Пророчество

Во сне я вновь попытался проникнуть в сон Луны, но всё также столкнулся с гигантской бункерной дверью. Как и в прошлый раз никаких ручек или терминалов для открытия рядом не было. От досады я просто решил побродить между дверями и в один момент наткнулся на одну любопытную. Дверь была сделана словно из поглощающего свет материала на котором присутствовали золотые узоры, характеризовать из-за сложности которые я не смог. На ней как раз была выемка для подковы, но сама она отсутствовала, что могло означать одно из двух: либо дверь заперта, либо не закрыта. Также я отметил, что сама по себе стилистика двери мне напоминает любимое сочетание цветов Молестии: черное и золотое. Проверив её своим зрением, я увидел, что дверь закрыта, но механизм замка был довольно простым и вскрыть дверь труда не составило. Отметив про себя, что взламывать чужие сны в буквальном смысле слова звучит и выглядит даже иронично, я открыл дверь и вошёл внутрь. «Если бы меня видела Луна из настоящего времени или мой брони, мне бы дали прозвище «Взломщик сновидений». А что? Любопытно и даже немного круто звучит! Надо запомнить это и рассказать, когда я вернусь» Заперев за собой дверь, я сделал не сколько шагов в темноту и увидел вдалеке стоящего ко мне крупом на сцене жеребца, который обращался к кому-то снизу. Подойдя ближе, я заметил небольшую толпу пони, которые не были настоящими. Они просто сидели на месте, смотря на выступающего и ничего больше не делали. Более того, выглядели зрители как фоновые модельки NPC с тёмными текстурами и белыми глазами. Я протянул ногу, чтобы потрогать эти фигуры, но копыто прошло насквозь. «У них ещё и коллизии нет. Видимо этот жеребец тренирует свою речь. Умно. Надо бы понять, кто он такой» Я обошёл сцену и посмотрел на стоящего на ней пегаса. Я ожидал увидеть многое, но от того, кто предстал мне перед глазами у меня на пару мгновений перехватило дыхание. На сцене стоял крупный, размером с грифона пегас, чья шерсть была угольно-черной, как и дверь в его сон. На её фоне по телу проходили узоры, как на всё той же двери, состоящие из золотого цвета шерсти. Грива и хвост его словно были сделаны из золота лучшей пробы. Огромного размера крылья от чёрного основания постепенно переходили на столь же золотого цвета перья. Глаза же жеребца были самой выделяющейся частью: они буквально светились золотым светом. «Кто ты такой?» Я не слышал того о чем говорил выступающий пегас, но он активно жестикулировал. Однако меня он всё ещё почему-то не заметил и поэтому я решил взглянуть на его кьютимарку. Ею оказался слиток золота, овеянный черной дымкой также, как у меня колба. «Что-то подозрительно. Не может это быть совпадением. Такие сочетания цветов, высокий рост, большой размер тела, гигантские даже для него крылья, золотые глаза, кьютимарка с золотым слитком… Это наверняка упомянутый Молестией принц Голден, её сын!» Я ещё некоторое время наблюдал за жеребцом, в один момент начав пытаться прочитать его речь по движению губ, но получилась белиберда. Когда я решил плюнуть на это дело, пегас меня заметил и его светящиеся золотым светом глаза расширились от удивления. — О, новый слушатель! — воскликнул он, слегка улыбнувшись, — И в кои-то веки настоящий! — Ну, как бы да, — констатировал я очевидное. — Я в курсе, что сплю, — сказал сын Молестии, — Я неплохо научился у тётушки в этом плане. Вы, должно быть лунный гвардеец? Вид у вас даже по их меркам необычный. — Да, я лунный гвардеец, — кивнул я, — У вас, принц вид тоже крайне необычный. — Справедливо, — сказал жеребец и задумчиво почесал копытом подбородок, — Судя по тому, что вы не хотите попробовать меня убить, не запугиваете и не проявляете агрессии, вы не враг моей матушке. Я прав? — Вы совершенно правы, — кивнул я, — Более того, я, судя по всему единственный, кто остался лоялен госпоже Луне, а не перешёл на сторону Найтмер Мун. Более того, сейчас я выступаю на стороне вашей матушки. — Это хорошая новость, — шире улыбнулся пегас, — Как ваше имя? — Фолкет Фаэрвинг, — ответил я, — Служу в звании центуриона. — Любопытно! — воскликнул Голден, — Имя грифонье. Необычно вдвойне! — А вы принц Голден, — констатировал я очевидное. — Совершенно верно! — усмехнулся пегас и приложил копыто к груди, — Сын солнца, луч света темноте, повелитель душ и сердец, чистое золото Эквестрии и ещё много кто. «А он любитель выпендриваться, как я погляжу» — Я так понимаю, вы уже знаете о войне? — Знаю, — кивнул жеребец и тяжело вздохнул, — Тётушка помутнилась рассудком, назвалась Найтмер Мун и пошла против матушки. Это крайне печалит меня. — Госпожа Луна не помутилась рассудком, — поправил я собеседника, помотав головой, — Она одержима духом. — Можно об этом подробнее? — с неподдельным интересом в голосе спросил принц. — Знать точно я не могу, но, возможно этот дух с повелительницей много веков, если не с рождения. До сих пор она сдерживала эту сущность внутри и не давала захватить над собой контроль. К сожалению из-за событий, которые произошли за последние лет тридцать ментальная стойкость вашей тётушки сильно пошатнулась и дух, что зовется Найтмер Мун захватила контроль над телом. — Вот оно как? — переспросил пегас, а затем посмотрел куда-то в сторону, — Это ещё хуже, чем я предполагал. Спасибо за то, что рассказали, гвардеец. — Раз уж мы с вами разговариваем, принц, то скажите, у вас всё нормально? Предатели не пытались напасть на вас? — Нет, — ответил жеребец, помотав головой, — Меня эта участь обошла. Спасибо гонцу из столицы, что передал мне информацию о произошедшей ссоре матушки и тётушки. Меня достаточно хорошо охраняют. — Может быть мне что-нибудь передать императрице, когда вернусь в столицу? — спросил я. — Пока что ничего не надо. Я уже послал гонца обратно. «Своевременно. Хотя было бы легче и быстрее посылать сообщения через меня, ведь я могу посещать фактически любые сны… Если, конечно смогу найти способ в них попасть» — Кстати, Фолкет, а как вы нашли мой сон? — спросил Голден. — Чисто случайно, — признался я, — Я изначально планировал войти в сон повелительницы, но в очередной раз не смог открыть в него дверь. — Дверь? — переспросил жеребец и задумчиво хмыкнул, — Расскажите подробнее, если не затруднит. Я коротко поведал принцу о том, как мы, лунные гвардейцы перемещаемся по пространству снов и как видим чужие сновидения. Поведал про «двери» и упомянул, что его собственную дверь я нагло взломал, в то же самое время, как у Луны дверь представляла собой одну сплошную