Змееносец

Дневник Альбуса Дамблдора. Страница 599. Всё, что мы сделали только для себя, умирает вместе с нами. Всё, что мы сделали для других и мира, остаётся навечно. Изучая столь тёмную магию и погружаясь в неё ради него, я всё чаще замечаю, как чернеет солнце. Все ли достойны шанса на спасение?.. Я помню, как увидел Тома впервые — одинокое, маленькое дитя, ополчившееся на весь мир. Он не знал ни любви, ни привязанности, душа его серая, как небо перед дождём, а в глазах засела глубокая, невыразимая печаль. Впоследствии я встретил только одного ребёнка с такими глазами, лишь их цвет был отличим. Наблюдая за Гарри и сближаясь с ним, я неизменно замечал в нём часть души Тома, она была столь же потерянной и одинокой. Его зелёные глаза уносили в прошлое, когда Том ходил по коридорам Хогвартса, а я следовал тенью, надеясь уберечь его, направить верной дорогой, оградить от бед. Том боялся и отмахивался от меня по давно устоявшейся привычке бороться. Он видел во мне врага, совершенно не замечая иного. Чернота ослепляла его и всё глубже пробиралась в недра души. Но где-то там всё ещё жил Том — мальчишка, что стоял у окна сиротского приюта и одиноко наблюдал, как капли дождя барабанят по стеклу. Их судьбы с Гарри переплетены жестокостью несчастных глупых взрослых, и битва, что ожидала впереди, заранее была проиграна. На пепле чужих жизней останется лишь два одиноких ребёнка. Я не мог этого допустить. Не мог оставить Гарри одного. Моя жизнь подходила к концу — последний найденный крестраж пустил яд, медленно убивая плоть. Северус дал мне не больше полугода. Отведённое время я решил направить на поиски спасения Гарри и Тома. Мой давний друг вручил мне карту, ветхую, древнюю и совершенно пустую, но стоило сотворить капельку магии, как мне открылась тайна. Удивительна природа магии! Она многое скрывает от глаз, но тем, кто готов увидеть, неизменно открывает путь. Я покажу тебе свой, Том…

