Пророчество

Я попытался записать перед сном пережитое на щебетарь, но на первых трёх записях оказался один сплошной поток многоэтажного мата на нескольких языках. Именно так я выразился по поводу пережитого всего несколько часов назад. Лишь на четвёртой записи я смог внятно пересказать суть произошедших событий в крепости Крестль. Получилось сумбурно, но достаточно доходчиво, чтобы передать спектр моих эмоций. Лишь после этого я убрал записывающее устройство в сумку и рухнул на первую же попавшуюся на глаза кровать от усталости. — И как гвардейцу не стыдно! Я открыл глаза и несколько секунд пытался понять, что происходит, где я нахожусь и чей это голос. Через пару мгновений, поняв, что голос принадлежит Молестии, я резко встал и вытянулся по стойке смирно. — И как тебе не стыдно, занимать постель моей сестры! — с осуждением в голосе и во взгляде продолжила правительница Эквестрии. — Виноват! — ответил я в соответствии с уставом. В ответ на это аликорн лишь помотала головой, а затем смягчила выражение морды и молвила: — Прощаю на сей раз. Ты, Фолкет больше всех заслужил несколько часов сна. Учитывая как быстро отключился после того, как записал матерные сообщения на щебетарь, было не мудрено, что я устал. Внезапно появившаяся истерика на фоне осознания своей ошибки вымотала меня куда сильнее, чем вся осада крепости и сражение с Найтмер вместе взятые. Последний раз со мной подобное было ещё на Земле и я не предполагал, что это повторится. Было лишь одно обстоятельство, смягчающее ситуацию — кроме попавшегося под горячее копыто одного единственного легионера никто более не видел того, что происходило со мной. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Молестия с тревожным выражением. — А? — переспросил я и несколько раз быстро моргнул, — Да! Относительно. — Мне кажется, что нет, — с сочувствием в голосе сказала высокая белая пони, смотря на меня снизу вверх, — Впрочем, это не удивительно. Я возложила на твою спину слишком тяжкий груз. Командование защитой целой крепости и сражение с этой… тварью. Слишком тяжёлая ноша, но ты справился превосходно! — Но план же провалился! — Это верно, — согласилась собеседница, — Тем не менее убитых, как и раненых получилось значительно ниже ожидаемого. — Ниже ожидаемого? — переспросил я, — Кто рассчитывал потери и каково число? — Я, самолично, — ответила аликорн серьёзным тоном, — Я не тактический гений и военная математика на моя стезя, как ты и говорил, трибун. Тем не менее, я попыталась просчитать исход сражения и по расчётам должно было быть никак ни менее сотни погибших пони. Несмотря на то, что военная математика как научная дисциплина в людском мире зародилась не столь давно по историческим меркам, а в этом появилась лишь за полвека до моего прибытия, в этом временном периоде уже использовали эту науку. Более того, изобрела её никто иная как сама Луна, реформируя вооруженные силы Эквестрийской Империи ещё на заре становления государства, примерно за два века до этой войны. В сути своей всё было идентично людской военной науке: расчёт вероятностей, планирование операций, логистики, проработка всевозможных сценариев и многое другое. Как и у людей в планах военнослужащие рассматривались как ресурс, который можно было вложить в успех того или иного действия. Это выглядело откровенно цинично, но было крайне эффективно. Благодаря этому Луна и смогла в своё время сделать Эквестрийскую Империю континентальной сверхдержавой. — Сотни? — спросил я несколько обречённо, с еле скрываемой злостью, — Почему именно не меньше сотни? — Просто я не рассчитывала на оптимистичный сценарий, — развела копытами розовогривая, — И ещё раз — всё это не моя стезя. Я далека от всех этих тем, но пытаюсь учиться. Не считай принижением своих достоинств, Фолкет, но я не думала, что ты сможешь столь хорошо и быстро адаптироваться к ситуации. Да и в принципе я не знала, насколько ты в принципе готов командовать. «Ну да, опыта у меня как такового и вправду не было… До вчерашнего… Сегодняшнего? Не важно, какого дня!» — Я слышала от легата, что это твой второй раз в качестве командира, — продолжила будущая принцесса, — Точнее это первый в качестве полноценного командира, а не со командующего, второго воеводы то есть. Поэтому я и не строила оптимистичных сценариев, без обид. «Да какие тут обиды, если это правда? Впрочем, роль в относительной победе, если это можно так назвать не только я сыграл» — Никаких обид, императрица, — сказал я и устало зевнул, — Так сколько погибших и раненых получилось? — Пятьдесят шесть погибших и сто сорок три раненых, — тяжело вздохнув, ответила аликорн, — Это значительно лучше, чем я ожидала. — Извините за прямоту, но это на вас не похоже, — решил высказаться я, заметив перемены в тоне и характере Молестии, — Раньше вы не говорили о своих подданных как о ресурсе. — Да, так и есть, — медленно кивнула кобыла и отвела взгляд в сторону, — Я была слишком эмпатична и наивна, полагая, что на войне можно обойтись минимальными потерями, а потом успокаивать матерей, особых пони и жеребят погибших воинов. «Кажется до неё начало доходить» — Теперь я начала понимать свою сестру, — продолжала Молестия, вновь взглянув на меня, — Я всё ещё верю, что смогу вернуть сестру, но ничего не будет как раньше. На войне нет места сентиментальности. Я поняла, что нет более смысла переживать по поводу смерти каждого своего подданного. Это не улучшит ситуацию и не прекратит войну. После неё будем горевать, но не сейчас. «Верно мыслит, пускай и не совсем в её духе. Надеюсь, это не из-за меня такие изменения?» — Скажи мне, Фолкет, как стоит относиться ко врагу, который не считает своих собратьев за разумных? Я вопросительно приподнял «бровь» и чуть склонил голову на бок вместо прямого вопроса. — Как относиться к тем, кто готов жертвовать своими подчиненными так, словно это дрова для печи? «Это она про Дэй Брейкера что ли? Или про фестралов в целом? Или про кого? Не очень понимаю» — Вы про Дэй Брейкера? — спросил я. Аликорн кивнула. — Он поступает правильно, в некотором роде, — ответил я, а затем решил уточнить, — Он провёл относительно эффективную, но не идеальную осаду. Легионеры под его командованием успешно оттеснили нас в крепость и не будь у нас ловушки, дело кончилось бы гибелью если не всех, то многих. Моей гибелью тем более. Метод вражеского командующего оказался эффективным, но… — Аморальным, — сказала розовогривая кобыла, не дав мне договорить. — Да, есть такое, — согласился я, вздохнув, — Только он… — Точно также придётся поступать и мне, — вновь перебила меня будущая Селестия, прикусив губу и отведя взгляд в сторону вновь, — Лучше поздно, чем никогда. — Я всё понимаю, императрица, но не всем стоит заниматься грязными делами. Не для всех эта ноша, понимаете? — Думаешь, я не справлюсь? — переведя на меня взгляд и прищурившись, спросила пони. — Дело не в способностях, а в моральном компасе и некоторых личностных особенностях, скажем так. — Нечто такое же Луна говорила и мне в своё время, — сделав задумчивое выражение, сказала правительница Эквестрии, — Говорила, что мне не стоит пускаться во тьму. — Она права, — кивнул я, — И вновь вам говорю — дело не в способностях. Вы очень сильный маг и прекрасный политик, это неоспоримо. Тем не менее есть такие вещи, которыми просто не стоит заниматься. — А ты? — хмыкнув, спросила аликорн, — Ты способен жить во тьме и охранять свет? — Не свет, а пони, живущих в нём, — ответил я, а затем добавил, — И не только пони. В Империи живут и другие народы. — Верно, трибун, верно, — согласилась кобыла, а затем посмотрела мне прямо в глаза, — Скажи, Фолкет, как мне быть тогда? Меняться ль мне? «Во как! Она спрашивает у меня, что делать? Уф! Ну и что мне ответить? Ей нельзя сейчас становиться той, коей будет являться спустя тысячу лет, так что ответ очевиден» — Не думаю, императрица, — ответил я, — Оставьте столь тяжёлые решения и грязную работу на других. Война закончится и вашим подданным нужна будет поддержка. Они захотят обратиться к вам, как к авторитетной фигуре и что они увидят, если вы изменитесь? Во что превратиться Эквестрия? Гармония не