бункерную конструкцию без видимых возможностей взаимодействия. Поведал, что даже при помощи своей «особенности» я не смог увидеть механизм, ответственный за отпирание и запирание двери. Иначе говоря, сказал о том, что в свои сны Луна настолько не желает никого впускать, что наглухо изолировалась. На моё удивление Голден знал, что такое бункер и прекрасно представлял, как выглядят его двери. На мой вопрос откуда он это знает, жеребец ответил, что уже бывал в одном, который Молестия вместе с техномагами построила для хранения ныне неиспользованных вещей. Принц не знал предназначение и название большинства объектов и предметов там находящихся, но запомнил один четвероногий металлический прямоугольник в который мог бы поместиться целый аликорн. Я задумался над тем, что это может быть, но сразу в голову ничего путного не пришло. Однако было два возможных варианта: автоматон, либо неизвестная технология, вроде бронеавтомобиля в современности. Я спросил принца о том, где находится этот бункер, но тот ответил, что без карты не сможет точно сказать. На счастье у меня была заготовлена копия карты Эквестрии образца этого временного периода, которую я скопировал во время совещания. Сотворив её и положив на появившейся из воздуха стол, я разложил карту на столе и стал ждать, когда Голден укажет приблизительное место расположение бункера. Ждать пришлось довольно долго по внутренним ощущениям, но в конце-концов жеребец поставил метку прямоугольником при помощи пера и чернил, которые также были созданы из воздуха. — Благодарю вас, принц, — поблагодарил я пегаса, — Что бы там внутри ни было, это может изменить весь ход войны. — Всегда пожалуйста, — кивнул собеседник, — Это мой долг! Я очень хочу, чтобы мои матушка и тётушка помирились! Раз с отцом не смогли… На этом месте жеребец замолчал и приуныл, повернув голову куда-то в сторону. «Вообще, сколько же ему лет? Если я правильно помню, то Кристальная империя появилась спустя некоторое время после его рождения. Потом ещё десятки лет прошли за которые Сомбра превратил ледяную пустыню в реальную империю. Потом ещё десяток лет прежде, чем началась война между Эквестрией и Кристальной империей и лишь после этого пошло ещё тридцать лет. Именно тут я и оказался. Надо спросить, хотя это может его и обидеть» — Если бы матушка послушала его и меня, то не было бы ссоры и войны между ними, — со вздохом ответил он после некоторого молчания, — Если бы тётушка Луна подумала бы своей головой, а не пошла слепо за сестрой… — Всё было бы иначе, — закончил я за Голдена, а затем спросил, — Извините за вопрос, но сколько же вас лет, принц? — Хм? — словно не расслышал, хмыкнул жеребец, — Мне восемьдесят два года. — Восемьдесят два? — удивлённо переспросил я, — Удивительно, но я бы не дал вам больше тридцати! — О, всё просто! — усмехнулся Голеден и поднял копыто вверх, — Все дело в крови аликона и умбрума. Я старею невероятно медленно. Сказав это, жеребец убрал ухмылку со своей морды. — Однако я прекрасно знаю, что смертен в отличие от отца и матушки. Возможно я смогу прожить века два, но не в этом суть. «Ну, что тут сказать? Логично. Странно даже, что Молестия потом потеряла его потомков из вида. Ну ладно, возможно на то были предпосылки» — Странно, что вы не в курсе моего возраста, Фолкет, — неожиданно сказал Голден и посмотрел на меня. — Скажем так, я не участвовал в кристальной войне и в одно время терял память. — Вот как? — многозначно хмыкнул золотогривый пегас, — Что же произошло? — Я участвовал в усмирении медвежьего бунта на крайнем севере, — начал я свой рассказ, который успел доработать и выучить наизусть, — Конкретнее в бою на Ключ-озере, где моя центурия столкнулась с вождём восставших и кроме меня погибли все. Я же смог убить этого медведя, но в процессе битвы мы упал в овраг на камни и я ударился головой об один из них. Меня не нашли и объявили пропавшим без вести. Я же где-то десяток лет жил без памяти в тех краях пока меня не нашла повелительница ночи и не вернула память, завербовав в ряды лунной гвардии. Память правда не вся восстановилась, но всё же. Возможно я знал о вас ранее, но к сожалению не смог вспомнить. — Понимаю, — сказал сын Молестии, коротко кивнув, — От матушки я слышал, что там была настоящая бойня. Раз вы там были и совершили такое, то вас можно назвать настоящим героем! — Вы опять мне льстите, — слегка отвёл я взгляд в сторону, изобразив скромность. — Ни чуть! — помотал головой золотоглазый, — Поговорив с вами, я понял, что тётушка не зря взяла вас под своё крыло. Если вы, Фолкет действительно единственный, кто не предал идеалы Гармонии и мою тётушку, то вы наша надежда на победу! — Я бы не сказал, что прямо настолько, — продолжил я изображать скромность, а затем посмотрел на жеребца вновь, — Недавно, буквально этой ночью мне довелось принять первое сражение этой войны. — Правда? — оживился собеседник, навострив уши, — Расскажите пожалуйста, если не трудно! Я поведал Голдену о прошедшем сражении. Во время рассказа я упомянул почти всё, не утаивая и не приукрашивая. Сам же пегас слушал меня внимательно и лишь когда я закончил, решил высказать своё мнение: — Очень интересно! Предатели поступают нетипично. Впервые слышу о такой тактике. Я не специалист, но у тётушки брал уроки тактического мышления и командования. Ваша тактика, Фолкет тоже очень любопытная! Я бы даже сказал, что она более любопытная и ещё более нетипична! Взрывное звуковое заклинание просто нечто! — Благодарю, — коротко кивнул я, слегка улыбнувшись. — Только, боюсь вы в очень большой опасности, — с сочувствием в голосе сказал принц Голден, — Дэй Брейкер так или иначе побеждает тех, кого считает врагами. Я повидал не мало тех, кого он счёл достойными противниками и никто из них не выжил. Советую оглядываться и быть бдительнее. «Все меня о нём предупреждают. Видимо на это реально имеются причины. Повезло же мне, блядь! Но ничего, если смогу обыграть тёзку альтер-эго Молестии или даже устранить его, то мне вряд ли кто-то ещё станет для меня угрозой. Хотя, всякое бывает. Главное, чтобы на меня не нашёлся свой крестьянин с вилами или пони с копьем. Сразу вспоминается высказывание одного стримера об имбовости крестьянина с копьём» В этот момент прогремел громкий хлопок, а затем приглушённый мужской голос, слова которого я не смог разобрать. — Похоже, мне пора вставать, — констатировал я, оглядываясь вокруг. — Было приятно с вами поболтать, — улыбнулся принц, — Надеюсь, мы сможем поговорить с глазу на глаз уже в