Змееносец

Северус, сидя в гладком кожаном кресле, медленно поднёс к губам серебряную чашку с ароматным крепким чёрным чаем. Его глаза неотрывно следили за Беллатрисой, нервно восседающей напротив. Жизнь без Тёмного Лорда изменила её сильнее, чем заточение. Лицо стало осунувшимся и покрылось серыми пятнами, глаза потеряли блеск праведного огня, плечи опустились вниз — в ней будто угасла уверенность в собственной значимости. Она больше не могла подпитываться его силой и властью, потому с каждым новым рассветом тускнела и угасала. Ничего более приятного Северус не видел долгие годы. — Что ты принесла мне, Беллатриса? — спросил он с едва заметной усмешкой. — Мне неизвестно, что это, — ответила она, словно выплёвывая яд. — Тёмный Лорд поручил передать зелье именно тебе. Северус поставил чашку на столик и протянул руку. Беллатриса не спешила: она облизала верхнюю губу и суетливо огляделась, точно ища немой поддержки у потусторонних сил. — Ну же, я жду. — Я должна знать, что это. Ты обязан рассказать мне. — Я ничего не обязан делать для тебя. — Ты предатель, я всегда это знала! — вскочив, она на мгновение потянулась к волшебной палочке, но никак не могла решиться применить её. Жалкое зрелище. — Я ничего не обязан делать для тебя… если того не желает мой Лорд. — Прошу, Северус! Мне нужно… Я… Мне нужно знать. — Он не мог поверить глазам: никто и никогда не видел столь жестокую ведьму в таком состоянии. Она казалась просто… обычной женщиной. — Давай, я посмотрю. Беллатриса нерешительно протянула крошечную колбу размером меньше мизинца ребёнка, внутри переливалось алое зелье. Северус откупорил крышку, поднёс колбу к носу, затем взболтал и внимательно осмотрел содержимое. — Оно ещё не готово. Не хватает нескольких ингредиентов, должно быть, Тёмный Лорд не смог их найти. — Беллатриса внимала каждому его слову. — Это необратимое зелье, очень сложное и практически невозможное в исполнении. Мало кто из ныне живущих знает о нём. — Говори! — она уже кричала от нетерпения. — Vita Nova. Зелье, что делает из животного человека. Навсегда. — О, нет! Нет, нет, нет! — Беллатриса задрожала, словно её тело отказывалось принять действительность. — Я проделала такой путь, была на грани смерти… и ради чего? Чтобы Тёмный Лорд сделал из своей змеи человека?! — Успокойся, — произнёс Северус, начиная уставать от её бурной реакции. — Не тебе перечить его воле. Беллатриса бросила на него гневный взгляд, полный ненависти, и резко трансгрессировала. Северус понадеялся найти Тёмного Лорда раньше, чем она. Зелье в колбе зашипело, словно змея, укушенная за хвост. Северус коснулся стекла кончиком палочки, прошептал заклинание — и содержимое мгновенно испарилось. В голове тем временем всё крутилась роковая встреча с Альбусом Дамблдором. Альбус закончил рассказ и устало опёрся на стол. — Я уничтожу его тело, но он будет жить в Гарри, — осознал Северус. — Да, — подтвердил Альбус. — Если Амрит действительно явится, как вы говорите, сможет ли он уничтожить крестраж внутри Гарри раньше, чем я исполню вашу волю? — Нет, он этого не сделает. — Значит, Тёмный Лорд рано или поздно возродится. — Ты поможешь мне их соединить. — Как это понимать? — в голосе Северуса проскользнул гнев, но Альбус, казалось, не заметил этого. — В конечном итоге должны остаться лишь он и Том. — Тома не существует, Альбус, — раздражённо заметил Северус, — уже очень давно. — Не смею с тобой спорить, друг мой. — Почему вы так доверяете Кирану? Его магия могла обмануть вас, заманить в ловушку. Альбус миролюбиво улыбнулся. — Ты считаешь меня таким глупым, Северус? — Конечно, нет, но… — Всё, что говорится до слова «но» — ложь. Послушай меня, Северус: с Гарри всё будет хорошо. Ты поможешь ему сдерживать часть души Тома, но эта часть обязана быть в нём, иначе он не сможет победить. — Он никогда меня не послушает. — Послушает, если ты откроешь ему свою тайну. — Ни за что. — В таком случае, исчезнет весь наш мир, а вместе с ним и память о ней. Неужели ты хочешь, чтобы Лили стёрли, словно её никогда не существовало? — Хорошо, — сдержанно кивнул Северус, не желая продолжать этот разговор. Для Альбуса этого простого и сухого слова было достаточно — из уст Северуса оно звучало точно клятва.