этому учит. Некоторое время кобыла молчала, явно размышляя над сказанным мною. Наконец, когда прошло где-то полминуты, она кивнула. — Ты снова прав, трибун. Наверное я слишком тороплю события. На самом деле я лишь недавно начала делегировать полномочия и не слишком поднаторела в этом. — Вы всё делали сами? — спросил я. — Да, почти всё. Я даже посещала те места, которые могла, чтобы на месте разобраться с проблемами моих подданных. Но, думаю ты понимаешь, что даже для аликорна это слишком. Поэтому я отобрала в своё окружение тех пони, которые прекрасно разбираются в своём деле и сложила часть обязанностей на них. Жаль, что я не смогла заметить во многих из них предателей. — Тут вина лежит на всех нас, — попытался я сгладить углы в размышлениях аликорна, — Они готовились тридцать лет. Здесь даже лучшие из нас были бессильны предотвратить это безобразие. Не вините только лишь себя. И вновь кобыла задумалась, не сей раз куда на дольше. В конце концов, после затянувшегося молчания, она в очередной раз кивнула. — Да, мы все виноваты в той или иной степени. В большей степени… Нет, не буду складывать вину на себя. Лучше найду того, кто не нравится мне больше всего. — Простите? — недоумевающе переспросил я. Будущая принцесса повернулась ко входу и тяжело вздохнула. — Дэй Брейкер, — процедила сквозь зубы аликорн, — Мне нужны его глаза! Я удивлённо моргнул несколько раз и прежде, чем я успел спросить, Молестия уточнила: — Я хочу в них посмотреть, — вновь повернувшись, уточнила розовогривая пони, — Я хочу узнать, что им движет и почему он предал меня. Хочу знать, почему он предал моё доверие. «Резонное желание, учитывая предысторию их отношений, но мне не нравятся изменения в поведении Молестии. Да и имя фестрала слишком уж говорящее, чтобы это было простым совпадением» — Императрица, я немного не это имел ввиду! — Я знаю, — слегка улыбнулась белая аликорн, а затем обрела серьёзное выражение, — Возвращаясь к сражению, хотела бы сказать, что несмотря на все наши старания погибло не мало воинов. Нам нужно пополнение. — Так понимаю, что с этой миссией вновь буду направлен я? Кобыла кивнула. — У тебя получилось отобрать хороших новобранцев, даже слишком, судя по донесениям. Разве что на это ты, трибун потратил очень много времени. Скажи, чем это было вызвано и чем руководствовался, отбирая только кобыл? «Так и знал, что мне зададут этот вопрос!» — Я руководствовался практическими сообщениями, — ответил я не утаивая, — Необходимо было набрать новобранцев и я, как старший командир решил сделать акцент на качестве отбираемых рекрутов. Устроил им подробный досмотр с оценкой здоровья и физического состояния. К тому же в Хиссельхофе со слов местных жителей наблюдается недостаток в жеребцах. Кобылы сказали мне, что, если забрать хотя бы половину оставшихся, то поселение почти лишится работников. Сказали, что кобылы не смогут полностью заменить жеребцов и поэтому сами попросились в новобранцы. — Вот как? — хмыкнув, переспросила правительница Эквестрии, — Полагаю, ты не только практическими соображениями руководствовался, но и моральными. Прекрасно понимаю тебя, трибун. Но понимаешь ли ты, что пренебрёг военной традицией? — Да, ваше светейшество, — ответил я уверенно, — За отобранных мною кобыл я полностью принимаю ответственность на себя. — Понятно, — поджав губы, сказала Молестия нейтральным тоном, — Я ценю твоё рвение, но в данный момент у нас не та ситуация, когда можно выделить лишнее время на отбор. Каждый день на счету. — Вы хотите приказать мне брать каждого пони на улице? — фыркнул я, с легким прищуром посмотрев на аликорна. — Нет, — помотала та головой, — Это похоже на произвол. У нас пока что не настолько всё плохо, трибун. Просто сократи время отбора новобранцев насколько это возможно. — Сделаю, если это будет возможно, — ответил я, — А где проводить отбор? В том же Хиссельхофе? Собеседница кивнула. — У меня ещё один вопрос есть. — Какой? — спросил я, склонив голову на бок. — Ты не знаешь, почему меч не отрубил тебе голову? «Говорить ли свою догадку или нет? Пожалуй, пока лучше промолчу» — Не могу знать, — ответил я, разведя копыта в стороны и решил перевести тему, чтобы избежать лишних вопросов, — Забирать только жеребцов? — Как сочтешь нужным, — ответила будущая Селестия, фыркнув а затем вновь повернулась к выходу. Видимо кобыле не понравилась столь резкая смена темы и та махнула ногой, с чем одновременно открылась ранее закрытая дверь. «Обиделась, что я не ответил на вопрос и тему сменил? Ну, лучше уж пусть обижается, чем задает вопросы на которые я не хочу отвечать» — Спасибо за разговор, Фолкет. У нас ещё будет возможность поговорить, а пока можешь быть свободен. Заодно приступи к выполнению приказа. — Есть! — отсалютовал я и вышел из комнаты.

***

Ещё накануне прибытия в Хиссельхоф я чувствовал приближающуюся беду. Что именно ждало впереди я не знал, но это явно было что-то очень плохое. Поэтому я заранее вооружил больше необходимого легионеров и центурионов, которые пошли со мной. Как оказалось в дальнейшем, я не прогадал, как и тогда, когда решил взять дополнительное оружие с собой в театр. Мой чуткий нюх ещё за километр уловил запах дыма в то время, как остальные ничего не учуяли. За полкилометра стал виден дым даже на фоне ночного неба. Когда же мы стали подходить к воротам, то я слышал далёкие крики как жеребцов, так и кобыл. В тот момент я и понял, что не зря взял дополнительное оружие. Тогда же я задумался над тактикой противника и отметил, что напасть на второй самый крупный населённый пункт империи было стратегически верным решением. Рискованным, но верным. Вражеские командующие, в частности тот же Дэй Брейкер могли рассудить, что в этом городе лоялисты могли набирать в войска новых рекрутов и закупаться припасами, а посему разорив его будет нанесён серьезный удар имперским войскам. Я даже мысленно похвалил фестралов за такой стратегический ход, но тут же посетовал, что весь этот бардак придётся разгребать самолично. Подойдя к воротам, я прошёлся беглым взглядом по верхушкам стен, но никого не обнаружил. Дым и крики между тем никуда не исчезли и это одновременно тревожило как и меня, так и моих подчинённых. — Я открою ворота с той стороны, а вы ожидайте! — скомандовал я, встав вполоборота к легионерам, — Наша задача изменилась. Что бы там ни происходило, мы разберемся с этим и ликвидируем угрозу. Теперь это наша основная задача! Телепортировался за ворота и развернулся, дабы посмотреть с чем имею дело. Как и ожидалось, ворота были заперты, да не просто заперты, а перекрыты металлической решёткой и запирательным механизмом в виде двух стальных балок, выходящих из стен с двух сторон и расположенных поперёк ворот сверху и снизу. Всё выглядело так, словно стражники не хотели не только кого-то впускать, но и кого-либо выпускать. — Странно, — сказал я вслух и почесал подбородок, — Надо найти механизм открывания. Я думал, что найду всё быстро, но на то, чтобы найти то, что отвечает за открытие решётки у меня потребовалось никак не меньше трёх минут. Всего же мне пришлось возиться около двадцати минут и лишь для того, чтобы обнаружить, что раздвижной механизм сломан и перекладины не могут уехать в стены дальше, чем наполовину. Поскольку ворота открывались вовнутрь, то иного выхода, кроме как доломать механизм окончательно не оставалось. Поэтому при помощи псионики я, пускай и не с первого раза, но смог вогнать перекладины в стены по одной за раз. И, пускай я перенапрягся и сломал кусок стены, но в итоге ворота были открыты. Солдаты вошли в город и я встал перед ними, посмотрев на каждого, кто был передо мною. Часть из них смотрела за мою спину, на горящий город, многие здания которого уже успели сгореть и обрушиться. — Я понимаю, что вы чувствуете, — начал я, обращая внимание на себя, — У некоторых из вас здесь дом и близкие. Тем не менее нам не нужно поддаваться панике и страху. Наша задача теперь найти выживших и эвакуировать их отсюда как можно дальше. Задача ясна? — Ясна, господин трибун! — хором ответили все. — Чудесно! — кивнул я и повернулся в сторону улицы, уходящей немного вниз, — Вперёд, за