Змееносец

Явится вам сила

И не будете вы знать покоя

Всё изменилось за считанные секунды. Мужчина спешил на работу, поглощённый своими рутинными мыслями; в одной руке — портфель, в другой — чёрный кофе без сахара. Он страшно хотел закурить, но не мог позволить себе и пяти минут задержки. Перейдя дорогу, он вдруг услышал животный рёв и в ужасе остановился, оглядевшись. Здания вокруг затрещали. Старинные Лондонские сооружения, казавшиеся непоколебимыми минуту назад, начали разрушаться. Люди в панике побежали по улице, их крики смешались с раскатами грома. Мужчина бросился в сторону в надежде укрыться за уцелевшим куском стены или брошенной машиной, земля тряслась так сильно, что казалось, она вот-вот расколется. Повсюду звучали крики, молитвы, плач, но сам он не мог издать и звука. Небо почернело, ветер усилился. Он посмотрел наверх, точно ища спасения, но внутренний голос подсказывал: спасения нет. Не стоит взывать к Богам — они уже здесь, и гнев их обрушился на них. Небо было разорвано на части, и точно из самих глубин космоса доносился гул. Его привычная жизнь была стёрта кем-то, кто не удосужился ничего объяснить. Он залез в карман пальто и дрожащей рукой достал из бумажника фотографию своей дочери. Сердцем он надеялся, что она жива, но разум твердил об обратном. Он коснулся губами её лица — прощальный поцелуй. Быть может, после смерти они вновь встретятся? Когда его жена умерла, он поклялся оберегать дочь, но что может сделать обычный человек против столь яростной силы? Он вдруг ощутил себя ничтожным, ничего не значащим, и нет у него никакой бессмертной души, нет высшей цели, он лишь муравей, а на земле иные хозяева, и их ноги топтали его муравейник. Из трещины на небе лился яркий, ослепляющий свет, через миг обратившийся огромной лестницей. К ним спускались неведомые существа, должно быть, они пришли наказать за грехи, за то, что он не верил, не молился… …И курил, как чёрт. Когда его подхватил вихрь, мужчина попытался вспомнить хоть одну молитву, но не смог, он видел только лицо своей дочери и всё повторял, как мантру, её имя.

