Пророчество

На то, чтобы вернуться в столицу ушло дня четыре. Из-за увеличенного количества легионеров за счёт подкреплений логистика ещё больше растянулась, поэтому армия двигалась медленнее. С другой стороны за эти дни у меня было не мало времени поразмыслить над тем, что я увидел и пережил в том бункере-складе. В первую очередь меня беспокоила та жидкость, которая пролилась на меня во время взрыва. Точнее тот факт, что она впиталась в меня за те мгновения, что я вставал на ноги. Я не замечал никаких изменений, даже малейших пока шёл к столице. Изменений не было после сна. Изменений также не было во время и после еды. Словно ничего со мной не происходило, хотя я явственно ощущал, что что-то не так. Неопределенность напрягала, сильно напрягала. Кроме этого меня беспокоило воздействие на меня «копий». Помня про их воздействие на разум в игре, я не мог точно понять, почему я не могу взять их в телекинез. Это не соответствовало тому, какими они должны были быть, особенно учитывая то, что единороги могли это делать и никакого дискомфорта не ощущали. Единственной догадкой была моя повышенная психочувствительность, которая, впрочем не полностью отвечала на поставленный вопрос. Наконец, пока я с легионерами возвращался к нашему легиону, меня не покидало чувство, что за нами следят даже несмотря на то, что нас никто не видел. По крайней мере ни я, ни мои подчиненные не заметили никого, кто бы шёл за нами. Пока мы всей армией направлялись в столицу, я заметил, что пони стали относиться ко мне значительно лучше. Никто не пытался меня обвинять или оговаривать. Более того, некоторые в своих обсуждениях высказывали мнение, что я способен переломить ход войны. Это, конечно льстило, но я не был настолько уверен в этом. По возвращению в столицу я вместе с несколькими легионерами-земнопони первым делом направился во дворец, чтобы передать найденные предметы Молестии. Разумеется трогать «копья потрясения» я не собирался и именно поэтому взял с собой помощников, чтобы они всё сделали за меня. Императрица как только нас увидела попросила проследовать за ней в подвальные помещения дворца. Уже там аликорн отвела нас в секретное крыло, где было просторное помещение с множеством ящиков наподобие тех, которые я видел в бункере, но новее. Там же находилась конструкция из труб идентичная той, которая была во всем том же бункере. — Я уже знаю, что вы были в хранилище, — сказала Молестия и заметно напрягаясь достала телекинезом из-за ближайшего ящика тот самый двигатель автоматона, что я засунул в трубу более четырёх суток назад, а затем с грохотом опустила его передо мной. Я несколько раз моргнул, несколько удивлённо смотря на часть механизма. Затем я посмотрел на будущую Селестию и обратился к ней: — Задача выполнена, ваше Светейшество! Я и мои легионеры изъяли всё, что смогли унести. Разрешите продемонстрировать? Аликорн молча кивнула, заинтересовано смотря на сумки пони рядом со мной. Я приказал достать все предметы, которые мы взяли с собой. Уже через полторы минуты рядом с нами на каменном полу лежали: два «копья потрясения», части полного комплекта экзоскелетной брони и не активированный мною меч. — К сожалению это всё, что мы смогли достать, — сказал я, обводя копытом все предметы, — Остальное было непригодно к использованию. Молестия поджала губы и хотела что-то сказать, но я не дал ей сказать, продолжив: — Однако нами был найден автоматон. Он был целым на вид, но без элемента питания. — Да? — удивилась кобыла, а затем указала на двигатель, — А зачем тогда было присылать сюда его двигатель? — Сторонники Найтмер Мун нашли хранилище вскоре после нас, — ответил я, — Они попали в ловушку, которая всё же находилась у входа в пещеру. Взорвав проход они дали нам время, чтобы уйти. Я взял на себя смелость испортить внутренности хранилища и автоматона, чтобы ничего не досталось врагу. — И поэтому ты прислал сюда мотор? — Так точно! — ответил я, — Также испортил механизмы дверей и сменил пароли. Аликорн хмыкнула и бегло осмотрела предметы на полу. — Молодец. Это очень умно. Моя сестра хорошо тебя обучила. Подойдя ко мне почти вплотную, императрица посмотрела на меня снизу вверх и прислонила копыто к моему плечу. — Она бы тобою гордилась, — сказала Молестия с тоской в голосе, слегка отведя глаза в сторону, а затем вновь посмотрела на меня, — Этим ты спас множество жизней, понимаешь? — Понимаю, — ответил я, кивнув. Аликорн слегка улыбнулась, опустила ногу на пол и развернулась, чтобы сделать несколько шагов и многозначно хмыкнуть. — Я рада, что мы смогли пережить первую полноценную битву в этой войне, — сказав это, белая кобыла опустила голову и помотала головой, — Но также я опечалена тому, что столько хороших пони пало в бою. Сказав это, Молестия подняла голову и посмотрела на нас, а затем вновь повернулась ко мне. — Я знаю, что легионеры выполняли свой долг, но гибель каждого пони — это обрыв чей-то истории. Это горе для семей, жеребят и их особых пони, будь то жеребцы или кобылы. Это трагедия! Трагедия, которую могла бы предотвратить, будь я более чуткой. — Императрица? — спросил врронной жеребец-земнопони из числа легионеров, которых я взял с собой. — Вы всё ещё вините себя в произошедшем, понимаю, — сказал я, стараясь сохранять серьезный тон, — Но сожалениями мы ничего не сделаем. Я бы посоветовал сосредоточиться на том, что происходит сейчас. «Уже не в первый раз это советую. Видимо ей и впрямь тяжело приходится. Главное, чтобы её муки совести не мешали мыслить здраво» — Это довольно грубо, но ты прав, центурион, — медленно кивнула Молестия, а затем встала в полный рост и выпятила вперёд грудь, — Я императрица и не должна в тревожный для родины час падать духом. Я посмотрел на своих подчиненных и заметил, как они осуждающе на меня посматривают. Вероятно им не понравилось моё фривольное и даже немного наглое обращение. Тем не менее, достаточно было мне задержать взгляд