мной и не отходим друг от друга! Использовать оружие по приказу! Мы выдвинулись вдоль улицы, стараясь не сильно спешить, дабы не попасть в засаду и не пропустить противника. К тому же в таких ситуациях дисциплина должна была быть в приоритете. Через минуту я заметил шевеление в темноте переулка к которому мы подходили и остановил построение. Хотя я прекрасно видел в темноте, но точно разобрать фигуру было сложно. Это точно был земнопони, который стоял у стены, пошатываясь и несколько неестественно сгибаясь словно под каким-то большим весом, которого не самом деле не было. Лишь подойдя ещё чуть ближе, я заметил, что на пони были доспехи местной городской стражи, но сильно поврежденные, с отсутствующими частями. В свою очередь земнопони тоже меня заметил и очень медленно вышел на свет от пожара ближайшего дома. Лишь тогда я смог его рассмотреть и понял, что этот индивид выглядит так, словно восстал из мёртвых. — Ворота, — еле слышно молвил восставший хриплым голосом, неестественно выворачивая нижнюю челюсть часть из зубов на которой отсутствовало, — Ворота. Должны. Заперты. — Закройте ворота! — приказал я, не поворачиваясь. Смотря на отёкшую морду, один здоровый и один слепой глаз, рваную рану во всё горло, а также торчащие из-под брони куски мяса, я осознал, что передо мной действительно стоял оживший мертвец. Его взгляд был словно устремлён одновременно сквозь меня и на меня. В нём было определённо что-то осмысленное. — Мать моя кобыла, что это?! — воскликнул ближайший ко мне жеребец-земнопони, который успел достать арбалет и взять мертвеца под прицел. — Это же Аравель Блю! — громко воскликнув и прикрыв пасть копытами, воскликнула кобыла-единорог по имени Маравелль, — Какой кошмар! Что с тобой сделали?! Судя по реакции этой достаточно молодой недавно мною завербованный особы, она была лично знакома с этим стражником. Насколько близко я знать не мог, но вероятно Маравелль испытывала неподдельный ужас, видя знакомого пони в виде нежити. Не мёртвый стражник медленно перевёл взгляд на кобылу и прохрипел: — Мари. Здесь. Нельзя… Договорить жеребец не успел, закашлявшись так сильно, что выплюнул на землю, судя по внешнему виду тканей часть собственного лёгкого. «Какая мерзость!» Промелькнувшая в голове мысль была определённо не моя. Голос, что я услышал принадлежал явно грифону. В нём были железные, командирские нотки, но с характерным для всех грифонов присвистыванием. Этот голос заставил меня дёрнуться и встать шерсть дыбом. Оживший мертвец медленно повернулся куда-то в сторону и полминуты молча стоял, словно прислушиваясь к чему-то. В это же время единороги смогли закрыть ворота в город и вернуться обратно. «Не думал, что я когда-нибудь увижу оживший труп. Нельзя оставлять этого бедолагу мучится, ведь он, возможно всё ещё разумен!» Когда я уже хотел занести топор, чтобы оборвать его мучения, тот резко обернулся к нам и завопил так громко, как позволяло его разваливающейся тело: — Бегите! С этим криком он ринулся в сторону легионеров с явным намерением напасть. Не успел Аравель сделать и трёх шагов, как я одним ударом усадил острую часть оружия ему в череп. На удивление лезвие прошло слишком легко, словно у пони череп был сделан не из кости, а из очень плотного картона. Но прежде, чем окончательно испустить дух, Блю перевел на меня здоровый глаз и пробормотал: — Спа… бо… Тело упало на каменную дорогу и при ударе череп треснул, развалившись надвое. Содержимое черепной коробки вытекло наружу и я увидел вместо крови чётную жидкость от которой несло крайней степенью разложения. Сами же кости черепа не просто казалась слишком мягкими, но даже на беглый взгляд мне было понятно, что в внутри слишком много полостей. Иначе говоря — тело словно подверглось дополнительному разложению, а не было воскрешено после смерти и это тревожило. — Он был разумен? — спросил кто-то из легионеров в образовавшейся тишине. — Может быть, — ответил ему кто-то другой. — Бедолага, — с глубокой горечью в голосе сказала Маравелль, — Он даже будучи мёртвым пытался нас предупредить, чтобы мы ушли отсюда… «Никакой жалости этим тварям!» И вновь этот голос прозвучал у меня в голове, вызывая раздражение, но не к себе, а к нежити. Вместо замешательства или сочувствия даже самый мимолетный взгляд на тело некогда ожившего после смерти пони вызывал у меня странное раздражение. «Да что это за голос?! Почему я так внезапно злюсь?» Я отвёл взгляд от тела и гнев стал спадать. Перевёл взгляд обратно — злость вернулась. Это не было нормально, но задумываться не было времени. — Он точно умер? — задал новый вопрос кто-то из легионеров. — У него голова раскрыта как книга, разумеется мертв! — ответил другой. Я повернулся к своим подчинённым, обвёл их взглядом и глубоко вздохнул. — Слушайте меня! Ситуация в которой мы оказались довольно скверная! В городе орудует некромант, оживляющий убитых пони! Масштаб нанесённого ущерба неизвестен, как и количество умерших, которых могут использовать против нас! Несмотря на дисциплину было невооружённым глазом видно, как нервничают солдаты под моим командованием. Некоторые из них были напуганы, ведь здесь оставались их близкие, но легионеры стояли смирно и внимали моим словам. — Как я уже говорил, я понимаю, что вы испытываете сейчас! — продолжил я, начав вышагивать взад-вперёд, — Но сейчас не время для горевания! Лучше направьте эмоции на праведный гнев! Наша задача остаётся прежней: спасти всех, кто смог уцелеть и уничтожить некроманта, причём так, чтобы он сам не смог восстать! — Но, что если мертвецы не марионетки, а осознают себя? — задал вопрос единорог по имени Оливер Крайм. — Возможно да, а может быть и нет! — ответил я, а затем указал топором на тело раннее убитого мною ожившего мертвеца, — Как бы то ни было, это не важно! Они скажут нам спасибо, как и он, когда мы покончим с некромантом! Вы же хотите, чтобы мёртвые обрели покой? — Да! — хором ответили легионеры. Я хотел было приказать выдвигаться дальше, но всё тот же единорог задал новый вопрос: — Господин трибун, а что нам делать с теми ожившими, что попадутся нам на пути? — Пока они на нас не нападут, будем обходить стороной, — ответил я, задумавшись на несколько секунд, — Не будем провоцировать их на агрессию! Больше вопросов нет? — Никак нет! — ответил жеребец. — Это я и ожидал услышать! — кивнул я, а затем развернулся и указал топором вперёд, повернув голову в сторону солдат, — Выдвигаемся! Таким образом мы медленно продвигались вдоль улицы, минуя десяток оживших трупов, что бесцельно слонялись вокруг. Одного из мертвецов пришлось пропустить, когда тот переходил дорогу, но это не понравилось «внутреннему грифону», что не на шутку встревожило меня. Тем не менее, я подавил злость и сказав самому, себе, что с гибелью некроманта, окончательно упокоятся и другие, повёл пони за собой дальше. Хотелось поддаться гневу и пойти уничтожать всю нежить в этом городе, но моя воля была сильнее этого порыва. Тем более я не хотел подвергать опасности легионеров, ведь это может спровоцировать ответную агрессию. Учитывая, что в этом поселении жили десятки тысяч пони, даже с моей помощью такого напора мы бы не выдержали. Вскоре мы почти вышли на главную площадь, но я приказал остановиться за тридцать метров до неё. Это было связано со слишком большим количеством потенциальных врагов и тем, что мне хотелось продумать дальнейшие действия. «Атакуй первым, пока они не услышали глас своей повелительницы!» «Это совсем не смешно! Чей этот голос-то блядь?! Откуда он?!» Я попытался успокоиться, закрыл глаза и глубоко задышал. Уже через три вдоха голос повторился и на этот раз так, словно не приказывал, а повелевал и требовал: «АТАКУЙ!» Я помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть голос из своей головы, но уже спустя несколько секунд услышал, как из соседнего переулка вышел пони на трёх ногах. На четвертой, которую он держал поднятой была привязана самая настоящая бензопила. Сам же пони был таким же изуродованным и с мертвецки безразличным взглядом, в котором едва можно было что-то выловить. Однако на жеребце не было одежды или брони, что говорило о