***

Гарри не спешил входить. Он нервно оглядывался, трясся от мороза и шарил по карманам в поисках сигарет. Ни одной. Чёрт бы их побрал. Он посмотрел на высокий амбар, словно клонившийся набок от яростного ветра. Остроконечная крыша утопала в снегу. Ему показалось, что внутри звучат голоса, но, рванув к двери, он неожиданно для себя остановился, точно неведомая сила схватила за рукав. Упав на снег, Гарри прижал колени к груди и склонил голову. Ему нужно было передохнуть хотя бы несколько минут. Прийти в себя. Мокро и холодно. Сердце больно кололо иглами. Чувствуешь, но исцелить невозможно. Гарри вспоминал, как держал Пэнси за руку, а она ускользала. Он никак не мог заставить её остаться, а теперь не может заставить себя бороться — непонимание, недоверие, горечь в горле. Возможно, он поступил несправедливо. Он, всегда порицавший предательство, сам его и совершил. Гарри съедали противоречия. Он собрал горстку снега и умыл лицо, обжигая холодом кожу, поднялся и отворил дверь амбара. Поражённый, он замер. Внутри Рон разговаривал с Джинни, за её спиной, словно охраняя, стоял Блейз. Сириус вальяжно лежал на соломе, улыбнувшись во весь рот при виде крестника, в углу, в отдалении от всех, пряталась Пэнси. Она не подняла на него взгляд. — Что вы тут делаете? — спросил Гарри, всё ещё не веря своим глазам. Рон подбежал к нему и обнял. — Что-то ты не очень рад, — с улыбкой заметил он. — Просто неожиданно, — растерялся Гарри. Сириус грациозно поднялся и похлопал Гарри по плечу. От одного его присутствия становилось теплее. — Сбежали от Грюма, — похвастался Сириус, явно довольный собой. — Горны так громко звучали, наверное, и в Азкабане слышно было, ну мы и слиняли с Роном и Билли, вам на подмогу. — Горны зазывали, и найти поместье было не сложно, — дополнил Рон. — В поместье идти не решились, хотели переждать и нашли амбар. И тут пришли Джинни с Блейзом, я так перепугался, подумал, это монстр. Они нам всё рассказали. — А где Билли? — Билли сказал, что это будет первое, что ты спросишь, — рассмеялся Сириус. — У Билли своя цель. Не будем мешать парню. — Но Синид его убьёт! — воскликнула Джинни. Да и пусть, подумал Гарри, но тут же отругал себя. Сириус сурово посмотрел на Джинни, точно она оскорбила его, а после сказал: — Даже если и убьёт, Билли должен попытаться, иначе как жить-то будет дальше? — Это не стоит того, — буркнула Джинни. — Маленькая ещё, не понимаешь многих вещей, — махнул на неё рукой Сириус. — Все из Ордена живы? — спросил Гарри, стараясь не смотреть на Пэнси. — Конечно живы. Грюм соорудил такую защиту, что муха не пролетит. Ну, ему и помог кое-кто, — признался Сириус. — Тот самый Первый, — недовольно сказал Рон. — Я ему не доверяю. — Киран? — Ты с ним знаком? — удивился Сириус. — К сожалению. И что вы намерены делать? — Нужно как-то добраться до Гермионы и бежать отсюда всем вместе. — Нет, — вдруг сказал Блейз, и все устремили на него взгляды. — Сбежать мы не успеем, а до Гермионы не доберёмся. Её прячет магия Синида. — И что же, будем сидеть здесь и в потолок плевать? — возмутился Сириус. — Это не наша битва, — серьёзно ответил Блейз. — Наша задача сохранить свою жизнь, заколдовать амбар и ждать, когда всё закончится. Мы с Гермионой разрабатывали одно заклинание для защиты, но не успели опробовать. Думаю, я смогу с его помощью создать нужный нам щит. — Он поднял руку. — Не спорь, Сириус, я знаю, с чем мы имеем дело. И даже такой сильный волшебник, как ты, погибнет от их магии. Поверь мне, я прошу тебя. Ради Гарри. Сириус, похоже, впервые никак не мог найти нужные слова и все поглядывал на Гарри. — Что нужно для этого заклинания? Мы можем помочь? — спросил он. Блейз нежно посмотрел на Джинни, в её распахнутых глазах вспыхнуло восхищение, он