Сакура но эда

      Следующие несколько дней их отношения были благословенно мирными и достаточно тесными, хотя ни один из них не обмолвился об этом ни словом. К тому же у них было не так уж и много времени поразмыслить над тем, что именно между ними происходило. Посыльный от клана Фудзивара не заставил себя долго ждать. Бьякуя не был этому удивлен. Поначалу он пытался скрыть этот факт от Рукии, но кто-то из слуг все же его предал. Она ворвалась к нему в комнату, где он в текущий момент писал ответ.       — О чем говорится в письме? — спросила она решительно.       Бьякуя вздохнул.       — Тебя это не касается.       Она тут же уселась за стол напротив него, демонстрируя все свое упрямство. Несмотря на серьезность сложившейся ситуации, он позволил себе легкую улыбку при виде выражения ее лица.       Немного поразмыслив, Бьякуя все же решил ответить.       — Их сын рассказал им целую историю, и они поверили его сказкам. Я собираюсь отправить клану Фудзивара письмо с предупреждением. Если они продолжат верить в подобную ерунду, то я решу это дело старым способом и убью кого-нибудь из их семьи на дуэли.       — Нии-сама, что именно он им сказал? — спросила она мрачно.       Непроизвольно Бьякуя сжал кисть так сильно, что его ногти впились в деревянный остов и чуть его не сломали. Мужчина попытался обуздать гнев, не дав ему вырваться наружу.       — Тебе незачем это знать.       Рукия удивленно заморгала, но потом понимание озарило ее лицо. Она отвела взгляд.       — Как я вообще могла считать его добрым и славным?       — Не забивай себе этим голову, — ответил Бьякуя с неприкрытыми нотками раздражения. Рукия ненадолго задумалась, а потом кивнула самой себе.       — Нии-сама, позвольте это сделать мне.       Его глаза удивленно распахнулись, затем он вновь их прикрыл и вернулся к составлению письма.       — Вздор. Их главная претензия — изувеченное лицо наследника клана, а это моих рук дело. К тому же любой, кто оскорбляет членов моей семьи, автоматически оскорбляет и меня. В таких случаях я...       Потеряв на мгновение Рукию из виду, он поднял взгляд: она распростерлась в поклоне настолько низком, насколько было возможно, широко расставив согнутые в локтях руки и поддерживая на них свой вес, она почти что уперлась головой в татами.       — Бьякуя онии-сама, — обратилась она к нему достаточно громким официальным тоном. — Пожалуйста, позвольте мне самой потребовать сатисфакции за то, как он со мной обошелся. И я прошу вас стать моим секундантом.       Бьякуя пребывал в состоянии легкого шока. И только поэтому он еще не переломил пополам несчастную кисть, которую все еще держал в руке. Он не мог отказать в подобной просьбе, не имея на то веской причины. И сейчас ее у него не было. Если бы Рукия была ему братом, а не сестрой, он бы ни секунды не колебался. Даже наоборот, он был бы весьма доволен. И тогда Бьякуя осознал, что для нее это было больше, чем восстановление собственной чести: она также хотела свести счеты с этим ничтожным подонком. С этими мыслями он отложил в сторону кисть и прикрыл на мгновение глаза.       — Ты имеешь на это полное право, — медленно произнес он. — Но я иду с тобой. И я вмешаюсь, если с их стороны пойдут в ход какие-либо грязные приемы.       Рукия облегченно ему улыбнулась. Тем не менее Бьякую не оставляло беспокойство. Достаточно ли у Рукии боевого опыта для участия в дуэли?       Как он и ожидал, дело дошло до дуэли. Фудзивара настаивали на том, что их сын не делал ничего без согласия на то Рукии и что она завралась, пытаясь оправдаться в глазах своего брата. Каждый раз, когда эти слова всплывали в памяти Бьякуи, он прилагал титанические усилия, чтобы удержать себя от безрассудной и жестокой расправы над ними.       