принадлежности к гражданскому населению. Та нога, к которой примотана пила была почти костяной из-за малого количества мышц, но она каким-то образом была подвижной. — Сомкнуть ряды! — приказал я, не поворачиваясь к легионерам. Пока те исполняли приказ и вставали ближе друг к другу, мертвец повернул голову в сторону под углом, словно что-то услышал. «Так, сейчас нападёт» «Зря ты не напал» Спустя десяток секунд, пони вновь повернул голову ко мне и промычал: — Убей мня! С этими словами он одним движением завёл пилу и ринулся в мою сторону с необычайно быстрой для целостности его тела скоростью. Я хотел отклониться в сторону, но понимая, что позади меня легионеры у которых кроме единорогов нет защиты, выставил перед собой топор и тем самым заблокировал лезвие пилы. Оно противно скрежетало по металлу, но не останавливалось, а напор напавшего на меня земнопони был значительно сильнее, чем должен при столь низком уровне сохранности тела. Попытавшись отклонить лезвие в сторону и сломать противнику ногу, я столкнулся с тем, что не мог этого сделать — настолько давление противника было сильным. «Вот же сука!» Я попытался оттолкнуть мертвеца ногой сбоку, но краем глаза заметил, как с ближайшего здания на меня прыгает не менее мертвая кобыла пегас с точно такой же бензопилой на передней ноге. Я успел отступить назад, чтобы не попасть под лезвие и пегаска шлепнулась о каменную мостовую, что-то себе сломав, судя по громкому хрусту костей. Таки оттолкнув противника при помощи псионики я увидел, как тот упал на бок, но каким-то чудом пила не спала с его ноги и не задела тело. Однако тут же я чуть не пропустил резко скочившую и прыгнувшкю на меня пегаску. Подставить топор я не успел, но лезвие пилы прошлось по моему нагруднику. Мертвая кобыла упав на камни словно мешок с картошкой не стала медлить и вновь сделала прыжок на сломанных ногах, метя мне прямо в шею. В это время мертвый пони-жеребец также встал и ринулся не меня. Бежал он очень быстро, выставляя пилу перед собой, что выглядело несколько неправильно. Поскольку кобыла оказалась ближе, то я успел отбить её топором, вспоров острой частью той живот и откинуть в сторону. Пилу на ноге немертвого земнопони я успел заблокировать лишь частично и та вонзилась в левую часть моей шеи, прорезав кожаную броню. Боль как и при битве с Найтмер была лишь на мгновение, а затем послышался противный металлический скрежет и инструмент для повала деревьев резко отклонился в сторону, увлекая за собой ожившего мертвеца. Когда тот упал на дорогу прямо мне под ноги, я недолго думая раздавил его голову своим копытом и приготовился отбивать новый выпад. Спустя пару мгновений ожившая пегаска вновь прыгнула на меня, но на этот раз я успел отойти в сторону и отсечь ей голову топором. Обезглавленное тело пролетело по инерции метра четыре, а голова два в сторону и больше не двигались, лишь источая из разрезов чёрную субстанцию вместо крови. «А эти мертвяки довольно опасные. Сук! Сейчас же ещё сбегутся!» Словно прочитав мои мысли я услышал вой множества голосов со стороны площади и увидел, как к нам бегут десятки оживлённых некромантов тел пони. В это время легионеры достали арбалеты и успели взять врагов на прицел. — Пли! — крикнул я, отдавая приказ. Десятки болтов прорядили толпу, но недостаточно, чтобы убить всех. Ещё девятеро жеребцов и трое кобыл быстро двигались в нашу сторону и с этим необходимо было что-то делать. Посмотрев на топор, я понял, что им одним я столько врагов не положу, да и мои солдаты могли бы пострадать. Бегло оглядевшись, я обратил внимание на всё ещё работающую бензопилу, которая соскользнула с ноги упокоенного мною ранее жеребца. Взяв её в телекинез, я быстро встал между легионерами и мертвецами. После этого я побежал на последних, дабы умертвить их быстро, пока те не добежали. Быстро рванув вперёд, выпадом снизу первый враг был обезглавлен, пусть и не без труда — зубья пилы на пару мгновений застряли в шейных позвонках. Второму были отрублены передние ноги, после чего топор завершил начатое, раскроив голову мертвецу. Третью кобылу бензопила пробила грудную клетку, когда земнопони прыгнула на меня. Пришлось приложить усилия, чтобы вытащить инструмент обратно, но упав, тело больше не двигалось. Четвёртый пони попытался укусить меня за левую переднюю ногу, но получил арбалетный болт, выбивший оба глаза из глазниц. После этого, пока противник не напал снова, я обезглавил его. От пятой кобылы-пегаски с оборванными крыльями я увернулся и перерубил той шейные позвонки топором, когда тело упало на дорогу. Шестой полуразложившейся труп сам прыгнул на бензопилу из-за чего лезвие заело, когда то напоролось на обрывки одежды. Пришлось быстро сбивать противника ногой и пытаться заново завести агрегат для повала деревьев. С первого раза у меня не получилось, поэтому пришлось одновременно отшвырнуть седьмого и восьмого противника в разные стороны при помощи топора и самой пилы. Со второго раза тоже не вышло, поэтому девятый враг чуть было не запрыгнул мне на спину, но ударился о псионический барьер с противным хрустом ломающихся костей. Лишь с третьего раза механизм заработал седьмой напавший на меня пони в униформе городской стражи был мгновенно обезглавлен после того, как я отошел в сторону с пути его атаки. Восьмой окончательно умер спустя шесть секунд напряженной борьбы от того, что голова того превратилась в кровавое месиво под весом моего копыта. Девятого изрешетили арбалетные болты, когда я приготовился занести топор для удара тому по голове. Десятый обогнул меня с боку пока я отвлёкся на девятого и укусил меня за левую заднюю ногу. Я ничего кроме давления не почувствовал, хотя пони и умудрился попасть зубами в сочленение брони. Однако спустя несколько секунд я притянул его телекинезом к себе и раздавил тому голову, как восьмому до этого. Одиннадцатый противник-земнопони попытался ударить меня задними копытами по шее, но подскользнулся на внутренностях других оживших мертвецов и упал. Я не стал медлить и отделил тому голову бензопилой, кинув ту в сторону двенадцатой. Та замедлилась на мгновение и этого хватило, чтобы вогнать единорожке пилу прямо грудь. Приподняв ту над землей, я увидел в её бледном взгляде удивление и непонимание. Всего мгновение, но этого мне хватило, чтобы убедиться, что эти мертвецы всё ещё осознают происходящее. В следующее мгновение зубья вклинились в плоть глубже, разрушив ребра ожившего трупа и пропилив кобылу до самого паха. Ещё через пару мгновений тело стало частично разваливаться на две части и соскользнуло вниз на камни. Уже там, истекая чёрной жидкостью, единорожка перевела на меня взгляд и обмякла окончательно. Воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь треском огня от горящих зданий и гудение работающего мотора бензопилы в моем телекенетическом захвате. «Ух бля! Это было непросто. Сук! Это было лишь двенадцать добежавших, а тут таких могут быть десятки тысяч!» Повернув голову к своим подчинённым я увидел на их мордах обеспокоенность происходящим и восхищение, вероятно моими боевыми навыками. Я хотел было поинтересоваться, не ранен ли кто, но новые крики мертвецов заставили меня вновь повернуться в сторону городской площади. Оттуда на нас уже бежало полтора десятка оживших тел пони и ещё одна фигура стояла на месте, на задних лапах. Приглядевшись я распознал в ней грифона, чья плоть была изорвана настолько, что едва держалась на скелете. Стоял он сгорбившись, сжимая в лапах ещё одну работающую бензопилу, размером раза в полтора больше той, что была у меня. «Вот же блядь!» Успел только я додумать мысль, как грифон взвёл механизм бензопилы и с характерным для птиц криком побежал на задних лапах в мою сторону. Несмотря на не совсем характерное для таких существ передвижение, вскоре он перегнал даже пони и первым достиг меня, замахнувшись справа. Я хотел отойти в сторону, чтобы не блокировать этот выпад и затем одним движением обезглавить противника, но тот прямо в движении сменил направление и зубья пилы прошлись по нагрудной пластине брони. Попытавшись контратаковать пилой выпадом вперёд под углом, я столкнулся с тем, что