Птичка

Она слышала, как камень тёрся об камень, слегка постукивал и шуршал. Тихий, очень знакомый ей звук, но никогда ею не любимый. Дневной игривый свет прорывался сквозь закрытые веки, попытка отвернуться не увенчалась успехом: плечо заныло, а боль расцвела огненным цветком, обжигая. Из уст вырвался стон. — Отлично, ты очнулась! — послышался его голос из-за спины, низкий, и какой-то вымученный. — А ты решил заняться моей работой? — проворчала Тори, оборачиваясь. Ноа сидел, чуть сгорбившись и скрестив ноги, в руках он держал два небольших камня, между которыми что-то перетирал. — Ну, ты ведь спасла нас, так что я твой должник, — она слышала улыбку в его голосе. Тори фыркнула и снова обернулась, разглядывая его, но уже повнимательнее, чем прежде. И поняла, что он выглядел едва ли не лучше, чем тогда, когда Тори нашла его у своего дома. Весь в чёрной, липкой копоти от её лисьего огня, спина была красной от крови. Порезы выглядели страшно и мерзко, расползаясь щупальцами по коже. Но не опасно, снова шить Ноа она не должна была. Хоть у упырей и были длинные когти, но это никогда не было их основным оружием, в отличии от зубов. Полностью повернувшись к нему, чтобы лучше разглядеть повреждение и закусив губу от боли, она заметила его. Ожог. Её глаза наткнулись на него на боку Ноа. По позвоночнику Тори пробежал ледяной пот. — Едва ли я спасла тебя, — подбородком она указала на бок. — Скорее, спасибо, что не убила. Это угнетало её, заставляя осознать, что она была таким же страшным чудовищем, как упыри. Выгнувшись, Ноа посмотрел на повреждение, оставленное лисьим огнём, а потом на неё, и криво улыбнулся. Эта улыбка украсила его уставшее лицо. — Был выбор: либо ожог я получаю от тебя, либо смерть от упырей. Думаю, что выбор очевиден. Прекрати думать об этом. Если бы ещё она знала, как управиться со своей силой. Но она не имела понятия, вчерашний огонь был первым, который она смогла сотворить, и Тори не думала, что сможет повторить такое вновь. — О чём? — в его глазах она видела сочувствие и твёрдость. — О том, что ты виновата в этом маленьком пустяке. По сравнению с тем, что я испытывал, это — комариный укус. Тори кивнула, проникаясь его словами, но пока не в состоянии согласиться с ними. Но она видела в его лице подтверждение того, что в свои слова он верил, и от этого ей становилось больно. Ведь его веру она могла так легко предать. — Из чего лекарство готовишь? — выпалила она, очень поспешив, так, что он заметил её беглую смену темы. — Водяной перец, мы использовали его во время войны, хорошо заживляет раны. Улыбнувшись, Тори кивнула, она тоже любила использовать перец, так как он хорошо помогал от ран, да и рос везде, где было влажно, а значит, найти его было достаточно легко. — На войне? Он раздумывал, прежде, чем ответить. — Да… Меня отправили на восток, через океан. Страна выказывала военную поддержку, так сказать, — он подмигнул ей. — Ну, с этим мы закончили. Ты поможешь мне? Поднимаясь, Тори кивнула. Конечно, она поможет ему. Лекарь она или нет? Раненую руку обожгло болью, оглянувшись, Тори раздосадовано посмотрела на рваный рукав нижнего платья, теперь с ним можно было попрощаться: он был порван на длинные лоскуты, заляпанные кровью. А платье… её платье было всё в копоти. Она лишь глубоко вздохнула, решив порадоваться тому, что они выжили. О красоте думать было не время и не место. И вот она уже стояла за его спиной, мечтая оказаться в своём доме, где все нужные лекарства были под рукой. Но в её распоряжении была только вода, немного персиковой настойки и перец. Не густо. Тори оторвала подол нижнего платья, используя получившиеся лоскуты как для промывки ран, так и для их перевязки. Она работала аккуратно, своими маленькими пальчиками убирая грязь с плотной, укрытой старыми рубцами кожи. Касаясь её, Тори думала, сколько боли пришлось перенести этому мужчине, который улыбался с таким озорством, что позавидовали бы даже дети. Перетёртые листья она нанесла, когда кожа была чиста, а царапины обработаны настойкой. Зелёной кашицей она наносила их, легко втирая и накрывая сверху хлопком своего нижнего платья. — Я залез даме под юбку, даже не увидев, что под ней скрывается, какая досада! — Молчи уже, солдат! — фыркнула Тори. — Теперь моя очередь ухаживать за тобой, садись, — Ноа поднялся, предлагая ей руку. Бёдра непривычно холодил прохладный воздух весеннего утра. Без нижней юбки Тори чувствовала себя проказницей, особенно вспоминая слова матушки, которая вечно наставляла её одеваться подобающе. Её въедливые слова до сих пор вертелись в голове. — Я бы зашил твою руку, чтобы не оставлять страшных шрамов, — пробормотал Ноа, уставившись на неё. — Но ниток нет, да и инфекцию занести я не хочу. — Забудь об этом, если шрамы красят мужчин, почему они не могут украшать нас, девушек? К тому же, он не на лице, чтобы о нём так сильно переживать. Ноа кивнул в ответ и продолжил работать в тишине. Тори нравилось за ним наблюдать, каким сосредоточенным он был, как высовывал кончик языка между своих губ, и как сходились брови над его малахитовыми глазами.