je t'aime

Лениво приоткрываю глаза, тут же зажмуриваясь от яркого солнечного света, бьющего из панорамного окна в гостиной. Рядом со мной лежит Рома, уткнувшись носом мне в ребра. Освещение делает его волосы, рассыпанные по подушке, золотистыми и сглаживает острые черты лица, словно подсвечивая кожу изнутри. Ресницы отбрасывают длинные тени на скулы, а влажные губы соблазнительно приоткрыты. Моя фантазия сладко потягивается, просыпаясь, приоткрывает глаза и плотоядно усмехается. Я морщусь и переворачиваюсь на спину, подтягивая на нас плед, сбившийся в ногах бежевым комком. Пятифан напрягается от моих движений, резко распахивает глаза, а затем, сфокусировав на мне сонный взгляд, снова расслабляется. —Давно проснулся? — негромко спрашивает он и тянет ко мне руку, оглаживая щеку и уголок рта. —Нет, — я улыбаюсь, доверчиво подставляясь под его ласку и про себя отмечая, что этой ночью Роме не снились кошмары. — А как тебе спалось? —заглядываю в его карие глаза, на солнце кажущиеся прозрачными. —Хорошо, — Пятифан притягивает меня к себе, увлекает в легкий утренний поцелуй, не забыв перед этим бросить изучающий взгляд на мое плечо. —М-м-м, — смеюсь ему в губы, неторопливо запуская пальцы в его нагретые ярким солнцем волосы, переливающиеся всеми оттенками золота. Рома сползает с поцелуями ниже, губами касаясь моего живота. Я довольно хмыкаю и издаю поощряющий стон, выгибаясь ему навстречу. Пятифан усмехается и осторожно прикусывает выпирающую тазобедренную косточку: —Пойду приготовлю нам что-нибудь на завтрак, — он отстраняется под мой разочарованный вздох. —Завтрак подождет, — я с неожиданной ловкостью хватаю его за руку и переворачиваю на спину, усаживаясь сверху. Рома многозначительно улыбается и резко поднимает меня под себя, приподнимая мой подбородок для очередного резкого поцелуя, больше похожего на укус. —Завтрак, — повторяет он, перехватывая мои запястья и заводя руки мне за голову. Я пытаюсь вырваться, но он только сжимает пальцы сильнее и наклоняется ближе, целуя меня в уголок губ и будто бы ненароком проталкивая колено между моих бедер и надавливая. Давлюсь вздохом, кидая на него хитрый взгляд сквозь ресницы. —Может потом? — еле слышно спрашиваю я, призывно закусывая губу и красноречиво опуская глаза ниже. Взгляд Пятифана также соскальзывает вниз, становясь тяжелым и оттого вполне ощутимым. Совершаю еще одну слабую попытку освободиться, но Ромины пальцы на моих запястьях не разжимаются ни на секунду, поэтому я полностью расслабляюсь и запрокидываю голову, предоставляя полный доступ к горлу и прекрасно зная, какое воздействие это окажет на Пятифана. Тот действительно сдается спустя минуту молчаливой борьбы, наконец отпуская мои запястья и с жадностью приникая к обнаженной шее, слегка прикусывая нежную кожу на ней, заставляя меня резко втянуть воздух. Чувствую, как губы Пятифана дергаются в легкой улыбке и путаюсь немного затекшими, а потому непослушными пальцами в его волосах, слегка оттягивая их назад и усмехаясь, услышав негромкий стон. —Вот мы и выяснили твой фетиш, — шепчу я ему на ухо, притягивая за волосы повыше для очередного настойчивого поцелуя. —Осталось выяснить твой, — выдыхает Рома и неожиданно щурится, рассматривая мое открытое горло, покрытое красными пятнами. —Не-е-е-т, — начинаю я резко севшим голосом, заливаясь румянцем. —Да-да-а, — радостно мурлыкает Пятифан, растягивая слова. Рукой он тянется к моей шее, наблюдая за стремительной сменой эмоций на моем лице, и осторожно надавливает на выпирающий кадык. Я резко выдыхаю, а затем прикусываю костяшки пальцев в безуспешной попытке сдержать рвущийся наружу стон. —Легкая аутоасфиксиофилия значит... — констатирует Рома, сжимая пальцы чуть сильнее. —Какие умные слова, — с трудом выговариваю я сквозь сжатые зубы. —Что же ты раньше не сказал? — Пятифан наклоняется ближе, бедром сильнее надавливая на мой напряженный член, и с ухмылкой выслушивая сдавленные стоны. —Неважно, — сглатываю я, прикрывая глаза и слегка недовольно вздыхая, когда Рома убирает руку с моей шеи.—И прекрати лыбиться. Пятифан изящно выгибает бровь: —И кто тут гребаный фетишист? — он хмыкает, пряча усмешку. —Молчи, — я демонстративно закатываю глаза. Рома пытается что-то сказать, но я затыкаю его грубым поцелуем, выгибаясь навстречу и притираясь к нему обнаженным бедром. Он ловит нетерпеливый вздох, сорвавшийся с моих губ, прижимается плотнее, изучает мое тело, подсвеченное солнечным светом, доводит до исступления, до дрожи в коленках и громких, оглушительно громких стонов, сплетающихся в воздухе в постыдную, но такую возбуждающую мелодию. *** Из постели мы вылезаем взъерошенными, с распухшими от поцелуев губами, но абсолютно удовлетворенными. —Будешь кофе? — спрашивает Пятифан из кухни, откуда уже доносится манящий запах. —Ага, — не сразу отвечаю я, отвлекаясь на загоревшийся экран Роминого телефона. Борюсь с собой пару секунд, после чего отбрасываю все моральные принципы и заглядываю в его телефон. С