более, чем на мгновение, как они с тревогой отводили взгляд и демонстративно начинали смотреть строго перед собой, лишь бы не встретиться со мной взглядом. — У меня есть поручение, которое невозможно выполнить большой армией, — сказала императрица Молестия, — На северо-западе отсюда, чуть дальше места того, где ты принял бой против Дэй Брейкера имеется несколько деревень. Я бы хотела, чтобы местные жители эвакуировались и как можно скорее. «Это совсем рядом с Широм в современности. Понятно» — А почему это поручение не может исполнить армия? — спросил я, — Эти деревни скоро окажутся во вражеском тылу, если их не отбить. — Боюсь, зная мою сестру, мы этого сделать не успеем, — вздохнув, сказала кобыла, — Землю можно отбить обратно, а дома восстановить, но вот жизнь вернуть с того света нельзя. «Я бы поспорил, Молестия. Я бы поспорил. Ты даже понятия не имеешь на что способны некроманты, некоторые единичные жрецы и твоя сестра. Или, если знаешь о нюансах Луны, то явно не понимаешь сути, коль так говоришь. Либо же ты врешь и обо всём знаешь, но молчишь. Скорее всего первое. Наверняка» Пока я размышлял, то заметил во взгляде аликорна мелькнувшее на пару мгновений волнение и спросил: — В тех деревнях есть кто-то конкретный, кого стоило бы спасти, я правильно понимаю? Некоторое время императрица молчала, явно размышляя о том, стоит ли рассказывать или нет. Решив всё же рассказать, она молвила: — Да, — кивнула будущая Селестия, — Лемон Пай. Правнучка моей уже почившей подруги Менинг Пай. «Пай? Предок Пинки? Помню Дискорд мне предлагал сыра от… Менинг Пай… Етить-колотить! У меня в любом случае выбора бы не было, а тут ситуация принимает серьёзный оборот. Надо обязательно проследить за сохранностью жизни этой пони. Не хватало ещё, чтобы предки Пинки погибли!» — Я сделаю всё, что в моих силах, но не ждите чуда, — сказал я, — Я не чудотворец, но сделаю, что смогу. — Если будет спасена она и хотя бы ещё кто-то, то большего я и не прошу. — Хорошо, ваще высочество, — сказал я и указал на элементы брони на полу, — Что всё же можете сказать об этой броне, если это не тайна? Молестия на несколько секунд задумалась, но всё же ответила: — Это моя броня. Сестра сделала её для меня вместе с техномагами. Она скорее для защиты в тяжелых погодных условиях, нежели для сражений. «Значит моё предположение было верным» — А что насчёт меча? — указал я на деактивированное оружие. — Меч? — спросил легионер слева от меня. — Разрешите? — спросил я Молестию. Кобыла молча кивнула. Я взял меч в телекинез и нажал на внуреннюю кнопку. Золотое лезвие с редкими чёрными прожилками прямой формы материализовалось в воздухе из гарды. Лезвие было настолько длинным, что каждый стоящий со мной земнопони по одиночке могли сравняться с ней. Легионеры, широко раскрыли глаза и смотря на оружие, одновременно громко охнули от восхищения. — У меня сейчас есть своё собственное оружие, которое меня полностью устраивает, — ответила аликорн, а потом задумчиво хмыкнула, посмотрев на арбалет сестры, висящий на моём боку, ближе к спине, — Думаю, меч принесёт пользу в не менее надёжных копытах, чем моих собственных. То есть в твоих, Фолкет. «Это она так на меня намекает? Любопытно» — Почту за честь, императрица, — ответил я и коротко поклонился, — Это оружие отлично послужит. Спасибо. После того, как мы решили проблему с изъятыми предметами из бункера, императрица приказала нам всем разойтись, а сама понесла экзоскелетную защиту к себе в спальню. Почему в спальню она не уточнила, но сказала, что там надёжнее всего. Я же после этого направился в город, чтобы купить себе еды на рынке. Затем я направился в лагерь легиона и там обратился к легату первого легиона, чтобы мне выделили бойцов для похода. В итоге мне под командование выдали целую манипулу. В путь же я выдвинулся той же ночью, дабы прибыть в будущий Шир через три дня, тоже ночью. По крайней мере я рассчитывал прибыть туда именно в это время, чтобы попытаться в тайне эвакуировать жителей. Всего эвакуировать мы должны были три деревни: Тихолесье, Ельник и Опушкино. Они находились друг от друга всего в нескольких километрах и на карте страны образовывали между собой идеальный треугольник, словно основатели намеренно планировали это. В каждой проживало где-то от семидесяти до двухсот пони. Мне показались странными северянские названия на территории Эквестрии — это было нетипично. Тем не менее всё объяснялось довольно просто: поселения и вправду были основаны выходцами с Северяны. Когда мы выдвинулись в путь, я обратил внимание на погоду и реакцию моих подчинённых на неё. Ветер стал сильнее, но не критично, но, судя по более тёплому снаряжению легионеров я понял, что температура уменьшилась ещё сильнее. Это сильно выбивалось из нормы как для центральной Эквестрии, для местного марта месяца, так и самой природы местного мира. Словно сам мир реагировал на насилие и намекал на то, что грядёт нечто плохое. Впрочем, учитывая мои знания о природе этой планеты, это наверняка было правдой. Маршировать приходилось по долгу, чтобы успеть и делать минимально возможные привалы. В итоге мой план удался и мы достигли первой из трёх деревень ночью, как я и планировал. Однако ещё за километр я почувствовал запах гари и приказал ускориться. У меня на краю сознание начало подкрадываться чувство, что впереди засада. По мере приближения к Тихолесью это чувство лишь возрастало, но я решил не поддаваться паранойе и сохранять ясность мысли. Вскоре мы увидели дым в небе, а затем и пылающие дома. Это означало что враг либо всё ещё здесь, либо только что ушли. Во второе мне верить не хотелось, поэтому я приказал рассредоточиться по двое-трое, чтобы охватить большую область поиска выживших, но при этом так, чтобы не терять друг друга из виду. Однако не прошло и пяти минут, как я услышал от одного из легионеров крик: — Противник! В следующие мгновение я увидел летящий в сторону земнопони арбалетный