слишком проворный летун извернулся прямо под оружием и замахнулся по мне разворота. Чтобы не вновь не получить по шее, я резко притянул бензопилу к себе и выставил её на пути оружия грифона. Оба инструмента ударились друг о друга и зубья пил стали сталкиваться друг с другом, работая на высоких оборотах, пуская множество искр. Сила удара была довольно сильной, что на мгновение у меня заболел затылок, как и давление, что оказывал не живой пернатый. То ли из-за размеров, то ли парадоксальной силы ожившего трупа, но я уступал и зубья обоих пил постепенно приближались к моей шее. «Масаракш! Откуда у мертвяков такая сила-то?!» Когда до моей шеи оставалось всего ничего, я ударил топором по горлу противника, заставив того чуть ослабить напор. Этого хватило, чтобы отвести его оружие в сторону и прижать то к полу, а затем оттолкнуть самого грифона телекинезом метра на три назад. Мимо меня в сторону моих солдат бежали ожившие мертвецы и допустить, чтобы кто-то из бывших новобранцев погиб было нельзя. Осознавая, что оживлённый некромантией хищник вновь кинется, я, не выпуская бензопилу из телекинеза швырнул ту в сторону бегущих. Двоим из них отсекло головы, но остальные успели добраться до легионеров и вступить с ними в ближайший бой. Как и ожидалось, грифон вновь атаковал, замахнувшись под углом по моей шее. Я успел поставить блок топором и одновременно попытался взять оружие врага в телекинез. Через несколько секунд я понял по бесцельно крутящейся цепи пилы, что та даже не достигла поверхности топора, зависнув в воздухе. Грифон тем временем продолжал давить и преодолеть мой телекинез, но это успеха не возымело. Тогда я, убрав опустив топор, подтянул к себе свою пилу и одним резким движением разрубил противника пополам горизонтально чуть ниже живота. Тело противника упало на дорогу и выронило инструмент для повала деревьев. Но потеряв оружие оживший труп не сдался. Через пару мгновений верхняя часть пернатого прыгнула на меня, выпустив когти. Я же слегка отошёл в сторону и резко дёрнул пилу вверх, когда тело противника оказалось в воздухе. Располовиненное вертикально надвое окончательно умершее создание разлетелось по камням и чёрная жидкость забрызгала всё в радиусе полутора метров, попав даже мне на броню. «Сук! Потом чистить!» Повернувшись к своим подчинённым, я увидел, как они с переменным успехом отбиваются от наседающих мертвецов. Недолго думая, я обрушил пилу на ближайшего, отрубив тому голову. После этого я притянул второго противника за задние ноги и насадил грудью на рабочую часть своего оружия. Раздробив ребра, лезвия перебили позвоночник и пони обмяк и я резко спихнул тело в сторону на дорогу. Третьего мертвеца двое легионеров-земнопони самостоятельно одолели пока я разбирался с первыми двумя. Но в это же время четвёртый прижал к земле одну из кобыл, которая была единорогом и ее товарищи никак не могли спихнуть его. Пришлось вмешаться мне раскроить череп мёртвого пегаса топором. Чёрная субстанция из внутренностей головы вытекла прямо на единорожку и та закричала от страха. В это же время ещё трое единорогов смогли отбросить оставшихся врагов на несколько метров, чтобы затем объединёнными усилиями при помощи магии поджечь мертвецов. Восемь из одиннадцати противников загорелись и стали хаотично разбегаться в разные стороны, падая не пройдя и десяти шагов. Трое, кто не пострадал тут же ринулись на моих воинов. Не дав достигнуть цели, я встал между ними и с размаху попытался срубить головы всем трём мертвецам. Головы двух отделились от тела без проблем, но пила застряла в шее третьего и цепь треснула. Из-за этого уже окончательно мёртвый враг отлетел в сторону на пару метров. В это же время я тяжело дышал, ощущая накатывающую усталость и отбросил сломанный инструмент в сторону. Более или менее отдышавшись, я вновь повернулся, чтобы спросить своих солдат, как из дома впереди послышался громкий выстрел, похожий на пушечный и стена разлетелась, словно её выбило взрывом изнутри дома. В обломках кирпичей валялось то, что было отдалённо похожим на тело пони, рядом с которым взорвалась осколочная граната. Заглянув внутрь дома я обнаружил мертвого чейнджлинга в сидячей позе, морда которого была вдавлена и раздроблена. Подойдя поближе я увидел причину таких повреждений — внушительных размеров револьвер с удлинённым стволом, выпирающий изнутри черепа. Кроме того у этого пониподобного инсектицида была сломана правая передняя нога в трёх местах и вскрыто брюхо. Оглядевшись и вновь посмотрев на тело снаружи, я предположил, что этот чейнджлинг, вероятно был загнан в ловушку и сильно ранен мертвецом. Каким-то образом у жука оказался револьвер и тот им воспользовался, вероятней всего не телекинезом. Из-за этого этот жеребец не справился с отдачей, которая сломала ему ногу и оружие ударилось ему о морду, проломив череп и тем самым убив на месте. «Хреново! Неприятно так глупо умереть когда помощь буквально за стеной в десяти метрах. И всё же, откуда в него огнестрел? Спиздил у лунной гвардии?» Вытащив револьвер и протерев его от склизкой чейнджлингской крови платком, я хотел было внимательно осмотреть оружие, но подошедший сзади легионер меня отвлёк: — Что это такое, господин трибун? Я повернул голову и увидел рядом с собой жеребца-единорога по имени Снайлс. Он с интересом смотрел на оружие, но спустя несколько секунд перевёл взгляд на меня. — Это, вероятно пистолет, — ответил я, дёрнув револьвер в сторону, открывая барабан, — В нём ещё три патрона. Не густо. «Если это оружие так стену выбило, то оно может неплохо сгодиться против толпы мертвецов. Жаль патронов мало. Из пяти имеются четыре, но лишь трое целых — от четвёртого лишь гильза. Небось и отдача очень сильная. Надо быть осторожнее» — А кто это такой? — спросил единорог, указав на мертвого чейнджлинга. — Жукопони, — ответил я, — Лучше не спрашивай кто это и откуда они берутся. Сейчас не время. Лучше скажи вот что: все ли бойцы целы? — Да, господин трибун! — Возвращайся в строй, Снайлс, — одним движением я убрал барабан на место, предварительно вынув израсходованный патрон, — Мы сейчас выдвигаемся дальше. Пока мой подчинённый возвращался к остальным, я покрутил гильзой в воздухе, прикидывая размер патрона. «Винтовочный, никак не меньше. И впрямь мощное оружие. От такого даже латы вряд ли спасут» Собираясь выйти наружу, я заметил что-то у чейнджлинга под левой задней ногой и приподняв её увидел небольшой кожаный кошель. Открыв его я увидел целых пять винтовочных патронов. «Ну, это уже лучше! Хотя бы больше шансов выжить будет» Убрав патроны в сумку и выйдя на улицу, я вышел перед построением и хотел было отдать команду на выдвижение, как вновь со стороны площади послышался вой оживших мертвецов. Раздосадованно прорычав, я решил испытать новое оружие и подождав, когда шестеро бегущих на нас пони сгруппируются и произвёл прицельный выстрел. Произошел оглушивший меня на долю мгновения выстрел и сильнейшая отдача чуть не заставила меня выронить оружие, но вынудив отвести его вверх. Четверо «удачно» вставших в ряд мертвых пони оказались разорваны на части в разной степени, а оставшиеся двое противников были сбиты с ног останками товарищей. «Ух ты ж блядь! Хуя себе отдача!» Повернув голову к своим, я указал четырём прижавшимся от страха к земле земнопони-арбалетчикам на врагов. — Уничтожить их! Те не сразу, но сели и прицелились в пытавшихся встать с земли врагов. В тот момент, когда ожившие понячьи тела попытались сделать шаг в нашу сторону, болты арбалетчиков оборвали остатки их противоестественной жизни. «Так дело не пойдёт! Надо двигаться пока ещё не набежали!» «Не медли, птенец!» — Выдвигаемся! — наконец приказал я, указывая в сторону городской площади, — Стоять нельзя! Достаточно нам было войти на перекрёсток, как на дороге, ведущей в портовый район послышался еле уловимый звук взрыва магического огненного шара. Повернув голову в ту сторону, я увидел вдалеке жеребца в броне городской стражи, который пытался отбиться от толпы оживших мертвецов. «Надо ему помочь! Ещё один пони в когорте лишним точно не будет!» — Держите строй, а я помогу одному пони! — отдал