Пророчество

— Дорогой дневник, словами не передать, как я задолбался, — сухим, уставшим тоном начал я очередную запись на щебетарь, — Эта неделя просто ёбаный ад. Нет, я не сражался в бою, но воевал с ёбучей логистикой и бюрократией. Послышался щелчок сменяемого кристалла внутри механизма. — Новая должность, точнее звание принесло мне лишь головную боль и плохой сон, — продолжил я сетовать на жизнь, — Несколько раз, когда я пытался просто поспать не выходя в мир снов, мне снилось, как я заполняю бесконечную кипу бумаг и документов. Их всё приносят и приносят бесконечным потоком и кончаться не собираются. Щелчок. — Один раз мне приснилась моя работа на Земле и ебучие пироги, лучше бы мне это не снилось. Так начальство меня не разъебывало по поводу и без, как в этом, сука сне. Нет, я не буду больше просто засыпать. По крайней мере пока не вернусь в современность. Каждую ночь буду проводить в мире снов, лишь бы эту поебень не видеть! Щелчок. — Меня также беспокоит план Молестии по изгнанию Найтмер Мун из тела сестры. Он совершенно не похож на то, что должно произойти и больше походит на откровенную ловушку. Вероятно мне придётся саботировать успешность этого мероприятия. Щелчок. — Главное не навлечь на себя гнев императрицы, выдав свои намерения и при этом не дать предателям повода к себе прицепиться. Вдруг они решат, что это всё какая-то многоходовочка от госпожи и ненароком саботируют мой саботаж? Как же всё сложно то блядь! Щелчок и новый запись на новом кристалле началась. — Что ещё добавить? Спасённый мною жеребец в предыдущем сражении и вправду является предком Рэйнбоу Дэш по материнской линии. Очень дальним предком. Как я это выяснил? А не суть важно. Я поступил правильно, ринувшись в самую гущу битвы. Жаль, что не удалось убить вражеского командующего. Впрочем, может оно и к лучшему? Тут невозможно угадать. Щелчок. — Мой ум не слишком хорошо справляется с работой, которую на меня взвалили, будем честны. Чтобы её облегчить я уже присмотрел себе замов и помощников, да вот только я не уверен, что могут им доверять. В этом времени вообще мало кому можно доверять. Они же могут из-за своих амбиций что-то заруинить! Хотя, возможно так и надо. Блядь! Как же эта неопределённость бесит! Щелчок. — Я не люблю взваливать свою работу на кого-либо ещё, но в данном случае иначе нельзя. В прошлый раз мне крупно повезло, что легат мне помогал и советовал, но это будет не всегда, тем более учитывая то, кем я себя ставлю в этом временном периоде. Щелчок. — Ну и ещё плохая новость — меч так и не активировался. Не знаю, на каких на батарейках он работает, но ждать пока он запустится я не могу. Пришлось заказать себе оружие. Я решил, что это будет топор несколько изогнутой формы, чтобы можно было цеплять противника и его оружие в бою. Просто и эффективно! Тяжело вздохнув, я нажал на кнопку и закрыл щебетарь, убрав его в сумку. На данный момент я высказал всё, что хотел и поэтому направился обратно в лагерь. Я предупреждал своих подчинённых и начальство о своей отлучке за пределы лагеря легиона заранее. Разве что я врал о причине, объясняя это тем, что мне необходимо уединение для сосредоточения и очистки мыслей. Однако кому-то это явно показалось странным, поэтому несколько раз я замечал, как за мной следили. Один раз подобрались очень близко и пришлось вмешаться, дав понять укрывающемуся под невидимостью единорогу, что так делать не стоит. После этого и вправду слежка прекратилась, но оглядываться по сторонам я всё равно не переставал. В лагере я первым делом заглянул к кузнецу на столе которого уже лежал готовый заказанный мною топор. Точнее топорик для меня и большой топорище для обычных пони из-за своих размеров. Сам по себе топор был полностью металлическим и по форме напоминал томагавк, но с изогнутым лезвием. Это было указано мною при заказе намеренно, чтобы в бою можно было зацеплять противников и, либо опрокидывать их, либо притягивать к себе. Сделать топор цельнометаллическим я решил потому, что дереву я не слишком доверял, когда дело доходило до оружия ближнего боя, да и в телекинезе нет разницы между материалами как таковой, но вес всё же ощущался по-разному. Чего говорить, если телекинез даже несмотря на то, что облегчал вес самого предмета всё равно не мог полностью погасить отдачу из огнестрельного оружия. Даже самые умелые пользователи магии не могли компенсировать силу отдачи более, чем на тридцать процентов. В плане же оружия ближнего боя главную роль играл баланс и размер, а не вес как таковой. — Топор готов? — спросил я кузнеца. Тот ответил не сразу, ибо долго разглядывал заготовку, которую держал в кузнечных щипцах. Стоящий рядом с ним молодой пони-подросток нервно на меня поглядывал, явно страшась моей внешности. Когда же кузнец положил заготовку закаляться, то повернулся ко мне и многозначно хмыкнул. — Конечно, господин трибун! — ответил он и указал на топор, — Не знаю, зачем вам цельнометаллический топор, тем более такой формы, но дело ваше. Я взял оружие в телекинез и взвесил его, затем покрутил в воздухе и взмахнул, проверяя баланс. В итоге, заключив, что это оружие отлично сбалансировано, я поблагодарил жеребца-земнопони и его подмастерья, отдав вторую половину суммы за заказ и направился в палатку легата. Пока я шёл, то отметил, что некоторые легионеры сгрудились у костров, а другие даже несмотря на тёплую униформу подрагивали от холода. Всё потому, что температура за эту неделю упала до минус тридцати, а снегопад стал происходить ежедневно. Всё это затрудняло нормальную работу армии и в случае чего не позволило бы вовремя заметить противника, если тот решится пробраться в лагерь. Также это затрудняло передвижение по дорогам и, соответственно логистику, что вызывало у меня дополнительную головную боль. Легат в ходе непродолжительного общения донес до меня свои опасения по поводу того, что войну мы можем проиграть. Слышать это от командующего легионом было неприятно, но он был прав, прав в том, что мы не должны победить. Кроме этого земнопони, коим являлся легат спустя неделю после боя наконец разродился планом пополнения погибших легионеров, не посещая столицу. Я предлагал