Встреча была назначена в имении семьи Фудзивара. Рёму по этому случаю временно выпустили из тюрьмы, чтобы он мог наблюдать за ходом дуэли. Его сопровождали двое офицеров девятого отряда. Лицо парня представляло собой нечто: все еще в бинтовых повязках, но уже начавшее приобретать человеческие черты и форму. Присутствовал и капитан Тринадцатого отряда, к которому принадлежали и Рукия, и Рёма. Будучи также благородного происхождения, капитан Укитаке был призван руководить сим действом. Бьякуя находил исключительно приятным фактом то, как смотрел на Рёму обычно безобидный Укитаке: с крайним презрением. Он вышел в переднюю часть внутреннего двора, где должна была пройти дуэль.       — Кто будет представлять честь Кучики? — спросил Укитаке.       Рукия выступила вперед.       — Я, а мой брат, Бьякуя Кучики, будет моим секундантом.       Бьякуя стоял рядом с ней, чувствуя, как его распирает гордость за нее. Он предположил, что Рукия так хорошо говорила благодаря его влиянию на нее.       — Кто будет представлять честь Фудзивара? — возможно, Бьякуе почудилось то, как Укитаке чуть снизил тон на последних словах.       — Я буду. — К крайнему удивлению представителей Кучики — Бьякуя включил сюда и Укитаке — говорившим оказался сам Рёма. — Мой отец будет моим секундантом.       Укитаке какое-то время казался захваченным врасплох.       — Погоди, Фудзивара, — смягчившись, обратился к нему Укитаке. — Ты все еще ранен. Нет ничего зазорного в том, чтобы кто-то вступил в бой вместо тебя. Ты можешь серьезно повредиться.       — Моя честь уже серьезно повреждена, — сказал Рёма, хотя, по мнению Бьякуи, тот, кажись, покраснел от стыда. — И я здесь и сейчас намереваюсь вернуть ее.       — Невозможно вернуть то, что даже не существует, — ледяным тоном вставил свое Бьякуя.       Рёма попытался испепелить его взглядом, а его отец выглядел крайне оскорбленным. Бьякую едва ли это заботило: пусть и благородный, но клан Фудзивара даже близко не стоял с одним из четырех великих благородных семейств. Он опустил взгляд на Рукию и увидел на ее лице мимолетную грустную улыбку.       — Ну, если ты уверен в своем решении… — добавил неуверенно Укитаке и после этого подал знак им обоим пройти на широкую площадку, с двух сторон которой встали секунданты. Другим зрителям, собравшимся с имения, было сказано отступить подальше. После этого Укитаке установил вокруг площадки кидо-барьер.       — Мы здесь, чтобы урегулировать конфликт между кланами Кучики и Фудзивара. По взаимному согласию дуэль будет длиться до первой крови. За победителем остается право убить проигравшего либо выдвинуть ему свои требования. Когда будете готовы — можете начинать.       Первые пару секунд Рукия даже не касалась занпакто, хотя Рёма уже вытащил свой и стоял на изготовке. Когда Рукия смотрела на него, в ее взгляде читалось нечто вроде жалости.       — Тебя только недавно распределили в отряд. Ты даже не офицер. Ты не можешь даже надеяться победить лейтенанта.       — Это мое право и мое решение, — сказал он просто. — Доставай свой занпа…       До того как он закончил говорить, Рукия использовала мгновенную поступь и тут же оказалась за ним. Она вложила катану в ножны, хотя большинство присутствующих даже не видело, как она ее доставала. Сначала казалось, что Рёма остался невредим. Но потом тонкая красная струйка стекла по его щеке, намочив повязки. Ошеломленный, он достаточно долго так простоял. А затем склонил голову.       — Первая кровь за Кучики, — громко объявил Укитаке и снял барьер.       — Мне жаль, Рёма, — тихо проговорила Рукия. — Жаль, что все так обернулось. Если бы твой отец сражался вместо тебя, я могла бы и проиграть.       — Ага… — невесело усмехнулся он, отводя взгляд. — Как будто я этого не знал.       Рукия пораженно на него уставилась. По всей видимости, то, что пришло на ум Бьякуе, пришло на ум и ей. Требования исходили от клана Фудзивара, а не лично от Рёмы. Возможно ли, что он вызвался участвовать в дуэли, чтобы угодить своим? Или он и в самом деле чувствует вину за содеянное?       Бьякуя прикрыл глаза и неодобрительно качнул головой. Он не снизойдет до того, чтобы пытаться оправдать этого мерзавца даже в мыслях.       — Кучики, — обратился к ней Укитаке, пытаясь скрыть свое облегчение. — Ты можешь выдвинуть свои требования.       — Пусть Рёма отбывает свой срок наказания и чтобы никто больше не смел утверждать, будто я позволила то, что он сделал, — спокойно проговорила Рукия.       Бьякуя удовлетворенно выдохнул. Теперь с этим покончено.       Члены семьи Фудзивара выглядели не очень-то довольными исходом дела, но в присутствии двух капитанов никто не решался проявлять еще большую недоброжелательность. Они поклонились, соглашаясь с выдвинутыми требованиями, и на этой ноте офицеры Девятого отряда увели Рёму. Последний был тише воды.       Укитаке повернулся к Рукии и положил руку ей на плечо.       — Ты молодец, Кучики, — затем он подошел к Бьякуе и частным образом выразил свое мнение: — Я также впечатлен и тобой, Бьякуя. Ты показал небывалую выдержку. Если бы я был на твоем месте, не уверен, что позволил бы ему уйти живым.       Бьякуя скрыл легкое неудовольствие при намеке на то, что Укитаке вроде как больше заботится о Рукии, нежели он.       — И не позволю, если подобное случится впредь, — ответил он сухо.       Кивнув, Укитаке улыбнулся Рукии.       — Увидимся завтра, Кучики. Я очень горжусь тобой, — и на этом он откланялся.       Рукия повернулась к Бьякуе и улыбнулась.       — Пойдемте домой, Нии-сама.       Пока они шли, Рукия имела такой вид, будто хотела что-то сказать, но сдерживала себя. Бьякуя уже было решился спросить, в чем дело, когда она обратилась к нему:       — Нии-сама… простите за… за то, что я наговорила вам вчера. Надеюсь, вы не чувствуете себя из-за этого некомфортно.       Сердце Бьякуи пропустило удар. Она хочет сказать, что это было ошибкой? Конечно, он не мог ее винить за подобные суждения.       — Все в порядке, — ответил он спокойно, хотя в душе творился полный хаос.       — И даже... — мягко продолжила Рукия, — если вы поступили так из жалости, я… благодарна вам за это, — при этих словах он чуть напрягся. — Я тогда была сильно расстроена и сама была виновата в случившемся, но вы все равно обнимали меня.       Не говори так, думал он про себя.       — Если бы вас не было рядом, не думаю, что смогла бы вообще уснуть.       Бьякуя хмыкнул про себя. Так значит, он был чем-то вроде одеяльца, под которым прячешься от ночных кошмаров.       — Правда, большое вам спасибо.       Между ними ненадолго повисла тишина, пока Бьякуя обдумывал ее слова.       — Ты тогда еще сказала, что тебе неважно с кем быть, так как ты не можешь найти кого-то лучше меня. — Он наблюдал, как при его словах щеки Рукии приобретали алый окрас. — Ты все еще так думаешь?       Рукия выглядела сбитой с толку и, все еще краснея, поникла головой.       — Полагаю, что так… Но вполне возможно, что появится такой человек, который сможет заставить меня изменить свое мнение. — При этих словах челюсти Бьякуи слегка сжались. — Но да, я все еще так думаю.       Бьякуя остановился, Рукия остановилась вслед за ним, непонимающе уставившись на него. Он взял ее за руку и повел в один из переулков, где никто не мог их увидеть. И там мужчина резко притянул ее к себе. Рукия пискнула от удивления, но не стала сопротивляться. Он долго прижимал ее так к себе и не был уверен, что сейчас можно было сказать.       