Пророчество

С произошедшего в Хиссельхофе прошла неделя. Три дня потребовалось только на то, чтобы разобраться в том, что произошло и очистить улицы от тысяч тел мертвых разумных среди которых были не только пони, но и несколько десятков бизонов, яков и грифонов. Но даже избавившись от трупов не удалось полностью отделаться от запаха гнили, даже несмотря на зиму и дым от костров в которых сжигались тела. Помимо этого я с двумя центурионами занимались пересчётом раненых легионеров и выживших жителей города. По итогу оказалось, что за ночь, которую мы потратили на противостояние некроманту, пострадало двадцать семь бойцов. Самые тяжелые травмы получила кобыла по имени Блэк Симпл — около тридцати процентов шерсти на её теле в разных частях тела сгорела из-за чего остались ожоги от первой до третьей степени. Кроме того из-за попадания молнии сердечный ритм этой земнопони был нарушен. Иначе говоря, она не была способна дальше проходить службу. Гражданских в общей сложности выжило где-то чуть больше трёх тысяч и все из них были пони. Это было возможно лишь потому, что чуть более половины из них находились вне города, так как успели эвакуироваться. Остальные же боролись за выживание в портовом городе, где население, судя по данным переписки, прошедшей за несколько дней до произошедшего составляло двадцать одну тысячу четыреста тридцать два разумных. Городской стражи, расквартированной в городе же было ровно полторы тысячи пони. Из всех них выжил только один — Лайт Скрим. Иначе говоря, тысяча четыреста девяносто девять защитников поселения пали в неравном бою и восстали в виде нежити. Лайт же прибыл в город далеко не сразу, а на самый последний день, каким-то образом минув закрытые ворота и оказался в самой гуще событий. Я опросил выживших, чтобы составить общую картину событий и понять, что же именно произошло в Хиссельхофе, понять, как всё началось. В итоге выяснилось, что в тот злополучный день в город прибыли силы второго легиона якобы за пополнением. Разумеется местные жители не знали, что второй легион был разбит несколько недель как, поэтому не задавали вопросов. Возглавлял их фестрал, который не назвал своего имени, но потребовал предоставить ему рекрутов под угрозой применения силы. Разумеется никаких рекрутов он собирать не собирался и это был отвлекающий маневр для того, чтобы лунный гвардеец смогла беспрепятственно войти в город и начать творить свои тёмные дела. Разумеется прибытия некроманта никто не заметил, но всё началось с пропажи пони. Первые несколько часов на это не особо обращали внимания, но, когда пропажи участились, стража начала активную деятельность. Правда они не успели даже толком начать расследования, как пропавшие стали возвращаться в виде оживших мертвецов. Начались массовые смерти и жители обратились к стражам правопорядка, но те сами оказались застаны врасплох. Тогда они попытались попросить помощи у легионеров, но тех уже и след простыл. Следующие дни разумные выживали как могли. Кто-то запирался в подвале, кому-то удалось выбраться из города, но большинство пало жертвой оживших мертвецов. Особенно много жертв стало, когда почти все стражники погибли и оставшиеся в живых гражданские решили вооружиться. Тогда, получив в своё распоряжение бензопилы мертвецы принесли особенно много смертей. Тем не менее, погибая стражи правопорядка смогли ценой своих жизней изолировать город изнутри, дабы за его пределами никто не погиб. Лайт Скрим так и не смог вспомнить как миновал запертые ворота, но с ожившими мертвецами он столкнулся не сразу. Выживших он обнаружил спустя пятнадцать-двадцать минут после прихода в город внутри одного из магазинов. Это была семья с тремя жеребятами, которые не могли спрятаться из-за заклинившего люка, ведущего в подвал. Отец семейства сначала принял Лайта за нежить и чуть не зарубил мечом, но всё обошлось. Потом, когда единорог помог семье открыть люк и спуститься в подвал, в магазин начали валить живые мертвецы и на этом путь молодого стража порядка мог бы окончиться, если бы не один из них. Грифон с бензопилой при попытке ворваться в магазин прорядил значительную часть своих «товарищей», что позволило испуганному, но не до конца растерявшего самообладание Лайта сбежать, увернувшись от острых зубьев импровизированного оружия. Молодой жеребец долго убегал от толпы по улицам пока не достиг здания городской стражи в котором провёл время до самого вечера. Как ни парадоксально, но это место оказалось самым безопасным во всем поселении. В конце концов по сравнению с тем, что творилось на улицах, полтора десятка оживших трупов в пределах одного большого строения было сравнимо игрой в песочнице. К тому времени, когда Лайт вновь оказался на улицах, солнце ушло за горизонт, а толпы успели рассосаться и разойтись в другие городские кварталы. Это позволило жеребцу относительно безопасно передвигаться, найти еду, немного передохнуть и даже спасти ещё одну группу выживших. Юный стражник даже смог побывать в