ему помощь в решении этого вопроса, но жеребец упорно меня и мои советы игнорировал до этого дня. Я не знал в чём дело, но выглядело всё так, словно внутри командующего что-то сломалось и это подорвало его боевой дух, но доказать этого я не мог. Так или иначе план состоял в том, чтобы я отправился в крупный прибрежный город Хиссельхофф и собрал бы оттуда несколько сотен новых рекрутов. Конечно, я заметил, что трибуну этим заниматься не положено, но командующий парировал это тем, что у нас фактически нет иного выхода. Фестралы начали рейды на караваны и посылать младший офицерский состав для этого дела будет опасно. Мол без четкого руководства и помощи столь умелого война как я, новобранцы не смогут добраться до лагеря в целости, если вообще смогут. Хотя мне и не хотелось выполнять эту работу, но с другой стороны иного варианта и впрямь не было. Враг мог напасть в любой момент и недостаток солдат мог бы стать для нас фатальным. С другой стороны новобранцы, которые никогда не воевали могли вообще ничего противопоставить дисциплинированному и обученному войне врагу, а то и сделать ситуацию куда хуже. Тем не менее было бы лучше иметь лишнюю сотню-другую легионеров, чтобы в случае чего обменять их жизни на осуществление, например плана убийства вражеского командирского состава. Уже направляясь вместе с сотней легионеров в Хиссельхофф я вновь задумался о том, как начал мыслить в последнее время, думать над тем, как на удивление быстро подстраиваюсь под новую должность и звание. Меня мои собственные мысли не радовали, ведь рассматривание солдат как расходный материал шло вразрез с моими моральными принципами. С другой стороны я прекрасно осознавал где нахожусь, чью роль играю и в каком звании нахожусь, а посему проявлять слабость было непозволительно. И, хотя моралистическая часть меня протестовала против холодного стратегического расчёта, но я заверил себя, что это временно, что когда выберусь из этого времени, то перестану мыслить категориями живого расходного ресурса. Спустя пару дней по прибытию в поселение я убедился, что расположение этого населенного пункта не просто совпадение. Это и вправду был будущий Мэйнхеттен, пускай и без небоскребов, широких улиц и прочих присущих современным городам черт. Данное же поселение насчитывало где-то от силы два десятка тысяч жителей, которые жили плотной застройкой в домах в три этажа. Сам город был огорожен от внешнего мира высокой деревянной стеной со рвом и кольями около самой стены. Но что самое главное, что выделяло Хиссельхофф от других городов — это наличие крупного порта, поистине крупного, где могли встать сразу четыре крупных судна и столько же меньшего размера. Миновав часовых на стенах, мы вошли в город и дойдя до центральной площади, я решил развернуть вербовочный пункт прямо там. Места как раз хватало для сотни пони. Учитывая, что мы пришли сюда ночью и на улицах никого не было, кроме городской стражи, то подготовить места для мероприятия нам никто бы не помешал. Тем не менее спустя всего полчаса мне пришлось поговорить с магистратом этого города, точнее с одним из них, а если ещё точнее, то с дуумвиром, жеребцом-единорогом по имени Касус Сторм. Этот полноватой наружности белый пони со светло-серой гривой, на удивление с усами коричневого цвета был довольно ворчливым и наглым. Но достаточно мне было заговорить и посмотреть ему в глаза, как вся наглость в миг исчезла, уступив место страху и услужливости. Впрочем, иного выбора, кроме как организовать нам помощь в обустройстве вербовочного пункта у него и не было. К утру мы подготовили место и готовились развернуть бурную деятельность. Ещё чуть позже выяснилось, что несколько месяцев назад в город уже приходили и забрали в армию четыре сотни жеребцов. К тому же в течение прошлого года из поселения ушло несколько тысяч пони, переселившись в другие уголки Эквестрийской империи. Из-за этого в Хиссельхоффе осталось очень много кобыл, которых и до этого было подавляющее большинство. То есть выходило, что, если забрать ещё пару сотен жеребцов из этого города, то на тяжелых производствах, вроде крупного судостроения почти некому будет работать. В Эквестрии, конечно и в этот временной период было относительное равноправие, закрепленное законодательно, но из-за деятельности кристального сердца кобыл было всё ещё больше, чем жеребцов. Конечно, лошадиные к которым относились и пони были сильнее и выносливее людей, но как и в случае с людьми кобылы были слабее и ниже жеребцов, что накладывало определенные ограничения. Немногие кобылы соглашались работать на производствах тяжелее лесоруба. И хотя в армии тоже встречались особи женского пола, но крайне редко. К тому же из-за традиционного засилия жеребцов среди военных брать в легионеры кобыл было чревато. Несмотря на культурные и социальные нормы, которые, по сути игнорировали отсутствие одежды, они не могли быть гарантией того, что кобылу не попытаются изнасиловать. Именно этим и было чревато набирать их в армию. Однако в данной ситуации случай был иной и я мог призвать кого угодно, кроме жеребят и беременных. Тут передо мной встала дилемма. Я мог поступить в соответствии с протоколом рекрутинга и завербовать немногих оставшихся жеребцов, либо же попытаться сгладить углы, взяв представителей от обоих полов, либо же я мог наплевать на стандарты и завербовать только кобыл. Однако отказаться от всего этого мероприятия я просто напросто не мог. Некоторое время до рассвета я бродил по набережной и любовался видом замершей воды и медленно восходящего зимнего солнца. Попутно я размышлял о том, как мне поступить в данной ситуации. Вскоре я вернулся к своим подчинённым и объявил, что мы будем вербовать только кобыл. Я также уточнил, что брать кого попало мы не станем, ибо пушечное мясо нашей армии было не нужно. Нужны были легионеры, которые если не смогут сражаться на равных с врагом, то хотя бы не помереть в первую же минуту боя. Разумеется моему решению местные жители были не рады. Многие кобылы высказались против и несколько даже попытались меня проклясть, используя магию — не получилось. Впрочем, я этих смутьянок даже наказывать не стал, отмахнувшись от