Ее маленькие ручки сжали в кулаки ткань капитанского хаори. Уткнувшись ему в грудь, Рукия глубоко вдохнула его запах и тем самым смутила его.       — Нии-сама… — прошептала она. — Вы, конечно, можете отказаться, но… не могли бы вы снова меня поцеловать?       Глаза Бьякуи резко распахнулись, сердце отбивало бешеный ритм. Он крепче ее обнял, но затем чуть отстранил. Нежным жестом убрав прядку волос с ее лица, он наклонился и ласково поцеловал в висок. Затем в уголок глаза. В щеку. В краешек губ. И, наконец, чуть вдохнув воздуха, он коснулся ее губ своими.       Бьякуя почувствовал, как ее колени ослабли, а пальчики крепче сжали ткань его одежды. Его это взволновало, и он ощутил, как сердце в груди приятно сжимается. Взяв в ладони ее лицо, Бьякуя вновь ее поцеловал. Его ладони были достаточно большими, чтобы удобно держать вот так ее голову. Запустив пальцы в ее волосы, он углубил поцелуй и почувствовал, как утихшая страсть вновь в нем пробудилась. И теперь он считал полной глупостью то, что когда-либо сравнивал их обеих: она совсем не такая, как Хисана. Хотя бы потому, что Рукия отвечала на поцелуй. Хисана практически никогда этого не делала. Происходящее сейчас заставило Бьякую сдаться на волю преисполнивших его нежности и желания. Наконец он неохотно отстранился.       Рукия обмякла в его объятиях, так же, как и он, тяжело дыша. Никто из них не был способен на какие-либо мысли или слова. Поэтому Бьякуя просто вновь ее обнял и поцеловал в макушку.       — Пойдем домой.       Он почувствовал, как Рукия согласно кивнула, все еще прижимаясь к его груди. Коснувшись рукавом губ, она последовала за ним из проулка. Возвращение домой прошло в полном молчании, и Бьякую снова стало мучить чувство вины. Часть его ликовала от счастья после поцелуя, а часть — была в ужасе и пыталась уразуметь, что же заставило его на это пойти. Конечно, был один существенный момент. По всей видимости, Рукии это понравилось. И это заставило его чувство вины ненамного утихнуть. И все же, осмелится ли он сделать то, что он знал, разбило бы сердце Хисаны, будь она жива?       Ужинали они также в тишине. Бьякуя направился к себе в комнаты, когда почувствовал, как ее маленькая ладошка потянула за рукав. Он обернулся — сердце забилось быстрее. Рукия сверлила взглядом пол и краснела.       — Нии-сама… Я пойму, если вы откажетесь, но… не могли бы вы и сегодня обнимать меня, пока я сплю?       Бьякуя с трудом сглотнул. Его сопротивление трещало по швам. Медленно, не сказав ни слова, он взял ее за руку и повел к себе. Оказавшись в своих покоях, он крепко прижал ее к себе. Какое-то время он был более чем счастлив делать только это. Но потом Рукия зашевелилась и, взяв его за руку, робко поднесла ее к губам и поцеловала кончики пальцев, очаровательно разрумянившись при этом.       Для него это было уже слишком. Чуть приподняв ее, он припал к ее губам. Бьякуя почувствовал, как легкий стон вырывается из него, а тело, к его стыду, начинает предательски реагировать. Однако, когда он открыл в спальню двери, то уже твердо решил для себя, что сегодня они не сделают ничего большего, чем это. И не важно, как сильно он этого хотел, это было все еще слишком быстро для него… так глубоко увязнуть в грехе. Обнимая ее одной рукой, он уложил их обоих на футон. Оказавшись под одеялом, Бьякуя позволил ей прильнуть к своей груди. Его переполняли эмоции. И вот опять: даже когда у него с Хисаной были так называемые «отношения» — что было крайне редко, — Бьякуя никогда не спал с ней в одной постели из страха придавить ее ненароком во сне. Но Рукия, несмотря на то что с виду такая хрупкая, была полностью здорова и к тому же синигами. Она была достаточно сильной, чтобы при необходимости его отодвинуть. Мужчина абсолютно не боялся за нее, когда она спала рядом с ним.       