городской канализации и повстречаться с группой чейнджлингов, которая эвакуировала пони-жеребят. Тогда Лайт вмешиваться не стал, как и жукопони не стали его трогать. Лишь потом выяснилось, что отряд из девяти чейнджлингов отдал свои жизни за то, чтобы жеребята добрались до теплиц, где и дожили до моего прихода. Но в конце концов враг всё же настиг многострадального Лайта, когда тот был почти у городской площади и если бы не моё вмешательство, то все было бы кончено. Также я уточнил у десятка выживших насчет внешности того фестрала, что командовал тем воинским подразделением, которое якобы пришло за пополнением. Пускай описание немного различалось от пони к пони, но я точно понял, кто это был — Дэй Брейкер. Несмотря на слова пони о том, что Дэй Брейкер со своими легионерами исчез вскоре после появления первых оживших мертвецов, произошедшее во время битвы с некромантом показало, что никуда он не уходил. Вероятно вражеский главнокомандующий понимал, что я рано или поздно прибуду в город и решил покончить со мной раз и навсегда. Правда события сложились так, что у него это не удалось в очередной раз. Меня беспокоили мысли о сущности, которая вступила со мной в контакт и спасла о смерти. Я пытался вновь с ней поговорить, но кто бы этот кто-то ни был, молчание было мне ответом. Саму же виновницу произошедшего, свою соратницу по ордену я так и не смог допросить. Я прекрасно знал, что её душа находится в амулете, который снял с трупа фестралки, но как взаимодействовать с ней я не знал. Единственная, кто точно знал, как это делать была Луна, но она по понятным причинам была недоступна. Тем не менее я ощущал эмоции кобылы внутри, когда держал артефакт в телекинезе или в копытах. Эмоции эти были разнообразны: гнев, растерянность, страх, отчаяние, уныние и прострация. Вполне логичные эмоции для той, кто пала в бою, когда была уверена, что победит. В итоге, с чувством, что я сделал всё, что мог и с тяжелым грузом на сердце, покинул почти опустевшее, полуразрушенное поселение, некоторое бывшим вторым крупнейшим городом империи. Гложило меня осознание, что всё это произошло из-за меня и никакие упражнения или отвлекающие мысли не могли вытравить это мерзкое чувство.

***

Несколько дней и почти бессонных ночей спустя я стоял в помещении дворца, где проходило заседание военного совета и докладывал о событиях в Хиссельхофе. Я рассказывал всё как было и всё, что узнал, но тактично промолчал о настоящей причине нападения на город. Вместо этого я решил сказать полуправду — обосновав это карательной акцией за поражение при Крестле. Сказать, что присутствующие были шокированы, значит ничего не сказать. Даже бывалые вояки и личные гвардейцы императрицы были подавлены услышанным. Однако самую сильную реакцию продемонстрировала Молестия: выслушав весь мой доклад, она встала из-за стола и без объяснений покинула собрание, заперевшись в своей спальне. Разумеется остальные не одобрили того, что императрица из-за меня взяла и ушла. Солнечная гвардия в составе пятерых единорогов сильно возмущалась и обвинила меня во всех смертных грехах, но они успокоились после того, как они увидели амулет погибшей фестралки. Я рассказал им об особенностях, которыми обладают артефакты такого рода и о том, что виновница гибели тысяч пони находится прямо там, внутри. Один из гвардейцев выразил желание допросить душу фестралки, но я ответил, что это невозможно ввиду того, что я не знаю, как это сделать. Также я добавил, что это могут знать либо другие лунные гвардейцы, либо сама Луна, но по понятным причинам спросить их невозможно. Это не обрадовало собеседников, но по крайней мере они перестали обвинять меня во всём и этого было достаточно. После досрочного окончания собрания, я попытался поговорить с Молестией, но та настойчиво попросила её не беспокоить и добавила, что сама пошлёт за мной слугу. Упрямиться я не стал и решил пойти погулять по столице, чтобы скоротать время и сделать ряд необходимых покупок. Я не знал точно, сколько времени провёл гуляя по городу, но к тому времени солнце успело наполовину скрыться за горизонтом. За это время я успел закупиться всем, чем хотел и даже записать несколько новых сообщений на щебетарь, дабы выплеснуть накопившееся стресс. В один момент меня окликнул земнопони в теплой шубе из искусственного меха, вероятно тот самый слуга императрицы. Уже через пятнадцать минут я стоял в спальни её величества и стучался в дверь. — Войдите! Я вошел в комнату и первое, что я увидел, это Молестию, сидящую на кровати в окружении каких-то бумаг. И хотя она внешне выглядела так, словно ничего не произошло, но пережитое беспокойство выдавала несколько напряженная поза аликорна и стоящая на тумбочке корзинка из которой виднелись края использованных носовых платков. — Закрой за собой пожалуйста дверь, — попросила кобыла. Я закрыл её и белая аликорн меня поблагодарила, после чего указала на место рядом с кроватью, как бы приглашая присесть, что я и сделал. — Приношу свои