реальном мире. — Я тоже, — кивнул я, — Берегите себя, принц. В следующие мгновения сначала исчез пегас, затем сцена, после этого группа зрителей и лишь после этого я открыл глаза, просыпаясь. «А Голден действительно приятный собеседник. Давно не общался с такими. У Молестии хороший сын получился. Да и внешность необычная. Ни с кем невозможно спутать!» Я слышал шевеление и многочисленные переговоры между легионерами снаружи, а посему решил не медлить и встал на ноги, начав надевать на себя броню при помощи телекинеза. На это мне потребовалось не более пяти минут. Ещё через пять минут я уже стоял перед легатами первого, второго и третьего легионов вместе с остальными младшими офицерами, чтобы выслушать брифинг. Если сжать всё сказанное командованием, то выходило, что разведчики засекли новую активность вражеских вооружённых сил. На сей раз к нам двигалась настоящая армия из нескольких тысяч пони среди которых были в том числе единороги. Учитывая скорость их передвижения, численность и дисциплину, которая со слов разведки была на высоте, устроить засаду на них не представлялось возможным. Единственным вариантом, который было принято советом трёх легатов — дать бой. Сражение должно было происходить примерно в пятнадцати километрах от нашей текущей позиции, примерно в восьмидесяти километрах от будущего Кантерлота. Иначе говоря сражение должно было происходить ближе в сторону Северяны. Вспомнив, что на границе с ярлствами грифонов находится шестой легион, я доложил об этом сразу. Учитывая, что от этого легиона давно не было вестей, легатом второго легиона после недолгого раздумья было выдвинуто предположение, что шестой мог перейти на сторону предателей. Эта новость знатно подкосила боевой дух среди офицеров, так как со слов нескольких из них у многих легионеров первых трёх легионов много друзей и даже родственников в остальных легионах. Иначе говоря, сражаться с близкими и друзьями легионеры если и будут, то через силу, если вообще будут. Сказать то же самое про предателей было трудно, но что-то мне подсказывало, что жалеть своих им никто не даст. Было решено не рассказывать рядовым легионерам о том с кем им предстоит столкнуться ради их же блага. Я в свою очередь был с этим не согласен и хотел бы подумать над этим дольше, чем пару минут, но начальство всё решило за меня и других офицеров. Спорить было бесполезно, поэтому мне оставалось только тренировать солдат и распределять им обязанности. Но перед этим я решил рассказать легатам о том, что ночью в мире снов встречался с принцем Голденом. Сказать, что командующие легионами были удивлены моей способности всё равно, что промолчать. Разумеется они желали знать как дела у сына императрицы и я рассказал коротко, что с ним всё нормально. Рассказал о том, что его хорошо охраняют с его же слов и о происходящем он знает. Взяв мою способность на вооружение, легаты приказали мне навещать принца как можно чаще, в идеале каждую ночь, чтобы быть в курсе его состояния и сообщать ему обо всём, что происходит в Эквестрии. Это было логично, учитывая статус этого пегаса, принадлежность к правящей семье и важность для народа в целом. В конце концов среди простых пони он пользовался огромной популярностью и любовью граничащей с фанатизмом. Гибель этого жеребца могла бы дестабилизировать ситуацию окончательно и сделать победу лоялистов невозможной. Отныне на меня сваливалось ещё больше ответственности. Это давило на мои и без того натянутые нервы ещё сильнее, ведь от меня зависело множество жизней. От того, смогу ли я грамотно прочесть вражескую стратегию и придумать контрмеры зависели жизни моих подчинённых. От грамотного планирования и обучения зависел арсенал возможностей на поле боя. Вовремя же донесённые сведения могли в свою очередь спасти того, ради кого можно было бы пренебречь жизнями тысяч пони. Всё это тревожило, даже пугало. Луна готовила меня ко многому, но не к такой ответственности. Однако я не мог позволить себе показывать волнение или тем более тревогу. Поэтому я, стоя рядом с тренирующимися или работающим над укреплением лагеря пони старался не думать о таких вещах, полностью отдавшись моим текущим занятиям. Я решил воспользоваться предоставленной задачей и тем немногим временем, которое дали на подготовку, чтобы поближе познакомиться с теми пони, что поступят под моё командование. Это были все те же, которыми я командовал ранее за исключением восьмерых новеньких, которыми заменили тяжело и средне раненных. С ними пришлось поговорить отдельно, а остальные, помятуя недавнее сражение слушались меня без возражений. Вероятно, легионеры осознали, что чинить проблемы будет себе дороже, а также то, что я суров, но справедлив. Во всяком случае я никому не собирался говорить что наказал невиновного. Учитывая, что в бою нам придется действовать в связке почти со всем остальным легионом, я сделал акцент на сохранении построения, синхронность действий и взаимопомощь. Я счёл это целесообразным ещё и потому, что прошлая битва показала стремление врага навести хаос в наших рядах. Также учитывая наличие единорогов в стане противника заставило меня вспомнить про некоторые особо опасные заклинания, в частности тахионное магическое копьё. Поэтому я решил научить единорогов из своего подразделения альтернативному методу противодействия вражеским заклинаниям. Выступив небольшим отрядом примерно за триста метров от лагеря, я приказал одним единорогам защищаться, а другим атаковать. После того, как обе стороны устали, я дал им полчаса на отдых, а затем приказал вместо защиты перенаправлять заклинания атакующих в стороны. Как выяснилось на практике, на отведение заклинаний единороги тратили заметно меньше сил, чем на обычную защиту. Это означало, что тактику моего подразделения стоило поменять, а именно оставить обычные барьеры против физических атак и заменить барьеры на перенаправление против магических атак. Всё потому, что магические воздействия сильнее перегружали барьер и заставляли единорогов вкладывать в поддержание больше энергии. В ближнем бою земнопони использовали мечи и накопытники с дополнительными железными выступающими частями, чтобы наносить врагам рваные раны при ударах. В последних не было четкой унификации и, вероятно изготавливались под каждого легионера индивидуально. Кроме того они использовали обычные и тяжёлые арбалеты. Последнее в тактике вооруженных сил Эквестрии использовались за место пилумов, которые в свою очередь активно использовались в Римской империи на