них копытом и попросив легионеров их увести. Заодно я записал их карандашом как неблагонадёжных, склонных к пока ещё не запретной магии. Однако были и те, кто сразу же решили записаться как только поняли, что за толпа собралась на главной площади. — Ваше имя! — объявил единорог, которого я определил в дилекторы пока сам находился рядом и подсчитывал запасы купленной в этом же городе провизии. — Меня зовут Вайт Оранж! — ответила кобыла, — Я хочу послужить Империи! Единорог многозначно хмыкнул и, судя по всему поёрзал на кресле, судя по жалобному скрипу. — Почему вы этого хотите? — Моего мужа забрали в прошлом наборе и до сих пор от него не было никаких вестей, даже письмеца! — стала объяснять Оранж, — Я бы хотела его отыскать. «Немного банально, но причина вполне нормальная» — Если он жив, конечно, а если нет, — на этом месте кобыла взяла долгую паузу, а затем тяжело вздохнула, — Если нет, то хотя бы похоронить как подобает. — У вас есть жеребята? — задал новый вопрос единорог. — Нет. Мы не успели ими обзавестись, — ответила Вайт Оранж. «Возможно, оно и к лучшему. Не хотелось бы, чтобы жеребята оставались совсем без родителей» — Мы не просто записываем всех желающих, — уточнил жеребец, — Вас, как и остальных будут проверять на физическое здоровье в ближайшие несколько дней. Вы уверены, что справитесь? — Я дочь кузнеца! — фыркнула кобыла, — Я справлюсь! Хмыкнув, я повернулся и посмотрел на кандидатку в легионеры. Это была оранжевая пегаска с фиолетовой гривой и хвостом, внешне отдалённо напоминающая по телосложению и форме мордочки Рэйнбоу Дэш, но ростом была немного выше. Мне показалось любопытным, что эта кобыла не носила одежду в отличие от остальных, хотя на улице был сильный мороз. В свою очередь она обратила на меня внимание, но совершенно не испугалась, что я расценил как хороший знак. — Запиши её, Лайм, — обратился я к единорогу, — Пегасов в армии мало. Нам нужны все, кто обладает хорошей физической формой. Когда я это сказал, то обратил внимание, что Оранж слегка покраснела под шёрсткой, явно польщённая моими словами. — Проходите в ратушу, — указал Лайм на большое здание рядом с нами, — Следующая! Когда к столу за которым сидел жеребец подошла коричневая земнопони с белой гривой и хвостом, тот осмотрел её с ног до головы и приказным тоном, обратился к ней: — Имя! — Стар Спраут! — ответила земнопони. — Почему вы хотите записаться в армию? — Моя семья голодает из-за меня, — ответила кобыла, — Мы бедные, а нас двенадцать. Я была третьей по старшинству жеребенком из шести, а сейчас, когда мне исполнилось семнадцать, я хочу облегчить своим родственникам жизнь. «Хрена себе мотивация! Видимо о них там ситуация и впрямь очень плохая!» Единорог, как и я, видимо тоже удивился, так как некоторое время молчал и хлопал глазами. — Я всегда была нелюбимым жеребенком в семье, — продолжила Стар, — И тем не менее я люблю свою семью, поэтому без меня у них будет больше шансов выжить и не умереть от голода. — Такая самоотверженность очень похвальна, но вы понимаете, что, если не пройдёте физические тесты, вам придётся вернуться обратно к семье? — спросил Лайм, пристально смотря на кандидатку в легионеры. Та некоторое время молчала, отведя взгляд в сторону. В конце концов она вновь посмотрела на жеребца и сказала: — Я понимаю. Я выложусь на полную! — В таком случае проходите в ратушу, — сказал единорог и записал новое имя в книжку, — Следующая! К нам подошла молодая единорожка с белой шерстью, чёрной гривой и таким же чёрным хвостом. Кобыла выглядела немного щуплой, но во взгляде чётко читался энтузиазм и уверенность в своих силах. — Имя! — Лайт Вайт! — ответила кобыла. — Какова причина, почему вы хотите записаться в армию? — спросил жеребец. — Я хочу сражаться за нашу родину! — Вот так просто? — хмыкнул единорог. — Да! — кивнула елинорожка, — Я бы хотела… — Ты никуда не пойдёшь! — крикнул кто-то из толпы, заставив обратить на себя внимание. На площадь вышел вороной жеребец-единорог средних лет и быстрым шагом направился к кобыле. Дойдя до неё, он попытался молча утащить за собой единорожку, но та оттолкнула его и топнула ногой. — Отец, пожалуйста, не препятствуй мне! — попросила она его, — Я взрослая, самостоятельная кобыла и имею право сама решать, чего хочу! — Ты останешься здесь! — огрызнулся на дочь единорог, — Ты не знаешь на что идёшь! — Я знаю на что иду, отец, — более спокойным тоном ответила Лайт, — Я не хочу, чтобы ты умер в бою! — Для меня огромная честь защищать родину и свою семью, — фыркнул жеребец, — Если мне суждено умереть, так тому и быть! Я слушал это и ругался про себя за то, что вообще до этого дошло. Мне не прельщало участие во всём этом, но отказаться я всё равно не мог. К тому же я принял решение и менять его было чревато потерей репутации, чего я не хотел. Поэтому я громко откашлялся и обратился к вороному жеребцу, когда тот обратил на меня внимание: — Вы, как я понимаю её отец, — констатировал я факт, — Боюсь, решение о вербовке кобыл уже принято. Набора жеребцов на этот раз не будет. — В смысле не будет?! — возмутился жеребец, — В армию почти всегда набирают жеребцов! Это прописано в законах! — Законы не распространяются на военное время, особенно на гражданскую войну, гражданин, — ответил я, — К тому же в законах, установленных императрицами не сказано, что кобыл нельзя набирать в армию. — Но кобылы не могут сражаться на равных с жеребцами! — продолжил упрямствовать собеседник, — Им не место в армии! Окружающие посмотрели на жеребца с осуждением, а кто-то их кобыл так вообще обозвала отца Лайт упрямым дураком. Вероятно, собравшимся кандидаткам было очень обидно это слышать. — Я ветеран войны с королём Сомброй! — заявил вороной пони и сделал шаг вперёд. — А я ветеран войны с медведями, — фыркнул я, — И дальше что? На некоторое время воцарилось молчание. Однако его быстро нарушил всё тот же жеребец, который сначала хлюпал ртом, пытаясь что-то сказать, а затем громко по-лошадинному фыркнул. — Да кто ты такой, чтобы устанавливать правила набора?! Может ты и гигант, но ты всего лишь один из дилекторов, вербовщиков! — Меня зовут Фолкет Фаэрвинг, трибун, — спокойно, но с легким