извинения за то, что произошло на совете, — начала оправдываться розовогривая, — Я не впервой сталкиваюсь с многочисленными смертями своих подданных, но рассказанное тобой выдержать оказалось мне не по силам. Думаю, ты сам понимаешь, что я всё это время делала. — Понимаю, — ответил я нейтральным тоном, хотя и хотелось пожалеть собеседницу, — Если честно, я и сам с трудом могу поверить, что они решились на столь мерзкий ход. — Ты догадывался об этом? — спросила кобыла, взглянув на меня, оторвавшись от чтения бумаг. — Нет, — помотал я головой, — Никак нет. Только предполагал, что они могли бы попытаться напасть на поселение в качестве устрашения, но не… это. — Почему не рассказал о своём предположении? — Это бы ничего не изменило, ваша светлость, — ответил я, — Они напали фактически после поражения при Крестле и мы при всём желании не смогли бы предотвратить трагедию. — Надеюсь, тот, кто в этом виновен получил по заслугам? — Не сказал бы, — хмыкнув, ответил я. — В каком смысле? — вскинув «брови» переспросила будущая Селестия, — Она сбежала? — Не в этом дело, — вновь помотал я головой, — Я имею ввиду, что смерть — это не то наказание, которого заслужила эта фестралка. Ей хорошо бы устроить участь хуже. — Она мертва? — вновь переспросила розовогривая, — Тогда почему ты говоришь так, словно её всё ещё можно наказать? — А вот тут самое интересное! — произнес я, подняв копыто вверх, — Вы зря ушли с собрания. Я как раз рассказал вашим гвардейцам об одной особенности амулетов, что носят данные гвардейцы. — Я тоже слышала об этих артефактах, но не вдавалась в подробности — задумчиво хмыкнув, произнесла аликорн, — Просвети меня насчет них. Я коротко пояснил императрице то, как работают амулеты лунных гвардейцев и положил свой «трофей» с душой некроманта на край кровати. Я объяснил, что могу чувствовать её внутри, те чувства, которые она испытывает, но не взаимодействовать напрямую. Также я рассказал, что внутри камня в отличие от стандартного камня душ существует некоторое пространство, созданное для того, чтобы дать душе, заключённой в предмет хотя бы какое-то ощущение бытия. В рамках этого пространства гвардеец существует в виде призрака, который волен свободно бродить по нему, но выбраться без посторонней помощи не способен. Пускай я и не видел сам, как всё устроено, но именно так в своё время мне обо всём рассказала Луна. Эта информация меня отнюдь не радовала, так как достаточно лишь представить каково это, то сразу же приходила ассоциация с заключением самой Луны на спутнике планеты в течение тысячи лет. По сути тоже изолированное пространство, откуда нет выхода, где ты один и не можешь взаимодействовать с внешним миром. Разница лишь в том, что Луна побывала на планетарном спутнике живой и вернулась оттуда, то попав внутрь амулета можно сказать однозначно — ты умер и это неоспоримый факт. Даже несмотря на то, что таким образом я не смог бы умереть окончательно, это ничуть не обнадёживало. Более того — сей факт лишь добавлял повод в копилку поводов не умирать. — Это действительно в духе моей сестры, — подытожила Молестия, когда я закончил, — Значит, виновницу тысяч смертей невинных пони никак нельзя допросить и наказать? — По крайней мере не сейчас, — ответил я, — Пока не найдем способа напрямую взаимодействовать с душой, это невозможно. — С другой стороны меня немного радует, что она находится в этакой тюрьме, — усмехнулась будущая Селестия, — Отдай амулет мне. — Зачем? — Я помещу его в хранилище, откуда его достать не смогут, — ответила белая кобыла. — Боюсь, я не могу этого сделать, — сказал я, помотав головой, — Воспользуюсь правом лунной гвардии и оставлю амулет у себя как объект сверхъестественной природы. — Фолкет, ты же в курсе, что моим указом лунная гвардия отныне расформирована? — наклонила голову на бок аликорн. «Ух хитрая какая! Разумеется знаю! Я не пинаю хуи в отличие от некоторых и вовремя узнаю об изменениях!» — Знаю, ваше светейшество, — ответил я и пристально, но не излишне наглея посмотрел собеседнице в глаза, — Тем не менее вынужден возразить. Правовой статус госпожи несмотря на ситуацию вы отменить не можете. По крайней мере пока не окончится эта война. Соответственно, покуда она всё ещё императрица, ваш указ не имеет под собой юридических обоснований, а значит и силы. Посему моё право как единственного лояльного лунного гвардейца всё ещё в силе. Более того, в отсутствии других, старших по иерархии членов ордена я имею правовой статус главы гвардии и соответствующие полномочия. Так что извините, но мой ответ нет, я не могу отдать вам амулет. Молестия внимательно меня выслушала, а затем улыбнулась краями губ. — А ты хорошо подкован в знании законов, гвардеец. Действительно, это так. Я поторопилась с введением указа, но, понимаешь, я уже не могу его взять и так просто отменить. Это повредит моей репутации как правителя и покажет мою некомпетентность. Понимаешь? «Вот как мы запели? Не, боюсь не меня не сработает!» — Всё же я настою на