болт откуда-то со стороны центральной площади, которую было плохо видно из-за дыма. Я попытался выставить барьер, но не успел и снаряд пробил горло легионера, опрокинув его на левый бок. — В укрытие! — приказал я так громко, чтобы все меня услышали. В следующее мгновение я увидел с несколько летящих в меня болтов. Их я решил не блокировать, а поймать прямо в воздухе, дабы пополнить запас снарядов для своего арбалета. Пока я вынимал арбалет и проверял в нём снаряды, вокруг меня сгрудилось пятеро легионеров, среди которых было двое единорогов, которые активно смотрели по сторонам. Остальные мои подчинённые услышали мой приказ и поспешили укрыться за укрытиями или ныряли прямо в снег, чтобы укрыться от обстрела. Высматривая цели на фоне огня и дыма, я смог увидеть одного из фестралов и тут же выстрелил в его сторону. К сожалению я не убил его, но порвал перепонку крыла, вынудив его упасть за дом над которым он завис в воздухе. Неожиданно я ощутил знакомое чувство — близость лунного гвардейца рядом и начал быстро осматриваться по сторонам, заслонив себя и легионеров псионическим барьером. В этот момент я окончательно понял, что мы угодили в засаду. Пока мои легионеры снаружи барьера боролись за жизнь и сражались, я и собравшиеся вокруг меня пони выжидали нападение противника. Время тянулось долго, но в конце концов перед нами вылетела небольшая коробка от которой шёл тихий свист. Я подумал, что это осколочная граната и усилил концентрацию на барьере, но последовавшая вспышка заставила меня про себя выругаться. Я попытался сохранить концентрацию на барьере, но не смог из-за чего спустя пару мгновений услышал, как рядом со мной легионеры пытаются противостоять лунному гвардейцу. Из-за ослепления я ничего не видел, но чувствовал и слышал, как мои подчинённые с криками боли падали на снег. Наконец, когда упало пятое тело, моё зрение почти прояснилось и я увидел прыгнувшего на меня фестрала, выставившего металлические когти на передних ногах вперёд. Я за мгновение определил, что этот жеребец определённо целился мне в шею, однако защититься барьером у меня не было времени. Ускорить свою реакцию я также не мог из-за потери концентрации от не до конца прошедшей дезориентации. Единственный вариант, который оставался — это попытаться уклониться и нанести оплеуху в ответ. Наклонившись влево, я начал разворачивать свой корпус в том же направлении, но противник всё-таки задел когтем край моего шлема и правую височную область. Шлем с моей головы упал на снег, а я, повернув переднюю часть тела немного вправо, нанёс удар фестралу копытом по спине. Моё копыто прошлось по его телу по касательной и из-за этого противник, не до конца перевернувшись, влетел прямо в сугроб. Пока противник поднимался, я нашёл взглядом свой шлем и поднял его телекинезом. В процессе мой взгляд зацепился за то место, где находилась следы моей крови, около, под шлемом и на самом шлеме. «С какого хуя моя кровь стала красно-сине-фиолетовой! Она всегда была красной! Какого она… изменилась… Блядь! Та колба с жидкостью в бункере! Сука!» От осознания у меня шерсть встала дыбом и я на мгновение замешкался. В это время противник вылез из сугроба и обратился ко мне: — Предатель! — крикнул он, поправив когти на передних ногах, — Солнцепоклонник! Пока он говорил, я быстро надел на голову шлем обратно, не смахнув с него кровь, отчего та ещё сильнее и в большем количестве прилипла к шерсти. — От предателя слышу! — огрызнулся я, оскалив зубы, — От недоумка, предавшего идеалы госпожи! — Как раз таки нет! — зарычал мыше-пони, — То, что ты вообще жив, поганый гибрид ты обязан лишь жалостью физической оболочки богини! «Ой, знал бы ты кто я такой, ты бы прихуел» — Ваша Найтмер лишь злой дух, а не богиня! — фыркнул я, — Дух, вызванная негативными эмоциями! Сама по себе она никто! — Заткнись! — прорычал фестрал и вновь ринулся на меня. Пока летун сближался со мной, я быстрым движением вытащил из сумки меч и активировал его. Я выставил его прямо на пути прыжка фестрала, но тот успел свернуть в сторону, избедав участи быть пронзённым. Не теряя импульса и времени, лунный гвардеец сделал разворот и запрыгнул мне на спину. Хотя я и не видел, что этот жеребец хочет сделать, но отреагировать на моё резкое падение на спину он не успел, отчего оказался нижней частью тела прямо подо мной. Послышался хруст костей и ругательства летучего пони после чего мы одновременно перекатились по земле и встали на ноги друг напротив друга. От такого резкого и сильного воздействия кости таза и частично задних ног жеребца должны были сломаться, но тот стоял на всех четырёх. По выражению его морды было видно, что гвардейцу больно, а непроизвольное, еле заметное заваливание крупа в сторону говорило о том, что переломы всё-таки появились. Вероятно противнику было тяжело стоять на ногах, но устойчивости хватало, чтобы контролировать заднюю часть тела. — Падаль! — прошипел серошерстный пони в униформе лунной гвардии, — Я тебя обезглавлю и принесу голову богине как подношение! — Ага, щас! — фыркнул я, усмехнувшись, — Разбежался! Твоя подготовка не стоит даже грифоньих экскрементов! Я ожидал очередного нападения противника, но тот вместо этого поднялся в воздух, сделал сальто и, зацепив крыльями снег, кинул его прямо в меня. Я отмахнулся от снега псионикой, но тут же прямо за ним обнаружился фестрал, который всё-таки вновь сделал выпад в мою сторону. Я попытался нанести удар мечом по вертикали снизу вверх, чтобы разрубить противника, но тот увернулся. Попытавшись ударить его копытом, я тоже промахнулся, задев лишь его хвост. Вместо того, чтобы приземлиться, как я ожидал, лунный гвардеец раскрыл крылья и, подобрав со снега лежащий оброненный кем-то арбалет, взмыл в воздух метров на десять. Там он развернулся и стал целиться в мою сторону. Пока он взлетал, я тоже подобрал оброненный ранее из-за вспышки света арбалет Луны и прицелился в соперника. Выстрелили