je t'aime

— Не хочешь завести домашнего питомца? Перевожу взгляд с мурлычащего на моих коленях Луи на Рому, с умилением наблюдающего за нами. — А? — переспрашиваю я, почесывая кота за ушком. — Говорю, не хочешь себе кота? — с терпеливой улыбкой повторяет Рома, протягивая руку и поглаживая Луи по пушистой спине. — Зачем? У меня есть ты, — хмыкаю я, сгоняя кота с колен и вставая на ноги. — Я, конечно, польщен, но, — он притягивает меня к себе, и серьезно продолжает: — я же скоро уеду. — Не напоминай, — с расстроенным вздохом утыкаюсь ему в шею и прижимаюсь губами к торчащей ключице. — Через два дня? — Через три, — выдыхает он сквозь сжатые зубы, когда я прикусываю его ключицу и касаюсь языком яремной ямки. — М-м-м, отлично, — растягиваю губы в ехидной улыбке. — Нам хватит, верно? Рома приподнимает мою голову за подбородок, заглядывает в глаза и с насмешливой ухмылкой тянет: —Верно...Так что по поводу кота? Как только мы входим в квартиру и скидываем верхнюю одежду, Рома тягуче целует меня, рукой неторопливо заползая мне под футболку. Он оглаживает живот и поднимается к ребрам, проходясь по ним кончиками мягких пальцев, и касается сосков. Он ведет влажными теплыми губами по подбородку и ниже, с жадностью вылизывает мою кожу, обжигая ее каждым прикосновением. Я не выдерживаю такого напора и делаю пару шагов назад, опираясь о стенку с тихим стоном, и чувствую, что Пятифан довольно ухмыляется мне в шею и высовывает кончик языка, мучительно медленно обводя им ключицы. Я со стуком откидываю голову назад, выгибаюсь и давлюсь собственным стоном в момент, когда Пятифан осторожно кладет руку мне на шею и надавливает. — Иногда меня пугает твой фетиш, — Рома сжимает руку немного сильнее, заставляя меня тихо всхлипнуть. Пятифан убирает руку под протестующий скулеж и смотрит вниз, на мой стоящий колом член, очертания которого явно виднеются на штанах. — С ума сойти, как это тебя заводит… — восторженно шепчет он. Я не успеваю опомниться, как Рома с силой надавливает на член, другой рукой почти ласково сжимает горло, удовлетворенно наблюдая за мной. Я весь напрягаюсь, прикрывая глаза, закусываю губу, сдерживая оглушительный стон. Эта мягкая, ласковая властность, читающаяся в каждом его движении, сводит с ума. Пятифан прижимается к моим распухшим от поцелуев губам, ловя вздохи удовольствия, и отпускает горло. — Не хочу случайно удушить тебя, — объясняет он. — Если честно, перспектива удушения меня только радует, — я закусываю губу и смотрю на него сквозь ресницы. Рома хмыкает, и проводит рукой по моей груди, задевая выпирающие соски, осторожно касается плеча и шрамов, показавшихся из сползшей на одно плечо футболки. Я не выдерживаю и, схватив его за руку, тащу в спальню. Добираемся мы до нее медленно, прижимая друг друга ко всем вертикальным поверхностям и обивая все углы. Пятифан укладывает меня на кровать, попутно помогая избавиться от лишней одежды. Сам он остается полностью одетым, и это заставляет меня недовольно поморщиться. —Разденься, — прошу я, подцепляя его футболку. — Пожа-а-алуйста! Рома отрицательно качает головой, приподнимая уголки рта в ласковой улыбке. — Ну а если я скажу, что хочу тебя? — усмехаюсь, внимательно наблюдая за его реакцией. Глаза Пятифана темнеют еще больше. — Раздевайся, — мурлыкаю я. Рома вскидывает бровь, но послушно снимает футболку. — Джинсы? — я тоже вопросительно приподнимаю брови, а он лишь растягивает губы хищной ухмылке. — Потом, — я собираюсь запротестовать, но он проходится пальцами по моей шее, надавливая на кадык, и я прикрываю глаза и судорожно вздыхаю, но тут же предвкушающе улыбаюсь и тянусь рукой к волосам Пятифана, запуская в них всю ладонь и оттягивая назад. Рома сдавленно всхлипывает, очаровательно прикусывает губу и обмякает. —У каждого из нас свои фетиши, — шепчу я ему на ухо, пропуская его волосы через пальцы и опять легонько дергая за них. Рома хватает ртом воздух и не сдерживает стон. Продолжая часто дышать, он гладит мои плечи, целуя шрамы, вылизывыет ключицы, скользит языком ниже и ниже, находя соски, а руками скользя по бедрам, задерживаясь на тазобедренных косточках. Я теряюсь в этих прикосновениях, в этом сладком беспамятстве, прижимая Пятифана к себе еще сильнее, не желая отпускать. Он возвращается к губам, целует напористо, жадно, ловя каждый звук, вырывающийся у меня изо рта. Член трется о жесткую ткань Роминых джинс, по телу разливается сладкая, но невыносимая истома, и я скулю еще жалобнее, дрожащими руками пытаясь расстегнуть его ширинку, но Рома молча перехватывает мои запястья и кладет их на подушку по обе стороны от моей головы. Жест, надо признать, очень сексуальный. Я разочарованно вздыхаю, но Пятифан сразу же затыкает мне рот поцелуем, сплетая свои пальцы с моими. — Ты точно уверен, что хочешь заняться со мной сексом? — он отрывается от меня и становится серьезным. — Я пойму, если нет. Вздыхаю, но под