Земле. Всё потому, что физиологически копытным было затруднительно метать копья даже на близкой дистанции. Единороги были не в счёт, ибо основную массу легионеров занимали земнопони благодаря своей высокой численности. Учитывая эти факты, я решил дополнить стандартную тактику и быстро разработал систему, которая в теории могла бы эффективно уничтожать врага во время нападения. Суть заключалась в том, чтобы лениво перестреливаться и не особо торопясь двигаться в сторону противника, чтобы усыпить его бдительность. Необходимо было вынудить его атаковать в лоб или так, чтобы он не смог окружить. Дальше требовалось встать в глухую оборону, вынудив врага сойтись в копытопашном бою, где барьеры малоэффективны. Однако подпускать врага на дистанцию удара меча не планировалось. Вместо этого, когда он подойдёт очень близко и не сможет уйти от столкновения, арбалетчики должны были произвести плотный залп. Чтобы все болты не ушли на первые ряды, планировалось произвести несколько залпов с промежутком в несколько секунд. Ну и наконец, на тот случай, если вражеские легионеры дорвутся до копытопашного боя, были заготовлены короткие копья, что передние ряды должны будут поднять перед собой, дабы враг на них насадился и умер. Свои новоделы я долго объяснял подчиненным, ибо не всё они понимали, но в итоге одобрили. Впрочем, благодаря своему положению я мог не спрашивать легионеров, но решил, что так будет лучше и уважать меня станут куда больше. В один момент я вновь задумался над целесообразностью умалчивания правды о том, с кем, вероятнее всего придется столкнуться. С одной стороны я понимал возможную реакцию и разлад, узнай пони правду, но с другой стороны они же могли во время боя просто отказаться сражаться со своими родственниками и друзьями. В любом случае, какое решение ни прими, это могло окончится полной катастрофой и я не знал, что выбрать в отношении выделенного мне воинского подразделения. Ночью я вновь встретился во сне с Голденом, который явно ждал меня. Первым же делом я решил обсудить с ним нашу ситуацию и спросить совета, как стоит поступить. Принц ответил мне, что говорить всю информацию, а тем более всем легионерам и вправду не стоит. Однако он добавил, что как минимум вверенная мне манипула должна знать, но не обязательно о том, как обстоят дела на самом деле. Жеребец посоветовал мне немного соврать им, сказав, что пони из шестого легиона были одурманены или обмануты, а не пошли за Найтмер по собственной воле. Впрочем, это действительно могло оказаться правдой. В ходе же расспросов Голдена о положении дел на юге Эквестрии, выяснилось, что несколько десятков легионеров из пятого легиона изрядно побитые пришли в Стратерфорд накануне. Они рассказали, что на легион напали предатели и некоторым пришлось бежать. Иначе говоря, эти легионеры дезертировали. Впрочем Голден не стал их в этом обвинять, учитывая рассказанное ими. Никто не ожидал нападения и целью нападавших был не честный бой, а ликвидация верхушки командования, похищение младших офицеров и вербовка захваченных в плен солдат. Иначе говоря, легат пятого легиона, скорее всего был уже мертв. После этого я сообщил принцу о плане командующих принять бой, вероятно против шестого легиона. Сыну Молестии этот план не понравился, но и иного варианта действий он придумать за несколько минут раздумий так и не смог. Мою инициативу по применению нестандартной тактики Голден всецело одобрил. Особенно ему понравилась часть плана с обстрелом с близкой дистанции. Со слов собеседника при должном исполнении таким образом можно уничтожить всё вражеское подразделение не вступив с ними в прямое столкновение. В принципе таков и был мой план. Когда настало время просыпаться, Голден пожелал мне удачи в предстоящем сражении и мы договорились встретиться снова через несколько ночей. Раньше бы не получилось из-за сражения и дел, которыми принц должен был заняться. Проснувшись, я быстро оделся и направился в палатку командующего легиона. Там я застал собрание легатов и тут же доложился о встрече с принцем Голденом в мире снов. Известие о возможном разгроме пятого легиона вызвало у легатов шок. Сразу они не поверили моим словам, но не верить принцу они не могли. Поэтому было решено доложить обо всем Молестии и для этого в столицу отправили пегаса. В конце концов дальнейшую стратегию продумать без решения императрицы легаты не посмели. Пока же план оставался неизменным и на приготовления к длительному переходу оставалось совсем ничего. Этими несколькими часами я воспользовался, чтобы вновь отработать с единорогами и земнопони придуманный мною сценарий боя. Также я поведал своим легионерам о том, с кем вероятно мы будем сражаться. Ожидаемо реакция пони была неприятной, но не настолько ужасной, как можно было ожидать. То ли в силу дисциплины, то ли от осознания того, что либо они исполнят свой долг, либо умрут, мои легионеры приняли сей факт. Более того, они выразили желание идти до конца, а значит на одну проблему стало меньше. После этого первый легион выдвинулся почти полным составом, оставив в лагере всего триста легионеров для охраны. В конце концов оставлять лагерь без охраны даже в мирное время было равно преступлению, а сейчас, во время войны так тем более. Во время суточного перехода никаких происшествий не происходило, но чем ближе мы подбирались к месту сражения, тем сильнее ощущалось напряжение в рядах легионеров. Я прекрасно понимал их беспокойство, но не мог допускать распространения панических настроений и словами присекал любые попытки вселить в окружающих неуверенность. Для эффективности пришлось несколько раз прибегнуть к угрозам, которые подействовали на смутьянов отрезвляюще. Прибыв на поле боя легаты договорились разделить командование на условные три части, заняв те в которых больше всего смыслили. Легат второго легиона командовал молодыми легионерами в первых рядах, так как был хорош в натиске и лобовых атаках. Легат третьего легиона же был хорош в защите и планировании, поэтому занял тыловые части легиона. В свою же очередь легат первого легиона командовал второй линией в которую определили и меня. Меня распределили на крайний левый край, поставив всего две задачи: ждать пока передняя линия отступит и заменить её и не дать вражеским манипулам напасть с бокового направления. Иначе говоря, пока никто не попытается прорваться с моего направления, мне и моей манипуле придется стоять и ждать приказа. К тому времени, как мы распределили все задачи и встали в