мы одновременно, причем так, что два болта из пяти с каждой стороны столкнулись в воздухе. Остальные три я заблокировал барьером. Фестрал же увернулся от моих болтов, сместившись в разные стороны. Только в этот момент я заметил, что жеребец держал в копытах многозарядный арбалет. Его форма была иной, а зарядная коробка, как и сам по себе размер оружия были меньше, чем у меня. Жеребец одним движением открыл крышку и, выругавшись полетел в сторону домов. Я побежал за ним, попутно выцеливая своим арбалетом. После двух промахов по этому фестралу я понял, что стрелять сейчас бесполезно и просто продолжал бежать. Пока бежал, видел как фестрал перезаряжает арбалет по одному болту. У самых домов противник развернулся и выпустил три болта в меня. После этого, не дожидаясь моей реакции, он использовал магическую способность «краткое ускорение», как её окрестил, и попытался подрезать мне сухожилия на ногах, летя у самой земли. Из-за близости противника, я попытался ударить его копытом, но тот оказался проворнее, сместившись в полёте немного в сторону. Я же попытался развернуться и тут же увидел краем глаза, как повернувшейся полубоком в полёте мыше-пони сделал ещё два выстрела. Один боль попал мне в нагрудник, отрикошетив, а второй впился в правую заднюю ногу, ближе к крупу. Слегка поморщившись от слабой боли, я телекинезом чуть расширил рану и быстро вытащил болт, а затем отряхнув об снег, запихнул в свою сумку. Попутно я продолжал разворачиваться в сторону противника, наводясь на него своим арбалетом. Я успел сделать ещё два выстрела прежде, чем фестрал успел вновь вхмыть в воздух. Однако оба выстрела вновь не попали в цель, хотя расстояние и было небольшим, не дальше десяти метров. Вместо того, чтобы сделать второй заход, противник воспользовался тем, что я не смог его достать и скрылся между деревьями. Некоторое время он не появлялся, заставляя меня напрягать зрение и всматриваться в каждую мелочь. Где-то с минуту ничего не происходило, кроме сражения, развернувшегося между легионерами и фестралами на заднем фоне. Однако в один миг я услышал позади себя щелчок и резко повернул голову на шум. Лишь в последний момент я заметил того самого фестрала, который под невидимостью целился в меня из устройства, напоминающим примитивный одноразовый кремнёвый пистолет. «Блядь, как он меня обошёл?! Почему я его не услышал?!» Расстояние было слишком близким, чтобы я мог безопасно увернуться, поэтому вместо этого, я поднял псионикой снег перед собой в воздух и швырнул в сторону мыше-пони. Тот успел произвести выстрел до того, как снег достиг его морды, однако мой неожиданный манёвр сыграл своё дело — его нога с оружием дёрнулась и сместилась на несколько градусов в сторону. В итоге большой железный шар, который использовался в качестве снаряда «пистолета» прошёл очень близко от моего левого уха. Но несмотря на промах вышедшее вместе с выстрелом из ствола пламя заставило меня слегка зажмуриться и сделать шаг назад. На этом противник не остановился и, бросив в мою сторону развалившиеся оружие, прыгнул сам с когтями наперерез, целясь мне в глаза. Я слегка пригнулся и сместил корпус в сторону, пропуская противника мимо себя, но пропустив удар по морде дулом «пистолета». Резко развернувшись на месте, я увидел возможность и занёс свой меч для удара, на сей раз горизонтального. На сей раз лунный гвардеец не успел увернуться полностью и лезвие моего меча прошла сквозь левую заднюю ногу фестрада как нож сквозь масло, не встречая сопротивления. Противник закричал от боли и упал в сугроб около горящего дома. Несмотря на серьёзное ранение, он быстро выбрался оттуда и громко зашипев на меня, окутался магическим барьером и сиганул в огонь. Я пытался подстрелить этого предателя из арбалета последними снарядами, но не успел — противник ушёл. Учитывая барьер и его мгновенное решение сигануть в огонь, вероятно уже окончательно. «Огнестрел у вас всё-таки есть, как я погляжу? Тогда почему у остальных его нет? Сами сделали или вскрыли точно такое же хранилище, наподобие того, которое я вскрывал ранее? В любом случае это хуево» Я чувствовал лёгкую усталость. Бой был быстрый с точки зрения окружающих, но для меня он длился довольно долго. Сражение со своим собратом по ордену заставило меня напрячь свои силы, а он сам чуть не лишил меня жизни. Это тревожило, но, поскольку бой за пепелище ещё не окончился, я решил обдумать моё столкновение с таким сильным противником напотом. Посмотрев на лежащую на снегу ногу фестрала, я фыркнул и начал заряжать арбалет, убирая внутрь зарядной коробки недостающие боеприпасы. «Ещё и кровь моя изменилась, сук» Заряжая болты я обратил внимание на тот, которым меня ранили. Несмотря на то, что я вытер его о снег, моя кровь на нём осталась, пускай и в небольших количествах. И она не застывала даже несмотря на холод — она была словно густой, почти как кисель. «И что мне с этим делать? Что ещё во мне эта жидкость поменяла, а?» Вновь отряхнув боль о снег, я убедился, что тот чист и зарядил его в коробку. Закрыв её, я прицелился и пристрелил ближайшего ко мне фестрала, который вступил в ближний бой с двумя моими легионерами. Я хотел пристрелить ещё одного, но заметил, как противник отступает и убрал оружие в держатель на спине, а меч деактивировал. — Все ко мне! — приказал я. Пока мои подчинённые помогали друг другу и направлялись в мою сторону, я заметил лежащего на снегу подстреленного в начале сражения легионера. Тот ещё был жив и тяжело дышал с торчащим из горла болтом. Я нагнулся к нему и стал осматривать рану и пространство рядом с пострадавшим. Под жеребцом и около него крови было немного, что означало, что артерии не были задеты. Приподняв голову легионера я не обнаружил с противоположной стороны стрелы. Это означало, что снаряд застрял в мягких тканях. Уложив земнопони обратно, я слегка потянул болт на себя, чтобы проверить насколько легко его вытащить и