своём, — безэмоционально ответил я, намекая, что убеждать меня бесполезно, — К тому же, скажите мне, ваши гвардейцы смогли найти шпионов здесь, в столице? — Нет, — после некоторого молчания, ответила розовогривая кобыла. — Вот и ответ, — фыркнул, — Они могут попытаться вернуть свою соратницу по ордену обратно. — Если уж ты так сильно на этом настаиваешь, Фолкет, будь по твоему. «Теперь я начинаю понимать, каково было Твайлайт отстаивать Спайка в своё время. А ведь она была семилетним жеребёнком и не могла знать законов Эквестрии!» — Коли мы пришли к договорённости, то теперь меня интересует другое, — продолжила тем временем аликорн, — Ты сказал, что видел Дэй Брейкера? Я кивнул. — Что он делал в Хиссельхофе? — Насколько я понял, он впустил в город некроманта под видом сбора новобранцев. — Новобранцев? — переспросила Молестия, — Они набирают в свою армию пони прямо в нас под носом? — Они так никого и не забрали, — помотал головой и цокнул языком, — Вероятно Дэй Брейкер изначально и не планировал никого брать. Возможно весь план был им спланирован, но это не точно. — Что-нибудь ещё? — Он попытался меня убить, — ответил я, — Попытался застрелить с дальнего расстояния из огнестрельного оружия. Выстрел был один, но он хорошо предугадал момент, когда я отвлёкся сразу на нескольких оживших мертвецов. Лишь чудо меня спасло! Только в этот момент я краем глаза заметил движение пера слева от себя немного позади аликорна и понял, что всё это время Молестия что-то записывала. «Чего она пишет? Конспектирует наш разговор что ли?» — Дэй Брейкер, — процедила будущая Селестия имя фестрала сквозь зубы. Внешне розовогривая оставалась спокойной и собранной, но я явственно чувствовал исходящие от неё волны негативных эмоций. От этого даже стало несколько не по себе. Прежде, чем кобыла успела продолжить в дверь постучали и голос главы солнечной гвардии раздался с другой стороны: — Госпожа, с вами хотят поговорить. Это срочно! — Если так срочно, то сейчас приду! — крикнула в ответ императрица, а затем обратилась ко мне, — Я вернусь и мы продолжим разговор. Никуда не уходи. — Без проблем, — ответил я просто. Когда правительница Эквестрии ушла и закрыла за собой дверь, я аккуратно пододвинул к себе телекинезом небольшую книжку в которую Молестия что-то записывала и начал читать.

«Сегодня я услышала о том, что произошло в Хиссельхофе. Сердце кровью обливается за смерть более десятка тысяч пони! Я ушла прямо с совета! Не выдержала! Стыд мне и позор! Была бы на моем месте сестра, она бы и ухом не повела. Она значительно эмоциональнее устойчива, чем я. По крайней мере была до сей поры. Космос, как же я была слепа, когда поддавалась на эти лживые, поганые, мерзкие слова предателей! Как бы я хотела исправить свои ошибки и вовремя предотвратить твоё падение во тьму, сестра моя! Дэй Брейкер… Это имя отныне вызывает у меня НЕНАВИСТЬ. НЕНАВИСТЬ. Как же я сильно НЕНАВИЖУ его. Каждую долю моего организма, каждый его член наполняет жгучая НЕНАВИСТЬ. Если бы слово НЕНАВИСТЬ можно было написать на каждом дюйме поверхности этого этого мира, то этого бы не хватило, чтобы передать какую НЕНАВИСТЬ я испытываю к этому неблагодарному, несносному выкидышу дрянной клячи! Ради него я вновь введу смертную казнь…»

На этих словах запись оборвалась, словно императрица не успела её дописать. При ближайшем осмотре я понял, что вторая часть отличается крайне неровным почерком, а также слишком сильным нажатием на бумагу при написании слова «ненависть». Вероятно эмоции внутри аликорна не просто горели, а бурлили, словно кипяток, который не может найти выхода, чтобы выплеснуться наружу и кого-нибудь обжечь. Это меня встревожило и я решил положить книжку обратно от греха подальше. Не хотелось попасть под гнев будущей Селестии, тем более сейчас. В этот момент кобыла вернулась и, тяжело вздохнув, закрыла за собой дверь, обращаясь ко мне: — Мне потребуется твоя помощь, Фолкет. — Что нужно сделать ваша светлость? — Мой сын может быть в опасности, — встревожено сказала Молестия, — Разведчики донесли, что в сторону его обители движется армия врага. — На Страттерфорд? — спросил я, вспомнив название поселения, где находился принц Голден. — Да, — собеседница кивнула, — У нас очень мало времени и послать туда армию для обороны не получится. — Хотите, чтобы я отправился туда и привёл его сюда? — Да, хочу. Город находится южнее на девяносто миль отсюда. Переход не должен быть сложным. «Сто сорок пять километров. Действительно, не шибко далеко, если не делать остановок» — Принц Голден насколько я помню находится там со своей семьёй, — сказал я, вспоминая детали, — Он наверняка возьмёт их с собой. — Это верно, — вновь кивнула императрица, — Разумеется один ты не пойдёшь. При всем уважении к твоим боевым навыкам, в случае нападения один ты не справишься, поэтому я выделю тебе в помощь четырёх своих гвардейцев. — А почему не больше? — С одной стороны так было бы безопасней для моих потомков, да, но тогда вы будете