построение, вернулись разведчики и сообщили, что к нам и вправду движутся легионеры шестого легиона, но под другим значением и перекрашенной в темно-синий броне. На вопрос, кто командует легионом был дан расплывчатый ответ, но для меня всё было предельно ясно и это пугало. Дэй Брейкер, фестрал-предатель, чье описание я узнал сразу возглавлял марш в нашу сторону. Разведчики не могли точно определить обстановку среди вражеских воинов, но численность фестралов была очень высокая. Это могло означать два варианта: либо фестралов поставили в командную структуру, либо же как надзирателей. Я донес до легатов то, с кем мы имеем дело и все поняли, что шансов выиграть против Дэй Брейкера у нас мало, даже при всем стратегическом гении трёх легатов и моих усилиях. Благо разведчики также донесли, что войска второго и третьего легионов должны будут прибыть как подкрепления. Но и здесь была плохая новость — раньше завтрашнего рассвета они не прибудут из-за растянутой логистики и плохого состояния дорог. В данный же момент было приблизительно три часа дня, а до прибытия вражеской армии осталось меньше часа. Осложняли ситуацию не только обстоятельства, но и сама погода. По сравнению со вчерашним днём температура упала ещё на один градус, достигнув минус двадцати пяти. Тучи на небе давно рассеялись и зимнее солнце ярко освещало местность, бликами отражаясь на снегу. Из-за этих бликов легионерам приходилось иногда жмуриться, чтобы видеть происходящее перед собой. И в довершение всей картины дул ветер, не особо сильный, но очень холодный из-за влажности, затрудняя дыхание. Это могло негативно повлиять на ход боя, но ничего поделать было нельзя. Невозможно было приказать погоде измениться в мгновение ока, лишь расчищать снег, дабы не сражаться по горло в сугробах. Лично меня холод не беспокоил из-за моей драконьей крови и плотной длинной шерсти, но морозный воздух приносил сильные неудобства, как и остальным. В такую погоду даже драконы особо не летали, насколько я помнил из рассказов Спайка и как раз из-за холодного воздуха. Легионеры были тепло одеты в плотные поддоспешники помимо, собственно брони. Однако некоторые из них всё равно мёрзли, что также могло негативно отразиться на ходе сражения. Особенно не везло в этом плане единорогам как самым наименее выносливым. Им оставалось лишь упражнениями разгонять кровь по организму, чтобы меньше мёрзнуть. Пока я ждал боя, то решил зарисовать происходящее на лист бумаги, который носил с собой. Я планировал использовать его для написания очередного потока мыслей относительно происходящего, но счёл, что рисунок будет лучше. На зарисовку мне потребовалось минут восемь, чтобы в виде скетча сохранить на бумаге построение доверенной мне манипулы. Я даже постарался изобразить морды большинства легионеров, чтобы в будущем предоставить это Луне, когда вернусь в настоящее. Когда впереди появилась вражеская армия, мне стало не по себе. Одно дело было противостоять одному пускай и большому, но отряду, а другое целой армии. Не успокаивало даже то, что с нашей стороны точно такая же армия, уступающая по численности всего примерно на триста пони. Что с этой, что с другой стороны были пони всех трёх основных рас. Однако у врага были преимущества: среди них обычных легионеров присутствовали пускай и относительно малочисленные, но фестралы. Кроме того вражеским легионом руководил лучший после Луны военачальник этого времени. Наша армия выдвинулась в сторону противника. Шли не спеша, расчищая перед собой снег при помощи барьеров, в моём случае, псионическим. Это было продиктовано экономией энергии и сил, так как вверенным мне единорогам потребуется много магической энергии в этой битве. В один момент наша армия остановилась в то же время, как вражеская продолжала маршировать. Легаты раздавали команды своим подразделениям, а мне и моей манипуле приходилось стоять и наблюдать, ожидая приказа. Ожидание было тяжёлым, особенно учитывая морозный ветер и то, как самые молодые войны легиона собираются ударить противника в лоб. Что-то говорило мне, что это будет плохой идеей, но я не смог бы ничего сделать не только из-за своего звания, но и расстояния. До легатов от моей позиции было слишком далеко, чтобы даже докричаться. За сражением я наблюдал через подзорную трубу. Видел, как тебе армии, не дойдя друг до друга метров двести остановились и стали готовиться к нападению. Поскольку с обеих сторон у армий были единороги, то смысла обстрела с дальней дистанции командующие, вероятно не видели. Это означало, что в любом случае одной или другой стороне придётся первой сделать ход и вступить в ближний бой. Однако враг не торопился этого достаточно дать или даже начать обстрел наших позиций. Это показалось мне очень странным. В тот момент, когда я всё-таки хотел сообщить о своём предчувствии легатам, первые ряды нашей армии, сначала шагом, а затем перейдя на галоп стали сближаться с противником. Когда нападающие оказались примерно в сорока метрах от вражеских легионеров, внезапно разверзся снег и поглотил несколько десятков земнопони. Ещё два десятка взмыли в воздух, беспомощно дергаясь и пытаясь выбраться. Через несколько секунд их всех пронзили болты, выпущенные вражескими арбалетчиками. Лишь тогда бездыханные тела упали на землю. Остальные же остановились и, судя по всему больше не горели желанием напасть. «Что за ёбаный нахуй?! Так и знал, что это ловушка!» — Господин центурион, — обратился ко мне единорог с жёлтой шерстью и белой гривой, — Что там происходит? — Ловушка, — сказал я, опустил трубу и посмотрел на стоящего рядом легионера, — Враги магией утянули часть наших под снег, а других подняли в воздух и расстреляли. Единорог широко раскрыл глаза и сглотнул. — Что же нам делать? — Без приказа мы ничего сделать не можем, — тяжело вздохнув, ответил я, — Точнее можем, но только в том случае, если с нашей стороны противник решит обойти наш легион. — Вас понял, — коротко кивнул легионер и взглянул в направлении уже начавшегося боя на ближних дистанциях. «Твою же налево! Началось сражение с потерь, блядь! Куда командование смотрело нахуй?!» Я вновь взглянул в подзорную трубу и от вида того, как с воздуха наших легионеров безнаказанно расстреливают с воздуха фестралы, пока молодые жеребцы связаны копытопашным боем, я крепко сжал зубы. Меня злила беспомощность и очевидно необдуманное решение легатов, но поделать я ничего не мог, лишь скрежетать зубами, ругаться про себя благим матом, и копить злобу для быстрых убийств врагов. Приблизительно через, как мне показалось, пятнадцать минут из второго ряда вражеского строя вышло сразу две манипулы. Одна осталась стоять в стороне, а вторая направилась прямо в нашу сторону сразу перейдя на галоп, словно торопясь вступить с нами в бой. «Вон они, падлы! Всё таки решили напасть с нашего фланга. Не на того нарвались!» — На нас идёт манипула! — обратился я к своим легионерам, которые успели заскучать вопреки волнению, — Приготовиться к бою! Вверенные мне солдаты быстро выстроились в заранее оговоренный нами боевой порядок: земнопони с оружием ближнего боя спереди, второй и третий ряд — земнопони с арбалетами, четвёртый — единороги вместе со мной и ещё земнопони пятым для защиты с тыла. У первого ряда были лишь мечи, чтобы сбить противника с толку. У второго же ряда были не слишком длинные копья, больше похожие на пилумы — одноразовые копья, что должны были убить противника, решившего вступить в ближний контакт и сломаться. Болтов у арбалетчиков было всего на четыре залпа на каждого, больше взять не получилось, поэтому рано или поздно им тоже придётся во время сражения перейти в ближний бой. Однако самая большая надежда была возложена на единорогов, что должны были нападать при помощи магии и защищать нас от неё и обстрела с дистанции. Я скомандовал двигаться вперёд и мы пошли на перехват вражеской манипулы, однако всё ещё оставались на достаточно близком от армии расстоянии, чтобы не открыть в обороне дыру. Допустить это было непростительно и именно на этом в бытность на Земле я часто прокалывался в стратегических играх — на том, что не слежу за тылом. Не дойдя по противника метров девяносто, я приказал остановиться. Враг сделал тоже самое и в атаку идти не спешил. Я хмыкнул, достал арбалет Луны, прицелился и запустил три болта в сторону вражеского строя. Целился я наугад, но в примерно в центр, правую и левую части построения. Я не стремился подстрелить кого-то, ибо знал, что из-за единорогов я не смог бы этого сделать. Смысл был в другом — спровоцировать манипулу противника на ближний бой. Снаряды врезались в барьер и упали на снег. Несколько долгих мгновений длилась тишина, а затем командир противника отдал приказ об атаке магией — ловушка почти захлопнулась. Из вражеского строя вырвалось сразу два огненных шара и полетели по дуге в нашу сторону. Единорогам же под моим командованием не потребовалось приказа, чтобы идеально отклонить их в стороны, где заклинания испарили снег и распались. Очевидно, что противник приказал атаковать магией не для того, чтобы нас зажарить, а чтобы ослабить защиту, вынудив единорогов потратить силы на защиту. Поэтому вслед за этим на нас обрушилось заклинание шаровой молнии, которое отвести в сторону получилось лишь частично. Это серьёзно отразилось на магах под моим командованием, заставив нескольких лечь на снег, чтобы перевести дух. Но и этого было мало — перед тем, как враг ринулся в атаку, по барьеру прошёл ещё и град арбалетных болтов. Когда противник начал быстро с нами сближаться, прилёгшие передохнуть единороги встали на ноги и приготовились выполнять мой приказ. Он последовал незамедлительно: — Вспышка! Одновременно с приказом я зажмурился и отвернулся, чтобы не ослепнуть. Я не знал, успели ли это сделать легионеры моей манипулы, но, когда я повернулся обратно, то не обнаружил никого среди них, кто страдал бы от слепоты. Такое простое и колдуемое почти мгновенно заклинание могло дезориентировать неподготовленного противника, чем я и хотел воспользоваться. Впрочем, защиты от этого не было, поэтому был риск ослепить и своих, но я решил пойти на этот риск. Поскольку от приказа до каста был промежуток всего в несколько секунд, то легионеры противника не успели понять, что происходит первые ряды оказались ослеплены. Поскольку остальные пони продолжали бежать, а ослепшие встали, то одни налетели на других и упали на снег. Некоторые устояли, но тоже встали на месте, вероятно не понимая, что происходит. Этим решено было воспользоваться и арбалетчики сначала со второго, а затем из третьего ряда моей манипулы, сменяя друг друга произвели залпы, убивая как стоящих, так и лежащих на снегу пони. Таким образом число напавших сократилось на двадцать две морды. Я же прорядил стан врага, быстро выпустив всю оставшуюся обойму многозарядного арбалета, убив девятерых. Пришлось воспользоваться ускорением реакции, чтобы произвести прицельные выстрелы прямо в глаза легионерам, но это того стоило. Пока я закладывал в коробку арбалета новые одиннадцать болтов всей пачкой, я прикинул количество оставшихся в живых противников и насчитал девяносто девять пони, среди которых было не меньше восьми единорогов. «Всё равно слишком много. Без потерь бой не вывести. Хуёво!» К моменту, когда я полностью зарядил и закрыл крышку коробки, пони из вражеской манипулы успели оклематься и начать вновь строиться в боевой порядок. Бегло оценив шансы и возможности единорогов противника, я вспомнил об эффективном заклинании, которое становится тем сильнее, чем больше металла на цели применения и отдал новый приказ: — Концентрация! — выждав секунд пять, чтобы единороги успели накопить заряд магической энергии, я продолжил, — Шок! Прошло ещё несколько секунд, прежде, чем из пространства перед нами в сторону противника со скоростью на грани моего восприятия вырвалась дугообразная молния. Она прошла сквозь строй врага насквозь, зацепив по меньшей мере тридцать легионеров, заставив их упасть на землю. Кто-то забился в конвульсиях, а кто-то просто не подавал признаки жизни. Когда упал последний дёргающийся в конвульсиях пони, звук грома разнесся по округе, чуть было не оглушив меня и окружающих. Пришлось прижать уши плотно к голове, чтобы не оглохнуть. Пока противники напуганные гибелью своих товарищей и звуками грома пытались понять, что происходит, арбалетчики из второго и третьего рядов моей манипулы вновь были готовы были открыть огонь. Я незамедлительно отдал соответствующий приказ. Прежде, чем единороги противника успели поставить барьер, ещё десятеро легионеров с их стороны полегло. В этот момент я смог разглядеть командира противника и им оказался белый единорог, отдалённо напоминающий Шайнинга. Он был испуган и растерян, возможно не понимал, что делать дальше. На мгновение даже стало его жаль, но сдаваться, судя по всему ему бы всё равно не позволили. Я прицелился прямо в него и выждал несколько мгновений пока барьер мигнет, чтобы выстрелить одним единственным болтом. Тот пролетел в аккурат в нужный