встретил сопротивление. Причем сопротивление не обычное, словно усиленное, как будто у снаряда был нестандартный наконечник. Немного расширив рану пони телекинезом, я заметил задний край наконечника крестообразной формы и четыре закруглённых зазубренных зубца, выступающих из него. Этот тип наконечника предназначался для усиления боли раненного, усложнения спасения его жизни и нанесения наибольшего вреда плоти. Вытащить болт с таким наконечником даже имея хирургические инструменты довольно сложная задача. Тут же у меня не было инструментов, что серьёзно осложняло дело, но не делало задачу невозможной. Один раз моргнув и шумно втянув ноздрями холодный воздух, я расширил рану ещё больше из-за чего пони застонал от боли. Однако он не дергался и смирно лежал, что делало жеребцу честь и облегчало мне задачу. Вынув из нагрудных ножен нож телекинезом, я, продолжая удерживать края раны, начал медленно и осторожно прорезать мышцы и мягкие ткани внутри раны, чтобы освободить зубцы и набраться до середины наконечника. Из разрезанных тканей потекла кровь, которую я пытался изолировать псионикой, дабы не резать вслепую. Земнопони стонал от боли и один раз дёрнулся. Благо я успел остановиться за мгновение до этого, вытянув нож из раны, дабы не повредить сильнее необходимого. — Держите его по ногам и за туловище! — приказал я остальным. Лишь когда мою команду выполнили, я продолжил операцию. Вновь вернув нож в рану, я продолжил разрезать мягкие ткани, углубляясь дальше, полностью освободив зубцы от плоти. Затем, когда нож таки очистил и наконечник наполовину, я начал медленно, избегая краёв вытаскивать болт. Прошла, наверное минута прежде, чем снаряд был извлечён из шеи жеребца и убран мною в сумку. — Дайте мне чистые тряпки, срочно! — отдал я новый приказ. Спустя пару мгновений около моей головы уже было протянутое копыто с несколькими тряпками. Я взял обе и одну из них запихнул поглубже в рану, а второй начал перевязывать шею, чтобы зафиксировать импровизированный тампон. Этого должно было быть достаточно, чтобы легионер не истёк кровью и дать ему время, чтобы дожить до помощи со стороны полноценных врачей этого временного периода. Я выпрямился и шумно вдохнул воздух, так как некоторое время был настолько сосредоточен, что не дышал. Затем я осмотрел поле боя и отметил, что среди легионеров было не мало раненых. Жеребца, которого я прооперировал подняли его товарищи и усадили рядом, поддерживая. Тот ничего не говорил и лишь тяжело дышал. По выражению его морды было видно, что ему очень больно. Я достал из сумки вынутый из раны болт и рассмотрел наконечник повнимательней. «Какая мразотность с их стороны использовать столь… жуткое оружие. Никому не пожелаешь такого, когда вокруг тебя идиоты-товарищи, которые обязательно попытаются вынуть болт из тебя. Для этого такой наконечник и предназначен. Сука! Никаких моральных ограничений у этих фестралов нет!» Я громко фыркнул и убрал болт обратно, а затем вновь взглянул на окружающих. — Доклад! — приказал я. Вперёд вышел единорог, нос которого пересекала длинная рваная рана. Ранее он был совершенно цел, а сейчас нос этого пони представлял из себя удручающее зрелище. Одна из ноздрей была разорвана, а вторая частично разрезана. Кроме того, как мне казалось сам по себе нос у жеребца был словно смещён вправо. — Мы выжили, господин центурион! — сказал легионер, тяжело и шумно дыша, — Никто не погиб, но очень много раненных! — Среди нас нет пятерых! — добавил земнопони в шести моих шагов от меня, — Я видел, как Шнапса и Лазура похитили предатели! «Засада, так ещё и похищения с попыткой моего убийства. Просто, сука, блядь, замечательно, нахуй! Ещё и собрат по ордену. Явно знали на кого идут. Просчитались, уроды! Меня не так просто убить!» — Плохо, — раздражённо рыкнув, сказал я, — Выживших простых пони нашли? — Никак нет! — ответил единорог, — Даже тел нет! «Хуево! Ладно. Может, если поспешим, то сможем спасти остальных!» — Плохо, — тяжело вздохнул я, — У нас впереди ещё две деревни. Поспешим. Может успеем кого-нибудь спасти! Собрав всех раненых и выстраившись в боевой порядок, мы двинулись во вторую деревню, названием которой было Ельник. До него было всего несколько километров, которые мы решили срезать через лес, чтобы добраться туда быстрее. В итоге вместо часа перехода по извилистым дорогам, учитывая раненных, мы справились всего примерно за сорок минут по моим внутренним часам. Враги уже были в деревне, но ни поджечь дома, ни похитить жителей они не успели. Они не ожидали нашего прибытия со стороны леса и я воспользовался этим, чтобы приказать вместе со своими легионерами напасть на противника с тыла. В итоге мы справились с фестралами относительно быстро, убив первых троих ещё до начала боя. Что было приятно, так это то, что и в этом сражении потерь убитыми у нас не было. Тем не менее легионеры задали мне вопрос насчёт их похищенных товарищей и мне пришлось ответить честно. Я сказал, что мы не можем им сейчас помочь и это не понравилось моим подчинённым. Ничего такого они не сделали, но, вероятно затаили обиду. Это было прекрасно видно по их взглядам в мою сторону, когда мы направлялись через лес к оставшейся деревне после того, как эвакуировали жителей к общему тракту. Но выяснение отношений, впрочем, как и всё остальное я решил оставить на потом. Среди жителей деревни не было Лемон Пай. Однако кобыла по имени Шарлотта рассказала мне, что такая молодая кобылка, что совсем недавно окончила школу живёт в Опушкино. Там она жила со своей матерью и бабушкой. В тот момент у меня закрались вопросы по поводу того, почему Молестия поручила спасти только Лемон Пай, а не всю её семью? Это было мне непонятно, но выяснить истинную причину я запланировал позже. До Опушкино пришлось добираться дольше ввиду того, насколько тяжело пришлось идти через лес. И как на зло мы прибыли туда когда фестралы начали террор поселения, сгоняя пони на