фотографии контакта мне улыбается та самая светловолосая девушка с огромными голубыми глазами. Та самая, что удосужилась подписи "любимая" к посту в Instagram Пятифана. Сердце словно перестает биться, в горле встает ком. Я с трудом перевожу взгляд с фотографии на текст сообщения под ней и мне становится еще хуже. Катя. 12:47 привет, котик как дела? Я скучаю!!! Я перечитываю сообщение несколько раз, прежде чем до меня доходит его смысл. Кладу телефон на место, выключая экран, и присаживаюсь прямо на пол, чувствуя себя будто на меня вылили целый таз ледяной воды и выставили на январский мороз. Попытка успокоиться завершается провалом, с каждой секундой в голове возникает все больше страшных теорий. —Тош? — зовет меня Пятифан, выглядывая из кухни. Он ловит мой безжизненный взгляд и тут же бросается ко мне, роняя полотенце, что держал в руках. —Что случилось? — он опускается на пол рядом со мной, окидывая мою фигуру испуганным взглядом. Я способен лишь бросить растроенный взгляд на его телефон. Рома, нахмурившись, хватает его, быстро просматривая сообщение, а затем слабо улыбается, продолжая глядеть в светящийся экран. Я вижу эту улыбку и чувствую, как внутри что-то обрывается. —Кто это? — холодно выговариваю я и отвожу взгляд, не в силах больше смотреть на Пятифана. —Ты о чем? — непонимающе поднимает глаза он, выключая телефон и опускаясь на пол рядом со мной. —Кто тебе написал? — повторяю я. Рома осторожно берет меня за подбородок и поднимает мою голову, заглядывая в перекошенное лицо. —Ты ревнуешь? — он приближается ко мне так близко, что наши носы соприкасаются. —Размечтался, — не сразу отвечаю я, пытаясь отвернуться. —Она лесбиянка, — неожиданно говорит Пятифан, сжимая пальцы чуть сильнее и заставляя меня держать голову прямо. —Моя лучшая подруга, Катя, — поясняет он, перехватывая мой настороженный взгляд. —Раз это твоя лучшая подруга, почему ты мне о ней не рассказывал? — немного отстраняюсь, но он не отпускает меня, другой рукой перехватывая мое запястье. —Мне казалось, что я тебе говорил о ней. —А почему она зовет тебя... — я морщусь. —Котиком? — всматриваюсь в его лицо, стараясь уловить признаки лжи — все-таки, расставание с Теодором явно оставило свой след. —Это наша манера общения, — сразу же отвечает Рома, продолжая смотреть мне прямо в глаза. — Ты мне веришь? — он закусывает губу. Я невольно повторяю его движение, а затем киваю: —Верю, — Пятифан тут же притягивает меня еще ближе, и теперь наши губы находятся на расстоянии сантиметра. Мой взгляд невольно соскальзывает вниз, и спустя секунду я не выдерживаю и целую его. Он сладкий, кофейный такой. Его прохладные пальцы спускаются ниже, к моей шее, надавливая на надключичную ямку, и я разрываю поцелуй, доверчиво откидывая голову назад. Пятифан, языком проходится по выступающим ключицам, несильно прикусывает их, вырывая из меня болезненно-удовлетворенный стон. Однако через пару мгновений он отстраняется, в то время как я недовольно вздыхаю и выпутываю пальцы из его мягких волос. Мысли сбиваются, а кожа все еще хранит прикосновения обжигающе-горячего языка, поэтому мне требуется несколько минут, чтобы сосредоточиться. —Помнишь, что я тебе говорил на мосту Искусств? — начинает Рома, поймав взгляд моих наконец сфокусировавшихся глаз. —Что ты хотел бы повесить на нем замочек? — вспоминаю его слова, а также абсолютно несчастное выражение лица. —Да, — он улыбается, мягко и нежно, смотрит сосредоточенно, по-кошачьи плавным движением касается пальцами моего колена, и от этого по всему телу бегут мурашки. —И-и-и...что ты думаешь? — он наклоняет голову набок, не отводя от меня внимательного взгляда. —Ром, — неверяще выдыхаю я, часто моргая. —Ты предлагаешь?... — обрываю предложение, сглатываю и неуверенно улыбаюсь. Пятифан молча кивает и достает из кармана небольшой серебряный замочек, тут же ярко заблестевший на солнечных лучах, падающих из окна. —Давай, — я хватаю лежащий на стоящем рядом столе перманентный маркер и торопливо пишу на нем дату и наши имена, а затем, не удержавшись, обвожу их в сердечко, высунув кончик языка. —Ты такой хорошенький, — смеется Рома, закрывая за мной маркер и протягивая ключ. Я осторожно забираю его с открытой ладони Пятифана и прячу в карман, чувствуя, как он оттягивает ткань штанов. Короткая прогулка до моста, выбор места на его переполненной решетке, щелчок замка, и вот ключик взлетает в воздух, сверкая на солнце и отбрасывая блики на мостовую, а затем падает в воду с негромким всплеском, погружаясь на дно и полностью скрываясь из виду, словно растворяясь. —Я люблю тебя, — шепчу я, наблюдая за Ромой, перегнувшимся через перила и вглядывающимся в темную толщу воды. —Люблю. —Ты что-то сказал? — он подходит ближе, привлекает к себе, сжимает мои вечно холодные пальцы в своих горячих ладонях, дует на них теплым воздухом, согревая. —Н-нет, — отвечаю заторможенно и отвожу взгляд. Я боюсь того, что он отвергнет меня, не примет силы моих чувств, не поймет меня.