je t'aime

—Луи! — по-детски радуется Рома, непонятным образом замечая спящего на ступеньках кота, сливавшегося с темнотой: фонарь напротив нашего дома пару раз мигнул на прощание и, издав негромкий треск, перегорел как раз в тот момент, когда я оставился под ним, роясь в карманах в поисках связки ключей. Луи тут же распахивает огромные глаза, сверкнувшие в слабом свете луны, и, довольно мурлыкнув, кидается к Пятифану. —Ты мой хороший, — улыбается Рома, приседая на корточки и почесывая кота за ушком. Я, умилившись этой картине, устало опускаюсь на ступеньки, вытягивая ноги и облегченно вздыхая. Запрокидываю голову, рассматривая затянутую легкой дымкой луну и пару одиноких звезд, холодно и равнодушно мерцающих вдалеке, и, слушая сквозящий нежностью голос Пятифана, воркующего над котом, думаю. О себе, о нем, о нас. Страх, накативший на мосту Искусств, исчез, оставив после себя неприятный ком в горле и водоворот мыслей, главной из которых был вопрос, волнующий меня абсолютно во всех настоящих отношениях, которых, к счастью или сожалению, у меня было раз, два и обчелся. Любит ли он меня также сильно, как я его? В дешевых потрепанных романах, что читают те, кто уже не имеет надежды на любовь, говорится о взгляде человека. Ну что ж. Как он смотрит на меня? Тут же вспоминается недавний вечер, когда я, валяясь на полу с подушкой и с интересом внимая новому сериалу, внезапно замечаю, что вместо просмотра сидящий на диване Рома неотрывно следит за мной, за каждой сменой эмоций на моем лице, сложив руки на груди и приподняв уголки рта в загадочной улыбке. Вопросительно смотрю на него, а он лишь мотает головой и усмехается. Я облизываю губы, стараясь скрыть возбуждение, затягивающееся узлом внизу живота от одного пристального, изучающего взгляда темных глаз. Пятифан щурится, наклоняя голову набок, а затем плавно соскальзывает с дивана, оказываясь рядом и, нависнув надо мной, увлекает в поцелуй, запуская горячие ладони мне под футболку, что я стащил из его шкафа, и, не обращая ни малейшего внимания на происходящее на экране, заставляет меня стонать, полностью заглушая голоса на фоне. Погрузившись в воспоминания я не замечаю, как Рома присаживается рядом, позволяя Луи залезть к нему на колени и по-хозяйски расположиться на них, задирая мордочку и издавая требовательное мяукание. Пятифан послушно гладит его по пушистой макушке, большим пальцем почесывая под подбородком блаженно прикрывшему глаза коту. —Устал? —Немного, — выдыхаю я и перевожу взгляд на его лицо, расслабленно улыбаясь, и, придвинувшись ближе, кладу голову ему на плечо, прикрывая глаза. —Я тебе нравлюсь? — вырывается у меня. —Конечно, — голос Ромы звучит крайне удивленно. Он приподнимает мою голову за подбородок, заглядывая прямо в глаза. —Почему ты спрашиваешь? — медленно говорит он, и я замечаю, что его взгляд опять, Боже, опять становится таким изучающим, горячим настолько, что я ощущаю его кожей. —Просто... — я сглатываю, чувствуя себя зайчиком, попавшим в ловушку. Впрочем, эта ловушка мне весьма нравится, думаю я, преодолевая оставшееся между нами расстояние и целуя Пятифана. Луи что-то недовольно мяукает, явно матеря нас на кошачьем, спрыгивает с Роминых колен и, распушив огромный хвост, похожий на опахало, исчезает в темноте, напоследок одарив меня разозленным взглядом янтарных глаз. Извини, котик, сегодня этот парень принадлежит мне. И не только сегодня. Как только мы входим в квартиру, Пятифан напористо целует меня, кончиками пальцев изучая тело. Ненавязчиво скользит ладонью под толстовку, оглаживая вжавшийся живот и ребра, перемещая губы на мою шею, вылизывая ее широкими движениями. Я, выдохнув сквозь сжатые зубы, толкаю его ладонями в грудь, заставляя опереться о стену, кидая на меня заинтересованный взгляд из-под подрагивающих ресниц. Очередной поцелуй выходит коротким и смазанным. Прижимаюсь губами к его острой ключице и прикусываю ее, а затем соскальзываю ниже, расстегивая чужую ширинку. Стянув с него штаны вместе с бельем я, коснувшись его бедра легким поцелуем, слизываю с головки напряженного члена