Змееносец

Когда Тео открыл глаза, над ним стоял Синид. Пасть монстра была приоткрыта, но он не издавал ни звука. Попытавшись пошевелиться, Тео обнаружил, что его сковали по рукам и ногам. Всё это напоминало кошмарный сон: беспомощное тело, спёртый воздух, тёмное помещение без дверей и окон, из которого не выбраться. С каждой секундой сердцебиение учащалось, дыхание становилось сбивчивым, на лбу выступала испарина. Смерть где-то рядом — и у неё девичий голос, такой знакомый… Он звучал ласково, нежно произнося его имя: Тео… Тео… Ему необходимо прикрыть глаза и отдаться тьме, отдаться этому голосу — безвозвратно, ни о чём не жалея, позабыв прошлую жизнь, которая по меркам вселенной длилась лишь секунду. Познать бессмысленность существования и признать, он — это акт случайного творения, только капля на холсте мироздания. Смертное существо, лишь плоть и кровь, а вселенная бесконечна, бессмертна и опасна. Не стоит подходить близко — умри тихо, не беспокой. Девичий голос лишь приманка; Смерть с ним играет, пытается заманить и обмануть. Она желает оставить его ни с чем: как только сердце перестанет биться — голос затихнет, и Тео никогда больше его не услышит. В висках пульсировало, руки заледенели. Мозг отчаянно посылал сигналы телу: пошевелись, дёрни ногой — сделай хоть что-то. Пытка длилась бесконечно долго, пока в голове не случился взрыв словно тысяча звёзд разом вспыхнули в сознании. Тео открыл глаза и медленно поднялся. Ему нужен был воздух, в голове стоял непроглядный туман. Синид наблюдал за ним, когда он подошёл к окну и распахнул его… Отчего-то ему вспомнился Лондон под дождём. Серый и неприветливый: затянутое тучами небо, пачка сигарет в кармане брюк, на душе тоскливо, настолько тоскливо, насколько может быть тосклива жизнь. — Что ты делал со мной? — спросил Тео, с каждым новым вздохом всё больше приходя в себя. — Лечил. — Ни черта не помню. Я с кем-то подрался? — Лечил от недуга головы. — Собеседник ты отменный. — Благодарю, — поклонился Синид, принимая насмешку за комплимент. — Где Гермиона? — спросил он с неясно откуда взявшейся тревогой. — У себя в покоях, — ответил Синид. Когда Тео сорвался с места, Синид его остановил. Поток силы монстра поднял его тело ввысь. Зверь не обращал внимания на ругательства Тео, и уже через несколько минут он замолк, чувствуя себя унизительно, не имея возможности расколоть череп Синида. — Я должен проверить, — пояснил он. — Проверить что? — болтать в таком положении ему хотелось меньше всего. — Как голова. Не успел Тео послать его прямо к Салазару, как сила Синида ударила ему в голову и он отключился. Прохлада ласкала лицо. Родной запах понемногу приводил в чувства. Губы сами по себе растянулись в блаженной улыбке. Теперь сон был иной: трепетный и теплый. Тео не хотел просыпаться. Он мысленно говорил с призраком, чьё касание оживляло его. Я не мог в тебя не влюбиться. Я не могу держаться от тебя подальше, как бы ни пытался. Я люблю твои глаза. Призрак молчал, должно быть, не вслушивался в его признания или не воспринимал их всерьез. — Тео, очнись! Очнись, пожалуйста, — взмолился призрак. Тео не мог огорчить голос и, собрав все силы, открыл глаза. — Гермиона… — улыбнулся он, — ты мне снишься? Её глаза блестели от слёз. Тео протянул руку к её лицу в попытке успокоить, коснулся нежной щеки — чуть холодной, и Гермиона накрыла его ладонь своей. — Я подслушала разговор Амрита с Синидом и потом проследила за ним. Испугалась, что что-то пойдет не так и ты сойдешь с ума. Когда он ушёл, я пробралась сюда и увидела, что ты лежишь на полу без сознания. — Всё хорошо, принцесса. Не стоит так беспокоиться обо мне. Её губа задрожала, словно его слова шокировали её. Тео растерялся. Он мало понимал происходящее и очень хотел пить. Он попытался подняться, но тело заломило, и, простонав, рухнул обратно. — Тебе больно? — Ты