улицу и поджигая дома. Тем не менее мы прибыли достаточно вовремя, чтобы застать самое начало этого процесса. Увидев впереди семью, судя по тому, как они держались рядом и состоящую из трёх кобыл разных возрастов, я сразу понял, что это Паи. Напротив них стояло сразу трое мыше-пони с арбалетами и целились в них. «Твою же мать! Они же сейчас их убьют! Ну нет, я не могу допустить такой поворот истории!» Я активировал меч и, несмотря на внушительное расстояние между нами, я приложил все свои силы, чтобы телепортироваться как можно дальше и успел в последний момент. Оказавшись около фестрала справа, что стоял напротив молодой кобылки, я вертикальным ударом снес ему голову, не дав возможности выстрелить. Тут же выстрел второго я успел отбить в последнее мгновение, вытянув оружие на линию огня. Однако спасти престарелую пони я не успел — болт вошел ей точно в левый глаз и тело начало заваливаться на землю. «Ёбаный пиздец!» Разозлившись я просто сделал горизонтальное движение мечом в сторону летуна напротив которого он находился и тот оказался разрезан пополам от груди до паха. Лезвие даже не встретило сопротивления, что одновременно порадовало и одновременно заставило шерсть на затылке встать дыбом. Третий противник, увидев это, бросил своё оружие прямо в мою сторону и попытался взлететь, но его попытка была пресечена мною. Сначала фестрал лишился одного крыла, когда попытался увернуться от лезвия. Затем, когда этот жеребец упал, то я отрубил ему задние ноги, а затем вонзил лезвие меча в живот и дёрнул вверх. Пара секунд истошного вопля боли и верхняя половина предателя была разрезана пополам ровными частями. Когда я поднял взгляд от убитого противника, то увидел двух кобыл, припавших к земле и прижимающихся друг к другу от страха. Они боялись смотреть в мою сторону и я прекрасно понимал почему. «Жаль такое первое впечатление оставлять, но пока враги живы, как-то похрену» Посмотрев в другую сторону, я увидел десяток фестралов, что смотрели на меня с тревогой во взгляде. Они всё ещё пытались казаться дисциплинированными воинами, но было заметно, что моя демонстрация ультранасилия несколько поколебало их решимость сражаться со мной. Однако я, вероятно приложил недостаточно усилий, так как я также видел в их глазах гнев, а это значило, что они не убегут. Я не стал медлить и метнул телекинезом своё оружие в сторону ближайшего мыше-пони пока тот не опомнился, но тут же ощутил рядом присутствие лунного гвардейца. Тот не заставил себя ждать и оказался справа от меня в шести метрах, резко вынырнув из-за дома и бросил какой-то предмет прямо по траектории полёта меча. Я не видел, что это было, но лезвие просто отключилось, а оставшаяся часть оружия ударила не успевшего среагировать фестрала по морде. Переведя взгляд на лунного гвардейца, я заметил, как он уже приближался ко мне. Казалось бы, прошло несколько секунд, а противник уже успел преодолеть метра, наверное три и вот-вот готовился к прыжку в мою сторону с металлическими когтями на копытах. Я быстрым движением вытянул арбалет и выстрелил. Болт прошёл в паре миллиметров от головы врага, задев лезвием наконечника щеку. Я же, чтобы не попасть под удар сместился в сторону, но гвардеец вместо пряжка внезапно вытянула из-под крыла кремнёвый пистолет и прицелилась прямо мне в шею. Я попытался отобрать оружие, но спровоцировал выстрел, который вместо ожидаемого вылета пули из ствола спровоцировал взрыв оружия. Однако фестрал и тут не растерялся, кинув готовое разлететься на части оружие прямо мне в морду. Зажмурившись и попытавшись отойти назад, я заметил на периферии зрения как что-то тёмное напрыгивает на меня справа. Увернуться у меня не было возможности и в следующий момент я ощутил как четыре металлических когтя врезаются мне в шею. Разозлившись ещё сильнее, я телепортировался на несколько шагов назад, скинув тем самым с себя противника. Им оказался лунный гвардеец с которым я сражался и у него всё ещё не было задней ноги. Тем не менее, жеребец держался и даже умудрился застать меня врасплох. «Блядь, их теперь двое! Ну пиздец!» Найдя взглядом свой меч, я попытался притянуть его к себе, но его тут же прижал копытом первый лунный гвардеец, а второй, несмотря на отсутствующую ногу, подпрыгнул и, зацепив крыльями снег, кинул в мою сторону. Я лишь успел заметить, как первый пнул моё оружие куда подальше. «Сук! Пытаются групповой тактикой воспользоваться. Ничего, у меня есть меры и против этого!» Я телепортировался в том направлении, куда фестрал пнул меч и подобрал его в телекинез. Попытавшись тут же нанести вертикальный удар и отрубить противнику голову, я увидел, как тот уклонился и зацепил крылом снег. Не стоя на месте, я сделал шаг вперёд и нанес удар копытом по голове фестрала, но попал по шлему вскользь. Этого хватило, чтобы противник выронил снег и зашипел от боли. Судя по звуку, который услышал, я определил, что этим гвардейцем с которым я сражался была кобылой. Я не останавливался и попытался попасть одним из трёх последующих выпадов по туловищу фестралки, чтобы прижать её к земле и нанести смертельный удар по голове, но та никак не давалась. Каждый раз она ускользала, проявляя необычно быструю для её вида реакцию. Впрочем, учитывая, что она, как и её напарник были лунными гвардейцами, это не было для меня удивительно. Мы все проходили через схожие тренировки и выводили свои организмы на новые грани. Я прекрасно понимал, что имею дело с крайне опасным противником, особенно зная, что силы амулетов моих противников могли быть какими угодно. Но по крайней мере я выяснил, что у жеребца среди сил был магический барьер, а это уже что-то. Видя её прыть и скорость, я решил сменить тактику и сделал несколько ложных выпадов, наконец попав по кобыле и примагнитив её копытокинезом. Одновременно с этим я ударом задней ноги отбросил бросившегося на помощь своей коллеге фестрала. После этого я с силой впечатал кобылу в землю, отчего