раздражением ответил я. И вновь на площади воцарилась тишина и на сей раз длиннее, чем в прошлый раз. Все смотрели на меня удивлённо, так как не знали, кто я такой до сего момента, но знали, что я какая-то важная шишка из столицы, судя по разговорам, которые я слышал ранее. Первым тишину нарушил вновь тот же жеребец. Он посмотрел мне на грудь и широко раскрыл глаза, отступив на несколько шагов назад. — Ты! — он поднял ногу и указал на меня, приняв злобное выражение морды, — Ты один из предателей! Ты лунный гвардеец! — Да, я лунный гвардеец, — ответил я, — Нет, я не из предателей. Я единственный, кто сохранил лояльность империи и моральным принципам госпожи. — Ложь! — прокричал жеребец на всю площадь. Я нагнулся к наглому пони так, чтобы моя морда была чуть выше уровня его головы. — Гражданин, вы препятствуете законной деятельности и обвиняете представителя власти в… Отец белой единорожки не дал мне договорить, плюнув мне в морду. Я этого не ожидал и поэтому не успел отвести голову в сторону. Со всех сторон послышались взволнованные вздохи и тихая ругань кого-то из легионеров. — Предупре… Вновь мне не дали договорить, плюнув в морду. Я раздражённо зарычал, встал в полный рост, вытащил из сумки платок и вытер слюну, а затем вновь обратился к жеребцу: — Последнее предупреждение. Если будете продолжать, я буду вынужден применить силу. — Отец, пожалуйста, не надо! — взмолилась белая единорожка. — Я не отпущу свою дочь! Вы наверняка из армии предателей! Я громко вздохнул и посмотрел на стоящих недалеко легионеров, а затем кивнул на надоедливого пони. — Держите его и наденьте на рог антимагическое кольцо. Легионеры сразу же начали приводить мой приказ в исполнение, не дав жеребцу среагировать и избежать взятия под стражу. В свою очередь, пока мои подчиненного укладывали его на землю и одевали кольцо на рог, я нашёл взглядом верёвку и в голове у меня родилась идея, как можно наказать этого наглеца. — Я предупреждал, — вновь обратился я к отцу Лайт, — За ложные обвинения в адрес должностного пони, неуважение к представителю власти, а также поруганию его чести и достоинства, я, пользуясь дарованной мне самой императрицей всеэквестрийской Молестии, приговариваю тебя к публичному повешению! — Что?! — хором прокричали фактически все пони на площади. Я без слов быстро обмотал задние ноги жеребца и завязал веревку так, чтобы развязать её было почти невозможно. Затем я засунул в его пасть кляп из нескольких связанных тряпок, которые нашёл тут же. После этого я поднял веревку с пони вверх телекинезом на трехэтажное здание рядом, которое было чьим-то домом, привязал второй конец к выступу на крыше и отпустил. Единорог с заглушённым тряпками криком опустился вниз пока хватало веревки, а затем повис вниз головой. Он слегка ударился боком о стену, но в целом не пострадал. — Отец! — крикнула единорожка и попыталась подойти к зданию, но я перегородил ей путь ногой. — С ним всё будет нормально, — заверил я кобылу, — Он повисит пока не успокоится. Потом мы снимем его и он отправится обратно домой. Я повернулся в сторону висячего на доме жеребца, посмотрел наверх и увидел, как он дрыгаясь, пытается что-то кричать, но из-за кляпа в пасти ничего не было понятно. Я ухмыльнулся и обратился к единорогу: — Не стоило вам так волноваться за вашу дочь. Мы будем здесь несколько дней и проведём физические тесты. Если она их не пройдёт, то вернётся обратно домой, а мы уйдем. Пони перестал брыкаться и несколько секунд смотрел на меня удивлённо, а затем со злостью. Видимо, либо он мне не поверил, либо осознал свою глупость, но ввиду возраста не захотел её признавать и злился на меня. — Пускай он повисит ещё десять минут, — обратился я к подчинённым, — Если не успокоится, подержите минуту в сидячем положении, а затем снова отпустите. Пока не успокоится, не снимайте, но и не давайте терять сознание. Нам проблемы ни к чему. — С ним точно всё будет хорошо? — спросила Вайт. — Да, — я кивнул, — Обещаю вам. Но учтите мною сказанное. Я посмотрел на толпу пони позади кобылы и обратился к ним: — Это всех касается! Некоторое время промолчав, я думал, стоит ли сказать народу правду о вербовке и в итоге решил, что им стоит это знать: — Скажу честно, нам поставили задачу взять в первый легион две сотни новобранцев. Несмотря на высокую должность я не могу ослушаться приказа легата, да и ситуация на фронте не располагает к спорам. На моём месте другой пони бы вербовал всех подряд лишь бы выполнить план, но я проникся демографической ситуацией в вашем городе и принял решение вербовать ту часть населения, которой больше всего здесь. Более того, я не хочу, чтобы в армию взяли кого попало и поэтому хочу устроить испытания. Я принимаю на себя ответственность за тех, кого возьму в легион. Я вновь посмотрел на толпу и та внимала мне молча. — Испытания не будут простыми и отберем мы лучших. Если вы не уверены в своих силах или передумали, вас никто не заставляет и не держит! Некоторое время пони перешёптывались, смотрели друг на друга и на меня, но в итоге никто из них не ушёл. Все кобылы, что хотели записаться остались на своих местах. Вероятно моя честность, вопреки моим ожиданиям не снизило их желание защитить родину, что приятно порадовало, пускай и не сильно. — В таком случае, мисс Вайт, проходите в ратушу, — обратился я к кобыле, а затем к единорогу за столом, — Запишите её. Я же пока пройдусь по городу. Вернусь к вечеру. Тогда доложите о том, скольких записали. Жеребец молча отсалютовал, как и рядом стоящие легионеры почему-то. Я же хмыкнул, помотал головой и направился вдоль улицы, которую выбрал наугад. И хотя я шёл не торопясь, вскоре вышел к городской черте, отведенную под поля. Меня тут же заинтересовало это место, но не потому, что оно было прямо в пределах самого поселения, защищенное его стенами, а потому, что поля находились внутри огромных теплиц. Теплиц со стеклянными стенками, внутри которых росли такие овощи, как капуста, картошка, огурцы, пшеница и горох. «Технологии древней Эквестрии… И зачем ты, Молестия похерила даже это? Тоже потому, что теплицы были опасной технологией? Зачем это делать?! Пони из-за этого на восемьсот лет