***

Джинни не могла найти себе места. Погода переменилась, небо было затянуто чёрными, неестественными тучами. Поместье затихло и словно закрылось от внешнего мира. Ощущение времени странным образом стёрлось — утро, день или ночь, часы никак не могли определить. Голова у Джинни закружилась, и она облокотилась на стену. Немного отдышалась, и ноги сами повели её к спальне Гермионы. Джинни любила свою подругу. Любила всем сердцем, но… Это проклятое «но» встало между ними довольно давно, просто ни Джинни, ни Гермиона его не замечали. Порой она думала, что для Гермионы не значит столь много, сколько значит она для неё. Ревность пряталась в сознании, лишь изредка подавая признаки жизни еле заметной вспышкой. Гарри и Рон завладели душой Гермионы. Они были впереди. Джинни следовала тенью, поступая своими принципами — быть особенной. Всё это не имело столь сильного значения ровно до того момента, как Гермиона ушла, оставила её и не сказала ни слова. Джинни злилась, но любовь была сильнее злости, и она просто её глотала, как глотают отвратное зелье — из склянки оно исчезает, и глазом больше не видно, но оно оказывается внутри тебя, и мозг это знает. Она всё никак не могла избавиться от мысли, что Гермиона не ждала её здесь. Гарри с Роном посмеялись бы над ней, махнули рукой и заверили, что Джинни думает обо всяких глупостях. Но разве могут победители истинно понять того, кто даже не дошёл до финала? Дверь перед ней точно выросла втрое, стала шире и тяжелее, а сама Джинни уменьшалась с каждой секундой, она не понимала, что именно хочет сказать, и, по правде, боялась открыть слишком многое. Она решительно постучала. Гермиона сразу отозвалась, словно стояла всё это время у двери. — Что происходит? — испуганно спросила Джинни и дёрнула ручку. Дверь была заперта. — Меня здесь закрыли! Я никак не могу выбраться! — в голосе Гермионы сквозила паника, которая передалась и ей. — Гарри в порядке? — первое, что её побеспокоило. — Я не знаю… Никого не видела. Отойди от двери, я попробую её открыть. — Это бесполезно. Я уже всё испробовала. И всё же Джинни достала свою палочку и попыталась отворить дверь. Её попытка не увенчалась успехом. Сломать замок также не вышло. — Отойди подальше! — попросила Джинни и, словно готовясь к бою, решительно собрала волосы в хвост, сделала несколько шагов назад и, взмахнув палочкой, прикрыла глаза в ожидании взрыва. Прозвучал треск, заклинание отскочило от двери и тонкой жёлтой нитью вернулось к кончику её волшебной палочки. Джинни ошарашенно заморгала, иные заклинания ей не были известны, и на мгновение она подумала просто найти что-то тяжелое и выломать дверь по-магловски. Гермиона точно прочитала её мысли и заговорила первая: — Это магия Синида. Мы не сможем ничего сделать. — Но зачем он запер тебя? — Я не знаю. — Голос Гермионы был тихий и уставший, Джинни представила, как подруга вздохнула, коснулась лица и сползла вниз по двери, ничего больше не ожидая, смирившись со своим положением. Обида сразу куда-то исчезла. — Я что-нибудь придумаю! — попыталась ободрить её Джинни. — Ты только никуда не уходи, дай мне побыть героем. — Она пошутила, но Гермиона не рассмеялась. — В общем… Я сейчас. — Подожди. Джинни сильнее прижалась к двери. — Что такое? — Мне здесь ничего не угрожает. А ты спрячься, и поскорее. — Никуда я не буду прятаться, — оскорблённо ответила она. — И тебя я тут не оставлю. — Джинни, послушай меня. — Гермиона звучала слишком взросло и серьёзно, подобный тон немного пугал. — Я не хочу, чтобы тебя убили. Нам не стоит надеяться на Амрита, никто нас не спасёт, кроме нас самих. Или ты думаешь, Первые решат тебя пощадить? — А я не хочу, чтобы убили тебя, глупая! — Джинни не хотела плакать, но голос предательски задрожал. Она прикусила нижнюю губу и проглотила слёзы. Слёзы — это слабость, только нюни рыдают, сильные действуют. Так ей говорили братья. — Настанет день, когда всё будет хорошо. Вот увидишь. — Джинни показалось, что Гермиона улыбнулась. — У меня чувство, что всему пришёл конец. Но если мы будем рядом, не так страшно. — Иди, Джинни. За поместьем есть амбар, внутри ты найдешь потайную дверь, она ведёт в скрытую комнату, там тебя не найдут. — Хорошо, — соврала Джинни. На ватных ногах она отошла от двери. Если Гермиона и вправду думает, что Джинни будет прятаться, она её совершенно не знает. Для начала она найдет Блейза и вдарит ему хорошенько за все его проступки, а после он поможет ей найти остальных, и совместными силами они смогут отворить дверь и выпустить Гермиону. План казался безупречным, а на сжимающееся от страха сердце Джинни не обращала внимания. Пусть себе боится, раз так хочется, только бы не мешало идти вперёд.