жемчужную каплю предэякулята. Пятифан с стоном запрокидывает голову назад, с приглушенным стуком ударяясь о стенку, и тут же возвращая распаленный взгляд вниз. Ладонями касаюсь напряженного живота, шершавым языком прохожусь по всему стволу наслаждаясь звуками, что доносятся сверху, а затем издаю негромкий стон, пуская вибрацию. Слышу томный вздох в ответ и чувствую, как чужие пальцы вплетаются в мои волосы, и расслабляю горло, позволяя ему делать с собой все, что угодно. Поднимаю взгляд и вижу его лицо: расфокусированные потемневшие глаза с расширенными зрачками, почти полностью перекрывающими радужку, приоткрытый в беззвучном стоне рот и пара прилипших ко лбу прядей. Чувствую, как набухает головка члена на языке, как натягивается тонкая влажная кожа, и ускоряю движения, помогая себе рукой. Пятифан кончает с негромким хрипловатым вскриком, непроизвольно сжимая пряди моих волос в кулаке. Я проглатываю теплую жидкость, не чувствуя абсолютно никакого отвращения, и облизываюсь, прежде чем Пятифан одним рывком ставит меня на ноги и неловко, но так горячо целует, одной ладонью забираясь мне под белье и сжимая болезненно возбужденный член, а другой поглаживая соски сквозь тонкий слой одежды. Кончая с усталым, облегченным стоном, я с трудом удерживаюсь на ногах, цепляясь дрожащими пальцами за его плечи. Рома подносит испачканную руку к лицу, а затем облизывает ее. С шумом втягиваю в себя воздух: Пятифан, втягивающий в рот пальцы по очереди и слизывающих с них мою сперму — это слишком. —Неплохо, — сообщает он, коротко проходясь языком по губам, и бросает на меня мягкий затуманенный взгляд. В ответ я осторожно целую его и тяну в сторону спальни. *** Сегодняшнее утро абсолютно не похоже на прежние: небо затянуто тусклыми серыми облаками, а местами проглядывающее солнце сразу же исчезает, не успевая высушить дождевые лужи, появившиеся за ночь. —Ненавижу такую погоду, — скулит Рома, запрокидывая голову и тоскливо осматривая небо. — Чертова Бекс. Я морщусь: девушка разбудила нас своим звонком, в ходе которого пообещала убить меня всеми известными ей способами, если я сейчас же не приду к ней для важного разговора. Пятифан коротко чертыхается, с размаху наступая в глубокую лужу, и всю оставшуюся дорогу что-то недовольно бурчит себе под нос, не отводя взгляда от мокрого асфальта. —Ротоны! — оптимистичненько приветствует нас, голодных, замерзших и, соответственно, очень раздраженных, Бекки, выходя из-за прилавка в теплом свитере с накинутым поверх фартуком и съехавшей кепкой на взъерошенных волосах. —Берт, — девушка скидывает фартук на руки мгновенно оказавшегося рядом Роберта, который, кивнув, зардевается легким румянцем и чуть не падает в обморок от счастья, когда Бекс, кокетливо улыбнувшись, коротко поглаживает его по плечу. —Замени меня, пожалуйста! — и она, подхватив нас под руки, уносится на кухню, оставляя парня удивленно хлопать глазами, в рассеянности прижимая к себе ее фартук. —Вертихвостка, — усмехается Рома, бросая короткий взгляд через плечо на застывшего в ступоре Роберта. — Не жалко парня? Такой хорошенький. Мы с Бекки, переглянувшись, отвешиваем ему по подзатыльнику. —Молчи, геюга, — она тыкает пальцем в мою сторону. —Я не гей! — возмущается Пятифан, потирая затылок с крайне оскорбленным выражением лица. —Я Антоносексуал. —Звучит потрясно, — хмыкает Бекс, впихивая нам в руки по огромной кружке чая. —Рассказывайте! Парочка суматошных сообщения от Антона не дали мне совершенно никакого представления о ваших отношениях. Бекки внимательно слушает нас, переодически прерываясь на то, чтобы радостно взвизгнуть, чуть не падая со стула. Разумеется, рассказываем мы не все, избегая разговора о произошедшем на утро после той ночи. —А я ведь говорила тебе! — она кидает на меня ликующий взгляд, передавая нам по булочке с корицей. —Ты о чем? — озадаченно спрашивает Рома, наклоняя голову набок. —Я ему говорила, что это взаимно, — снисходительно сообщает она, присаживаясь на столешницу. —Но не неси бред, Бекки! — паясничает девушка, изображая меня. —Чаще слушай ее, Тош, — смеется