остались без нормального способа восполнять запасы провизии. Да и то восстановленные знания были ограничены и теплицы были максимум дачными… Никаких крупных, а тем более громадных теплиц для целого города. Из-за этого пони Северяны не могли накопить еду! Пиздец!» Действительно, многие технологии были намеренно забыты или засекречены благодаря политике Молестии. Однако одно дело откатывать прогресс в военной сфере, а другое «запрещать» такие казалось бы простые, безобидные и жизненно необходимые при определенных условиях вещи. На мой взгляд это была несусветная тупость, учитывая, что теплицы переоткрыли лишь за двести лет до моего появления в этом мире. Однако даже так не везде это позволяли возводить кроме как для выращивания огурцов на даче. Из-за этого в Эквестрии шесть раз случался массовый голод в разных уголках страны, а в случае с яками это вообще стало одной из причин, почему они решили отделиться от на тот момент ещё империи. Тоже самое произошло и с Принцессином, ведь местные дворяне не просто не позволяли нормально выращивать еду, так и изымали то, что есть, чтобы устраивать «пир во время чумы». Я стоял и смотрел на огромные изолированные от внешней среды поля одновременно удивляясь и негодуя. Удивляясь, что местные жители смогли создать такую систему, дабы пережить холодные зимы и негодуя от решений будущей Селестии. В один момент проскользнуло желание набить ей морду, но я быстро взял себя в лапы, напомнив себе, где я нахожусь и при каких обстоятельствах. Это не сильно успокоило, но помогло. Когда я вспомнил, кто перенес меня в этот временной отрезок, то зарычал от злости. «Старлайт… Эта сучара… Вернусь обратно в настоящее и устрою ей пытки похлеще, чем может устроить кто-либо в лунной гвардии, даже Луна обзовидуется. Буду вставлять иглы ей в нервы, заживо сдирать шкуру, не давая потерять сознание, буду выдирать зубы плоскогубцами, отрывать копыта по кусочкам, засуну раскалённую кочергу ей в пизду, буду…» Поняв, что слишком разозлился, при этом стоя в месте, где меня могли увидеть, я попытался успокоить свои нервы и перестать рычать. Это удалось не сразу, но техника спокойствия, которой научила меня принцесса ночи вскоре вернула мне ясность рассудка. «Надо быть спокойней. Не стоит выходить из образа. Это сейчас непозволительно» Я глубоко вдохнул морозный воздух и направился дальше по улице, дабы взглянуть на верфь. Вскоре я туда пришёл и обнаружил каркас одного большого деревянного судна, построенного где-то наполовину. Пускай оно и было по большей части скрыто под снегом, но угадывались очертания боевого корабля и даже орудийные порты, хотя и крышки не были установлены. Однако определить класс корабля я точно не мог, ибо не разбирался в их классификации. Следующее место куда я заглянул — это городской театр. Поскольку телевидения и радио в этот временной период не было, то пони развлекали себя театральными представлениями разного толка. Однако в сам театр попасть я не смог, ибо размеры помещений не были рассчитаны на мои габариты. К тому же обнаружились неожиданные для меня признаки ПТСР из-за произошедшего со мною в театре в настоящем времени. Проявилось это в виде боли в груди, похожие на последствия сильного невроза, одышки и тревоги как при панических атаках, но значительно слабее. В общем, в театр я не попал, лишь постоял некоторое время снаружи. Вернулся я на площадь раньше, чем планировал и заметил, что очередь в рекруты значительно уменьшилась. Вероятно многих уже записали и они находились в ратуше. Немного поразмыслив, я решил, что на сегодня набор можно закончить, чтобы продолжить завтра. Я подошел к единорогу за столом и сказал ему: — Думаю на сегодня набор можно завершить, — сказал я, а затем посмотрел на толпу пони, — Продолжим завтра. Ждем вас на рассвете. Можете разойтись! Пони на площади некоторое время недоуменно переглядывались, но затем стали расходиться по домам. Я же в свою очередь приказал своим подчинённым следовать за собой в ратушу. Внутри было около сотни кобыл и все громко о чём-то переговаривались, но достаточно было мне переступить порог, как голоса утихли и все взгляды были устремлены на меня. На пару мгновений мне даже стало неловко, но лишь на пару мгновений. Подойдя к столам за которыми сидели легионеры, которые должны были выступить в качестве медицинской комиссии уже через пару минут, я обратился к кобылам: — Спасибо вам, что нашли смелость и вызваться добровольцами в армию. Однако этого мало для того, чтобы туда попасть. Я уже упоминал о физических испытаниях для кандидатов, но кое о чём не упомянул. Я сел и указал передними копытами сначала на жеребца за столом справа от себя, а затем слева. — Это приёмная комиссия, — сказал я, — Через несколько минут они будут оценивать ваши физические показатели, а завтра с самого утра мы устроим те самые испытания. Медицинские комиссии в этом временном периоде как таковые отсутствовали. Критерии отборов и процедура вербовки в Эквесирийской империи были иные, но я по своей инициативе решил действовать в соответствии с современными предписаниями. То бишь я решил проявить инициативу и действовать вне рамок протокола, дабы повысить качество вербуемых легионеров, чтобы отсеять недостаточно здоровых на самом раннем этапе. — Какого рода испытания, господин трибун? — обратилась ко мне она из кобыл-земнопони из толпы. — Начнем с простой разминки. Сначала отжимания, поднятия тяжестей, отжимания с грузом, прыжки с места — это для разминки. Потом приступим к серьезным испытанием. Первым из них будут скачки по улицам города на скорость и выносливость. Никаких крыльев и магии — только свои силы и своя скорость. — Это не звучит слишком сложно, господин трибун, — сказала всё та же пони. — Это и не должно быть сложно, — ответил я, — Однако те, кто не смогут справиться и придут к финишу последними будут отсеяны и вернуться домой. В толпе начались взволнованные перешёптывания. — Но и это ещё не все! — добавил я, подняв копыто на уровень своей головы, — Даже сейчас, на этапе осмотра некоторые из вас отправятся домой. — Почему? — спросила одна из кобыл. — Осмотр? — взволнованно спросила другая. — В каком смысле нас будут