***

Пэнси никогда не грезила мечтами о счастливом будущем, но закончить свою жизнь в сырой вонючей темнице было уже слишком. Против воли перед глазами встало осуждающее лицо Гарри. В этот момент его ненависть показалась ей страшнее смерти. В темнице было холодно, от чего кожа покрылась мурашками. Обхватив руками колени, Пэнси склонила голову, прогоняя образ Гарри куда подальше. По итогу оказалось дурацкой затеей влюбляться в героя. Не для такой, как она, такие как он появлялись в мире. У Гарри всегда будет высшая цель, и возлюбленная у него должна быть благородная, а не гнусная предательница да прожжённая эгоистка. Прошли минуты или, быть может, часы, прежде чем кто-то вошёл внутрь и подошёл к решетке. Пэнси подняла голову, встретившись с беспокойными зелёными глазами. — Пэнси! — воскликнул Гарри, — я боялся, что не найду тебя. — Пэнси не пошевелилась. — Ты в порядке? Она кивнула. Гарри почти вплотную прижался к решётке, но расстояние между ними всё так же было непреодолимым. — Что Амрит сказал? Почему запер здесь? — За предательство. — Что это значит? Пэнси встала и прошла к решётке, стараясь не опускать голову. Гарри с невероятной любовью смотрел на неё, от чего в сердце защемило. Ей хотелось немного потянуть время. Возможно, это последний раз, когда он так смотрит на неё. — Я хотела тебе рассказать, помнишь? Гарри занервничал. — Если ты якобы предала Амрита, для меня это не имеет значения. — Всё немного не так… — уверенность куда-то испарилась, голос надломился. — Пэнси, рассказывай, у нас мало времени. Я встретил Джинни, и она сказала, что Гермиона взаперти, мы с ней нашли Блейза, он тоже в темнице. Амрит узнал, что Блейз втайне от него всё рассказывал Гермионе, и они строили совместные планы. Боже, у меня голова кругом. — В таком случае тебе лучше заняться их освобождением. — О чём ты говоришь? Я не оставлю тебя никогда. — Гарри… — Прекрати, я знаю, что ты очень боишься рассказать мне. Но это не имеет значения, разве я не говорил тебе? Сейчас Джинни освобождает Блейза и скоро они придут сюда, у нас не так много времени наедине. Пэнси рассматривала лицо Гарри, его глаза, нос, точёные черты лица, чёрные взлохмаченные волосы, линию от уха до подбородка, шею, которую целовала. Всё в нём казалось ей идеальным, родным и любимым, оттого больнее было прощаться. — Я прошу лишь не перебивать меня. Гарри неуверенно кивнул. — Мои родители дружили с одним высокопоставленным человеком из министерства. Он был в возрасте и имел те же взгляды, что и мои родители, в общем, они быстро нашли общий язык. Этот мужчина часто бывал у нас дома и даже оставался на ночь. В одну из таких ночей он пробрался в мою спальню. Я попыталась его остановить… Но моих сил недостаточно против такого взрослого волшебника. Он связал меня, раздвинул ноги и навалился всей своей тушей. Я не могла пошевелиться, не могла дышать… Он успел достать член, когда в комнату ворвался мой отец. Они начали драться, а я так и лежала, дрожа и плача. Когда он одержал победу над отцом, перевёл взгляд на меня, в тот момент я подумала, что он продолжит, но он подошёл ко мне и ударил заклинанием, а после просто