передвигаться медленнее и это может стоить жизни моему сыну. Я не могу рисковать. — Понимаю, задача ясна, — только и оставалось сказать мне, — Когда приступать к выполнению? — Можно через полчаса, не позже, — ответила аликорн, — Зайди сначала в дворцовую столовую. Мои слуги обеспечат тебя самым необходимым, а гвардейцы будет ждать у главных городских ворот снаружи города. Можешь быть свободен. Пока что. Отсалютовав, я покинул спальню императрицы, оставив ту наедине, а сам направился в столовую. Там уже ждала группа из жеребцов и кобыл, которые собрали мне еды в дорогу, а также дополнительные болты для арбалета в количестве сорока четырёх штук. Я решил перекусить тут же, ибо давно не ел и мне начало становиться дурно из-за моего видоизменённого алхимией метаболизма. Съел даже больше, чем предполагал и совершенно забыл про присутствие рядом слуг. Видя, как я поедаю мясо один из жеребцов упал в обморок из-за чего мне пришлось извиниться. Впрочем, обморочного быстро оттащили в соседнее помещение в вынесли ещё еды взамен той, что я уже съел. Лишь после этого, поблагодарив прислугу замка, я выдвинулся к городским воротам, чтобы встретиться с солнечными гвардейцами. Разумеется личными стражами будущей Селестии оказались единороги. Всё белые, одного роста и телосложения, выглядящие как близнецы, если не приглядываться к их мордам. Одним словом — равны, как на подбор. В голове даже промелькнула мысль, что у этой кобылы явно какой-то фетиш на высоких, атлетичных и одинаково идеально выглядящих единорогов, причем, судя по всему очень давний. Иначе трудно было объяснить, почему в её личной гвардии всегда состояли только единороги белого цвета и со схожими пропорциями. Впрочем, даже так все эти пони значительно уступали мне в размерах, поэтому постоянно приходилось склонять голову вниз во время разговора. Представившись друг другу и немного обсудив наш маршрут, я заметил, что все четверо явно плохо скрывают неприязнь ко мне. Вероятно, это была черта всех солнечных гвардейцев лишь поверхностно знакомых с внутренней кухней лунной гвардии, однако дисциплина, судя по всему не позволяла им высказать своё мнение прямо в глаза. Впрочем, обижаться было бы бессмысленно, поэтому я решил не обращать внимания на косые взгляды. Также я обсудил с вынужденными товарищами субординацию в нашем импровизированном отряде. Мне сразу дали понять, что мой авторитет и воинское звание для них ничего не значит, как и боевой опыт. Они чётко обозначили, что подчиняются только императрице и друг другу в порядке старшинства внутреннего звания в ордене. Единственное с чем они согласились было взаимодействие в чрезвычайной ситуации, когда будет необходимо сражаться вместе против возможного врага. Только тогда единороги согласились соблюдать мои «рекомендации», как выразился один из них, жеребец по имени Грей Скролл. Мне всё это не нравилось, но учитывая ситуацию я не стал спорить и на этом мы закончили выяснять взаимоотношения в рамках поручения Молестии. Вскоре мы отправились в путь и как на зло в это время началась метель. Впрочем, она не сильно нас замедляла, ведь впятером расчищать телекинезом дорогу от снега было проще.

***

Дело подходило к ночи, как мы уже полчаса стояли и взирали на странное погодное явление. Если местные подобное может когда-нибудь и видели, то я это наблюдал впервые. Не успели мы пройти и шестидесяти километров, как сначала метель стала резко стихать, после чего и вовсе исчезла, чтобы ещё спустя полчаса уступить место резкой смене климата. Каждые несколько сотен метров становилось всё теплее, а количество снега уменьшалось. Ещё через полчаса мы встали, видя перед собой в ста двадцати метрах от себя резкий переход из зимнего биома в умеренный, где шёл ливень с градом. Там, несмотря на угадывающиеся признаки умеренного климата центральной Эквестрии дождь настолько размыл дорогу и условную обочину, что это больше напоминало болото с редкими деревьями, да и те сломанные из-за крупного града. Кроме того, несмотря на дождь тучи впереди были не полностью плотными из-за чего лучи заходящего солнца пробивались наружу, создавая довольно интересную картину, красивую, но совершенно неприятную в контексте. Смотря на всё это я понял одно — погода в Эквестрии в это время года была однозначно неестественного происхождения. Однако что именно было причиной этому оставалось лишь гадать. К сожалению на это не было времени, так как надо было решать более насущные вопросы. Пока мы стояли на месте, обсуждали пересечения нового типа местности. Ситуация была непростая: наша одежда и снаряжение было подобрано под сильно холодный климат и были совершенно не к месту в новом климате. Если мне лично было по большей части всё равно, то вот мои сопровождающие из-за резкой смены погоды сразу на тридцать с лишним градусов и долгого перехода успели вспотеть. К тому же поменялась не только температура, но и влажность воздуха из-за чего солнечным гвардейцам было тяжелее дышать в отличие от меня. Более