осматривать? — спросила третья. — Буквально, — ответил я, — С головы до кончиков копыт. Нам необходимо убедиться, что вы физически здоровы и ваш организм не подведет в ответственный момент. В этот временной период не существовало рентгенов, медицинских лабораторий, специализированных центров для проверки населения и кроме как на глазок определить здоровье пони были невозможно. Я, конечно не был ветеринаром и специализировался на здоровье гуманоидов, но за годы проживания в этом мире я научился определять малейшие изменений в здоровье местных видов безошибочно. Этому также способствовали мои псионические способности, а поэтому я решил никуда не уходить и совместно с легионерами провести подробный медицинский осмотр всех присутствующих здесь кобыл. — Ещё имеются вопросы прежде, чем мы приступим? — спросил я и выждал пятнадцать секунд, а затем объявил, — В таком случае, медицинский осмотр объявляется открытым. Подходите к столам по одной. В дальнейшем началась рутина на долгие часы. Ранее я видел такую комиссию в последний раз ещё на Земле, когда меня ставили на воинский учёт, но теперь я сам был в комиссии и находил это ироничным. Пришлось осматривать кобыл везде, даже заглядывать под хвост, чтобы удостовериться в физическом здоровье. Было видно, что этим пони было неудобно и порой неприятно, но никто так и не пожаловался. В процессе осмотра с моей помощью у десяти кобыл были выявлены проблемы со здоровьем, которые не позволяли им поступить на службу. Сообщив им об этом я отправил их обратно домой. Они несколько обиделись, как я понял по выражениям их морд, но не критично. Когда же всё закончилось, я отпустил будущих новобранцев домой, а легионеров отпустил отдыхать. К тому же я и сам хотел спать, посему отправился на городской склад, где мне выделили спальное место.

***

На следующее утро я долго сидел на самодельной постели и пытался осмыслить свой сон. В нем я был в форме дракона и стоял на задних лапах. Мне снилось, как передо мной в большом резервуаре в котором мог бы поместиться я сам мылись две самки грифонов. Они кокетливо смотрели на меня. Я зачем-то словно из ниоткуда достал половник и отпил воду в которой они мылись. Грифонши громко закричали и я заметил под резервуаром костёр, который подогревал воду. Я достал также словно из пустоты приправы в пакетах и начал высыпать их в воду, помешивая воду огромной ложкой. Именно на этом месте я и проснулся. В ходе дум над сном я решил не мудрить и не придавать сакрального смысла. Счел, что это моё сознание намекает на то, что я очень давно не ел куриного мяса. И вправду, я не смог вспомнить, когда в последний раз его ел в этом мире. Более того, я, вероятно не ел этого мяса вообще с тех пор, как сюда попал. Посему я решил, что как только вернусь в настоящее, то наверстаю упущенное, благо курицы, как вороны, чайки и некоторые другие птицы разумом не обладали. Через час я стоял на главной площади и ожидал тех немногих кобыл, которые опаздывали на физические испытания. В это время я отдал приказ легионерам распределиться на всём протяжении пути по которому будут бежать претендентки. Это было сделано для того, чтобы обеспечить честность соревнования и оценки прикладываемых усилий. Последнее я выделил в приказе особенно сильно, так как в реальном бою недооценка и переоценка себя может стать фатальной, а мне не хотелось, чтобы новобранцы погибли из-за моей халатности. Всё таки в первую очередь за солдат должен отвечать офицер, принявший за них ответственность и я следовал этому правилу вопреки тому, что диктовала армейская действительность. Что в этот временной период, что в современности командиры часто вымещали свои промашки и недочеты на простых бойцах. Иначе говоря, эта часть что на Земле, что здесь была одна и та же, что печалило. Я не хотел уподобляться остальным и твёрдо решил действовать, исходя из логики, здравого смысла и объективной реальности, а не каких-то бумажек из штаба. Когда все собрались, я подозвал к себе десятерых кобыл и провел им разминку перед бегом. После этого одной из них привязали крылья к спине и все десять галопом побежали по улицам города. Поскольку они должны были пробежать всего два круга, то ждать пришлось недолго. Пришедшую к финишу последней земнопони я отправил обратно домой, успокоив и сказал, что она может помочь родине другими способами. Затем я подозвал ещё десятерых и вновь отдал приказ на разминку. В это же время легионеры принимали и записывали тех, кого мы не приняли вчера. Количество желающих среди кобыл не убавилось с тех пор, но более того — прибавилось. В общем, мы не простаивали. К середине дня мы вновь осматривали кобыл на соответствие критериям здоровья и отсеивали тех, кто мог стать обузой. На сей раз их было двенадцать из ста сорока двух кобыл. Общее же количество новобранцев, прошедших осмотр и испытания было двести двадцать шесть. Отсеянных за два дня было сорок четыре. В общем, результат был неплохой, но ещё предстояло протестировать вторую половину кобыл и лишь после этого продолжить испытания, окончательно определив, кто пойдёт с нами, а кто останется в Хиссельхоффе. Ближе к рассвету следующего дня, я, прогуливаясь по улицам города и зайдя на главную площадь, заметил крайне необычную картину. Группа кобыл, которые прошли отбор сидели на улице около костра над которым был поставлен большой котел с кипящей водой. В самой воде ничего не было, а около кобыл лежали овощи, которые те подготавливали к варке. Меня это заинтересовало и я решил поинтересоваться, чего это они делают на улице в столь поздний час и тем более готовят еду на улице. Кобылы сначала испугались моего неожиданного появления, но потом успокоились и объяснили, что решили устроить своеобразную «полевую кухню» с бесплатной едой для всех желающих. Идея показалась мне любопытной, пускай и странной, поэтому я, вспомнив про сон, решил помочь кобылам. Пришлось немного переборщить своими полномочиями и реквизировать у одного из жителей ванную, которая оказалась несоразмерно большой для её хозяина. Разумеется жеребцу это не понравилось, но после того, как я сказал «жалуйтесь лично императрице», он больше не возникал. Ванна была