Пятифан. —Ага, — закатываю глаза и с силой пихаю его острым локтем прямо в ребра, мстительно ухмыляясь. — Так, надеюсь, этот разговор не был единственной причиной, по которой ты вытащила нас из теплой кроватки в такую рань? —Не драматизируй, — кривится Бекс. —И, конечно, это не единственная причина. Если бы ты хоть на секунду оторвался от своего обожаемого Пятифана — ничего личного, Ром, — и прочитал бы сообщения в нашем общем чате, ты бы обязательно вспомнил о Дне Рождения Фели и узнал бы, что завтра вечером она устраивает вечеринку и приглашает всех! — в конце тирады Бекки тыкает мне свой включенный телефон прямо в лицо. Я забираю его, вчитываясь в текст, пестрящий яркими радостными смайликами, и только открываю рот, чтобы выразить свое мнение по поводу этой затеи, как Бекс вырывает телефон из моей руки: —Вы пойдете, — заявляет она тоном, не терпящим возражений. —Вместе! —Ты уверена, что это хорошая идея? — косится на меня Рома. —Абсолютно, — ослепительно улыбается девушка. —Вся информация в твоем очаровательном телефончике, Тош, — и она, потрепав меня по волосам, выходит с кухни, тут же заводя оживленный диалог с Робертом. —Нам не отвертеться, — тяжко вздыхает Пятифан, поправляя упавшую мне на глаза золотистую прядь. —Бекки неизбежна. Я молча киваю и, достав собственный телефон из кармана, наконец захожу в чат. *** —Ничего себе, — удивленно выдыхает Пятифан. —Это ее дом? —Да, — коротко бросает Бекс, состредоточенная на том, чтобы ровно припарковать машину. —Антон, наверное, тебе не сказал, но ее родители — владельцы нашей кофейни. —Тогда понятно, — хмыкает Рома, выходя из машины и подавая мне руку, обтянутую белой шелковой перчаткой. —Вы прелестны, — улыбается Бекки, запирая машину и пряча ключи в маленькую сумочку, а затем, поправив прическу и убедившись, что короткое розовое платье, соблазнительно подчеркивающее каждый изгиб ее тела, не задралось слишком высоко, идет по вымощенной дорожке к огромным стеклянным дверям виллы, цокая каблуками на каждом шагу. Я перевожу взгляд с на Рому, стоящего рядом, и безбожно залипаю: классический костюм смотрится на нем просто потрясающе. Пятифан замечает это и, ухмыльнувшись, притягивает меня к себе за галстук, останавливаясь в паре сантиметров от моих губ. Я подаюсь вперед и торопливо целую его, невольно скручивая в пальцах идеально выглаженный черный пиджак. —Вы идете? — слышу недовольный окрик девушки и отстраняюсь с недовольным стоном, с трудом восстанавливая дыхание. Рома отпускает мой галстук, осторожно расправляет смятую ткань пиджака и, взяв меня под руку, следует за Бекки, осматриваясь на ходу. Вилла Фели и правда поражает своим размахом: пять этажей, огромная территория с личным парком и озером и маленький по сравнению с ней двухэтажный коттедж, предназначенный для гостей и скромно стоящий в сторонке около леса. —Ахуеть, — не сдерживается Пятифан, когда мы входим в дом и тут же попадаем в огромную просторную прихожую, уже наполненную людьми. —Эй, не выражайся! — одергивает его Бекки и тут же радостно вскрикивает. — Ophelia! —она мгновенно переключается на французский, подбегая к Фели, одетой в длинное бежевое платье с вырезом на бедре. — Joyeux Anniversaire, chérie! Fabuleux regardez! Фели радостно улыбается, окидывая ее оценивающим, очень женским взглядом, а затем переключается на меня. —Anton! Comment vas-tu? — она обнимает меня, обдавая сладким запахом вишневых духов. — C'est le même Roma? — она бросает взгляд на тут же принявшего солидный вид Пятифана. —Oui! Bon anniversaire! — сердечно поздравляю я девушку, в очередной раз обнимая ее и утыкаясь носом в шелковистые волосы, выкрашенные в темно-красный цвет. —Merci, — Фели дразняще дергает меня за галстук, поворачиваясь к Роме. —Agréable à découvrir, — улыбается он, приобнимая девушку с ее позволения. — Salutations! —Tu connais le français? — слегка удивляется Офелия, поправляя серебряные браслеты, обвивающие ее тонкие запястья. — August est arrivé! — радостно сообщает она, срываясь с места. — Désolé, j'y vais, sentez-vous comme à la maison! —Август — ее