***

В тёмной глубине леса, где мрак сгущался до чернильных теней, деревья возвышались, точно стражи. Они стояли плотно друг к другу, их ветви переплетались так, что почти не пропускали свет. Казалось, кто-то наблюдает за незваным гостем из темноты и следит, готовый в любой момент выставить вон. В этом месте всё было немного странным — шорохи, шёпот веток и тихий гул, исходящий из земли. Лес жил своей собственной жизнью, скрывая самое важное от посторонних. Альбус взмахнул волшебной палочкой и произнес нужные слова. Подол его мантии задрожал, больная рука заныла, но он не обратил на неё внимания. Перед ним открылось нечто, полностью захватившее его. Яркий свет озарил всё вокруг. Деревья разошлись в стороны, точно кто-то развел руками, повелевая лесом. Из света вышел старец в поношенной серой мантии. Он хромал и шёл, опираясь на трость. Альбус никак не мог разглядеть черты его лица. — Ваше имя? — спокойно спросил он. Старик поклонился. — Киран. Полагаю, вам известно, кто я. — Известно. — Признаю, не думал, что вы сможете найти дорогу. — Вы вручили мне карту. Старик рассмеялся. — Как быстро вы меня раскусили? — Будь у моего друга подобная редкость, он никогда не поделился бы ею. Увы, слишком жаден до знаний. — Этого я не учёл, принимая его облик, — признал Киран и подошёл ближе. — И всё же… Найти это место не столь легко, даже обладая картой. Надеюсь, вы простите меня за мою выходку. Я должен был убедиться, что все слова о вас — правда. — Что же за слова? — полюбопытствовал Альбус. — Даже среди Первых вас уважают. И, признаю, немного побаиваются. Вы уникальный волшебник. — Вы мне льстите. — Ничуть. Расскажите мне, как давно вы узнали о нас? Альбус задумался, не спеша с ответом. — Только читая между строк, можно найти истину, — уклончиво ответил Альбус. Киран хитро усмехнулся. — Значит, вам нужна помощь… Понимаете, Альбус, мне тоже она нужна. — Ваша помощь — это плата. — Альбус всё понял. Он был готов к этому. — Почему вы хотите спасти его душу? — казалось, Кирана действительно волнует этот вопрос. — Он творил ужасные вещи. — Что ж… Наше прошлое не определяет будущее, оно растит нас, меняет, наказывает, но пока жива душа, она может измениться. Может получить шанс и найти силы вымолить прощение перед смертью. Я не хочу спасти Воландеморта, я хочу спасти Тома, наш мир и Гарри. — Вам известно о пророчестве. — Известно. И Воландеморт знает о нём, оттого и совершил свою самую страшную ошибку. — Вы умираете. — Киран опустил глаза на чернеющую руку. Альбус не стал скрывать. — Верно. — Как вы думаете, Альбус, что вас ждёт после смерти? — Полагаю, новая дорога. — И куда она ведёт? — Зависит от того, куда мы шли при жизни. Киран печально улыбнулся. — Я не просто так нашёл вас, Альбус. Ваша жизнь странным образом переплетает множество иных судеб. И если моя догадка верна, именно вы — ключевой персонаж нашей истории. Вы позволите мне коснуться вас и соединить наши силы? — Сколько развилок судьбы вы можете увидеть? На лице Кирана лишь на мгновение промелькнула лёгкая тень удивления. Он ответил: — С вами, Альбус, и вашими силами нам откроется два пути. Альбус коснулся седой бороды, погружаясь в свои мысли, прокручивая всевозможные промахи, пытаясь уловить обман. — Кого хотите спасти вы? — умиротворённо спросил Альбус. — Себя, Альбус. Свою душу. — Какой грех её отягощает? — Самый страшный. — Киран прикрыл глаза, точно вспоминая, его голова склонилась, и в этот миг Альбус заметил, сколь хрупко было его тело, как много лет оно несло на своих плечах тяжесть вины. — Вы расскажете мне? Киран кивнул. Они долго разговаривали. Киран делился, смело открывая свою тайну, Альбус слушал внимательно, не