Так как он был погружен в свои мысли, то не смог сразу заметить, как Рукия сильно переменилась в лице. Она, не моргая, смотрела ему в грудь, при этом покраснев до самых ушей. И вскоре Бьякуя понял почему. Ее ноги были зажаты между его. Реакция его тела не была таким уж секретом для нее.       — Рукия, — сказал он, вздохнув. Она слегка дернулась. — Не думай об этом. Все в порядке.       Она смущенно моргнула и зарделась еще больше, если такое возможно.       — Но, Нии-сама… разве это не неудобно?       — Забудь.       Как ни странно Рукия выглядела немного раздосадованной. Она молчаливо прикусила губу, но вскоре смущенный румянец снова вернулся на ее щеки. Бьякуя поначалу не обратил внимания, как она начала совсем легонько тереться об него бедрами. И как только он понял, что она делает это нарочно, резко открыл глаза.       — Рукия, — сказал он сердито. — Если ты продолжишь это делать, я выставлю тебя за дверь.       Все еще краснея, Рукия коротко взглянула на него и слегка раздвинула отвороты его косодэ. И одарила легким поцелуем его грудь. По всему его телу прошлась горячая волна. В паху начало все реагировать сильнее, чем он того желал. Движения ее бедер стали более дерзкими, и вскоре этого стало достаточно, чтобы свести его с ума, но все еще недостаточно, чтобы кончить.       — Рукия, — схватив ее за плечи, сурово проговорил он. — Это вовсе не смешно. Если ты не прекратишь, я больше не смогу себя сдерживать.       Рукия посмотрела ему в глаза. Но единственным ее ответом был еще один поцелуй в грудь. Бьякуя запрокинул голову назад, наслаждение и раздражение переплелись вместе. Он не мог этого сделать, это было неправильно, он это знал. Из-за захватывающего возбуждения он практически перестал контролировать свое тело. Она была такой заманчивой, а ее тело таким желанным.       В конце концов, выиграло благоразумие. Зарычав, он схватил Рукию в охапку, раздвинул сёдзи ногой, поставил Рукию за порогом и с хлопком закрыл их обратно. Он стоял какое-то время возле дверей, пытаясь отдышаться. Бьякуя поверить не мог, как близок он был к разрядке. Глупое тело. Он ведь действительно хотел просто лежать с ней рядом.       И пока он это тщательно обдумывал, его рука бесстыдно забралась в хакама. Он прикоснулся к себе, чтобы закончить работу, которую Рукия оставила незавершенной. Бьякуя сглотнул. Пусть он понимал, как это неправильно, но по крайней мере предпочтительнее, чем делать это с ней. Закрыв глаза, он представил, как ее разгоряченное тело прижимается к нему. Вспомнил ощущение ее губ, и этого было почти достаточно. Вспомнил, как ее маленькая грудь прижимается к нему, вспомнил, как она двигала бедрами. Это заняло не так много времени. Хватая ртом воздух, он излился. Вместе с тем его отпустило напряжение, копившиеся все эти дни. Обессиленно упав на колени, он оперся свободной рукой о татами.       Теперь это было больше, чем простое неуместное чувство. Его влечение к ней приняло физиологическую форму, и он знал наверняка, что однажды вкусив ее, его тело больше этого не забудет. И все же… Рукия вела себя так вызывающе. Почему же? Она его жалела? Быть может, она пыталась таким образом вернуть ею же выдуманный долг за спасение от Рёмы? Мог ли он допустить мысль, что, возможно, причина в другом?       Бьякуя встряхнул головой. Его сердце однажды уже было разбито, и это практически его уничтожило. Если он зря только тешит свои надежды и если в итоге они будут развеяны в прах, едва ли он сможет пережить это во второй раз. И раз дела обернулись таким образом, Бьякуя понимал: единственное, что он мог сделать, — это попытаться отдалиться от Рукии.