брат, — поясняю я Роме, и он понимающе кивает, подходя ко мне поближе. —Я пойду со всеми поздороваюсь, — Бекки поправляет помаду, крутясь перед огромным длинным зеркалом. —Ты пока покажи Роме хотя бы часть дома, — она кидает на нас странный взгляд, и уголки ее губ медленно изгибаются в двусмысленной ухмылке. —Исключительно покажи, Тош. Рома прикрывает рот рукой, сдерживая смех, в то время как я демонстративно фыркаю, отворачиваясь от девушки. — Почему они все называют меня "тот самый Рома"? — выгибает бровь Пятифан, в то время как я тихо что-то шиплю себе под нос, избегая его внимательного взгляда. — Ох, неужели о твоей влюбленности знали все, кроме меня? —Заткнись, — прикусываю кончик перчатки, пытаясь скрыть смущение. Пятифан останавливается, рассматривая меня с каким-то умилением, а затем поправляет мою прическу. —Котенок, — улыбается он, напоследок оглаживая мою скулу и убирая руку. —Мяу. *** —Как в сериалах, — сообщает он, когда мы поднимаемся на второй этаж, обставленный еще богаче и шикарнее, чем первый. — Это полностью ее дом? —Да, иначе бы она не устраивала здесь такие тусовки, — отвечаю я, заглядывая в одну из распахнутых дверей — запоминание всех комнат все еще кажется невозможным даже с условием того, что я бывал здесь множество раз. —Пока что все выглядит крайне пафосно, — замечает Пятифан, указывая на наши костюмы. —Только в первый час, — хмыкаю я, прекрасно зная, как проходят регулярно устраиваемые вечеринки Фели. И я, впрочем, как и всегда, оказываюсь абсолютно прав. Серьезный, как выразился Пятифан, прием превращается в типичную вечеринку, на которой подвыпившие пары трахаются во всех комнатах, а одиночки пытаются зацепить кого-то для одной ночи. —Тош, я на секундочку отойду, — мурлыкает Пятифан сзади, опаляя мою шею горячим дыханием. — Подожди меня здесь. Я утвердительно киваю, провожая его слегка рассеянным после пары легких коктейлей взглядом, и подскакиваю от неожиданности, услышав за спиной знакомый хрипловатый голос. —И снова здравствуй, — на стул рядом, окидывая меня голодным взглядом, приземляется Теодор с растрепанными волосами и в полурасстегнутой рубашке. Вместо приветствия я тяжко вздыхаю, отставляя свой наполненный стакан, и поворачиваюсь к нему, избегая смотреть в глаза. —Ты не рад меня видеть? — усмехается Тео, чуть подаваясь вперед. —Серьезно? — пренебрежительно морщусь, резко отшатываясь назад. —Ой, да забудь уже об этом, — смеется парень, обнажая ряд ровных зубов, и одним глотком опустошает свой стакан. —Пошел нахуй, — бурчу я себе под нос, поднимаясь на ноги и подходя к Бекки, танцующей в середине комнаты. —О, Тош, — хихикает она, падая на руки стоящей рядом Фели. — Как ты? —Потрясающе, — отвечаю я, чувствуя прожигающий спину взгляд Теодора. —Вы не видели Рому? —Не-е-ет, — отвечает Бекки, а Офелия лишь бросает на меня недоумевающий взгляд. Со вздохом поправляю сползшую лямку платья Фели, пару минут рассматриваю толпу, стараясь заметить Пятифана, а затем возвращаюсь к барной стойке, забирая свой стакан, легкомысленно оставленный на столешнице, отпивая от него и кидая недоброжелательный взгляд на стоящего рядом Теодора, который, криво ухмыльнувшись, отходит в угол комнаты, начиная открыто флиртовать с симпатичной брюнеткой, и продолжаю наблюдать за Бекс, болтающей о чем-то с Фели, платье которой задралось непозволительно высоко, а тушь слегка осыпалась. Не сдерживаю удивленный вздох, когда Бекки подается вперед, обхватывая лицо Офелии обеими руками, и жадно целует, оставляя отпечаток своей темной помады на ее губах. Фели явно не протестует и, отвечая на поцелуй, обнимает девушку за бедра, притягивая к себе еще ближе. Парни, сидящие рядом с ними, восторженно свистят, привлекая внимание остальных, и вскоре вокруг целующихся девушек собирается компания. Я, допив коктейль, тоже подхожу к ним, перекидываясь парой слов с Августом, кажется, являющимся единственным трезвым человеком на вечеринке и внимательно следящим, чтобы подвыпившая сестра не полезла под юбку к Бекс. Морщусь, чувствуя легкое головокружение и последовавший за ним приступ тошноты, и присаживаюсь на диван в углу. Все вокруг резко начинает расплываться, а внутри появляется неприятное жжение, и я приоткрываю рот, жадно глотая воздух. Пытаюсь подсчитать количество выпитых шотов, которых, вроде бы, было не так уж и много, чтобы довести меня до такого состояния, но мысли путаются, а внутри все словно начинает гореть, хотя воздух в комнате кажется холодным. С трудом встаю на ноги и, пошатываясь, дохожу до барной стойки, хватаю стакан воды и, выпив его залпом, опираюсь о стенку, дожидаясь хоть какого-то улучшения, мутным взглядом пытаясь найти хоть одно знакомое лицо. —Тош, — я с трудом фокусируюсь на появившемся рядом Теодоре. —Тебе плохо? —Д-д-да, — выговариваю я, облизывая пересохшие губы. Тео подхватывает меня под руки, когда я делаю шаг вперед и чуть не падаю. —Пойдем я тебя отведу в другую комнату, — предлагает он неожиданно ласковым тоном. Я должен был насторожиться, но головокружение усиливается, а мысли окончательно затягиваются туманом, поэтому я устало киваю и позволяю ему отвести себя на последний этаж. Падаю ничком на большую двуспальную кровать, даже не обращая внимания на подозрительный щелчок за спиной. Переворачиваюсь за спину, пытаясь осмотреться. Комната вокруг мелькает, кружится, а жар в груди становится невыносимым, поэтому я, жалобно скулю что-то, кидая взгляд на Теодора, стоящего у двери, и понимаю, что она заперта. —Т-теодор, — язык заплетается так сильно, что его имя я выговариваю с большим трудом. —Отличненько, — он окидывает меня, распростертого на кровати, липким пошлым взглядом, и делает шаг вперед. Происходящее кажется нереальным. Я зажмуриваюсь, когда он мокро целует меня, обдавая запахом спирта и сигарет, пальцами расстегивает мою рубашку и стягивает собственный пиджак. Кажется, что мое бешено стучащее сердце сейчас проломит ребра, а легкая дрожь с кончиков пальцев перекидывается на все тело. Лежу безвольной куклой, пока Теодор кусает мои губы, пальцами грубо, до синяков сжимая бедра сквозь слой одежды, сил не хватает даже на простое движение. Пытаюсь сказать что-то, но вместо слов из моего горла вырывается жалкий хрип, заставивший Теодора усмехнуться и, стянув мою рубашку, с силой укусить в плечо, не обращая ни малейшего внимания на бугристые шрамы и заставляя меня скорчиться от боли. —Антон! — я распахиваю глаза, жадно хватая ртом воздух, неверяще вслушиваясь в вновь наступившую тишину. —Антон! — крик повторяется, и даже сквозь туман я узнаю голос Ребекки. —Тоша! — почти одновременно с ним раздается крик Ромы. — Антон! Ответь, пожалуйста, где ты? — его голос срывается. Теодор, резко оторвавшись от изучения моего тела, затыкает меня жестким поцелуем, пихая язык в безвольно приоткрытый рот. —Антон! Анто-он! — слышу высокий женский голос, но не узнаю его. Неожиданно дверная ручка дергается, и Тео вздрагивает, не прекращая шариться руками по моему телу. —Идите сюда! — кричит Бекки, опять выворачивая ручку. —Здесь заперто! —Антон! — дверь содрогается от сильного удара. — Ты здесь? Звуки расплываются, чужие голоса смешиваются, и я жадно хватаю ртом воздух, пытаясь удержать уплывающее сознание. Поворот ключа, и дверь распахивается, с треском ударяясь о стену. Тяжесть тела Теодора, придавливавшего меня к кровати, резко исчезает, и я приподнимаю тяжелые, словно налитые свинцом веки, и с трудном фокусирую расплывчатый взгляд на испуганном лице Ромы, нависшего надо мной. —Тош, — его губы приоткрываются в мучительном изломе, когда он силится сказать еще хоть слово. —Тоша, — повторяет он, и я чувствую, как мне на лицо капает что-то горячее. Слезы. Они катятся по его щекам, срываясь с подбородка и падая вниз. Рома зажимает рот рукой, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. —Антон, Господи, — плачет он, в то время как я безмолвно смотрю на него. —Извини-извини-извини, Тош, — его голос срывается на стон, полный такой боли, что по телу бегут мурашки. Я чувствую, как медленно, но верно проваливаюсь в тьму, холодную и липкую, поэтому размыкаю пересохшие губы и с трудом выговариваю три слова: —Я люблю тебя. ⠀