послышался хруст костей. Фестралка вскрикнула от боли, но не сдавалась. В следующее мгновение она выставила металлические когти на своём левом копыте и ударила по моей правой ноге близко к копыту. И хотя моя чувствительность к боли после алхимеотерапии стала заметно ниже, этот укол я ощутил и этого хватило, чтобы противник выскользнул из моего захвата. В следующее мгновение гвардеец перевернулась, подпрыгнула и укусила меня за нос, попутно пытаясь вскрыть мне горло когтями. Я мотал головой из стороны в сторону, пытаясь спихнуть летунью, не давая ей возможности попасть по моей шее. Попутно я отпинывался от пытающегося помочь кобыле лунного гвардейца. В конце концов я смог оторвать кобылу от себя при помощи телекинеза, но из-за моего резкого усилия несколько её зубов осталось в моей плоти на носу. Я понял это по отсутствующим двум передним зубам на верхней челюсти и одному клыку с правой стороны на той же верхней челюсти. Когда я на мгновение выпустил противника из телекинеза, та перекатилась и встала на все четыре ноги. После этого она попыталась защипеть на меня, но вместо этого получилось нечто несуразное. «Фигово наверное без зубов! Сама виновата. Не надо было меня кусать!» Вновь начав атаковать фестралку, я сделал выпад вперёд мечом, попутно перемещаясь вперёд и занося ногу для удара с другой стороны. Это был сложный и потенциально опасный манёвр, но фактически не оставляющий противнику шанса уйти от удара, если он, конечно не я, единорог или другое существо, обладающее способностью к телепортации. И всё было бы замечательно, но второй лунный гвардеец оказался рядом и вытянул свою коллегу копытокинезом из-под моего меча. Всё произошло очень быстро, поэтому я не успел изменить направление и лезвие вошло в землю позади того места, где кобыла только что стояла. Вслед за этим, несмотря на отсутствие одной ноги, лунный гвардеец подпрыгнул, взмахнул крыльями и начал наносить удары мне по морде. Первые три удара я пропустил из-за чего получил по носу, правому глазу и нижней челюсти. Хотя фестрал и был с виду не слишком выдающимся представителем своего вида, но его удары были очень сильными и болезненными, сравнимыми с земнопони, никак не меньше. Я даже почувствовал как что-то хрустнуло после удара копытом в нос, возможно хрящ. Однако четвертую попытку меня ударить я пресек, поймав ногу оставшуюся заднюю ногу гвардейца зубами. Тут же я обратил внимание, что раннее нанесенная мною рана на другой конечности жеребца была обуглена, словно её прижгли по всей поверхности, причем крайне непрофессионально и в спешке из-за чего шесть загорелась и пришлось её тушить. Площадь ожога была обширная и неровная, от первой до третьей степени, это точно. Я хотел прокрутиться вокруг себя и с силой обрушить врага на землю, но удар фестралки в мой бок заставил меня разжать зубы и выпустить жеребца. Тот отлетел по инерции к стене дома в десяти метрах от меня и ударился правым боком, после чего упал с сугроб. Обратив внимание на фестралку, я заметил, что она держит в копытах мой арбалет и целится в мою сторону. «Она спиздила моё оружие! Пиздец!» Когда кобыла была готова произвести выстрел, я телекинезом резко дёрнул оружие вверх, подставив голову противника под направление болта. Но мыше-пони не выстрелила, а кинула оружие в моём направлении и ринулась к сугробу, где лежал её коллега. Я поймал арбалет и направил его в сторону бегущего противника. Я сделал ровно три выстрела прежде, чем она достигла сугроба и все из них не попали в цель — слишком та была увёртливая. Фестралка нырнула в сугроб и спустя мгновение выпрыгнула из него со своим бессознательным товарищем на спине. После этого она в несколько прыжков с раскрытыми крыльями резко развернулась на повороте и скрылась за домом. «Это было довольно близко. Одно дело сражаться со своими товарищами в мире снов и тренироваться с ними в реальности, а другое сражаться на смерть в реальном мире против предателей из лунной гвардии. Будет, что рассказать, когда я вернусь в настоящее время из этого пиздецового прошлого!» Я попытался вдохнуть носом воздух, но обнаружил, что он у меня заложен чем-то. Утерев его носом, я почувствовал слабую боль и обнаружил на ноге всю ту же красно-сине-фиолетовую кровь. «Блядь! И что же с этим теперь делать? Я ведь даже не знаю, что это могло изменить в моём организме! Будь у меня микроскоп, я бы посмотрел, что это такое, но его нет и хер знает, когда я его найду. Ладно. Об этом потом подумаю!» Я посмотрел по сторонам и заметил, как остальные фестралы со страхом на меня смотрят. Видимо мой бой с гвардейцами убедил их, что со мной драться себе дороже и они были готовы уйти, но, вероятно ожидали приказа, который вскоре и последовал. Все противники стали быстро отступать, но не панически, а организованно, стараясь не выпускать меня из поля зрения. Услышав позади себя топот множества ног, я понял, что отступать враги решили ещё и потому, что мои легионеры наконец добрались сюда. Силы явно были не равны и предатели решили долее не тратить свои жизни на попытку моего убийства, по крайней мере на сей раз. Кроме меня и моих легионеров в частично горящем поселении остались спасенные жители. Последние либо стояли прижавшись друг к другу, либо припали к земле и закрылись передними ногами. Некоторые умоляли их пощадить, так как всё ещё думали, что мы враги, но меня интересовали только выжившие члены семьи Пай. Обе кобылы стояли над телом бабули. Старшая из них рыдала навзрыд, а младшая пыталась её утешить, но безуспешно. Казалось, что они никого вокруг не замечают в своём горе, но достаточно было мне подойти, как старшая редко развернулась и я чуть было не получил удар непонятно откуда-то взявшейся сковородкой по голове. Я успел сделать шаг назад и телекинезом вытащить у кобылы из клпытокинеза её импровизированное оружие. Однако та не унималась и принялась бессильно бить меня копытами по нагруднику, продолжая