я команду и телепортировался, не дожидаясь ответа. Моя телепортация покрыла лишь половину расстояния, поэтому вторую я решил добежать на своих ногах. Вновь достав топор, я, достигнув противников и замахнулся, чтобы нанести удар по мертвецу, прижавшему стражника к земле. Голову мне снести не удалось, но хватило попадания в основание шейных позвонков, чтобы тело воскрешённого некромантией обмякло. На ещё одного врага я обрушился весом передней части своего тела, впечатав голову в каменную дорогу с такой силой, что та лопнула как переспелый арбуз. Третий противник попытался укусить меня, но напоролся на лезвие выставленного мною топора. Этого хватило, чтобы труп потерял и без того весящую на лоскутах мышц нижнюю челюсть после чего оно было обезглавлено тем же топором, когда мертвец на мгновение замешкался. Четвёртый был впечатан в стену позади меня моей задней ногой. Выпад копыт большого размера был достаточно сильным, чтобы раздробить грудную клетку и пробить врага насквозь. Последний шестой оживший труп оказался пегасом и смог увернуться от лезвия моего топора, когда я попытался нанести выпад ему в висок. И пускай враг откатился в сторону, его скорости оказалось недостаточно и противник лишился своего правого почти целого крыла. Затем тот подпрыгнул и попытался прыгнуть на меня сверху, но был пойман мною при помощи телекинеза за шею. Около пяти секунд и шея мертвеца хрустнула не один раз, а сразу трижды, после чего я отпустил тело и оно больше не двигалось. «Уф! Я думал, что сломать шею будет сложнее! У всех существ этого мира есть защита от таких приёмов как-никак! Видимо, мертвецы либо её лишаются, либо куда слабее защищены. Любопытно» Немного отдышавшись после пробежки и боя, я повернулся к стоящему у стены жеребцу, который наставил на меня свой меч, похожий на гладиус и усмехнулся. — Как тебя зовут, стражник? — Вы не из восставших? — проговорил он, с трудом сдерживая страх. Я осмотрел говорящего с ног до головы и отметил, что униформа на нём сидела как влитая, без каких-либо зазоров или несоответствия размерам даже несмотря на поверхностные повреждения, вроде царапин. Сам же жеребец держался уверено и оружие в телекинезе почти не дрожало. Единорог смотрел прямо на меня своими голубыми глазами, не демонстрируя внешних признаков страха. Лишь голос слегка дрожал, но не более. — Нет, — спокойно ответил я и кивнул на гладиус, — Опусти меч и назовись. — Моё имя Лайт Скрим Кантар, — опустив оружие, ответил жеребец. — Тебе повезло выжить. Как давно служишь? — Это мой первый день полноценной службы, — неуверенно ответил единорог. «Первый день? Ух! Сочувствую, чего ещё сказать!» — Идём на главную площадь! — кивнул я в её сторону головой. Жеребец неохотно кивнул и последовал за мной. Я же старался не сильно торопиться, чтобы он поспевал за мной, но и не слишком медлил, так как в любую минуту мертвецы вновь могли напасть. — Кто вы? — спросил Лайт, шагая чуть позади меня. — Трибун Фолкет Фаэрвинг, — представился я не поворачиваясь и не останавливаясь. — Вы подкрепление? — с надеждой в голосе спросил стражник. — Боюсь, нет, — ответил я помотав головой, — Я и моя когорта пришли сюда за пополнением в армию, но после того, что я здесь увидел, пополнения явно можно не ждать. — Пополнением?! — возмущённо переспросил выживший стражник, — О нашей ситуации ещё никто не слышал?! — Судя по всему, да, — ответил я, наконец повернув голову к жеребцу из-за чего тот слабо дёрнулся, — Сколько это всё длиться? Когда на город напали? — Три дня назад! — ответил Лайт Скрим. «Как раз тогда я стал собираться сюда… Ну точно. Это же не просто нападение, а карательная операция и наверняка карать должны меня, как виновника поражения Найтмер Мун при Крестле. Карать не физически, а морально. Если это правда, то… блядь! Пизда!» «Ты слишком медлил, птенец!» «Да я и без тебя знаю, кем бы ты ни был!» Мой рык заметил Скрим и на пару секунд остановился, а затем помотал головой и всё же продолжил идти за мной. «Ты не мой голос! Кто ты такой?!» «То, что ты не можешь осмыслить» Шерсть моя встала дыбом где только могла из-за этого голоса. Он звучал настолько жутко и властно, что это заставляло меня сильно нервничать. «Кто ты?» «Рано тебе об этом знать! Не трать время! Уничтожь ожившую мерзость! ЖИВО!» Моё дыхание сбивалось, а мысли метались в попытках понять, кто вторгся в мой разум, но я продолжал идти и делать вид, словно ничего не произошло. Я не имел права показывать слабость, уж точно не в тот момент. Поэтому я решил пока отбросить мысль выяснить, что за сущность вышла со мной на связь в этом городе и сосредоточиться на убийстве некроманта, тем более, что эта таинственная сущность наверняка это имела ввиду. По крайней мере мне так казалось. — Господин трибун! — доложила подбежавшая ко мне Маравелль, когда мы достигли собравшихся на площади легионеров, — Нападений в ваше отсутствие не было! Мертвецы впереди, но достаточно далеко и нас не видят! — Хорошо, — подытожил я, а затем повернулся к спасённому мною стражнику, — Встань в строй! — Есть! — отсалютовал жеребец и вклинился между легионерами, встав во второй ряд. Я посмотрел по сторонам и стал решать, куда нам идти дальше. Думал я недолго, так как решил для начала расспросить Лайта насчёт некоторых вещей: — Лайт Скрим! — Я! — крикнул единорог и встал тот по стойке смирно. — Ты ведь местный? Расскажи, часто ли у вас среди инструментов появляются автоматические пилы? Стражник несколько секунд смотрел на меня с недоуменным выражением, а затем его озарило понимание: — Не часто, господин трибун! Технологии их производства уже давно потеряны и на складах имеется всего несколько редко используемых экземпляров! А что? — По пути сюда на нас напали мертвецы с этими самыми пилами, — ответил я и указал на переулок из которого я вместе со своей когортой вышел, — Четыре штуки. Где они могли их достать? — На складах вестимо! — ответил всё тот же единорог, — Мы боремся за жизнь уже три дня, как я и сказал вам. Возможно этим бедолагам не повезло и они погибли с пилами в копытах! «Неприятно, ничего не скажешь» «Вместо того, чтобы стоять здесь, лучше бы шёл выполнять своё предназначение!» «Да куда мне, блядь идти? Где этот некромант?!» Я повернул голову в очередной раз вправо и увидел в той стороне того, что раньше не было — я чётко видел маленькую фигуру вдалеке, приблизительно в километре от себя. Что самое удивительное так это то, что я видел её сквозь рельеф ландшафта и здания. Быстро моргнув несколько раз, видение не исчезло и я понял, что надо делать. — Наша цель находится у теплиц! — обратился я ко всем легионерам перед собой, — Не задавайте вопросов откуда я это знаю! Чем скорее мы убьем некроманта, тем лучше. Вперёд! Я повёл пони за собой в нужном направлении, ориентируясь по памяти с прошлого раза и продолжая видеть цель сквозь все объекты. Поскольку огонь оказался эффективен против мертвецов, то я счёл необходимым приказать единорогам использовать его в больших скоплениях противника. Вскоре это пригодилось, когда по пути на нас стали нападать. Сначала по несколько, затем десяток-полтора пока наконец мы не наткнулись на толпу из приблизительно пятидесяти оживших мертвецов. К тому времени мы прошли больше половины расстояния и долго возиться с противником не хотелось, поэтому я привлёк внимание на себя и вклинился в центр толпы, пока в это время единороги общими усилиями готовили усиленный огненный шар. Первых двоих мертвецов я убил до того, как остальные успели среагировать и только начиная с третьего они начали давать отпор. Кто-то пытался кусаться, кто-то прыгнуть мне на загривок, чтобы сломать шею, а кто-то даже пытался затыкать меня оружием ближнего боя, но ничего не получалось. От моего топора летели головы и отсечённые конечности, однако врагов было слишком много. В один момент они попытались повалить меня на землю коллективно, словно повинуясь невидимому кукловоду или как единицы коллективного разума. Но у них ничего не получалось, кроме как оставить царапины на моей нагрудной броне. Прежде, чем единороги смогли сформировать заклинание нужной силы и запустить его в толпу мертвецов, я