улыбнулся и коснулся её щеки, замерев так на несколько секунд, а после оставил её и заговорил: — Нужных ингредиентов у нас нет. Заклинание необычное, его нужно использовать вместе с зельем, точнее, выпить прежде, чем… В общем, я не могу произнести его вслух, также не могу открыть вам его в моём разуме. Его можно только прочитать, но написать не получится. Выходит, никто помочь мне не сможет. — Чувствую подвох, — беспокойно сказала Джинни. — Подвох есть. Оно очень сильное, и… — Ты можешь пострадать? — Джинни подошла к нему ближе, словно её присутствие способно изменить решение Блейза. — Умереть. — Нет! Нет, нет, даже не думай! — завопила она. — Гермиона сказала, что здесь мы в безопасности! — Но это не так, — неожиданно для всех подала голос Пэнси и поднялась. — Амбар — обычное укрытие, и так уж вышло, что мы не смогли найти потайную дверь, ставлю на то, что её и вовсе не было. Трансгрессировать отсюда мы не можем, а пока дойдем до места, откуда сможем, все подохнем. Так уж вышло, что я читала это ваше заклинание. Когда искала Тео, наткнулась на спальню Гермионы, оно лежало прямо на её тумбочке. — Даже не думай… — вмешался Гарри, его вновь одолела дрожь. — Пэнси, это сделаю я, — решительно заявил Блейз. Пэнси молниеносно достала палочку и одним лёгким взмахом вырубила Блейза, Джинни закричала и упала к нему, судорожно касаясь лица. Пэнси отошла к стене и направила палочку на всех остальных, словно вооруженная преступница. А после подняла вверх, и её губы зашевелились, из кончика палочки потянулась лазурная нить, она росла и тянулась к каждому, кто находился в амбаре, нежно обволакивала, укрывала и ласкала. У Пэнси из носа и глаз потекла кровь, но она не шевелилась, словно ничего и не происходило. У Гарри затуманился разум, вдруг показалось, что его обнимает мама, перебирает волосы нежными руками, поёт колыбельную сладким, родным голосом. Он бы хотел остаться в этом моменте навсегда, но что-то пыталось вырвать его из сказки, из блаженного воспоминания… Пэнси кричала. Безумно. Истошно. Внутри у Гарри всё сжалось, будто невидимый кулак охватывает горло, препятствуя вдоху. Сказка обратилась кошмаром. Всё вокруг исчезло — осталась лишь глухая тьма. Рассеянным взглядом он пытался разглядеть её силуэт, но чёрные тени мешали обзору, они толпились и не пускали к Пэнси. Гарри расталкивал их руками, но чем ожесточённее он это делал, тем больше их становилось. Гарри думал лишь об одном — ему необходимо добраться до неё, отбить от темноты, укрыть в объятиях, сказать те слова, которые должен был сказать ещё в темнице, надеясь, что ещё не поздно, надеясь, что она всё ещё способна их услышать. Темнота сгущалась, затягивала, словно болото, но Гарри не сдавался, он слышал, как Пэнси затихает, как её крик превращается в хрип. Амбар покрылся чёрными сгустками, они стекали по стене, захватывали тела, лежащие на полу, Гарри из последних сил тянулся к Пэнси, и когда коснулся её обмякшей руки, сердце остановилось, не желая более поддерживать жизнь. Гарри показалась, что она мертва, и весь его мир разрушился, пал прямо к её ногам. — Пэнси, Пэнси… — всё повторял он, но девушка не откликалась. Её лицо было залито кровью. Гарри притянул Пэнси к себе и бережно положил на колени. Он никогда не умел молиться, но в этот момент всё просил и просил Богов вернуть её. Пэнси дернулась и закашлялась, кровь хлынула из её рта. Открыв глаза, она увидела Гарри и улыбнулась. — Всё будет хорошо, — прошептал Гарри, — всё будет хорошо, вот увидишь. Я люблю тебя, Пэнси, люблю так сильно… Я… Хочешь, я умру вместе с тобой? — Ты не умрёшь, ведь ты — неубиваемый Гарри Поттер, — произнесла она. Тьма настигла их. Гарри больше не мог противиться и уснул вместе с Пэнси, прижимая её к своей груди.

