je t'aime

— Тош, — угрожающе спокойно произносит Рома. — Ты плачешь? — Нет, — вру высоким дрожащим голосом и невольно всхлипываю, мгновенно выдавая себя. — Что случилось? — он приподнимается на локте и внимательно смотрит мне в глаза. —Почему ты плачешь? — Да не плачу я! — протестую, понимая, что блестящие дорожки слез на щеках говорят сами за себя. — Плачешь, — вздыхает Рома и неожиданно кладет подбородок мне на плечо, напоминая котенка. — Почему? Я чувствую его дыхание. — Я... — отвожу взгляд от его лица, пытаясь придумать что-то кроме "просто-я-тебя-люблю-уже-много-лет-а-ты-влюблен-в-кого-то-другого-вот-поэтому-я-и-плачу". — Просто как-то грустно стало. Оригинальность зашкаливает. — Оригинально. А я о чем? — Ладно, — Рома переворачивается на другой бок, откатываясь от меня подальше. Кажется, обиделся. Что ж, неудивительно. Раньше у нас не было секретов. Спустя минуту внутренней борьбы с собой я осторожно хлопаю Пятифана по плечу. — Что? — он поворачивается ко мне, и я вижу, как в его глазах вспыхивает радость. — Не обижайся, — я приподнимаю уголки губ в слабой улыбке, и Рома отзеркаливает мое движение. — Я не могу сейчас тебе рассказать. —Ты мне не доверяешь? — расстроенно хмурится Пятифан, закусывая губу. — Доверяю. Дело не в этом, — я не удерживаюсь и глажу его по запястью. — Я все расскажу, обещаю. Потом. — Хорошо, — Рома пододвигается ко мне ближе. Это радует. — Ты точно не обижаешься? — уточняю я, тоже придвигаясь к нему. — Точно, — Рома улыбается и неожиданно коротко гладит меня по плечу. — Спи. И он довольно быстро засыпает, уткнувшись лбом в мою руку. *** Следующие несколько дней проходят совершенно спокойно. Мы гуляем по всему городу, несколько раз встречаемся с Бекки и вместе идем в кофейню. Просыпаюсь я сегодня не от ярких солнечных лучей, бьющих из распахнутого окна, и не от голоса Ромы, уговаривающего меня наконец встать — антон-вставай-просыпайся-антош-тош-ну-дав ай-скорее-антон, — а просто сам по себе, что было большой неожиданностью. Рома еще спит, свернувшись в клубочек на краю кровати и скинув одеяло на пол. Ему опять всю ночь снились кошмары, и он будил меня своими метаниями по сбившейся простыни и тихими всхлипами, и, цепляясь за мою руку дрожащими пальцами, сдавленным шепотом умолял не трогать его отца. — Надо бы поговорить с ним об этом, — вслух замечаю я, поднимая одеяло, и осторожно, стараясь не разбудить, накрываю его. Пусть еще поспит. Пятифан лишь сонно вздыхает и переворачивается на другой бок. Вид у него совершенно очаровательный: волосы растрепались еще больше, чем обычно, черты лица заострились. Невольно касаюсь пальцами его скулы, как вдруг Рома распахивает глаза и немного недоуменно смотрит на меня мутными от сна глазами. Я отдергиваю руку, будто обжегся, и встаю с кровати. — Доброе утро, — говорю я и иду на кухню, попутно пытаясь найти свои тапочки. —Доброе, — сонно отзывается Рома и с трудом вылезает из постели, подходит к окну и распахивает его, уже по привычке высовывая голову на улицу и вертя ей во все стороны. Пока еще не до конца проснувшийся Пятифан, напоминающий лягушку в анабиозе, сидит на стуле и гипнотизирует взглядом стакан с водой, я ловко замешиваю тесто для блинчиков. Вскоре по кухне разливается сладкий запах, заставляющий Рому встряхнуться и начать вертеться вокруг меня, всем своим видом показывая, что без немедленной порции блинчиков он умрет мучительной смертью. —Ром, — смеюсь я, когда он хватает еще горячий блин и тихо взывает, обжегшись об него. —Имей терпение. —Терпение, терпение, — бубнит голодный Пятифан и с грустным вздохом отворачивается, видимо, больше не имея сил созерцать столь соблазнительную картину. — Есть-то хочется! Я достаю сгущенку, мгновенно вспоминая сестру, и клубничный джем, а затем ставлю на стол перед Пятифаном, который смотрел на еду с видом побитого щенка, и киваю. Вчера прогулка затянулась до ночи, поэтому почти все близкие к нам магазины оказались закрыты, так что легли мы спать голодными. —Это восхитительно, — замечает Рома, удовлетворенно улыбаясь. —Я готов прожить с тобой всю жизнь еще и потому, что ты так чудесно готовишь. —Спасибо, — машинально отвечаю я, а спустя секунду роняю вилку. Она падает с громким звяканьем, ударясь о тарелку. Рома поднимает на меня непонимающий взгляд, а я столь же ошарашенно смотрю ему в глаза. —Извини, я тут вспомнил, что мне нужно кое с кем встретиться, прямо сейчас, — наконец выговариваю я и выхожу из-за стола. — Можешь пойти погулять, ключи на тумбочке, — кричу я уже из