того, я заметил, что даже такая резкая смена условий окружающей среды никак не повлияла на меня, словно насыщенность крови кислородом оставалась на одном уровне. Это было странно, ведь в прошлый раз, когда я путешествовал на юг Эквестрии, а тем более в джунгли около столицы народа фестралов мне также было непросто насытить свой организм кислородом. Эту странность заметили и мои спутники, начав засыпать меня неудобными вопросами. Пришлось объяснить им, что таковы особенности моего организма. Я сказал им, что являюсь гибридом пони и дракона, поэтому мой организм лучше адаптирован к резким изменениям окружающей среды. С грехом пополам, неохотно, но гвардейцы поверили и прекратили расспросы, вернувшись к насущной проблеме. Мы ещё долгое время спорили о том, стоит ли продолжать наш поход или остановиться на ночлег, чтобы переждать аномальную погоду. В итоге под давлением моих аргументов жеребцы сдались и согласились сделать привал до утра. Также я смог настоять на том, чтобы мы не расходились ночевать в разные стороны, а ложились спать вместе. Однако мне всё же вставили одно условие: этой ночью я должен буду стоять на часах и охранять лагерь. И, несмотря на то, что я не смог нормально поспать после произошедшего в Хиссельхофе, мне пришлось согласиться на это. Уже ночью пока мои товарищи спали, я наблюдал за дождём и где-то после полуночи заметил, что количества падающего града уменьшилось, как и размер самих градин. Сам же дождь как шёл, так и продолжал идти, всё сильнее и сильнее превращая землю в болото по которому сложно было бы передвигаться. В один момент я заметил в небе еле заметный силуэт с крыльями и подумав, что это фестрал, встал в самом центре нашего лагеря и, использовав силу амулета наложил купол невидимости. Вскоре я убедился, что это и вправду фестрал, тем более в униформе лунного гвардейца. И хотя я волновался, что он нас заметит, мой собрат по ордену пролетел мимо. Я только собрался расформировать купол, но почувствовал гвардейца рядом с собой и повернулся в том направлении, где тот приблизительно был. Я ожидал многого, но не того, что тот окажется прямо позади меня с внешней стороны купола. От этого я даже опешил. Прямо передо мной стояла фестралка в униформе лунной гвардии, слегка раскрыв крылья, смотрящая на меня снизу вверх, злобно прищурившись. Металлические когти на передних ногах кобылы были выдвинуты, а поза в которой та стояла напоминала боевую, ту, которая позволила бы резко нанести удар и взлететь. «Неужто придётся опять драться? Не хотелось бы, не сейчас точно» Мы стояли молча где-то секунд двадцать. Пока мы играли в своеобразные «гляделки», я понял по движению глаз кобылы, что она меня не видит, но, вероятно чувствует. Возможно понимает, что я стою перед ней, но о чём-то раздумывает, взвешивает за и против. Тем не менее, когда я хотел было первым предпринять действия, фестралка достала из нагрудной сумки какую-то записку и бросила себе под ноги. Пока я пытался сообразить в чем дело, неизвестная взлетела за пару взмахов крыльями и направилась прочь отсюда. Некоторое время я просто смотрел ей вслед, а затем поднял с земли бумагу, развернул и посмотрел, что на ней изображено. Я ожидал там увидеть записку, но вместо текста там была подробная карта Страттерфорда, вплоть до расположения каждого дома и внешних защитных стен. Одно из строений, особенно большое было обведено кругом и выделялось, хотя никаких обозначений рядом и не было. Около внешних стен были изображены стрелочки в одном месте, словно указывали направление, куда нужно идти, но никаких обозначений или изображения прохода там не было — просто глухая стана. На внешнем контуре и почти до самого края карты были обозначения чего-то похожего на армию, занимающую собой большую часть изображения с правой стороны. Немного поразмыслив над увиденным, я понял, что эта карта обозначает и в какой ситуации может находиться город. Иначе говоря: город мог быть взят в осаду армией, а стрелочки могли указывать на секретный проход, позволяющий проникнуть в город незаметно. По крайней мере я так предположил. Перед тем, как разбудить пони из солнечной гвардии, я задумался над произошедшим и почему эта фестралка решила так поступить. В итоге в голову пришло два варианта: либо это ловушка, либо попытка помочь. При мыслях о втором мне вспомнился рассказ Вульпы о своих предках про которых она рассказала однажды, когда капитан решила организовать небольшой праздник в честь третьей годовщины создания гвардии. Тогда, несколько перебрав с алкоголем она поделилась историей о том, что её далекие предки тоже служили в лунной гвардии и в отличие от остальных, когда началась гражданская война не пошли за Найтмер Мун. Представители целого клана остались верны идеалам госпожи Луны и исчезли из поля зрения, чтобы не попасть под гнев обеих сторон конфликта. Это они сделали ещё и для того, чтобы наносить точечные, но смертельные для предателей ранения, саботировать их, а также помогать лоялистам. Что