***

Амрит стоял во главе армии. Он был на взводе. Магия рвалась наружу, перенимая настрой и решимость хозяина. Они были одним целым. Единым организмом. Ему не нужно было отдавать приказы, произносить заклинания или управлять волшебной палочкой — магия знала, куда ударить, за несколько секунд до того, как он успевал об этом подумать. Воины за его спиной испытывали страх, дёргались и не могли ровно держать строй. Справа от Амрита гордо смотрел вперёд Синид. Он видел дальше, слышал больше, на его фоне трясущиеся от ужаса волшебники казались юными, бесполезными детьми. Ненависть к нему была столь же сильной, как и привязанность. Зверь его единственный искренний сторонник, тот, кто не побоится пролить кровь врагов и не дрогнет в момент мести. Он был олицетворением его самого, той части, что была монстром. И он не мог от неё избавиться, как и не мог избавиться от Синида. — Синид… — неожиданно мягко обратился к нему Амрит и резко замолчал, не найдя нужных слов. Синид взглянул на него, словно всё понял, а после поклонился с присущим ему благородством и, поймав тёплую улыбку Амрита, отвернулся. Амрит обратился к своей армии: — Первые не считают вас достойными соперниками, и они правы. Те крохи магии в вашей крови не могут противостоять могущественной и древней силе. Мои враги всегда меня недооценивали. Им и в голову не могло прийти, что я решу даровать вам силы. Вкупе с уже существующей, вы станете не просто равны Первым, вы их превзойдете. Они алчны, ненасытны и надменны! Первые никогда не дали бы вам то, что дам я. Они решили, что магия истинно принадлежит им, но сегодня я напомню каждому, где место предателей, и вы, друзья, мне в этом поможете. По правде, Амрит не желал делиться с ними силой, те времена давно прошли, и после уничтожения Первых он намеревался лишить магии всех до единого, но в этот самый миг, когда их страх мечами вонзался в его тело, он изменил своё решение. Первые приведут неисчислимое количество волшебников, в этом не было сомнений, и если его армию-приманку растерзают слишком быстро, он потеряет много времени, отбиваясь от них самостоятельно, тем самым даруя Азриэлю несколько шансов вновь пырнуть его в спину. Волшебники и волшебницы, наполняясь силой, начали скандировать его имя. Амрит наблюдал, как их страх и волнение рассеивается, и не мог сдержать горделивой улыбки. На короткий миг он будто переместился в прошлое и увидел другую версию себя, молодого юношу с горящими глазами, мечтавшего возвысить людей, даровать им большее, то, что невозможно отнять ни болезнью, ни войной. Страницы из книги его жизни зашелестели, сменяясь одна за другой. Смерть отца, встреча с Синидом, Аннабель, рождение дочери… Всё могли пойти иначе. Жертва была принесена, но Амрит ничего не получил взамен. У него и сейчас есть возможность всё изменить, свершить то, чем он жил, ради чего проливал кровь и терял человечность. Он мог бы переменить игру и остаться со своей армией, биться с ними плечом к плечу, а после победы даровать магию каждому человеку на этой болезненной, умирающей земле и уйти следом за дочерью. Аннабель давно их ждёт. Там, на небе, всегда зима — когда идёт снег, они дома. Но он не мог. Больше не мог. План был прост, хоть и жесток: собрать армию волшебников, завербовать их и отдать клану Первых в начале схватки, обратив всё внимание на них, пока Амрит будет