je t'aime

Я просыпаюсь от недовольного вопля Пятифана: — Что?! Закутавшись в одеяло, я, сонный, шлепаю в гостиную, полный решимости выяснить, какого черта необходимо так орать ранним утром. — Блин, — виновато вздыхает Рома, увидев меня. — Извини, что разбудил, — он запускает пальцы в волосы, нервно взъерошивая их. Я лишь киваю и перевожу взгляд на Бекки, расположившуюся рядом с Пятифаном на диване. — Утро, Тош, — она улыбается и машет мне кончиками пальцев. — О чем говорите? — подсаживаюсь к Роме, перед этим скинув одеяло на пол, и кладу голову ему на плечо, недовольно жмурясь от слишком яркого солнечного света. — О Теодоре, — кривится Бекс, выставляя перед собой руку и любуясь явно недавно сделанными черными ноготками. — Как только я попыталась связаться с его отцом, оказалось, что Тео уехал! — восклицает она, раздраженно сдвигая брови. — Куда? — Якобы учиться в Англию, — закатывает глаза Бекки. — Думаю, отец просто отослал его подальше от тебя и от всей этой ситуации. — М-м-м, ладно, — тру лицо руками, пытаясь наконец проснуться. — Иди лучше еще поспи, котенок, — Рома перехватывает мое запястье и подносит к лицу кончики моих расслабленных пальцев, легонько целуя их. Я улыбаюсь, позволяя ему провести кончиком носа по костяшкам, и ловлю хитрый взгляд Бекс. —Какие же вы, все-таки, хорошенькие, — улыбается она, наклоняя голову набок, любуясь нами, и ее гладкие волосы, подсвеченные солнцем, кажутся золотыми. — Кстати, — вспоминаю я, и внезапно чувствую, что Пятифан касается кончиков моих пальцев влажным языком, поэтому с трудом сдерживаю вздох, готовый сорваться с приоткрытых от удивления губ. — Что там по поводу тебя и Фели? Насколько я помню, — я слегка тяну руку на себя, изгибая губы в слегка раздраженной, но все же вполне довольной улыбке. — на вечеринке вы очень классно проводили время…вместе, — бросаю на девушку красноречивый взгляд. — Забудь, Боже, — та вся вспыхивает. Смеюсь, но тут давлюсь воздухом, когда Рома слабо прикусывает одну фалангу, языком поглаживая подушечку пальца. Как же хорошо, что Бекки сидит сзади него и не видит этого. Однако вся моя уверенность в этом испаряется, когда она со стоном запрокидывает голову назад, закрывая лицо руками: —Блять, вы… Господи, я пошла! — Кажется, у меня больше нет подруги, — хмыкаю я, когда девушка выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь. Рома лишь качает головой, наконец выпуская мои пальцы изо рта, и заваливает на спину. — Интересно, почему тебя возбуждает, когда тебя душат? — задумчиво произносит Пятифан, положив руку мне на шею и слегка сжав ее. — Предлагаю подумать об этом потом, — я закусываю губу, сдерживая стон, и бросаю на него замученный взгляд — он дразнит меня уже с полчаса, так и не давая кончить. — Нет-нет, — он, напоследок надавив посильнее, убирает руку под мой растроенный вздох и тянется к телефону. — Так, — шиплю я, отбирая у него телефон и отбрасывая его куда-то в сторону. — Ты такой сексуальный, когда злишься, — информирует Рома, хладнокровно выгибая бровь. Господи, он что, вообще не возбужден? Откуда такое самообладание? — Какая банальщина, — фыркаю я, с полустоном-полувздохом прижимаясь губами к его губам. — Не дашь мне сейчас кончить, и я тебя убью, — очаровательно улыбаюсь, проводя большим пальцем по его шее. — Ага-а, — его голос срывается на стон, тут же заглушенный моими губами. — Ага, — подтверждаю я и ловлю взгляд расфокусированных глаз напротив. Он неторопливо облизывает мои губы по контуру, а затем позволяет языку проскользнуть в податливо приоткрытый рот, ласково