момент, но командир, либо успел заметить, либо заранее начал кастовать заклинание, телепортировавшись на десяток метров в сторону прежде, чем снаряд достиг цели. «Промазал. Ладно. Бывает» Я повернулся в сторону остальной нашей армии, чтобы проверить ситуацию на других фронтах и увидел, что вражеская армия уже во всю бьется со всеми манипулами первого ряда. На чьей стороне было преимущество определить было невозможно, да и я не пытался, лишь убедился, что мы ещё не проиграли. Противники попытались собраться в построение, но выходило слишком медленно и с трудом. Было видно, что легионеры чужой манипулы напуганы и уже не горят желанием сражаться, но и отступать боятся. Однако достаточно было вновь дождаться мигнувшего барьера, как два из восьми оставшихся единорогов полегли от моих болтов. Смерть этих двоих окончательно сломила боевой дух противника и часть из них бросилась бежать кто куда. Остальные двадцать пять легионеров вместо этого со всех ног побежали на нас, подгоняемые командиром, который ударил своего подчинённого по голове, который собирался сбегать. Выждав пока противник приблизится на расстояние на котором он не успеет остановиться, я отдал приказ поднять копья. Земнопони в первом ряду подняли их вверх и выставили перед собой ровно в тот момент, когда вражеские легионеры почти достигли их позиций. Успели затормозить лишь трое, остальные же на полном ходу напоролись грудью и горлом на копья. Этих троих добил уже я из арбалета, не дав им сбежать. Оставшись один, единорог-офицер попытался сбежать, уйдя в магическую невидимость, но его жизнь прервал выпущенный в него болт из находящегося у меня из арбалета Луны. «Уф! Пронесло! Враги оказались не такими психически устойчивыми, чтобы сражаться до конца» — Кажется, мы справились, господин центурион! — с радостью в голосе обратился ко мне жеребец-знаменосец рядом со мной. Я посмотрел на вражескую армию, чтобы оценить поле боя и заметил, как к нам движется вторая манипула, что ранее стояла в отдельности от остальной армии. «Пиздец» — Нет, не справились, — помотал я головой, вновь повернувшись к своим легионерам и обратился к ним, — В нашу сторону идёт еще одна манипула! Вынимайте целые болты из тел и готовьтесь к бою! Легионеры быстро справились с задачей и уже через две минуты мы стояли в боевом построении, готовясь встречать противника, который галопом надвигался на нас. На этот раз я принял решение самому заняться обороной, чтобы единороги могли отдохнуть. Пришлось изрядно потерпеть, сдерживая арбалетные болты, огненные шары и десятки ледяных глыб. При этом противник не замедлялся, кастуя магию прямо на ходу, поэтому быстро приближался. Перед тем, как вражеские легионеры вклинились в наши ряды, мои легионеры успели произвести залп из арбалетов, убив восьмерых, а единороги выпустить поток пламени, поджигая ещё пятерых. Начался ближний бой. Несмотря на полтора десятка убитых, вражеская манипула сражалась яростно. В ход шло всё, от мечей до копыт. Особенно хорошо себя ощущали единороги даже несмотря на то, что их старались убить в первую очередь. В конце концов магией было легче всего контролировать поле боя около себя. Я в свою очередь старался защитить своих как только возможно, блокируя и контратакуя своим оружием, когда мои легионеры не успевали защищаться. Я старался минимизировать затраты сил и времени для убийства противников, либо протыкая им грудь, либо роняя и вонзая меч самого же врага в область сердца. Несколько раз метал короткие для меня мечи в бегущих на меня земнопони, убивая их. Ломал кости, ударяя задними ногами тех, кто подбирался ко мне сзади. Тем врагам, которым не повезло пробегать мимо меня сносило голову моё оружие. Однако даже несмотря мои усилия держать строй и отбиваться было тяжко. В один момент я услышал звук отдалённо похожий на писк системного блока компьютера при неисправности. Я повернулся в его направлении и увидел, как трое вражеских единорогов пытаются сотворить какое-то заклинание. Услышав второй писк я определил, что заклинание имеет большой разрушительный потенциал, благодаря урокам Спайка, но вспомнить название не было времени. В момент третьего писка я решил прервать заклинание при помощи своего амулета. Сделал я это в аккурат в момент применения из-за чего колдовство сорвалось и единороги оказались дезориентированы. Дальше произошло то, что заставило всех прекратить сражение: один из магов вместо того, чтобы выругаться и попытаться напасть на меня взорвался кровавым туманом, забрызгав меня кровью, с остальные двое с воплями боли и ужаса рухнули на снег, не подавая признаки жизни. Я впал в ступор, впрочем, как и находящиеся вокруг легионеры. Никто не смел даже шевелиться, возможно даже дышать и лишь ветер и звуки битвы в отдалении нарушали тишину. «Какого блядского выблядского это было?! Что? Почему он взорвался? Почему они заорали? Что за херня?!» Я первым опомнился и поняв, что некоторое время не дышал, глубоко вдохнул воздух, ощутив запах железа. «Я весь в крови. Ну, сука замечательно! Может попытаться уговорить врага отступить, раз есть возможность? А это идея!» — Легионеры шестого легиона! — обратился я к ним командирским тоном, а затем взглянул на одного из земнопони, который отличался ото всех своей униформой, — Центурион! Противники обратили на меня внимание, но не спешили нападать. Вероятно произошедшее подействовало на них слишком сильно. — Вы хотите умереть? — спросил я его, — Что заставило вас перейти на сторону фестралов? Центурион некоторое время молчал, смотря на мертвые тела своих подчинённых, а затем ответил: — У меня не было выбора! Мы в любом случае умрём! Если не будем сражаться с вами, нас догонят и убьют! — Выбор есть всегда, — парировал я, — Послушай, у нас всех ситуация одинаково плохая. С обеих сторон так или иначе будут потери. Я так понимаю, вашего легата убили, а вас всех запугали, но ничто не мешает сменить сторону конфликта, когда наш общий враг этого не ждёт! — Предлагаешь мне предать предателей и вернуться к повелительнице солнца? — спросил земнопони. Я кивнул. Жеребец переглянулся со своими легионерами, вероятно молча ища поддержки. Это длилось, наверное секунд двадцать, а затем центурион ответил: — Мы согласны! Мы не хотим, чтобы Эквестрия пала, а наши близкие пострадали! — Правильное решение, — кивнул я, — Тогда помогите нам выиграть это сражение! — За императрицу Молестию! — хором крикнули легионеры из шестого легиона. Я заметил краем глаза какое-то движение в небе и посмотрел в сторону