ушёл. Я почувствовала, как между ног льётся кровь, пачкая простынь, боль была такая невыносимая, словно всё моё тело изрезали ножами. Не помню, что было дальше. Крики, кровь, плач мамы. Потом мы узнали, что он сделал меня бесплодной в наказание за мою непокорность. Мама больше не могла иметь детей, мои роды прошли для неё слишком тяжело, к сожалению, этот мужчина об этом знал. Родители впали в отчаяние, так уж вышло, что они были одержимы своим родом, его чистотой и продолжением, но, увы, как бы ни пытались, не смогли меня излечить. Тогда я стала чувствовать вину, сама не понимая, за что. Мне хотелось выслужиться перед ними, хоть как-то получить прощение. И мне представилась такая возможность, когда в наш мир явился Амрит. Я понимала, что именно мне нужно их уберечь. Это мой долг, как бы противны мне ни были их взгляды. На одной из вылазок Ордена я встретила того старика, мы уже видели его, когда были с тобой на нашем первом свидании. Его зовут Киран. Он так смотрел на меня… Будто знал всё. И он действительно знал. Киран предложил мне сделку. Я должна была засомневаться или потребовать доказательств, но я ему поверила, поверила так легко и просто, что сама удивилась. Мне нужно было передать ему местоположение нашего лагеря и поместья Амрита, а он взамен поможет моим родителям бежать. Я сделала всё, и наконец родители ответили мне, что находятся в безопасности. Когда мы были у Амрита, я также пустила Кирана внутрь поместья в одну из ночей, но я не знаю, что он делал, знаю лишь то, что Гермиона чуть не заметила его, услышав шум. Гарри окаменел, его лицо побледнело, он словно обратился в мертвеца. Пэнси только сейчас заметила, что Джинни и Блейз уже стояли за его спиной. Она отвернулась и прошла к стене. — Киран мог убить их всех. Рона, Сириуса, Молли… Ты ведь не знала, чего он хочет. Ты не знала! — Грюм сам искал встречи с Первыми… — прошептала она и сразу пожалела. Гарри взорвался. — Не на нашей территории! А вдруг они уже все мертвы! — Гарри, послушай, — Блейз положил свою руку на его плечо. — Сейчас не стоит поддаваться эмоциям. — Гарри сбросил его руку, тяжело дышав. — Пэнси, почему? — по щекам Джинни катились слезы. — Я должна была. — Она не чувствует свою вину, Джинни, — отрезал Гарри, и у Пэнси разбилось сердце, — вместо того, чтобы решить проблему вместе, она подвергла всех опасности, ещё и сюда его пустила, даже не переживая о нас. Зато её родители — Пожиратели Смерти, живы и здоровы, далеко отсюда, и когда всё закончится, они примкнут к Воландеморту, чтобы добить меня, если я всё ещё буду жив. — Всё не так, Гарри! — Пэнси вскочила и до крови впилась пальцами в решётку. — Гарри, прости меня! — она плакала и кричала, всё надеясь, что он посмотрит на неё, посмотрит хотя бы один раз, — я совершила ошибку, прости меня, прошу. Я всё сделаю. — Ты и так уже всё сделала. — Ты ведь обещал мне, Гарри. Ты сказал, «спроси меня», помнишь? Гарри замер, словно она окатила его ледяной водой. — Помню. Именно поэтому я освобожу тебя, — он посмотрел на неё с не свойственной ему ненавистью. — Мне жаль, что это с тобой произошло, но больше я никогда не хочу тебя видеть.