в итоге с ними случилось так и осталось неизвестным, но свою роль в победе они наверняка сыграли так или иначе. Теперь же, вспомнив об этом разговоре у меня была зацепка, которую нельзя было отбрасывать. Из этого выходило, что, если я столкнулся с кем-то из предков Вульпы, то я мог доверять этой карте и не сомневаться. С другой стороны я не мог знать наверняка, поэтому решил отложить окончательное решение до тех пор, пока не увижу Страттерфорд. Разбудив единорогов я объяснил им ситуацию и на справедливые вопросы относительно фестралки я ответил честно, что не полностью доверяю карте, что она оставила. Однако мои аргументы по поводу возможной осады города они приняли без вопросов. Поскольку спать пони больше не хотели, то мы приняли решение выдвигаться до рассвета, прикрываясь защитными куполами по очереди, чтобы безопасно дойти до места назначения. Кроме того мои спутники не стали одевать ранее снятые утеплители, оставив на себе лишь броню, дабы не страдать от жары и духоты. Таким образом мы, договорившись обо всем, сняли лагерь и выдвинулись вперёд. В пути пришлось меняться барьерами, чтобы не сильно уставать, как я, впрочем и предполагал. Поскольку я дежурил, первым вызвался Ласт Фрост, который продержался пару десятков километров, которые нам пришлось идти не торопясь, чтобы не увязнуть в грязи, впрочем, как и по оставшейся дороге тоже. Вторым был Грей Скролл, который продержался чуть дольше и то из-за усиливающегося града. Остальную часть пути прикрывал я, взяв на себя, пожалуй самую тяжелую часть. Впрочем, незадолго до того, как город показался из-за ближайшего пригорка, град прекратился, а ливень превратился в лёгкий дождик. Когда мы вышли на пригорок с которого открывался вид на Страттерфорд солнце уже взошло и я увидел армию, которая действительно стояла под городом. Сам город был окутан большим магическим куполом, что, вероятно и препятствовало взятию его армией. Численность определить не было возможно с такого расстояния, но не меньше нескольких тысяч. Радовало лишь то, что мы вышли не со стороны вражеского тыла. Как долго могла продолжаться осада гадать мне не хотелось, поэтому было принято коллективное решение продвигаться к стенам города, чтобы найти способ пробраться внутрь. Для этого я сверялся с картой, дабы примерно определить наше местоположение пока мы шли вдоль городских стен. Когда я смог определить наше местоположение, мы успели пройти немного дальше обозначенного на карте места из-за чего пришлось возвращаться обратно. Затем пришлось около десяти-пятнадцати минут коллективно искать способы пробраться внутрь, например потайной проход. В конце концов поиски увенчались успехом и я случайно наткнулся на пустоту под большим камнем почти впритык к городской стене. Камень был не один, поэтому обнаружил я это не сразу. При попытке сдвинуть камень я почувствовал, что он словно прикреплен к чему-то металлическому и поэтому не сдвигался с места ни в какую сторону, даже вверх. Приглядевшись поближе и воспользовавшись особым зрением я определил, что камень настоящий, но привинчен на металлические штыри к больших размеров железному люку, который был заперт изнутри на какой-то механизм. Следующие минут двадцать я потратил на то, чтобы разгадать принцип работы этого механизма, но даже поняв пришлось потратить восемь попыток и лишь тогда я смог поднять люк вверх. Это далось с большим трудом, зато нам открылся проход под землей достаточно большой, чтобы я мог забраться туда в полный рост. Проход оказался всего в три моих роста в длину и вел внутрь какого-то дома, где мне уже было трудно перемещаться. Мои товарищи вошли в проход вслед за мной и для безопасности последний из них закрыл проход обратно. Мне же для того, чтобы выйти из дома пришлось телепортироваться в большую комнату, а оттуда пройти в прихожую. Когда я приоткрыл дверь дома, то сразу же увидел стоящих снаружи пони, которые уже направили в сторону двери оружие. «Нас обнаружили. Облом. Ну ладно. Бессмысленно уже прятаться» Тяжело вздохнув, я распахнул входную дверь дома и вышел наружу. Пони снаружи хотя и были готовы встретить нас, но моего появления не ожидали и сразу отступили, когда я вышел. В их взглядах я видел страх, тревогу, но те продолжали стоять, наставив на меня копья, которые держали первые ряды. Позади пяти копейщиков стояло трое арбалетчиков, которые чуть было не были сбиты своими коллегами при моём появлении. Тем не менее они взяли меня под прицел, направив свои арбалеты мне в район головы. — Стой, ни с места! — слегка заикаясь приказал мне рослый земнопони позади всех них, вероятно офицер. — Это так вы встречаете гостей? — решил съязвить я, склонив голову. — Если не сдашься, мы тебя пристрелим! — сглотнув, заявил земнопони, чуть осмелев, — На землю, живо! — Я так не думаю, — усмехнулся я. — Мы защитим принца! — крикнул офицер и поднял ногу кверху, явно готовясь отдать приказ, — Арбалетчики! П… — Отпустите оружие! — послышался голос Грей Скролла позади