вражеской армии. Оттуда к нам направлялся отряд фестралов, который хотел напасть на наши манипулы с воздуха. «Карательный отряд. Ожидаемо. Вероятно думают, что у нас закончились боеприпасы и выдохлись единороги» — Это они! — со страхом пробормотал центурион, указывая в небо откуда на нас летели фестралы. — Без паники! — крикнул я так, чтобы меня слышали, а затем обратился к коллеге по званию, — Как у вас по снарядам и запасу магии у единорогов? Легионеры шестого легиона быстро проверили свои запасы болтов, а по внешнему виду единорогов и так было видно, что они сильно устали. Однако вопрос я всё равно обязан был задать. — Есть на два залпа на каждого! — отозвался один из арбалетчиков. — Мы очень устали! — отчитался один из единорогов. Я взглянул на своих и увидел, что состояние единорогов было ничуть не лучше. Арбалетчики же вместо ответа просто помотали головами, словно говоря, что у них не осталось болтов. «Не самый худший расклад. Ладно! Придётся снова самому защищать всех от снарядов. Я и сам начинаю уставать, но, надеюсь, что справлюсь» — Собраться в построения! — отдал я приказ, — Рассредоточиться, но не отходить далеко! Нельзя позволить врагу концентрированную стрельбу! Легионеры из обеих манипул выполнили приказ как раз к моменту, когда перепончатокрылые пони вышли на эффективную дистанцию стрельбы. Чтобы выиграть время пришлось лично мне огораживать обе центурии от болтов, что изрядно выматывало. Перед тем, как единороги наконец подали мне сигнал, что накопили достаточно сил для атаки, земнопони с арбалетами успели произвести один залп в ответ, но ни в кого не попали. Когда я отдал команду, на летящих на новый заход фестралов устремились десятки небольших молний, подбив четверых. Я же добавил к этому количеству ещё четырёх, подстрелив их из арбалета. Подбитых же летунов с моего и моего коллеги-центуриона разрешения легионеры затаптывали насмерть. Это возымело эффект и противник был вынужден отступить, по крайней мере я так понял. Фестралы явно не хотели погибать в честном сражении. Впрочем, это согласовывалось с их доктриной. Убедившись, что больше никто на нас не идёт, обе наши центурии перегруппировались и направились на помощь основной части легиона, где во всю кипело сражение. Ситуация на поле боя была такова, что пока я со своей частью сражался на левом фланге основные вражеские силы почти полностью разбили первые ряды и вклинились во второй. Под угрозой оказался легат первого легиона и я поспешил ему на выручку в первую очередь. Я успел как раз вовремя, так как легат со своими воинами попал в окружение. Несмотря на усталость единороги первым же заклинанием сотворили звуковую волну, отбросив противников в сторону, позволяя нам быстро вступить в бой. Увидев, что легата Сильвер Грюна окружили сразу трое противников-земнопони, я незамедлительно поспешил к нему. Первого же противника я обезглавил на бегу, воспользовавшись общей суматохой. Второго земнопони я попал не с первого раза, ибо тот хорошо защищался. Однако, когда я попал копытом по его голове, тот отлетел на полтора метра в сторону и больше не встал. Третий противник сбил легата с ног и попытался его проткнуть, но я успел быстрее. Схватив легионера зубами за шею, я прижал того опытом к земле, дёрнул головой несколько раз пока шея противника не хрустнула, а затем просто откинул безжизненное тело в сторону. Я решил не медлить и просто поднял ошеломлённого увиденным земнопони при помощи телекинеза. Тут же моё чутьё начало сигнализировать об опасности и я увидел, как сверху отряд из двадцати фестралов вновь готовит обстрел. Пришлось заслонить нас псионическим барьером, что вызвало у меня головную боль. К этому моменту я начал изрядно уставать, а голова из-за частой и длительной манипуляцией псионикой сильно болела. Однако отдыхать было нельзя, поэтому я вскинул арбалет и последними болтами подстрелил ещё троих фестралов. Вслед за этим в них попало ещё пять из двадцати выпущенных болтов от союзных легионеров, вынудив мышепони улететь. Пока я приказывал воинам собраться вокруг нас, союзники организовали контратаку, вынудив строй врага дрогнуть. Устроив себе небольшую передышку, я мог лишь наблюдать, как союзные легионеры плотным строем на бегу сметают вражеских. «Адреналиново! Давненько не приходилось так напрягаться и торопиться. Наши хоть побеждают?» В подтверждение моих мыслей появившейся словно из ниоткуда пегас-легат второго легиона объявил о том, что враги отступают. Жеребец вероятно хотел отдать приказ о преследовании противника, но спасённый мною Сильвер Грюн сказал, что это излишне и лучше не рисковать. Я был с командующим солидарен, так как терять ещё больше пони было бы глупо, да и ловушкой это тоже могло быть. С точки зрения вражеского командира последнее было бы крайне логично. Однако, вскоре мы все убедились в том, что враг и вправду отступает. Вскоре оставшихся в живых офицеров вызвали к себе легаты и приказали доложить о потерях. По итогу я понял, что потерь было очень много, в том числе и одна полностью разбитая манипула из которой никто не выжил. Когда же очередь дошла до меня, командующие ожидали услышать тоже самое. Однако они и другие офицеры были шокированы, когда узнали, что я не только никого не потерял убитыми, но и смог переманить на свою сторону оставшихся в живых пони из вражеской манипулы. Однако раненные были и у меня: двадцать два легионера. Итогом сражения, продолжавшегося около двух часов стала ничья. Хотя я и не знал всего, но своих основных целей обе армии, судя по косвенным признакам так и не добились. Командиры обеих армий остались живы, а потери с обеих сторон были серьёзные. Точнее триста двадцать девять убитых с нашей стороны и четыреста тридцать два легионера с вражеской стороны. Раненных же с нашей стороны было примерно столько же, сколько убитых у врага. Сорок восемь из них остались инвалидами и не могли продолжать воевать. А манипула, которую я переманил на нашу сторону лишь частично заполнила пробел погибших, всего на восемьдесят одного солдата. Позже, на следующее утро я, встречая подкрепления размышлял о пережитом сражении и пришел к выводу, что так не уставал, пожалуй ещё никогда. Казалось бы, сил я тратил не слишком много, но так долго с кем-то сражаться мне до сих пор ещё не приходилось. И интуиция мне подсказывала, что это лишь начало грядущего кошмара, который в настоящем будут называть гражданской войной в одних источниках и «Войной солнца и луны» в других, более пропагандистских источниках.