успел убить восьмерых оживлённых. Кто-то лишился голов, кого-то размазало по мостовой, но в итоге их тела, как и тела других сгорели в пару мгновений при взрыве пламени. Телепортировавшись в сторону за мгновение до попадания, я выставил псионический барьер на всякий случай и не прогадал — огонь добрался и до меня, но лишь обдал жаром благодаря вовремя поставленной защите, не более. Дальнейший наш путь пролегал чуть спокойнее. Ожившие трупы пускай и попадались, но их было куда меньше и я справлялся с ними без посторонней помощи. В один момент я даже с иронией заметил, что упокоил за эту ночь, наверное не меньше сотни убитых и воскрешенных некромантом жителей города. Чувства были смешанные по этому поводу: с одной стороны внутри была некоторая гордость за себя и своё мастерство ближнего боя, но с другой тревога и осознание того, что мертвецы всё воспринимали, словно были всё ещё живы уже даже не тревожило, а откровенно пугало. Тем не менее позволить эмоциям взять верх сейчас было непозволительно и я как настоящий военный, тем более обученный офицер максимально сосредоточился на выполнении задачи. Когда мы добрались до квартала с теплицами и я смог видеть виновника происходящего в городе в прямой видимости, в голове вновь раздался голос, чей приказ был как гром среди ясного неба: «УБЕЙ!» На сей раз я не стал мешать и достал огромный револьвер, прицелился прямо в светящегося белой аурой фестрала и нажал на спусковой рычаг. Несмотря на сильную отдачу и резкое смещение ствола вверх пуля летела прямо в цель, попутно поразив по пути вышедшего на линию огня мертвеца-единорога. Однако в метре от некроманта снаряд врезался во внезапно появившейся магический барьер, расплющился и отрикошетил в сторону, убив ещё одного мертвеца, разорвав тому половину головы. «Вот же блядь хитрые падлы! Так и знал, что это лунный гвардеец! Магический барьер часть силы её амулета!» «УБЕЙ!» «У меня патронов мало, блядь!» Когда некромант повернулся ко мне передом я смог рассмотреть его. Это была кобыла-фестрал в униформе лунной гвардии, украшенной символами черепов пони и грифонов. Поскольку на голове у неё не было шлема я понял, что фестралка была солидного возраста, так как седина значительно выделялась как в шерсти, так и в гриве. Голубые же глаза явно не выражали соответствующей возрасту усталости, наоборот — в них горел огонь энтузиазма и желания доводить дела до конца. Такое было свойственно обычно молодым особам, которые ещё недостаточно повидали в жизни, но горят своей работой и трудом. — Посмотрите-ка, кто пожаловал! — с громкой усмешкой сказала кобыла, — Виновник торжества явился и привёл с собой солдат в мою собственную армию мёртвых! Несмотря на большое расстояние между нами я и легионеры прекрасно слышали этого гвардейца. Она не сильно повышала голос и, скорее всего усилила его магически. По крайней мере я не мог объяснить, почему я прекрасно её слышал почти в ста пятидесяти метрах от неё. — Это из-за тебя я здесь! — продолжила тем временем фестралка, — Твоё деяние разгневало госпожу и она дала мне указание наказать тебя за упрямство! «Вот блядь! Так и знал!» — Госпожа сказала, чтобы я заставила тебя смотреть как погибают жители этого города и те, кого ты приведёшь с собой! — продолжила тем временем лунный гвардеец, а затем обвела ногами вокруг себя, — Весь город погиб и воскрешен в виде армии мёртвых. Всё по твоей вине, Фолкет Фаэрвинг! Я зарычал и вновь начал целиться в кобылу, но та лишь усмехнулась. — Не знаю, где ты взял эту переносную пушку, но она тебе не поможет! Моя магическая защита сильнее! Но вот кто точно не силён, так это стоящие позади тебя пони! Смотри же, как их разорвут на части! Фестралка громко расхохоталась и одновременно с этим послышался вой десятков, а то и сотен оживших трупов. «Ой блядь! Надо с этим заканчивать!» «УБЕЙ ЕЁ!» Я хотел было нажать на спусковой рычаг, но что-то на подкорке сознания не дало мне этого сделать. Вместо этого я повернулся к своим подчинённым и отдал приказ: — Построение под барьер! Через несколько секунд замешательства пони под моим командованием приступили к выполнению приказа. Они встали ближе друг к другу, образовав более плотное построение, а единороги тем временем наложили магический барьер в несколько слоёв. Арбалетчики из второго ряда же положили свои арбалеты на спины своим товарищам в первом ряду с оружием ближнего боя. — Держать позицию! — приказал я и повернулся обратно к противнику. — Не поможет! — помотала головой фестралка, — Ты всё равно узришь их гибель! В этот момент со всех сторон стали сбегаться ожившие мертвецы и пока они сближались, я убрал револьвер, достал арбалет и телепортировался к своей коллеге по ордену так близко, как только мог. Пока та не успела отойти, нанес несколько быстрых ударов топором по барьеру, чтобы попытаться перегрузить его. В это же время я произвёл несколько выстрелов из арбалета, но болты лишь отскакивали. Сменив быстрые удары на сильные, дополняя топор копытами, я приложил дополнительные усилия, но даже так вражеская защита продолжала держаться. Сама же кобыла стояла на месте и с любопытством взирала на мои попытки сломать барьер. Когда в коробке оставался последний болт, защита врага треснула от очередного удара моего копыта и снаряд полетел в цель, но был успешно отброшен копытом, успевшей отреагировать фестралки. Когда мой топор был уже над головой некроманта, та свершила резкий отскок назад, а затем взлетела и захохотала. — Сила есть и её много! Вот только это не поможет тебе! Посмотрев назад, я увидел как мертвецы начали наседать на магическую защиту построения моей когорты. Быстро зарядив в арбалет сразу все одиннадцать оставшихся у меня болтов, я прицелился и точными выстрелами по глазам умертвил шестерых оживших. Лишь после этого я переключился обратно на фестралку, выпустив в неё два болта таким образом, чтобы при попытке увернуться от одного, её поразил второй, однако та смогла избежать попадания и подняться выше. «УБЕЙ ЕЁ!» Пока я отталкивал от себя подбежавших ко мне полуразложившихся оживлённых некромантией трупа, фестралка не теряла времени даром и протянув копыто к ближайшему зданию, телекинезом швырнула в меня кусок стены. Цели она не достигла, но трое находящихся рядом мертвеца были разорваны в клочья кирпичами и их осколками — благодаря псионическому барьеру травм удалось избежать. Когда меня вновь попытались окружить, я телепортировался немного в сторону и окончательно лишил жизни ещё двоих противников при помощи топора. Одному я перебил шейные позвонки, а второго зацепил бородой оружия за горло и отсёк голову резким движением, в которое вложил дополнительную силу. Ещё двоих я отшвырнул от себя задними ногами, но трое мёртвых пегасов навалились на меня с боку, тем самым уронив на землю. При помощи псионики я смог откинуть их от себя и встать на ноги. Уклонившись от прыгнувшего на меня земнопони, я оттолкнул от себя ещё двоих пегасов и выхватил у подбежавшего ко мне мёртвого единорога из копыт лопату, которой тот на меня замахнулся. С двумя предметами быта, превратившихся в оружие мне стало одновременно легче и сложнее обороняться. Мне приходилось прикладывать больше усилий для контроля над предметами, но это вознаграждалось более широкими возможностями. Пока на меня нападали с одной стороны и безуспешно бились лбами о лопату, с другой стороны топор умерщвлял одного противника за другим. Удавалось и лопатой оборвать неестественную жизнь восставших трупов, путём ломания костей шеи и перебития шейных позвонков острой частью. Не всегда удавалось попасть, но я старался сделать это для минимизации усилий в времени. Поскольку у лопаты был держатель для копыт с одной стороны, я цеплял им противников за копыта и ронял их на землю, где растаптывал их черепа копытами. — Смотри как они умрут! — крикнула фестралка голосом, словно тот был искусственно усилен при помощи магии, а затем протянула копыто в сторону когорты. В этот момент каменная дорога вокруг солдат поднялась в воздух, закружилась и камни начали с силой биться о барьер. Единороги держались, но было видно, что им тяжело. Однако двое из них нашли в