***

Гарри бил озноб, тело ему больше не принадлежало, оно стало чужим, как и слова, что он произносил. Джинни всё плакала, похоже, впервые в своей жизни. Блейз нежно гладил её по спине. — Мне нужно к Амриту, узнать у него, жив ли кто из ордена. — Мы сами освободим её, — сказал Блейз. — После идите в амбар, как и велела Гермиона. — Нет! — возмутилась Джинни. Блейз кивнул Гарри, решая за них двоих. — Я знаю Пэнси очень давно, она бы не стала так рисковать теми, кого любит, возможно, он и правда убедил её или обманул. Может, он воздействовал на неё? — не терял надежды Блейз. — Или она никого не любит и верна лишь своим ублюдкам родителям, — парировал Гарри, хоть и сам не верил в это. Его снедала злость и отчаяние. Пальцы всё дрожали, а сердце колотилось, точно бешеное. Он чувствовал, как теряет рассудок. Чувствовал, как его захватывает злость от осознания того, что с ней произошло, от осознания того, что он не нашёл в себе силы её поддержать, утешить или понять. Не сказав больше ни слова, Гарри вышел. Всё его существо требовало развернуться к темнице и посмотреть в её глаза, ещё хотя бы один раз, но ноги не слушались, ведя его в другую сторону. Подальше от Пэнси. Подальше от своих чувств. Амрит оказался в компании Драко и Тео, они сидели по обе стороны от него и что-то обсуждали. Когда Гарри вошёл в распахнутую дверь, все обратили свой взор на него. — Что они тут делают? — спросил Гарри. — Я велел их привести, — немного обескураженно ответил Амрит. — Я хочу знать, жив ли орден, живы ли мои друзья. Драко с Тео переглянулись. Амрит предложил Гарри присесть. Его дыхание всё никак не восстанавливалось, и, похоже, его возбуждение передалось Амриту, который вёл себя с ним довольно осторожно. — Значит, ты освободил Пэнси, и она всё тебе рассказала. — Это был не вопрос. Гарри кивнул. — Рассказала что? — вмешался Тео. — Вас это не касается. И лучше тебе помолчать, Теодор, иначе, я буду вынужден снова тебя запрятать. — Можно подумать, я задаю так много вопросов, что держать меня на свободе — преступление. Амрит оставил его выпад без внимания. Гарри всё понять не мог, что, чёрт возьми, здесь происходит. — Они живы, Гарри. Драко может подтвердить, твой друг Рон совсем недавно передавал письмо. — Это правда, — сухо сказал Драко. — Что за письмо? — спросил Тео. Амрит бросил на него укоризненный взгляд, и тот закатил глаза. Гарри не покидала тревога, он не понимал, стоит ли им доверять. Теперь он ни в чём не был уверен. Амрит внимательно смотрел на него, как и всегда, когда что-то вызывало у него любопытство, а после заговорил успокаивающим, даже очаровывающим голосом: — Некоторые поступки нам трудно объяснить или понять. Но любить только тех, кто безупречен — значит вовсе не любить. Отвергнуть или отвернуться — это твой выбор, но не отрицай любовь: она сильнее любого греха и помогает перенести даже самые тяжёлые испытания. — Всё это чушь. — Конечно, пока тебе это не понятно, ведь ты слишком юн. — Амрит улыбнулся. — А мне много лет, и я точно знаю, что в конце ты вспоминаешь только любовь, и ничего больше. — Если бы она любила меня, никогда не поступила так, — Гарри сказал это так обиженно, что почувствовал себя ребёнком. — Любовь держала её рядом с тобой, а другая любовь, совершенно иная, заставила так поступить. Мне точно известно, что Киран предлагал и ей сбежать вместе с родителями, но Пэнси отказалась, предпочитая умереть рядом с тобой. — Зачем заступаетесь, ведь сами бросили её в темницу. — За любое преступление следует наказание, но не тебе её наказывать. Тео демонстративно закашлялся в кулак. Амрит повернул на него голову. — Я дико извиняюсь, но я хотел бы знать, что именно сделала Пэнси, и почему кто-то решил, что вправе её наказывать? — Ты говоришь это мне? — глаза Амрита угрожающе почернели. Тео не стал пасовать. — И вам, и Поттеру. — Если бы Драко не убедил меня, что ты нужен, ты бы уже… — Да, знаю, я был бы мёртв, и моё тело гнило и воняло на радость воронам, но я вам нужен, а значит, имею право говорить и спрашивать. Так что же сделала Пэнси? — Она нас предала! — не выдержал Гарри. Тео саркастично фыркнул. — Мы все живы, увечий нет, значит и предательства никакого нет. — Как у тебя всё просто, — с горечью отметил Гарри. — Всё и есть просто. Если ты её любишь — в задницу всех. — Прекратите, — вмешался Амрит. — Гарри, сейчас важно не это. На кону судьба Гермионы, и именно поэтому я созвал Драко и Теодора. — Последнее имя у него явно восторга не вызывало. — Что нужно от меня? Амрит щёлкнул пальцем, и возникшая из ниоткуда дымка подхватила Гарри, закружив. Последнее, что он услышал, прежде чем оказаться у дверей амбара, это: — Не мешать.