его пристальным взглядом тушуюсь, прикрываю глаза и минуту думаю, сосредотачиваясь на своих желаниях, а затем уверенно киваю. —Да, абсолютно, — я переплетаю наши пальцы еще сильнее и глажу острые Ромины костяшки. — Я тебе доверяю. Рома улыбается и мягко целует меня в уголок губ. —Спасибо, мне это очень важно, — он ловит мой взгляд, брошенный из-под ресниц, и чмокает меня в нос. — Важно, что ты мне доверяешь. Я обнимаю Пятифана, утыкаясь носом куда-то в шею. Он смеется мне в ухо, щекоча его теплым дыханием. —Секунду. Перевернись, пожалуйста, — он отстраняется, а я переворачиваюсь на живот, раздвигаю ноги, и прогибаюсь в спине, ощущая на себе его голодный взгляд. Пятифан с трудом отрывается от открывшейся картины и подходит к прикроватной тумбочке, доставая оттуда презерватив и пузырек смазки. Вернувшись ко мне, распростертому на кровати, он смазывает пальцы и проталкивает один внутрь. Я дергаюсь и кусаю подушку, сильнее прогибаясь в спине. —Нормально? — Рома касается моего члена и пару раз проводит по нему ладонью, отвлекая от неприятных ощущений ниже пояса. Дождавшись моего кивка и сдавленного вздоха, он погружает палец до конца и сгибает его, попадая по нужной точке. — Ты ведь уже умеешь это делать? — спрашиваю я, пока он медленно добавляет второй палец, растягивая меня еще сильнее. —Ну конечно, — мурлыкает Рома, выбивая из меня очередной стон. Я растроенно хмурюсь и утыкаюсь в подушку. Пятифан мгновенно замечает смену моего настроения, поэтому выходит из меня с характерным пошлым хлюпанием. — М-м-м? — он ласково оглаживает мой живот и аккуратно касается влажными пальцами подрагивающего члена. — Что такое? Мы можем остановиться, если тебе не нравится. Я оборачиваюсь на него, закусывая губу и сдерживая рвущийся наружу стон. — У тебя уже были парни… — еле слышно шепчу я, сильнее стискивая подушку и невольно выгибаясь ему навстречу, словно мартовская кошка. —С чего ты это взял? — спрашивает Рома, неторопливо погружая в меня сразу три пальца, прижимая их к простате. —Т-ты сказал, что умеешь… — я с трудом выдавливаю эти слова, жмурясь от удовольствия и случайно прикусывая язык, когда Пятифан вытаскивает пальцы, а затем также резко вставляет, растягивая меня еще больше. — Ты ревнуешь? — Рома смеется, второй рукой мягко сжимая мое бедро. — Не надо, не было у меня никого. В интернете прочитал. Он еще раз щекочет простату, наслаждаясь моими всхлипами и судорожными вздохами, и вынимает пальцы, совершенно по-блядски облизывая их. — Эй, продолжа-а-ай, — я слышу собственный жалостливый стон и двигаю бедрами, пытаясь найти горячие пальцы, без которых внутри становится пусто. Пятифан лишь ухмыляется и, наконец, снимает джинсы с бельем. — Хочу видеть твое лицо, ляг, пожалуйста, на спину, — просит он, и я послушно выполняю его просьбу. А затем медленно входит. Я зажимаю себе рот рукой, но даже сквозь ладонь слышен болезненный стон. — Ау-уч! — взвываю я, когда Рома погружается в меня наполовину. — Расслабься, — шепчет Пятифан и целует меня куда-то в подбородок, прикрывая глаза. Я смотрю на его подрагивающие ресницы, приоткрытые алые губы, и постепенно расслабляюсь, впускаю его в себя до конца, дрожа и задерживая дыхание. Пятифан замирает, давая привыкнуть к чувству заполненности. С одной стороны — немного больно, а с другой — приятно. — Мы всегда можем остановиться, — Рома ловит губами каждый мой вздох, прижимаясь еще теснее. Наконец я, с шумом втянув в себя воздух, киваю, и Рома, издав тихий прерывистый стон, начинает аккуратно двигаться во мне. Он сразу находит нужный угол, каждый раз ударяя по простате, и неприятные ощущения быстро сменяются удовольствием, проносящимся искрами по всему телу. Жадные, мокрые, смазанные поцелуи, загнанные вздохи, вылетающие из наших ртов и тут же заглушаемые чужими губами, кружащаяся голова и расплывающаяся перед глазами комната. — Хочешь? — он тянется рукой к моей шее, прикасаясь к ходящему под кожей кадыку, а я, не имея сил отвечать, просто закидываю голову сильнее, открывая полный доступ к горлу. Рома осторожно сжимает руку, и я тихо скулю, сходя с ума от этих ощущений. — Люблю тебя, — выдыхает он, разглядывая меня. — Люблю. — и неожиданно аккуратно целует, заглушая мой протяжный стон. — Мой черед отвечать "знаю", — шепчу я, срываясь на стон, и кончаю, пачкая наши животы. *** — Мне так нравятся твои ключицы, — сообщает Рома, утыкаясь носом в изгиб моей шеи и щекоча ее теплым дыханием. — И коленки. Да и вообще, ты мне весь очень нравишься. Такой красивый, — он приподнимается на локте, окидывая взглядом мое обнаженное тело. — Похож на мою несбыточную мечту. — Очень даже сбыточную, — сонно отвечаю я, лениво целуя его куда-то в скулу. — И, да, твою. Пятифан только задумчиво качает головой, не отрывая от меня глаз. — Жаль, что я не художник, — он рассеянно протягивает руку и касается кончиками пальцев моей щеки. — Я бы картины с тебя писал. ⠀