перебивая, не выказывая осуждения и презрения, что проскальзывало в его душе. — Это произошло здесь. В этом самом месте. И это место обросло силой, — понял он наконец. — Я хочу освободить Амрита… Все звёзды сошлись. Я смог найти кулон, девочка учится в Хогвартсе, но самое главное — только Амрит способен избавиться от портала. Сил Первых, увы, уже недостаточно. Весь наш мир на грани уничтожения. Монстры иных миров пробираются к нам, и однажды мы с моими братьями не сможем их уничтожить. Время уже вышло, Альбус. С вашей помощью мы увидим два исхода событий и выберем верный, тот, который спасёт мир и душу девочки. — Мы объединимся. Но выбор сделаю я, — обозначил свою позицию Альбус. Киран нахмурился. — Ваши братья… Что Амрит сделает с ними? — Меня это мало волнует, — искренне признался Киран. — А безвинные волшебники? Выпусти дракона, тысячу лет томящегося взаперти, и он опалит огнём весь мир. — Без жертв не обойтись, — согласился он. — Но мы должны найти тот путь, в котором жертв будет меньше всего. Амрит несёт опасность, но и монстры тоже. Так кого же нам избрать для смерти? — Давайте узнаем, Киран. — Альбус протянул к нему здоровую руку. Волшебников окутало еле заметное фиолетовое мерцание. Силы Альбуса медленно соединялись с силами Первого — осторожно, с каждым дуновением ветра, доверяя немного больше. Земля под их ногами задрожала. Ветер завыл. Холод гулял по коже, но внутри их тел горело пламя. Прошло лишь несколько минут, но Альбус прожил две жизни. Разомкнув их руки, он тяжело дышал, в уголках его глаз собрались слезы. — Думаю, я знаю, что вы выберете, — сказал Киран. Он был прав. Альбус не мог избрать иного. Он увидел, как его настигла не уготованная судьбой смерть. Чтобы помочь Тому, ему нужно было вернуть человеческий облик. Только человек способен измениться — монстр никогда. После совершенного обряда Киран помог Альбусу отдать себя в жертву Синиду. Зверю необходима оболочка, и как бы страшны ни были его замыслы и деяния — всё во благо. Без души Альбуса, заточённой в Хогвартсе, Синид не смог бы являться Гермионе и не смог бы запустить нужную цепочку событий. Альбус пошёл на эту жертву без раздумий, обрекая себя на бесконечные муки. Он видел печальное лицо Северуса после рассказа Альбуса о своей судьбе. Верный друг долго не верил, но Альбус смог его убедить в правдивости своего рассказа. И Северус смиренно принял уготованную для него роль. Он увидел, как самая талантливая ученица получает в наследство от него кулон, что передал ему Киран. Кулон играл с ней, менял суть — делал всё, чтобы эмоции взяли верх. Юлиана была рядом, ожидая своего часа. Альбус увидел освобождение Амрита и смерти своих добрых друзей. Увидел, как Том по иронии судьбы сближается с Гарри и как влюбляется в девушку впервые в жизни. Альбус видел, как Том дарит этой девушке цветок и танцует с ней под чарующе прекрасную музыку. Его нутро сопротивлялось, но любовь — единственная сила в мире, неподвластная контролю: она просто рождается и существует. Альбус увидел, как Киран находит Орден сопротивления и предлагает им план, заведомо зная, что Амрит узнает про него от Драко Малфоя, терзаемого желанием спасти любимую. Киран сам помог Живоглоту найти дорогу к его двери. Тогда Киран освободился. Он ненавидел свою сестру. Она должна была понести наказание. Альбус увидел жертвенность, преданность и любовь… Так много любви. Он увидел, как… — Том не должен оставлять Нагайну, — тихо сказал Альбус. Киран его не услышал. — Другой путь хуже, Альбус. Ваш выбор верен. Альбус кивнул, но его сердце не могло найти покой. Смерть — отправная точка. Всё началось с неё и к ней привело. Круговорот. И ничего нельзя изменить.