искать Азриэля и его приближённых, которые однозначно не явятся вместе с кланом, а затаятся поблизости. Его армия взревела, кто-то прокричал: «Спасибо!» И все подхватили, наперебой повторяя: «Спасибо! Спасибо!» Амрит поклонился, глаза первого волшебника застлала пелена. Никогда он не видел подобного, никогда и никто его не благодарил. Когда он лечил людей — проклинали, когда даровал магию — предали. Амрит запрокинул голову к небу — позволяя снегу ласкать лицо, так он чувствовал прикосновения Аннабель. На душе стало немного легче, словно каменная броня дала трещину. Теперь он готов. И никто не сможет ему помешать. Лица Первых были впервые открыты. Они появились из ниоткуда, следуя зову горна. Их было ещё больше, чем ожидал Амрит, но на его лице не дрогнул ни единый мускул, сердце стучало ровно, точно между ними никогда не стояла кровавая история. Азриэля не было видно, как и полагал Амрит, они так же выведут вперёд пешек. — Амрит, оставь свои попытки отомстить, — произнесла женщина с белыми длинными волосами, — мы всё ещё можем договориться. — Как твоё имя? — Амрит сделал несколько шагов вперёд, и когда женщина попятилась назад, довольно усмехнулся. — Лиана. — Лиана, почему Азриэль прячется за вашими спинами? — Тебя это не касается! — прокричал тучный мужчина, стоявший рядом с Лианой. — Ты смел. И слишком молод. Впрочем, смелые и молодые умирают первыми. Никто не успел понять, что произошло, всего мгновенье назад мужчина стоял ногами на земле, — и вот его тело расщепило надвое. Лиана истошно закричала и припала к тому, что осталось от его тела. Его смерть послужила началом. Первые ринулись в бой. Амрит прокричал: — Вперёд! И его армия помчалась навстречу врагам. Амрит кивнул Синиду. Зверь со всей силы ударил о землю и прорычал, звери, стоявшие за его спиной, ответили на призыв громким рёвом. Всего за несколько минут звери растерзали первые ряды, но на месте мёртвых появлялись новые, материализовываясь из воздуха. Их было слишком много, мертвецов заменяли живые. Повсюду стреляли лучи света — красного, зелёного, чёрного. Крики боли и слова заклятий смешались воедино. Снежный покров окрасился в алый цвет. Что-то задерживало Амрита, поле боя его зачаровывало, и он медлил, не покидая сражение. Сжав кулаки, он поднял руки вверх, а после разжал, и поток силы вихрем сбил с ног и клан Первых, и его собственную армию. Тысяча тел Первых лежали на снегу, но пока его армия приходила в себя, тысяча живых вновь заменила мертвых. Один парень в ужасе убежал прочь, зазывая остальных за собой, и практически вся армия Амрита последовала за ним. Они бежали и падали, подхватывая друг друга, помогая нести раненых. Амрит смотрел им вслед, пока к нему приближался вновь возродившийся клан Первых. Небо разразил гром. Поначалу так показалось, но когда Амрит посмотрел ввысь, понял, что небо над ними разламывается пополам. Синид, увидев это, заскулил: — Хозяева. Хозяева. Бежать. Бежать… — запричитал он. Амрит впервые увидел его таким испуганным. Догадка озарила его, но она была столь невозможной, что мозг никак не мог принять её за истину. Первые безумны. Но не настолько. Амрит приказал Синиду оставаться и биться с кланом, а сам, увернувшись от атакующей его армии, направился в поместье. Если произошло то, что он думает, план по освобождению Гермионы нужно было воплотить в жизнь прямо сейчас.