***

Северусу потребовалось трое суток, чтобы найти Воландеморта. Совсем неподалёку от склепа Альбуса располагался густой лес, где легко можно затеряться, но Северус точно знал, где остановится Воландеморт — дом лесничего был построен лично для него не кем иным, как Альбусом Дамблдором. Всё было предрешено. От этого знания даже Северусу становилось не по себе. Они встретились на рассвете. Повелитель и слуга. Воландеморт путешествовал пешком, оттого передвигался медленно, часто останавливаясь на привал. Дом остался позади, но если присмотреться, всё ещё можно было разглядеть деревянную дверь. Он совсем не удивился, когда увидел Северуса, словно ожидал его долгое время, но лицо Воландеморта ничего не выражало — пустая маска, непредсказуемые чёрные глаза. Северус поклонился. — Мой Лорд, я искал вас. — И нашёл. Но для чего, Северус? — Помочь вам. — Неужели? — И сообщить новости. Воландеморт подошёл ближе, немного склонив голову вбок, он выглядел осторожным и отчасти напуганным, иронично напоминая раненного льва, а не змею. — Какие же, Северус? — Нагайна мертва. Глаза Воландеморта остекленели, он не моргал и не дышал, молча переваривая сказанное. Северус стоял смирно, словно последний воин посреди тысячи трупов. — Мертва? Этого не может быть, — сказал он наконец. — В ней часть моей души, и никто не смог бы убить её. — Она сделала это сама. Нагайна нашла утес Грёз и спрыгнула к чёрной воде. Северус ожидал увидеть злость от потери крестража, отвращение при виде подобной слабости, безразличие к её судьбе, но реакция Тёмного Лорда действительно поразила его. Мужчина облокотился на высокое дерево и прижал ладонь к груди, прямо туда, где билось сердце, и отчаянно пытался усмирить его стук. Уголки чёрных глаз заблестели, в их отражении Северус увидел свои собственные глаза, они блестели точно так же в ту роковую ночь, а после навсегда потухли. — Как ты узнал? — спросил он неживым, полным злости и горя голосом. — Альбус Дамблдор при жизни рассказал мне, как это произойдёт. Когда Нагайна умирала, она думала о вас. Её последние слова: «Я уйду и никогда не вернусь, как ты того и желал». Воландеморт безумно смотрел вперёд себя, пока из его глаз текли слёзы. Снег укрывал лес, падал на его волосы и плечи. Мороз усиливался, но казалось, он ничего не чувствовал и не замечал. В его голове складывался пазл, а в душе росло нечто, что он отрицал, не желал знать и по старой привычке губил и терзал. Альбус был прав, решил Северус — Том Реддл всё ещё был жив, он видел его прямо сейчас, своими собственными глазами. — Он победил, — вдруг смиренно сказал Воландеморт. — Альбус меня обхитрил, как и всегда это делал. — Вы не должны были её оставлять, если желали изменить судьбу. — Альбус знал, он знал, что я не сделаю то, чего он хочет. И именно этот путь он избрал для меня. — Вы сами выбрали этот путь. — Мы все пешки, Северус. Мы — пешки. Для чего ты здесь? — Я пришел вас убить. — Убить за неё? Северус кивнул. Воландеморт смахнул с волос снег и, не отрывая от него взгляд, сказал: — Я безоружен, магии меня лишили, принесёт ли тебе покой такая смерть? — Принесёт. — Значит, это всегда должен был быть ты, — осознал он с горечью. — Я доверял своему палачу, держал его рядом… Что это, если не насмешка судьбы? — он поднял голову к небу, о чём-то задумавшись. — Ты веришь, что вы встретитесь после смерти? — Я надеюсь на это, — искренне ответил Северус. — Надежды мало, она ничего не даёт. — Знаний у нас нет. — Тем и страшна смерть. Северус направил на Воландеморта волшебную палочку, ровно в центр груди, его рука не дрожала, а в душе не промелькнуло сомнение. Он думал о Лили — её зелёных глазах и поцелованных солнцем волосах, спадающих на хрупкие плечи, о хранившей и греющей его любви на клочке бумаги, которую он выкрал и ни разу не пожалел. Северус в последний раз посмотрел в глаза Тома Реддла, а после произнёс: — Авада кедавра.