оглаживая его изнутри. Не разрывая поцелуй, невесомо касается основания моего стоящего члена, и я тихо вздрагиваю. Рома проводит ладонью вверх-вниз, а затем большим пальцем аккуратно подцепляет уздечку, вырывая полувсхлип-полустон. — Красивый, — зачарованно шепчет Пятифан, наблюдая за каждой сменой эмоций на моем лице. — Х-а-а, что ты, — выдыхаю я, когда кончик его языка касается головки, слизывая выступившую жемчужную каплю. — д-делаешь? — голова кружится, мысли путаются, как клубок пряжи, и я изо всех сил цепляюсь за уплывающее сознание. В ответ Рома только стонет, пуская пульсирующую волну по моему члену, заставляя запрокинуть голову, выгибая спину в молнии удовольствия, и тут же вернуть взгляд вниз, чтобы не упустить ни малейшей детали. Прикусываю кончик пальца, заглушая особо громкий стон, и он отстраняется с пошлым хлюпаньем, утирая подбородок. — Нет-нет, так не пойдет, — Пятифан приподнимается на руках и целует меня. — Не сдерживайся, давай, — говорит он, вновь обхватывая головку влажными губами. Несмело вплетаю пальцы в его мягкие волосы, и он покорно кивает, отдавая мне свою шевелюру на растерзание. Комната идет цветным маревом, и единственным, что еще держит меня, не позволяя упасть за грань, является его взгляд, такой горячий, что я плавлюсь, как пломбир под июльским солнцем. Его ладонь скользит по напряженному животу, гладит бедра и заставляет меня стонать еще громче, задыхаясь от пронизывающего все тело наслаждения. Мысли мешаются с чувствами, все тело дрожит, и я вздрагиваю, в последний раз толкаясь в податливый теплый рот и кончая. *** — Вкусно пахнешь, — Пятифан обнимает меня сзади, утыкаясь носом в влажные после душа волосы. — Чем-то сладеньким, — он сплетает пальцы у меня на животе, отвлекая от готовки завтрака. — Ты также говорил в нашу первую встречу здесь, — расплываюсь в улыбке, отворачиваясь от плиты. — Помню, — он кладет голову мне на макушку, заставляя в очередной раз почувствовать разницу в росте. —Так, не отвлекай меня, если не хочешь есть пережаренный бекон, — Рома отпускает меня, напоследок слегка укусив за кончик носа. Я возвращаюсь к готовке, пока Пятифан, прижав колени к груди, наблюдает за моими действиями, методично поедая мятные леденцы из вазочки на столе. — Не порти аппетит, — бросаю через плечо, убавляя огонь. — Кстати, — вспоминаю я, вновь поворачиваясь к нему и опираясь поясницей о столешницу. — О чем вы тогда говорили с Авророй? — Когда? — он непонимающе склоняет голову набок, с хрустом разгрызая конфетку. — Ну… — я откладываю деревянную лопатку и пытаюсь жестикулировать, но быстро сдаюсь, со вздохом опуская руки. — Тогда. Рома явно едва сдерживает улыбку: — Я просто рассказал ей, что ты мне нравишься. —Она об этом знала? — уточняю я. — Что ж, все твои знакомые называют меня «тот самый Рома», — со смешком указывает Пятифан. — Так что, да, знала. — Она явно пыталась к тебе подкатить, — скрещиваю руки на груди, наблюдая за Ромой, насмешливо выгнувшим бровь и расплывшимся в до омерзения довольной улыбке. — Ты ревнуешь, — мурлыкает он и довольно жмурится, когда я резко мотаю головой из стороны в сторону. — Ревнуешь, — повторяет он, ухмыляясь, и кладет подбородок на колени, выглядя при этом слишком очаровательно. — Да, я ревную, — со вздохом признаю я, раздраженно закатывая глаза, и отворачиваюсь, начиная возиться с тарелками, лишь бы не видеть выражение его лица. — Но совсем немного! — Ты собственник до мозга костей, ты в курсе? — хихикает Пятифан. В ответ я швыряю в него лежащее на столешнице кухонное полотенце.