***

— Амрит… — улыбнулся Азриэль, встречая его у двери. За его спиной стояли десятки Первых. — Что вы натворили? — Амрит пытался держать себя в руках, но совладать с собой становилось всё труднее. — Мы устали защищать этот мир. Как видишь, он довольно неблагодарный, — насмешливым тоном ответил Азриэль. — Извини, что явились без приглашения, но твой горн был так громок, что мы не могли пропустить сие мероприятие. Амрит рассмеялся. Первые переглянулись, словно опасаясь, что он окончательно обезумел. — Ты готов умереть и потянуть всех за собой, в надежде, что существа из разлома убьют меня? — Именно так, — улыбнулся Азриэль. — Ты не попадёшь к своей дорогой Аннабель, если я умру. Проклятие в моей крови, и его не сломать. Возможно, от ярости ты уничтожишь меня, а после Хозяева Синида, те, кто существуют в ином мире рядом с магией, что ты украл у них, разорвут тебя в клочья, и ты вновь окажешься в клетке. Только им это под силу, я, увы, стал слишком стар для этого. Похоже, ты в ловушке. — Он нахально усмехнулся, довольный своей тирадой. — Аннабель никогда не стала бы твоей. — Азриэль покраснел, услышав её имя, его дыхание участилось. — Когда она стала моей женой на снежном склоне, стояла полная луна, Аннабель посмотрела мне в глаза и прошептала: «Я знала, что ты моя судьба, как только мы встретились. Сердце никогда не лжёт. Ты — мой единственный. Так будет при жизни и после смерти. Всегда». Азриэль направил на Амрита обжигающий алый свет, Амрит ловко поймал его, точно змею. Свет обратился тонкой нитью, она закружила вокруг него, подчиняясь. Первые не спешили вмешиваться, лишь наблюдали. Заклятия, которыми атаковал Азриэль, оказавшись рядом с Амритом, точно преданный зверь, ласково обвивали его тело. — Что это такое?! — запаниковал Азриэль, переходя на крик. — Я надеялся, что за столько лет ты сможешь стать сильнее, но, как и прежде, вижу перед собой недостойного соперника. Ты способен только разрушать, а я — создавать. В этом наше главное различие. — Если бы я мог вернуться назад, в тот самый день, я сделал бы то же самое. Ах, видеть беспомощность на твоём лице… Это лучшее, что было в моей жизни. Умирая, я буду вспоминать этот миг. — О, нет, ты не умрёшь. Не так просто. Понимаешь, Азриэль, я смог бы простить тебя. Не сразу. Но смог бы. Но ты тронул мою семью. Мою жену. Мою дочь… Дверь отворилась, не дав ему договорить, он повернул голову и увидел одного из Первых, тот вёл Гермиону за собой. Она была скована, у её горла витала зелёная дымка. Следом привели Драко. Амрит решил, что Теодора они убили. — Такое милое, невинное дитя. Жаль, что она стала заложницей из-за своего нерадивого отца. Глаза Гермионы округлились, впиваясь в Амрита. Она точно бы всё осознала, и в то же время не могла понять, о чём говорит Азриэль, и кто из них более безумен: он или она, принимающая его слова за истину. — Неужели он не рассказал тебе, дитя? — Азриэль расхохотался, — ваша история так прекрасна! Признаю, иногда она меня очаровывает. Ну, ничего… Я покажу тебе. Амрит словно растворился в тени, осторожно наблюдая за происходящим, он не желал, чтобы Азриэль её касался, но не мог совладать с порывом поведать ей всю правду. Эгоистичное, губительное желание так сладко манило и тянуло к нему руки. Она должна знать, кто он и что она значит для него. Подобно затаившемуся хищнику, Амрит позволил Азриэлю дотронуться до головы Гермионы, прежде чем наброситься на него. Стены задрожали, ужасающий рокот доносился с улицы, Азриэль убрал руку, беспокойно оглядываясь. Первый, что держал Гермиону, в страхе отбежал к лестнице. — Уходи отсюда немедленно, — приказал Амрит. Гермиона запротестовала. — Я никуда не уйду. — Драко, сейчас, — кивнул он парню и, снеся с ног Первых, сковал их невидимыми цепями. Азриэль безумно, восторженно завопил: — Они здесь, Амрит! Мы это сделали! Расщелина увеличилась, и они смогли пройти. Тебе конец! Твоих сил не хватит. Скажи мне, каково это, чувствовать себя слабым? Амрит подошёл к Гермионе, и сила цепей немного ослабла. Азриэль в мгновение воспользовался этим, освободив одну руку, он создал чёрный ядовитый дым, цепи не могли долго сопротивляться и, обессилев под напором дыма, окончательно спали. Азриэль освободился. Амрит заметил его, но слишком поздно. Ухмыляясь, он направил на Гермиону смертельное заклятие. Всё произошло слишком быстро. История повторялась на его глазах. Заклятие неслось точно к цели, подобно разряду молнии, его невозможно было обезвредить — смерть не может остаться голодной, учуяв запах крови. Амрит остановил время. Всего на тридцать секунд. Часы встали, все вокруг замерли, заклятие повисло в воздухе, прямо перед лицом Гермионы. Это далось ему тяжело. Время не любит, когда с ним играют. Он коснулся застывшего свечения, и его кисть сразу почернела и обуглилась. Страшная смерть таилась в этом заклятие. Волшебник умирает мучительно в течение тридцати минут. Его кости ломаются, кровь закипает, внутренние органы разрываются, но он не умирает, пока часы не покажут нужное время. Амрит схватил свечение, пряча внутри себя крик боли. От его кисти остались одни лишь кости. У Амрита не было выбора: заклятие должно дойти до цели или ударить в исходную точку. Направив его на Азриэля, он совсем выбился из сил. Мир вокруг них вновь завертелся, заклинание ударило прямо в сердце Азриэля. Он закричал, снедаемый болью, и упал на чёрный пол, беспомощный и более не способный бороться. Из его рта лилась кровь. Амрит притянул Гермиону к себе, с силой прижимая к груди. Казалось, она даже не поняла, что произошло. Из глаз Амрита потекли слёзы. Ещё немного — и он вновь потерял бы её в новой для неё жизни — сто лет мучений для души. Гермиона ласково гладила его по спине, словно понимая, что в этот момент нужна ему. — Что с твоей рукой? — спросила она с ужасом. Амрит наколдовал себе золотистую перчатку, пряча кости. — Не стоит об этом волноваться. Он старался не терять самообладания, но предсмертные крики Азриэля служили напоминаем — он вновь его обошёл. Смерть Азриэля означала только одно: Амрит вернётся в клетку и больше никогда не увидит Аннабель и Гермиону. Никогда — это очень долго.