больше похожа на джакузи. Размеры, форма, количество сливных отверстий — всё совпадало. Однако в лексиконе этого временного периода не было слова «джакузи» и поэтому это была ванная. Промыв её как следует, мы заткнули все сливные отверстия, набрали воды по-новой и приступили к варке. Пока я нарезал овощи и искал приправы, то поймал себя на мысли, что со стороны вся эта ситуация выглядит странно. С другой стороны я рассудил, что такой жест поможет поднять мою репутацию среди местных, а там по «сарафанному радио» дойдёт и до других пони, возможно даже до других городов. Хорошая репутация мне бы не повредила в любом случае, даже в том случае, если бы меня посчитали немного странным. На рассвете овощной суп был готов. Приготовил я его целиком и полностью сам из того, что смогли найти. Получился он очень густым, что даже черпак стоял, а значит больше народа сможет его попробовать. Когда пони начали собираться на городской площади, их удивлению не было предела. Они некоторое время не могли поверить тому, что видели, а тем более в то, что суп выдавался всем желающим. В итоге они приняли это как есть и направились за тарелками. Вскоре перед нами образовалась очередь из пони, желающих поесть. Пришёл даже тот жеребец, что оговорил меня перед всеми и извинился за это. Я не держал на него зла, поэтому принял извинение, налил ему тарелку и отправил есть. Через час я стал свидетелем не менее необычного зрелища, чем попытка кобыл сварить овощной суп на половину города. Несколько кобыл, которые ели за столиком около дома вдруг запели. Поскольку они находились недалеко от импровизированного «котла», то вода в нем начала закипать сама собой, хотя костёр внизу давно погас. Кроме того в воздухе около них словно ощущалась какая-то плотная, невидимая, но осязаемая энергия. Вскоре песню подхватили ещё несколько пони и тогда я понял, что лицезрею перед собой действие так называемой «песенной магии» о которой я слышал когда-то давно. Конечно, такое явление как закипание воды при помощи магии или визуализация магических потоков не была чем-то необычным, но факт того, что это делали при помощи песни меня заинтриговал. Я решил вытащить щебетарь и втихую записать фрагмент песни, которую пели эти пони. Я решил, что по возвращению в современность покажу это Луне, Твайлайт и Спайку. Заодно у меня возникла идея проверить, сохраниться ли эффект воздействия или же это будет простая запись. Вскоре мы вновь провели отборы. Кандидатки старались изо всех сил, но некоторым всё же пришлось уйти. Решения не были простыми, тем более, что некоторые кобылы расстраивались особенно сильно, но иначе было нельзя. Вечером также были испытания, но на этот раз для всех отобранных кобыл. Суть их была также проста: физические упражнения на выносливость для земнопони и пегасов, испытание силы воли и концентрации для единорогов. Последним также пришлось проходить физические испытания, но ввиду усталости по упрощённой программе. На сей раз мы никого не выгоняли и лишь записывали, кто лучше всех сможет их пройти. Среди них я выделил три десятка наиболее способных кобыл. То ли по совпадению, то ли специально так вышло, но все были поровну распределены между тремя расами пони. На следующий день, как я и ожидал, получил сведения от своих легионеров, что местные благодарны за своеобразный, странный, но добрый жест с супом. Те жители, которые были недовольны вербовояным мероприятием признали свою неправоту. Среди них были и торговцы, которые из-за нас не могли торговать и простой лишал их денег. И хотя эти дни принесли им убытки, но всё же и они извинились. Днем мы устроили последние и самые сложные тесты, которые пришли мне в голову. Всё и сразу в течение всего дня, без перерыва на обед, только в туалет или иным неотложным делам. Но и такую поблажку давали по итогу не всем. К вечеру на площади было ровно двести кобыл, которые прошли все этапы, испытания, тесты и медицинские осмотры. Кобылы с безупречным здоровьем и горящим огнём энтузиазма в глазах. Не всем им будут суждено воевать на передовой. Некоторых могли бы распределить в санчасть, других в инженеры или иные рода войск этого временного периода. Да, я наплевал на стандартные процедуры и развернул не свойственную этому времени деятельность, но это было не важно. Тем не менее главное для меня было то, что я сделал всё, что мог и совесть моя была спокойна. Впрочем, волноваться вскоре вновь пришлось, но не за совесть, а за жизни уже бывших гражданских. На полпути к лагерю на нас напали тридцать фестралов, прикрываемые пятьюдесятью земнопони. Я быстро понял, что их целью были набранные мною кобылы, а поэтому отдал приказ об их защите и сам вклинился в бой. Достаточно было пройти несколько минут, как я почувствовал рядом лунного гвардейца. Ещё пару секунд спустя меня попытался со спины ударить предатель-гвардеец, но неудачно. Когда же он приземлился передо мной, я заметил, что одна из его задних ног заменена протезом и вспомнил, что именно его я покалечил в прошлой битве. Протез задней ноги не был похож ни на что ранее виданное мною. Он словно был сделан из какого-то чёрного металла с золотыми прожилками, с гибкими, подвижными суставами и несмотря на вид не казался массивным. Словно был сделан по современным технологиям Земли или даже лучше, но под понячью анатомию. — Снова ты! — зарычал я, смотря предателю в глаза. — Снова я, — усмехнулся тот, скребя лед под снегом металлическим когтями на передних ногах, — А вот кто ты такой никто из нас не знает. Прежде, чем я успел спросить, гвардеец ринулся в атаку, которую я отбил топором, откинув противника в сторону. Тот перевернулся несколько раз и вскочил на ноги. — В каком смысле? — спросил я. — Ты один из нас, но ни в одной из хроник не значишься, — фыркнул фестрал, — Мы проверили все отделения. Нигде о тебе нет записей! Не дав врагу договорить, я сам резко сократил дистанцию до него и с размаху попытался зацепить гвардейца, но тот подпрыгнул и попытался запрыгнуть мне на шею. У него это не удалось, так как я успел поймать его бородкой топора за ногу и откинуть в сторону. — Кто ты такой?! — рявкнул предатель, зло зарычав, — Что ты вообще за существо? — Я