могла бы подать мне воды? — Да-да… Конечно, — она быстро привстала и подошла к столу, нервными движениями наполнила стакан и поднесла к нему, её пальцы дрожали. Тео выпил всё до дна. — Что ты помнишь? — спросила Гермиона. — Я помню как ты убежала после нашего поцелуя… А дальше ничего. Гермиона отвела взгляд, словно её настиг стыд. — Ммм… Вы с Драко сцепились, а потом Синид лишил вас памяти, посчитав, что этого хотела я. — Он прав? — Да, — призналась она, всё ещё избегая взгляда Тео. — В таком случае попроси его сделать это снова. — Но… Тео надрывно рассмеялся. Гермиона побледнела и наконец нашла смелость посмотреть прямо на него. — Ты думаешь, что если мы забудем, это решит все твои проблемы? Поверь мне, это не поможет. Я снова влюблюсь в тебя. Гермиона молчала, Тео показалось, что она что-то вспомнила, но не стала озвучивать. Он нахмурился. — Тебе так кажется, но на самом деле наша связь образовалась случайно… И если повторить всё заново… Ты встретишь другую девушку, более подходящую тебе. — Не решай за меня. Твои мысли о себе самой — не мои. — Не злись! Я говорю то, что чувствую. — Ты никогда не говоришь, что чувствуешь. Его взгляд задержался на её губах, и Гермиона вспыхнула. Ничего не ответив, она грозно направилась к двери. Тео поднялся. Её красные щёки придали ему сил. Остановить её было легко. Гермиона только и ждала момента, когда он подойдёт, не даст ей уйти и скажет, как она нужна ему. Глупая девчонка.

***

Тео улыбнулся и подошёл так близко, что сердце опьянело. Он медленно провёл пальцем по её нижней губе, внимательно наблюдая за реакцией. Гермиона не дышала, было в этом жесте нечто пугающе-волнительное. Она действительно переживала за него, думала, что он умирает, но теперь Тео казался полным жизни и готовым с новыми силами её мучить. Гермиона жалела, что пришла; ей нужно было сидеть в своей спальне и готовиться к реализации плана, но жар, исходящий от Тео, отвлекал от надвигающейся беды. — Ты думаешь, что можешь бесконечно играть со мной? — он угрожающе навис над ней, ожидая ответа, пока Гермиона вдыхала запах табака. Его рубашка полностью пропахла дымом. — Ты отталкиваешь меня, а после снова притягиваешь. Сейчас мы с тобой наедине, одни — так давай будем откровенны. Как ты можешь любить кого-то другого, если всегда возвращаешься ко мне? Когда я увидел звёзды на твоём запястье, знаешь, о чём я подумал? — О чём? — прошептала она. — Что ты была создана для меня. — Замолчи! — крикнула Гермиона. — Я не хочу это слушать. — Это не твоя вина, что ты так запуталась, — его голос ласкал её кожу, пытался успокоить. — А чья? — она умоляюще посмотрела на него снизу вверх. — Можем всё спихнуть на богов, судьбу или дьявола. — Это не смешно… — Разве маглы не делают так постоянно? Гермиона сдержала отчаянный смешок и склонила голову. — Ты говорила когда-нибудь с Драко обо мне? О том, что тебя беспокоят твои чувства? — Нет, никогда. — Почему? Со мной ты говоришь о нём. — Я не знаю… Наверное, боюсь. — Чего ты боишься? — Тео был настойчив, но осторожен, словно обезвреживал бомбу. Дело было за малым — ему осталось лишь перерезать нужный провод. Провод всегда красный. — Он может не захотеть быть со мной. — Не веришь, что он будет с тобой несмотря ни на что? — Возможно. — Тогда объясни почему говоришь со мной. Гермиона подняла на него голову. — Ты меня спрашиваешь. Тео обескуражено замер, точно не ожидал подобного ответа. — Забудь о своих чувствах. Забудь только на одну ночь. — Ты хочешь, чтобы я осталась? Похоже, её вопрос прозвучал испуганно, по правде говоря так оно и было. Но она боялась не Тео, а себя и своей очередной ошибки. Тео мягко улыбнулся: — Просто поговорим. Может, найдём что выпить? Мне нужно окончательно исцелиться. Он отворил дверь и осторожно выглянул в коридор, Гермиона застыла на месте. Тео ей подмигнул и, прежде чем выйти, попросил её подождать его и ни в коем случае не уходить. Синид первому вернул память Драко. Гермиона и в этот момент следила за зверем, но пробраться в спальню не смогла. По какой-то причине с Синидом присутствовал Амрит. После Синид ушёл, а Амрит так и не вышел из спальни Драко. Она беспокоилась о нём и злилась на Амрита, ведь он не прислушался к её просьбе, жестоко наплевав на её желания. Больше всего её пугала неизвестность. Драко и Тео были для чего-то нужны Амриту, но она не знала, что станет с ними после, когда в их присутствии больше не будет нужды. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Тео вернулся. Он выглядел расстроенным, весь запал куда-то исчез. — Не нашёл ни одной бутылки, — объявил он, на его лице промелькнула лёгкая паника, словно теперь Гермиону ничего не удержит. — Тебя никто не видел? Тео запер дверь и отрицательно покачал головой. Гермиона немного успокоилась. Они распахнули окно. Луна была полная и молчаливая, падающий снег казался чужеродным — ненастоящим и будто совершенно не к месту. Гермиона представила летний вечер: прохладный лёгкий ветер, зелёную траву и трель сверчков. Представила, как после невыносимой жары и духоты наступает облегчение и дышать становится легче. Тео смотрел на неё. Она чувствовала летний вечер, спрятанный в его взгляде. — Расскажи мне, о чём тогда говорил Драко? — Что ты имеешь в виду? — Тео присел. Гермиона огляделась, раздумывала куда сесть самой, но не найдя места лучше, пристроилась рядом с Тео. — Драко говорил, что ты притворяешься хорошим и требовал показать на что ты способен. Тео усмехнулся, совершенно не смутившись. — Не существует идеальных людей, и Драко прав, я не сама доброта. — Но что он имел в виду? — Принцесса, — ответил Тео, — это не моя история, и я не могу делиться чужой тайной. Хочешь узнать — спроси у Пэнси. Гермиона положила свою ладонь на его руку и сжала её. Тео проследил за её движением. — Я понимаю, ты можешь не рассказывать о её тайне, просто расскажи мне о том, что сделал ты сам. — Отравил одного волшебника. — Что?! — Гермиона отпустила его руку, совершенно ошарашенная. Тео же не изменился в лице и не проявил и капли раскаяния. — Но почему? Зачем? — Он это заслужил. Драко думает, что я сделал это потому, что он меня бесил, а я не мог это опровергнуть. Пэнси не хотела, чтобы кто-то знал. — Он ей что-то сделал? Что-то плохое? Тео кивнул. — Он умер? — К сожалению, нет, — Тео улыбнулся, — но поверь мне, его жизнь больше не будет прежней. — Я не поддерживаю подобные методы, Тео, но ты поступил благородно. Защитил свою подругу. Правда, мы должны быть благодарны судьбе, что он остался жив и ты не запачкал свою душу. — Как сказать… Иногда одно лишь желание может её запачкать. А я желал, чтобы он сдох, и желаю сейчас. — Когда всё закончится, уговори Пэнси всё рассказать, мы найдем его и посадим в Азкабан. Так будет правильно. Ты обещаешь поговорить с ней? — Ты слишком хорошая. Веришь в правосудие, потому что сама справедлива, но на самом деле, нет никакой справедливости. Наш мир жесток и бесчестен, в этом мы схожи с маглами. Те, у кого власть в руках, никогда не понесут наказания, его нужно вырывать самим, грызть глотки, если потребуется. — Мы не в праве вершить чужие судьбы, иначе ничем от зла отличаться не будем. — Я обещаю, что поговорю с ней, — согласился Тео, но Гермиона понимала, что в действительности он не разделял её мнения. Они были похожи, при этом совершенно разные, Тео витал в своих мыслях и жил собственными убеждениями. Гермиона отметила, что и Драко был таким же как Тео. Она точно знала, расскажи Тео Драко всю правду, он нисколько бы его не осудил, скорее, они вдвоём разработали план, как добить этого волшебника окончательно. Что-то таится в глубине их душ, и она не понимала, почему именно она тянулась к этой темноте. Гермиона завороженно всмотрелась в