прихожей, одновременно обуваясь и пытаясь набрать номер Бекки. Я вылетаю за дверь и захлопываю ее за собой громче, чем хотелось бы. Коленки подгибаются, и я оседаю на пол, прислоняя телефон к уху. —Привет, Тош! — радостно щебечет Бекки, на фоне слышится гудение кофемашины и чьи-то негромкие голоса. — По какому поводу звонишь? —Можно я приду? Поговорить надо, — выдыхаю я, сильнее стискивая телефон в подрагивающей от нервов руке. Да уж, Рома точно меня до приступа доведет. —Что с твоим голосом? — обеспокоенно спрашивает Ребекка, шурша чем-то, наверное, упаковывая выпечку клиенту с собой. — Приходи сейчас же, или я сама к тебе приду, — встревоженно говорит она и кладет трубку. Я засовываю телефон в карман и устало закрываю лицо руками. Ни черта не понимаю. *** —Мне срочно нужен сахар, — я влетаю в кофейню и выхватываю с подноса, что несла Бекки, свежую булочку с корицей. —Привет, Бекс. —Ужасно выглядишь, — доверительно сообщает девушка, передавая поднос новому работнику, симпатичному кудрявому брюнету. — Роберт, подмени меня, — она кокетливо улыбается, и бедный Роберт, засмотревшись на нее, чуть не врезается в барную стойку. — Упс. Бекки хихикает, а затем хватает меня за руку и тащит на кухню. —Рассказывай, что там у тебя случилось, — она присаживается на столешницу, в волнении накручивая локон волос на палец. — Судя по твоему лицу либо наступил конец света, либо что-то Ромой. Хотя, для тебя это одно и то же. —Угадала, — подтверждаю я, усаживаясь напротив нее. —Он говорит и делает много странных вещей. Бекки хмурится, машинально поднося прядь волос ко рту и начиная жевать ее. —В первый вечер мы устроили шуточную драку подушками, и когда он победил меня, он сел сверху и с непонятной интонацией сообщил, что победителю полагается награда, что навело меня на определенные мысли. Он называл меня красивым, когда думал, что я сплю, говорил с кем-то по телефону, словно обсуждая меня! Может, у меня паранойя, но все это очень странно! — вздыхаю я, а Бекки успокаивающе гладит меня по плечу. — А сегодня он выдал то, чему я вообще не могу найти нормального объяснения. Он сказал, что готов прожить со мной всю жизнь еще и потому, что я чудесно готовлю. И я ничего, абсолютно ничего не понимаю! — я замечаю, что срываюсь на крик. — Черт... — растерянно произносит она. —Может, ты ему симпатичен? —Если бы... — недовольно шиплю я. — Ему уже нравится другой. —Другой? —Ага, — грустно сообщаю я. —Я спросил Рому нравится ли ему кто-то. Как ты понимаешь, он ответил да. —Оу...— взгляд Бекс становится жалостливым, даже слишком. Такое выражение бывает у людей, когда они видят бездомного щенка, особенно если он слепой и без двух лап. — И именно поэтому я его не понимаю. Зачем, просто зачем он это делает? — я готов расплакаться. Опять. —И все равно... — лицо Бекки светлеет. —Это ты! Я уверена, Тош! Ты ему нравишься! — она вскакивает с столешницы и начинает возбужденно ходить из стороны в сторону. —Я заметила эту химию между вами сразу, но сомневалась, а теперь уверена в этом! Тош, Рома действительно ведет себя с тобой так, будто влюблен, понимаешь? И вспомни ваш поцелуй! Это же был настоящий поцелуй, не имитация, — захлебывается от радости Бекс, нарезая круги вокруг хмурого меня, сидящего в ступоре и не успевающего уследить за ее мыслью. —Я уверена, — в очередной раз заявляет она, наконец останавливаясь, тем самым переставая мельтешить у меня перед глазами и давая силы для хоть каких-то раздумий. —Это бред, Бекс, — недоверчиво морщусь я спустя минуту. —Если бы я ему нравился, он бы мне об этом сказал. —Он просто боится, Тош, не будь дурачком, — смеется Бекки. —Я же знаю, — она берет меня за руки и заглядывает в лицо. —Чертова всезнайка, — хмыкаю я и растерянно сдвигаю брови. *** Домой я возвращаюсь еще более дезориентированным и сбитым с толку, чем был, когда позвонил Бекс. Чувствуя себя персонажем самого жестокого игрока в Симс, я поднимаюсь по лестнице и открываю дверь, потратив минут пять на то, чтобы найти ключи в карманах пальто. Ромы в квартире нет, как и ключей на тумбочке. Похоже, он пошел на прогулку, как я и предложил, впрочем, рассчитывая, что он никуда не выйдет. —Да-да, будет сидеть на коврике и ждать тебя, как верный пес, а потом описается от радости и напускает слюни на кроссовки, — вслух говорю я, разуваясь и, пройдя в комнату, падаю в свое любимое кресло у окна, и, открыв его, выглядываю наружу. И вижу Рому, идущего с рыжеволосой девушкой. Той самой, что буквально пару дней назад открыто флиртовала с ним в кофейне.