же гибрид, разве не очевидно? — в издевательской манере ответил я вопросом на вопрос. — Это не ответ! — крикнул жеребец и вновь бросился на меня. На сей раз фестрал попытался совершить обманный маневр, кинувшись в одну сторону, но тут же сменив направление на противоположную, когда я выставил топор перед собой. Я же, сменив направление блока на противоположное, заметил, как противник целится в меня из маленького пистолета, который был прицеплен к копыту. Я его до этого мгновения не заметил, вероятно приняв за часть накопытника, который носили все лунные гвардейцы. Поскольку противник целился мне прямо в глаза, то я отвёл голову в сторону. Я сделал это достаточно быстро, чтобы не погибнуть, но недостаточно, чтобы пуля не задела шлем. Она прошла по касательной, задев височную часть, заставив меня непроизвольно дёрнуться. — Вёрткий, — констатировал очевидное гвардеец-предатель, приземлившись в нескольких метрах от меня, — Для своих размеров слишком быстрый. — Ты мне ещё и характеристику даёшь? — фыркнул я. — Не я, но мой лорд и наша богиня — да, — ответил фестрал, — медленно двигаясь вокруг меня, вероятно, пытаясь выкроить момент для повторного нападения. — Ваша богиня — лишь фикция! — ответил я, поворачиваясь вместе с противником, чем заставил жеребца зарычать, — Вы сами не знаете кого призвали! — Еретик! — зарычал фестрал, но нападать почему-то не спешил, — Богохульник! Ничего, твоя жалкая жизнь будет прекрасным подношением для нашей госпожи! — Ну не, Луна никаких жертв себе точно не одобрила бы! — возразил я, ухмыльнувшись столь неумелой угрозе. Вновь зарычав, фестрал вновь атаковал, но прямо в прыжке исчез во вспышке света, чуть было не ослепив меня. Вероятно это была одна из сил его амулета и он ею воспользовался, чтобы дезориентировать меня. Ему это не удалось, так как я вовремя прикрыл глаза в вспытка прошла мимо меня. Но тут же у меня появилось чувство опасности, исходящее сзади. И действительно, спустя мгновение я ощутил давление в районе крупа и на мгновение колющую боль в том месте. «Да сук! Опять меня в круп ранили! Да что же это такое?!» Зарычав, я тут резко упал на бок, а затем на спину, надеясь зацепить противника и сломать ему кости. Однако тот, вероятно, наученный опытом прошлого сражения отпрыгнул в сторону и не пострадал. Я же осознал свою ошибку спустя несколько секунд, когда увидел, как враг, стоя на задних ногах, заносит острые когти на накопытниках, целясь в район моего живота. Поскольку расстояние было слишком маленьким, чтобы я смог увернуться, то я решил телепортироваться позади фестрала и еле успел это сделать прежде, чем когти вонзились бы в броню на моём животе. — Какого?! — воскликнул предатель пока я в это время вставал на ноги позади него. Встав в полный рост, я занес копыто, чтобы ударить жеребцу по спине, но тот то ли заметил это, то ли почувствовал и перекатом ушёл в сторону. — Не может быть! — вновь воскликнул он, смотря на меня с тревогой во взгляде, — Ты — умбрум! «Это он заметил, как я телепортируюсь. Может это и к лучшему» В этот момент неожиданно для нас обоих позади предателя возникла Стар Спраут со сковородкой в зубах. Она встала на задние ноги, выпустила предмет из зубов, перехватила его копытокинезом и с размаху ударила гвардейца по голове. Раздался глухой звук удара о металл и, как мне показалось, хруст костей, после чего жеребец пошатнулся, отошёл на пять шагов в сторону, но не упал. — Ах ты ж собака смрадная! — зарычал фестрал и попытался броситься на кобылу, по получил новый удар сковородкой по голове. Я попытался помочь кобыле, но внезапная вспышка света ослепила меня на десяток секунд. Из-за этого мне приходилось ориентироваться на слух и при помощи псионики. Я хотел попытаться ударить все ещё находящегося на месте, по моим ощущениям противника топором, но из-за опасности задеть земнопони этого не сделал. «Блядь! Ненавижу, когда меня слепят! Будь ты проклят мой видоизмененный организм!» Когда я вновь прозрел, то фестрала уже след простыл, как и чувство того, что он находится рядом. Спраут находилась на том же месте и потирала глаза копытами, пытаясь проморгаться. Бой вокруг нас же стихал и противники начали отступать по какой-то причине и вскоре сражение и вправду закончилось. Чуть позже, проводя перекличку я обнаружил удивительный парадокс: никто из набранных мною кобыл не был ранен, в то время, как жеребцы-легионеры пострадали в той или иной степени, но обошлось без погибших. Такой парадокс объяснялся по итогу просто: кобылы действовали слаженно, почти как единый организм из-за того, что они близко знали друг друга. Удивительно было ещё и то, что в качестве оружия новобранцы использовали буквально всё: от палок до кастрюль. Иначе говоря, с выбором я не прогадал и убедился в этом снова. Спустя несколько дней после нападения мы достигли военного лагеря, где я доложился легату о проделанной работе. Сказать, что все от простого легионера до самого легата были удивлены, значит промолчать. Более того, с его слов такого на его памяти ещё никогда не происходило. Меня, конечно пожурили за то, что я нарушил стандартную процедуру вербовки, как и за нововведения, которые местные так и не поняли, но я парировал это качеством новобранцев. Ещё мне высказали претензию за то, что кобыл могут изнасиловать сослуживцы. Я прекрасно понимал это и предложил организовать из некоторых кобял дополнительную стражу, которая будет следить за соратниками и присекать подобные случаи. Ещё я предложил организовать отдельное место в лагере исключительно для кобыл, но эту идею отвергли сразу из-за сложности в реализации и опасности нападения извне. Пришлось признать несостоятельность этой идеи. И всё же я, по факту выполнил приказ и наказывать меня было не за что. В итоге со скрипом и ворчанием, но эффективность моих методов признали. Тем не менее, мне сказали, что за жизни этих кобыл я буду нести полную ответственность. И хотя мне было неприятно всё это выслушивать, как и принимать на себя такую ответственность, но отказываться от этого я не стал, уповая на то, что это всё временно. В конце концов не мог же я попасть в этот временной период и остаться здесь навсегда…