его точёный профиль и изящные линии лица. В нём ощущалась врожденная грация и уверенность, словно он был создан для того, чтобы приковывать чужие взгляды. Её сердце забилось быстрее, а мысли запутались в тёплом ощущении восхищения. Ей нравилось узнавать его, нравилось разговаривать с ним, нравилось, что он открывал ей потаённое, так легко и просто, не боясь осуждения и упрёков. Тео не стеснялся себя, и Гермиона с грустью подумала, что хочет быть похожей на него. В этот момент он повернулся к ней, и их взгляды встретились. Гермиона почувствовала, как её щеки заливает лёгкий румянец, и поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение, но Тео коснулся её подбородка и нежно приподнял, его глаза были полны интереса и желания, словно он завёлся, прочитав её мысли. Тео слегка наклонил голову, его взгляд жадно опускался на её губы, а после поднимался, рассматривая цвет её глаз. — Я больше не поцелую тебя сам, принцесса, боюсь, снова убежишь. Он отпустил её, и Гермиона разочаровано выдохнула, что не ускользнуло от Тео, на его губах заиграла усмешка, точно все его догадки насчёт неё из раза в раз подтверждались. Через несколько часов разговоров, уставшие они прилегли на кровать, слишком узкую для них двоих. Гермиона прижалась к нему спиной, а Тео осторожно приобнял её за талию. До этого касания её одолевал сон, но теперь в груди всё горело, и уснуть казалось совершенно невозможным. Гермиона поелозила, пытаясь устроиться поудобнее, пока учащенное дыхание Тео не вынудило замереть, словно на неё наслали заклинание окаменения. — Принцесса, — прошипел он прямо ей на ухо, — больше так не делай. — Извини… — она рассмеялась, не сдержавшись. — Тебе смешно, да? — Немного, — она вновь повторила движение бедрами, поддаваясь соблазну подразнить его, — не делать так, да? — Именно так… — его голос изменился, стал более низким, казалось, он борется с собой, чтобы не прижаться ближе. Гермиона сходила с ума, так сильно ей хотелось остановить его борьбу. — Больше не буду, — бросила она игриво, и на мгновение сама прижалась к нему, его хватка стала сильнее. — Только позволь, принцесса, — прошептал он, пробираясь под ткань белоснежной майки, — позволь, и я не остановлюсь, — он двигался всё выше и выше, остановившись у груди. У Гермионы было всего несколько секунд для принятия решения. Время неотвратимо бежало вперёд, через несколько часов наступит рассвет, и она больше никогда не окажется в его объятиях. Мысль об этом огорчала, но и дарила облегчение. Она хотела остаться молодой навсегда. Молодой и живой, той, кто совершает ошибки и выбирает неверные пути, той, кому это позволено. Гермиона перестала бояться смерти, но всё ещё боялась жизни — жизни, где нет черного и белого, где небо всегда серое, где нет правильного и неправильного, нет судей и наказания. Внутренний голос, что славился праведностью, звучал лицемерно, прислушиваясь к нему, Гермиона не верила ни единому слову. Она не успела стать хорошим человеком, ещё нет. Будь она другой, смогла бы противиться своим чувствам. Нашла бы способ спастись от внутренних противоречий. Всё это уже не имело значения. Гермиона твёрдо решила умереть. — Поцелуй меня… — попросила она, — я хочу подарить это сегодня тебе. Гермиона повернулась к нему, чтобы видеть его лицо, она хотела запомнить, как он выглядит, когда желает её. Тео, казалось, совершенно не удивился, но скрыть своего волнения не смог, Гермиона и сама нервничала, безусловно, они уже были близки, но теперь всё иначе: он принц — она эгоистка, он благородный и любящий, а она… В глазах Тео действительно виднелась самая настоящая любовь, что воспевают в песнях. У его любви цвет Сакуры. Гермиона прикрыла глаза, отгоняя образ Драко, стараясь не думать о том, какой цвет у его любви. — Ты уверена? — переспросил Тео. — Конечно. Я же здесь. С тобой, — она улыбнулась, и эта