себе силы взять десяток из этих камней в телекинез и начать швырять их в сторону некроманта. В свою очередь та лишь с ухмылкой взирала на то, как те бьются о её собственный барьер и разлетаются на каменную крошку. В этот момент я вспомнил, что в сумке у меня осталась одна самодельная осколочная граната, которую я так и не использовал до сих пор. Вынув её, я швырнул в сторону фестралки в тот момент, когда в неё полетело заклинание огненного шара одного из моих легионеров-единорогов. Барьер гвардейца от такого напора треснул и ей пришлось улететь на пару десятков метров дальше, чтобы не быть поджаренной и располосованной осколками. Это позволило моим подчинённым вновь усилить вокруг себя барьер и продержать дольше. Однако вскоре ситуация стала совсем скверной и мне пришлось ускорить реакцию, чтобы хотя бы как-то отбиваться от наседающей нежити. Тогда я увидел вдалеке в воздухе зависшего на месте фестрала с винтовкой, что целился прямо в меня. Хотелось уклониться или заблокировать выстрел псионикой, но сместив взгляд чуть в сторону перед взором возникла пуля винтовочного калибра. Она была приблизительно в десяти метрах от меня и с такого расстояния я не мог ни заблокировать её, ни увернуться. «Вот же срань! Как я мог не почувствовать и не услышать выстрела?» «Я не отдам тебя им! ТЫ МОЙ!» Между мной и гибелью появилось еле заметное белое полупрозрачное крыло с большими перьями, костная основа которого была словно закрыта только бронёй. Было видно, что оно словно растет из моей спины, хотя я этого и не чувствовал. Спустя мгновение снаряд ударился о крыло и расплющился с противным скрежетом, а затем призрачная часть тела растворилась в воздухе. «Что за хуйня?!» Время возобновило свой ход и первым звуком был глухой удар лопаты по голове очередного мёртвого пони, попавшего под удар. Я решил не останавливаться и стал раскручивать оба своих орудия вокруг себя, сбивая врагов с ног и периодически убивая их, не давая подойти ближе. Быстро оглядевшись же по сторонам я оценил ситуацию на поле боя и понял, что мы проигрываем несмотря на большое число уничтоженных мертвецов. Мои легионеры справлялись из последних сил. У арбалетчиков закончились болты и они использовали арбалеты как дубины. У кого было оружие ближнего боя пытались всеми силами не дать вытащить менее удачливых товарищей из строя. Единороги же держались на ногах каким-то чудом, пытаясь выдавить из своего магического резерва хотя бы огненную струю. — Будь ты проклят выродок! — возопила фестралка-некромант в сторону улетающего фестрала вдалеке, — Какого Тартара ты творишь, Брейкер?! Его нельзя убивать! «Дэй Брейкер? Это он в меня стрелял? Вот же падла! Как же ему убить меня не терпится!» В этот момент в лунного гвардейца сначала полетел огненный шар, заставив её обратить внимание на моих солдат. Затем единороги, собрав последние силы запустили в фестралку две молнии, одну из которых кобыла раскрутила вокруг себя и отправила обратно. Из-за этого пони, попавшие под удар забились в конвульсиях и упали на землю, а на нескольких даже загорелась шерсть. Тем не менее этот манёвр позволил мне увидеть, как магический барьер некроманта вновь треснул. В этот момент я понял, что пора поставить точку в этом противостоянии, пока не умерло ещё больше и вновь достал револьвер. Взяв фестралку на мушку, я заметил, как она повернула голову в мою сторону. Перед тем, как прогремел выстрел и голова кобылы лопнула как арбуз, выражение её морды выражало крайнее удивление и смятение, но ни капли страха. В момент смерти некроманта окружающие нас оживлённые трупы сразу же упали на землю и больше не двигались. Не было никаких стонов, воплей или слов благодарности от всё ещё осознающих ситуацию бывших жителей города — только мёртвая тишина, нарушаемая стуком падающих предметов, морозным зимним ветром и моим сбитым от такой долгой физической нагрузки дыханием. Вскоре к этому добавились стоны раненных легионеров, что пытались встать на все четыре ноги и не всегда успешно. «Всё? Они все окончательно умерли?» «Да, птенец» «Кто ты такой? Почему ты в моей голове?» «Не важно кто я — главное, что ты справился. Можно было лучше, но враг мёртв и это главное!» «Но кто ты такой? Я же не сошел с ума?» «В своё время ты узнаешь. До встречи, птенец!» «Но… Кто же ты всё-таки такой?» Где-то с минуту я стоял и пытался отдышаться, прислушиваясь к себе, но голос этой таинственной сущности так более и не услышал. «Ну, сука здорово! Блядь! Чем дольше живу, тем всё с более и более ёбаной хуйнёй мне приходится сталкиваться! Сначала голос Найтмер в голове, а теперь ещё и это! Да ещё и с характерным грифоньим акцентом! Я же…» — Господин трибун! Я развернулся на голос и увидел Лайта, чья броня была сильно изорвана, грива измазана в крови и спутана, а на глаз опух, как будто по нему сильно ударили. Стражник пошатывался и не мог чётко сфокусироваться на мне, но стоял на ногах и даже пытался обращаться ко мне по форме. — Докладывай, Лайт! — глубоко вдохнув ответил я и чуть об этом не пожалел ибо в воздухе появился сильный запах гнили, который я до этого не замечал. — Разрешите доложить как есть? — спросил жеребец и получив моё согласие, продолжил, — У нас серьезные проблемы! Пускай я и не состою в армии и тем более не вхож в ваш легион, но больше половины пришедших с вами пони небоеспособны! Некоторые даже встать не могут после удара молнией! «Пиздец! Надеюсь никто не умер?» — Погибшие есть? — спросил я. — Никак нет! — ответил Лайт Скрим, — В этом нам всем повезло! — Повезло с тобой! — вклинился в разговор земнопони-центурион средних лет по имени Тайбер Нова, который хромая подошел к единорогу, — Если бы не идея этого малого с боевыми заклинаниями, погибшие точно были бы! — Вот и отлично! — облегчённо выдохнул я, — Помогите раненым. Скажите, чтобы те, кто стоит на ногах помогали организовать лекарские пункты в каких-нибудь домах. Ещё передайте, чтобы часть пони собирала тела в одном месте и сжигала их. Нельзя позволить распространяться трупной хвори. Пускай сейчас и зима, но рисковать не стоит! Всё ясно? — Так точно! — ответили жеребцы хором. — Я немного передохну, разберусь с кое-чем и вернусь. Я тяжело вздохнул и помотал головой, борясь со внезапно накатывающей усталостью из-за снижения адреналина в крови. Посмотрев в сторону теплиц я заметил выходящих оттуда гражданских пони, которые каким-то чудом смогли дожить до сих пор. Среди них было много раненых и истощённых, а также жеребят, но не взрослых. Взрослых было меньше половины. От всего этого моё сердце фигурально уходило в копыта. Кроме прочего среди уцелевших была пони, очень похожая на Рарити, что навело меня на мысль, что я вполне вероятно мог спасти далекого предка носительницы элемента Гармонии. Заметив в поле зрения труп фестралки-некроманта, я подошел к нему. По мере продвижения я чувствовал неприятное чувство, которое трудно было описать словами. Вероятно это чувствовали лунные гвардейцы, когда рядом находился их умерший товарищ. У самого трупа я вспомнил, что амулет, который имел каждый из гвардейцев был своего рода камнем души, который позволял сохранить душу существа внутри и не дать той уйти куда бы то ни было. Одновременно спасением от окончательной смерти и тюрьмой из которой невозможно выбраться без нужных знаний и помощи извне. Это навело меня на мысль о том, что пускай фестралка и была убита, душа всё ещё могла храниться в амулете. Поэтому я, достав топор, перевернул труп на спину и принялся методично вырезать амулет из основания шеи фестралки. На весь процесс потребовалось полторы минуты, после чего я взял магический артефакт в телекинез, после чего очистил от крови и кусков плоти. — Ну, что же, теперь ты у меня в плену! — сказал я, усмехнувшись и убрал амулет в сумку, а затем повернулся в сторону своих легионеров и тяжело вздохнул, — Какой же пиздец ты тут натворила! Тут дня на три минимум работы, если запрячь для работы всех, кто уцелел. Ещё и самому всё это организовывать… Да как будто у меня выбор есть? Закатив глаза и прорычав от досады, я направился к остальным, чтобы продолжить организаторские работы и заодно помочь самолично.