рыдать. Младшая Пай, которая, вероятно и была целью моего спасения подбежала к матери и попыталась её от меня отвести. Но несмотря на то, что удары старшей кобылы-земнопони, коими были обе этих пони, были довольно слабыми, сил у младшей не хватало, чтобы оттащить мать в сторону. Пришлось мне прибегнуть к телекинезу и слегка оттолкнуть кобылу в сугроб рядом с собой, дабы остудить её пыл. Лишь после этого я смог поговорить с ними обоими нормально и объяснить кто я. Из разговора я выяснил, что это и вправду те самые Паи, предки Пинки Пай. Я понял это по косвенным признакам, вроде того, что назвавшаяся матерью Лемон Пай, Сноу Пай была тамадой в поселении, а её дочь мечтала об карьере актрисы. Погибшая же носила имя Лайкли Пай и была старейшиной деревни, любила рассказывать всем истории. К этому времени или легионеры помогли жителям и разъяснили кто они и зачем мы сюда пришли. Сказать, что пони обрадовались нашему приходу, значит ничего не сказать. Меня хотя и побаивались, но были благодарны за спасение, а Сноу извинилась за своё поведение. Мы помогли потушить горящие строения пока огонь не перекинулся на соседние дома я расспросил пони о том, зачем они были нужны противнику. Те ответили, что для проведения какого-то ритуала, но почему-то семью Пай решили не похищать, а убить на месте. Это было странно, поэтому я спросил, где должен был проводиться ритуал и мне ответили, что он проводится в Роще Духов, том месте которое стояло точно по середине между тремя населёнными пунктами. Теперь картина складывалась чёткая. Фестралы сжигали деревни и похищали жителей для проведения, вероятно ритуала с жертвоприношением в так называемой «месте силы». Вопрос был в другом: «какая была цель у ритуала?» Пока я размышлял над этим ко мне подошёл единорог-легионер и сказал, что у меня в шее справа торчат два накопытника с когтями. Я ощупал себя и это подтвердилось. «Совсем про это забыл! Уже и не больно даже. Странно. В любом случае лучше пока не трогать, а то кровью могу истечь» Я решил не вытаскивать когти из себя, но смахнул с носа застрявшие в мягких тканях зубы фестралки. Подчинённому же я сказал, что обо мне не стоит волноваться и о том, что вытаскивать из ран такое оружие будет себе дороже. После этого я отдал приказ двум десяткам бойцов сопроводить местных жителей в точку эвакуации, а с остальными же я направился на место проведения ритуала. Оказались мы там относительно быстро и снова вовремя, чтобы успеть к самому началу. Сам же ритуал проходил на огромной поляне в окружении больших камней. По общему построению они напоминали Стоунхендж, но верхний круг был частично разрушен. Схваченные предателями жители были внутри, а фестралы снаружи каменной конструкции и устремили взгляды куда-то в центр. На этот раз мы решили не нападать сразу, в взять противников, коих было двадцать шесть в прицел арбалетов. Я также прицелился и молча отдал приказ к стрельбе, сначала подняв, а затем опустив переднюю ногу. Поскольку мы стреляли с окраины леса, то услышать нас не успели и шестнадцать мыше-пони пали так и не поняв, что произошло. Я успел убить ещё двоих из арбалета прежде, чем фестралы начали разбегаться. Некоторые из них взлетели сразу и стали улетать, а остальные побежали в лес и стрелять по ним было попусту бессмысленно. Когда последний фестрал ушёл из нашего поля зрения, мы направились освобождать захваченных пони среди которых по итогу обнаружились и мои подчинённые. Спасённые пони рассказали, что целью ритуала была удаленная передача жизненной энергии при жертвоприношении. Таким образом предатели планировали усилить Найтмер Мун. Мне уже приходилось слышать о таком ритуале и это было той ещё жуткой хренью. Самое поганое, что расстояние для передачи жизненной энергии не было важно в отличие от количества жертв. Принцип ритуала работал по правилу: чем больше и болезненнее, тем больше энергии и лучше её качество. Я вновь задумался над тем, насколько сильно может измениться реальность, если какие-то события из прошлого изменятся. Поскольку этот ритуал был напрямую связан с Найтмер, то моё вмешательство могло склонить чашу весов в ту или иную сторону. Или не могло никак повлиять. Это неопределенность начинала выводить меня из себя, но я не мог узнать что будет наперёд. Пришлось мысленно скрепя зубами отложить размышления об этом на тот период, когда я смогу уединиться. Выслушав спасенных, я бегло осмотрел поляну и тела убитых мною и легионерами фестралов. С виду всё было нормально, но приглядевшись к крови я заметил, что она еле заметно переливается зеленоватыми оттенками, коих просто не могло быть. «Блядь! Спасли жителей, но ритуал не смогли предотвратить. Поздно тела убирать. Энергии от их смерти уже обратно не вернёшь. Надо сжечь тела пока её не набежало ещё больше!» Я повернулся к своим солдатам и отдал приказ сжечь тела. Однако тут же возмутились спасенные нами пони, что стали говорить, что похорон эти предатели не заслуживают. Пришлось объяснить им, что это решение продиктовано иными соображениями, чему пони поверили, пусть и с неохотой. Вскоре, незадолго до рассвета, мы вместе со спасённым пони вернулись в место эвакуации, где нас уже ожидали другие спасенные нами и легионеры моей манипулы. Там мне пришлось некоторое время объяснять жителям трёх поселений, что лучше сейчас оставить дома и направиться в столицу. Пришлось приложить свой скромный, но талант дипломатии и произнести мотивирующую речь, чтобы поднять собравшимся дух. В конце концов мне пришлось поприсутствовать на похоронах немногочисленных погибших, а также приказать легионерам бросить тела фестралов в общую могилу. Некоторые из моих подчиненных жаловались, что предатели не заслуживают даже этого, но перечить приказу не стали. Лишь закончив со всеми делами мы, взяв под охрану простых пони выдвинулись в путь обратно в столицу. Что лично мне показалось символичным так это то, что к этому моменту наступил рассвет.