улыбка его успокоила. Поначалу он поцеловал её осторожно, ещё позволяя передумать, но его тело горело огнём, и поцелуй неизбежно стал более настойчивым. Гермиона поддалась вперёд, готовая сгореть в пламени его чувств и всё больше и больше отдаваясь во власть порыва. Ими двигала не одна страсть — это было нечто иное, необъяснимое, его тело идеально подходило к её, словно их создавал один скульптор. Поистине удивительно. Как же она не замечала его столько лет? Тео находился рядом, блуждал по тем же коридорам, обедал в том же зале, они учились в одних классах. Над ними сияли звёзды, но и слова ни проронили, не намекнули. — Ты такой красивый… — сказала она, отрываясь от поцелуя. — Ты только заметила? — Тео приподнялся, расстегнул рубашку и бросил её на пол. Его движения были быстрые, резкие, Гермиона же действовала медленно, обнажаясь она наслаждалась тому, как он смотрит, растягивая собственное удовольствие. Каждая клеточка её тела искрила, казалось, даже в комнате стало светлее. Его губы мягкие, влажные и тёплые, были всё ближе и ближе, она прильнула к нему всем телом, ощущая возбуждение от одного лишь поцелуя. Обнажённая грудь соприкасалась с его, и внутри всё замерло от предвкушения, соски обрели сверхчувствительность, и когда он трогал их большим и указательным пальцами, Гермиона не смогла сдержать стон, извиваясь, словно заведённая игрушка. — Я так долго этого ждал, принцесса, — он покрывал её шею агрессивными поцелуями, неосознанно оставляя след на коже, Гермиона шептала его имя, запуская пальцы в его волосы. Ей хотелось больнее — пусть кусает, разрывает на части, ломает кости, но в его поцелуях не было жестокости или обиды, только одна любовь. От этого осознания сердце изнывало. Поцелуй любви ни с чем не спутаешь. Гермиона хорошо была с ним знакома, она сама так целовала Драко. Её дыхание замедлилось, когда Тео опустился ниже, целуя грудь, прикусывая соски, она гладила его широкую спину, вдыхала запах тела, не испорченного духами, естественного, от которого сохнет в горле, а по коже бегают мурашки, запах, что пробуждает похоть — само естество кричит о желание обладать. Он на мгновение вернулся к её лицу и прошептал: — Не отрывай от меня взгляд. Тео опустился к её животу, его руки ласкали внутреннюю сторону бедра, перед глазами всплыли воспоминания, и внизу живота образовывался комок возбуждения, всё тело болело, энергия ожидала выхода, но Гермиона остановила его, ведомая своими собственными желаниями. Тео поднял голову, тяжело дыша, о, Мерлин, как он был красив: растрёпанные волосы, припухшие губы, похотливые медовые глаза, он сглотнул, и на Гермиону вновь накатила волна возбуждения. — Что такое, принцесса? — спросил он дразнящее. — Я хочу кое-что попробовать… Если ты не против, — только от одной мысли щёки покраснели, произнести вслух своё желание казалось невозможным, но Тео смотрел на неё так ласково, так открыто, что стыд понемногу угасал. Он поцеловал её в губы, после в нос, в подбородок, щёки, Гермиона тихо рассмеялась, всё больше обретая уверенность. — Говори, принцесса. — Разве ты не понял? Он хитро улыбнулся, нависая над ней. Гермиона вновь покраснела. — Я знаю, что у тебя хватит храбрости сказать вслух. Если хочешь, я начну первым. Итак… — он поцеловал её шею, — я хочу целовать твою грудь, хочу, чтобы ты села мне на лицо и я чувствовал твою влагу у себя на языке, — Гермиона не могла перестать хихикать от смущения, пока он продолжал бесстыдно говорить и целовать её тело, — хочу войти в тебя, ощутить твой жар, чувствовать, как ты вся сжимаешься, слышать, как кричишь от удовольствия, как учащается твое дыхание, о, принцесса, я представлял это десятки раз, видел во сне твои спутанные мокрые волосы, влажное тело, изгибы… — Боже, Тео… — Гермиона спрятала лицо в ладони. — Прости, принцесса, я уже вошёл во вкус, — он развел её руки в стороны, смотря прямо в глаза, — я бы хотел, чтобы мы трахались, как никто другой, и ты целовала меня, словно в последний раз. Не бойся раскрепоститься, никто не узнает, как ты сейчас смотришь на меня. Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю. Я бы умер за тебя. Так чего ты боишься? — Я ещё не делала этого… Тео улыбнулся и, схватив Гермиону, перекатился на спину, так, что она оказалась сверху. Гермиона не сказала ни слова, только поцеловала его грудь, осторожно касаясь рукой члена, Тео отрывисто дышал, на несколько секунд прикрыв глаза. Ей не было страшно, но всё внутри трепетало от волнения. Словно змея, которую так любят слизеринцы, она опустилась ниже, Тео смотрел на неё с любопытством, от его внимания сердце забилось быстрее. Она медленно облизала головку члена, и Тео вздрогнул, издавая хриплый стон. Неуверенно обволакивая губами головку, Гермиона медленно поводила головой из стороны в сторону, после бросила на него взгляд, проверяя реакцию, пальцы Тео неосознанно сжимали край простыни, и Гермиона ощутила облегчение. Возвращаясь она инстинктивно ласкала член, не полностью беря его в рот, чувствовала, как он скользит между нёбом и языком, всё глубже и дальше. Тео ей помогал, уверенно направляя, но не мешал, слишком увлекаясь. Это было приятно. Никогда Гермиона не думала, что будет делать это, и уже через некоторое время от неловкости не осталось и следа. Его тихие стоны возбуждали, сносили все рамки в голове. Она дала волю своему языку, который теперь облизывал член полностью, пробегал по головке и её краям. Она всё быстрее и быстрее двигалась, наращивая темп, теперь она управляла его удовольствием, Тео полностью был в её власти. — Погоди, принцесса, — сказал Тео, и Гермиона остановилась. — Иди ко мне. Его руки сжали её талию, она чувствовала между ног его твердый член и не могла бороться с головокружением. — Давай, медленно… — Тео её подталкивал, она была сверху, но всем управлял он. Гермиона послушалась его, только руки всё никак не переставали дрожать, и она не смогла с первого раза направить член верно, в горле давно пересохло, отчего голос хрипел. Кровь в венах бурлила, Гермиона двигалась медленно, как он и просил, Тео сжимал её ягодицы и смотрел так, будто она Богиня дарующая ему жизнь. Его зрачки стали шире. Вся красота мира пряталась в ней и вот наконец раскрылась, опьянённая его взглядом. Его член был твердым и напряжённым. Гермиона стонала, не боясь быть услышанной, с каждой секундой ускоряя темп, словно взрываясь, умирая в это самое мгновение, ничего не оставляя после себя. Жарко. Мокро. Всё так, как в его фантазиях. Он сильнее сжал её ягодицы и, двигаясь навстречу, входил ещё глубже и глубже, так, что боль перемешалась с удовольствием. Гермиона потеряла голову от блаженства. Жар сжигал мысли в голове, впервые она не думала ни о чем, находясь здесь и сейчас, наслаждаясь одним единственным человеком с карими глазами. Его член бился в ней, расширялся, до пика оставалось совсем немного, всего несколько мгновений, и, совершенно неожиданно для себя, Гермиона остановилась. Она опустилась ниже и взяла его член в руки. Движения рукой доводили до истомы, Тео дрожал. Кончив, он резко притянул её к себе, впиваясь в губы, точно одержимый, перевернул на спину и оказался между её ног, так быстро, что Гермиона опешила. Она не могла дышать, только извивалась и стонала. Тео знал, что нужно делать, знал, как доставить ей удовольствие, он вкушал её с нескрываемым наслаждением, словно всё в ней притягивало его: её запах, вкус, голос, мокрое тело. Он довел её до оргазма за несколько минут, но не спешил отрываться от её тела. Он продолжал ласкать, целовать… Гермиона потерялась во времени, за окном светало. Когда Тео добрался до её губ, сердце вновь жалко заныло. Тео был прав — завтра не наступит для них двоих. У них было только сегодня.