меня. — Господин? — удивлённо уставившись на единорога позади меня, спросил командир пони передо мной. — Опустите оружие! — вновь приказал он. Десяток секунд тишины и земнопони разразился гневной тирадой на своих подчинённых, приказывая им опустить оружие. Выглядело это зрелище нелепо, хотя и вполне понятно, учитывая текущую ситуацию. Следующие полчаса мне пришлось потратить на общение с местными органами правопорядка, которые выполняли функцию защитников города за неимением кадровых военных. Лишь после формальностей и объяснения кто мы такие, а также цели нашего прибытия, я узнал, что принц ни в какую не хочет покидать город. Причина была с его же слов в том, что «принц не должен бросать свой народ на произвол судьбы в тяжелое время». Услышав это я решил поговорить с ним, а заодно познакомиться наконец в живую, а не через сны. Как и ожидалось, Голден оказался в отмеченном на карте здании — в губернаторском особняке, точнее в особняке его семьи, ибо в этом городе она и проживала. Внутри было оживлённо и находилось много пони, которые при моём виде, пускай и не испугались, но серьёзно занервничали. Однако долго молчание, вызванное моим появлением не продлилось и одна из служанок позвала принца, который вскоре вышел встречать меня. Этот высокий пегас выглядел точно также, как и во сне. Даже глаза светились тем же золотистым светом. Увидев меня он широко улыбнулся и учтиво кивнул, после чего молвил: — Приветствую вас в своей скромной семейной обители, Фолкет Фаэрвинг. Я ждал возможности познакомиться с вами лично, а не только в мире снов, но вы явились сами. Извиняюсь, что не встречаю яствами и дурманящими напитками. К сожалению ситуация, постигшая нас в сей час не располагает к наличию сколь было вкусных блюд. Пока жеребец всё это говорил я заметил, что его голос сильно напоминает на голос его отца, короля Сомбру. Раньше я этого почему-то не замечал, но в данный момент, отметив это, у меня мурашки прошли по спине от столь глубокого и чувственного тона. — Чувствую я, прибыли вы не за разговорами у камина с бокалом хорошего вина, я прав? — спросил тем временем пегас. — Верно, принц, — кивнул я, пытаясь не обращать внимания на его завораживающий тон, — Императрица хочет, чтобы вы вместе с семьей прибыли в столицу и как можно скорее. — Вот как, — хмыкнув, сказал Голден, — Боюсь, вынужден отказаться. Я не могу покинуть свой народ. — Но императрица о вас волнуется, — парировал я, слегка склонив голову, — Она настаивала. — Я знаю, — ответил собеседник, — Но, я так полагаю, вы тоже без меня не уйдёте, верно? Я кивнул. — Ясно, — сказал Голден и цокнул языком, — Раз мы встряли в такую заварушку и никуда отсюда не уйдём, можно попросить помочь спасти этот город? «Так я и думал, что до этого дойдёт» — Я слышал об успешной обороне крепости Крестль, — продолжил тем временем сын Молестии, не дав мне ответить, — Вы сделали что могли и действовали блестяще! У вас, Фолкет талант в обороне! — Думаете, что мы сможем победить ту армию под этими стенами? — спросил я, указав в позади себя, как бы в сторону вражеской армии. — С вами? Да, абсолютно уверен! «А я не уверен. Тогда у меня получилось лишь потому, что мы использовали ловушки!» — Я также слышал о погибших во время обороны крепости, — добавил принц, — Это мерзко было со стороны предателей. Не вините себя, вы не могли спасти всех, Фолкет. «И что же ты ещё знаешь, умник?» — Использование ловушек было очень неплохой идеей! — подняв копыто на уровень головы, восхищённо сказал жеребец, словно прочитав мои мысли, а затем опустил ногу обратно, — Если мы сможем использовать их здесь, то у нас будет куда больше шансов отстоять Страттерфорд! Я уверен, вместе с вами мы сможем победить! — А в вас много уверенности, принц! — усмехнулся я несколько с иронией, — Это заразительно! — Всегда рад помочь внушить друзьям надежду! — слегка рассмеялся наследник престола Эквестрии. «Вот как такому отказать, а?» — Раз ситуация и впрямь такая сложная, я согласен, — наконец ответил я утвердительно. — Отлично! — широко улыбнулся пегас и протянул ко мне копыто. Пару мгновений посмотрев на его покрытое тонкими золотыми прожилками чёрное копыто, я поднял глаза и стукнулся своим копытом об его. — В таком случае, стоит приступить к планированию и как можно скорее! — сказал Голден и повернулся куда-то в сторону, — Арабелла! — Да, господин? — откликнулась на зов принца кобыла в костюме горничной, высунув голову из дальней комнаты. — Приготовь… — Дедушка, дедушка! — крикнула внезапно выкачавшая из другой комнаты молодая кобылка-жеребёнок, которая тут же подбежала к Голедну и обняла его за ногу. — В чём дело, золотце моё? — Стар Скрим не хочет делиться своей игрушкой! — пожаловалась на кого-то юная единорожка. Пока они разговаривали я пригляделся к маленькой кобылке и от увиденного у меня шерсть встала дыбом даже под доспехом. Эта особа была как две капли воды похожа на Твайлайт в раннем детстве, даже кьютимарка на крупе была точно такая же. «Дедушка?»