***

Воландеморт захлопнул дневник. Теперь он смог полностью его прочитать и увидеть тот самый день, когда старик всё сломал. Его захватила столь сильная ярость, что он буквально не мог дышать. Дамблдор нашел его собственный дневник, который он спрятал в Хогвартсе, и намеренно писал свой для него. Все слова были обращены только к нему. Его тошнило от мысли, что всё, что с ним произошло, — выбор Дамблдора. Пространство вокруг плыло, в глазах темнело, казалось, его жизнь ему не принадлежит. Как только он прочитал в склепе главу про Нагайну, понял, что ему нужно бежать от неё как можно дальше. Его догадка оказалась верна. Дамблдор произнёс: «Том не должен оставлять Нагайну» Значит, это именно то, что он должен был сделать. Всё заключалось в ней. Она его гибель, ключевой винтик в плане Дамблдора и Кирана. Неужели старик думал, что он действительно прислушается к нему? Воландеморт оставил Нагайну и перечеркнул линию судьбы, что избрали два волшебника в лесу, возомнив себя Богами. Всё пойдет иначе, чем они задумали, он встанет костью в горле мира, но никогда не пойдет за ними и их решениями. Любовь! Воландеморт не любил Нагайну. Не любил и не полюбит. Её судьба не волновала его. Только человеческое гнусное тело отвечало на зов плоти. Иметь её — не любовь. Воландеморт дрожал, на лбу выступил пот. Он чувствовал себя растерянным, злость рокотала в груди. Что-то сжимало его сердце, но он не мог понять, что. Быть может, он умирает? Глупой, бесславной смертью человека, как его мерзкий отец. Дамблдор всегда обращался к нему по имени, и за это Воландеморт желал истязать его каждый день, каждую минуту. Никому не нужный, не вызывающий страха, одинокий, в темноте — Том, Том, Том, — с лицом отца, лишенный магии матери. Он попытался успокоиться. В покое приходит решение. Дневник смотрел на него, и Воландеморт видел в нём глаза Дамблдора, испытывающие его. Отвернувшись, он прошел к окну и распахнул его. В домике лесничего, что он нашёл, воняло. Воняло маглами. И этот запах оседал на его теле, впитываясь глубже и глубже. Раньше его кожа пахла иначе — магией, силой, властью и нежным, мягким шёлком волос Нагайны… Воландеморт скривился, противясь собственным мыслям. Он твердо решил найти Кирана и посмотреть с наслаждением, как переменится его лицо, когда он расскажет, как изменил судьбу их мира. А после он убьёт мальчишку Поттера, убьёт собственными руками. Назло Дамблдору. Воландеморт позабыл в этот миг о потерянной магии, его ослепляла одна лишь ненависть. Дамблдор желал пробудить Тома, спасти его. Что ж, Воландеморт покажет ему, на что способен «Том». Старик извечно забывал, что именно Том поработил смерть. Поставил её на колени. Воландеморт явился миру после, следуя зову Тома… …боясь его и пряча глубоко-глубоко.

***

Ты смерть или рай? Теперь ты никогда не увидишь, как я плачу. Нагайна сделала один уверенный шаг. Её сердце было полно отчаяния, утраченной возможности видеть, касаться и любить… Тёмные волшебные воды пели песню, очаровывая, путая сознание. Холодные волны бились о скалистый берег, тело пробирала дрожь, ткань лёгкого белого платья заигрывала с зимним ветром. Нагайна жила, чтобы познать трагедию любви. Глупая, глупая змея, влюбилась в тень. Нагайна всё ближе подкрадывалась к обрыву, лёгкие жгло, дыхания не хватало. Когда смерть рядом, охватывает сильное желание жить. Она отмахнулась от него. Пусть живут другие. Если любить его неправильно, почему она любила? У каждого должен быть выбор, но Нагайна его лишена. Должно быть, она слишком слабая, и душа её неспособна сопротивляться при виде жестоких глаз любимого. Время замедлялось. Нагайна видела его лицо перед собой, на мгновение решив, что он нашёл её, пришёл спасти и укрыть в объятиях. Но его не было. Он не нашёл, не спас и не укрыл. Нагайна посмотрела вниз, и страх куда-то исчез. Чем дольше она смотрела на воду, тем сильнее росло желание отдаться ей. Глаза заслезились, чёрные волосы развевались на ветру, где-то вдали звучал печальный блюз, и их призраки кружились в танце, сливаясь воедино. Она крепко сжимала в руке засушенный чёрный цветок, подаренный им. Грехи покрывали всё её тело — поцелуи Тёмного Лорда. Её не примет солнце, вода заберёт тело — вечная темнота, как расплата. — Прощай, — прошептала она в никуда, закрыла глаза и развела руки в стороны, точно птица, — я уйду и никогда не вернусь, как ты того и желал. Нагайна спрыгнула вниз, к воде, что звала её. Музыка всё ещё играла, и их призраки всё ещё кружились в танце. На губах застыл его грубый поцелуй. Она не кричала, боясь потерять его. Нагайна погибла мгновенно. Воды пели песню. Песню о ней и о нём. А после музыка их танца затихла, призраки рассеялись. Воспоминание умирает, как только умирает тот, кто боится забыть. Чёрный цветок подхватила волна, и он направился дальше, в поисках его рук.