***

Когда Драко добрался до шкатулки, путь назад оказался завален. В мгновение настала тишина. Внутренности поместья пульсировали, как живая рана: стены покрылись хрупкими светящимися трещинами, из которых вытекало нечто мёртвое и гнилое. Воняло гарью и дикой, необузданной магией. Перебраться нужно было осторожно. Не хватало ещё сломать ногу и так остаться навсегда под завалами. Драко был сосредоточен, в его руках важная, очень ценная вещь. Со стороны простая шкатулка, но внутри целый новый мир, созданный для Гермионы. После того, как Амрит узнал с помощью Драко, что его задумка сработает, он рассказал ему всё. О том, как её душу прокляли и она вынуждена перерождаться вновь и вновь, о том, что Амрит является её отцом, и в этот мир он пришёл лишь с одной целью — освободить её. Поначалу Драко решил, что это чушь собачья, но после Амрит позволил ему самому заглянуть в шкатулку. Перед ним открылось нечто невероятное, невозможное, не поддающееся ни одному объяснению. Кто может рождать миры, как не Бог? А Боги не умеют лгать. Амриту не хватало одного камня для полного завершения, и Блейз помог ему найти его. Они все были причастны, так или иначе. Только в созданном Амритом мире Гермиона сможет прожить ровно до ста лет, а после наконец умереть, освободив свою душу. Но ей нужен проводник. И им станет Драко. Амрит подарит им одну-единственную жизнь вместе. Мысль об этом будоражила, вызывая лёгкую дрожь. Драко дошёл до первого этажа и осмотрелся. Кроме мёртвых тел Первых не было никого. Борясь с наступающей паникой, он осторожно вышел на улицу… …но попал в настоящий Ад. Падал снег, бережно покрывая тела. Небо над ними было разорвано, подобно огромной ране, из которой струилось яркое, почти невыносимое сияние. Вдалеке, точно статуи, замерли гигантские создания, они достигали облаков и терялись в сонме ветров. Их тела напоминали человеческие, но увеличенные до невероятных пропорций: мускулы рельефны и плотны, кожа словно камень, покрытая узорами. С изящной гордостью на их лбах возвышались массивные рога — изломанные, витиеватые, словно окаменевшие корни деревьев. Они выглядели пугающе величественно, вызывая почти животный страх. Драко заметил, что в руках они сжимали серпы, лезвия резали светом, казалось, они способны разрезать не только плоть, но и само пространство. Они не замечали тела, не замечали Драко, возможно, для них он был не больше комнатной собачки, но и её можно раздавить, если захотеть. Он не стал играть с судьбой и побежал подальше от разорванного неба, с которого всё спускались и спускались, словно тараканы, неизвестные существа. Ему было необходимо найти Гермиону как можно скорее. Пока Драко прижимал к груди шкатулку — их мир, он всё думал о Матери. Амрит её спрятал, успокаивал он себя, и никто её не найдет. И никто ей не навредит. Ни отец, ни Первые, ни конец света.

***

В мгновение, когда последний час наступил, Амрит точно выдохнул — внутри него осталась только тишина, пронзительная и абсолютная. — Начало нового, — сказал он Синиду. Тот всё никак не мог найти себе место, липкий страх, исходящий от него, вызывал раздражение. Амрит подошёл к нему вплотную. — Ты больше не их раб. Ты принадлежишь мне, и они не смогут тебя забрать. — Он боится, потому что никогда не был свободен! — вспыхнула Гермиона. — Такова его суть. Лес вокруг них задрожал. Гермиона испуганно взглянула на Амрита. Они поняли, что существа приближаются. Их шаги глухо отдавались эхом в тишине. Ветки затрещали и задребезжали. Синид заскулил. — Нужно найти всех и сбежать. Ты сможешь нас спрятать? — Гермиона держалась стойко, но голос выдавал тревогу. Амрит мягко улыбнулся. — Мы ждём Драко, — ответил он. — Вдруг он пострадал? — Гермиона засуетилась, её глаза забегали, словно бы в подтверждение этого. — С ним всё в порядке. — Я думала… Когда ты перенёс нас сюда, здесь будет укрытие или помощь. Хоть что-то. А ты просто… Просто стоишь! — Всему своё время, Гермиона. В панике ты не найдешь решение проблемы. — Это не проблема, а конец света! — она заломила руки и прижалась к дереву. — Все, кого я люблю, погибли, я уверена в этом. Они все погибли. Услышав голоса, Гермиона подняла голову, всё её тело напряглось, напоминая зажатого зверька, что учуял хищника. Наконец среди деревьев показался Драко, одной рукой он держал шкатулку, второй помогал идти Теодору. Он хромал и был бледен, словно мертвец. Гермиона побежала к ним, снося с ног. — Ну, принцесса, не ломай ребра, иначе до вечера я не доживу. — Доживёшь! — Гермиона выглядела счастливой. — Драко, давай её мне, — потребовал Амрит. Но стоило ему протянуть шкатулку, как деревья начали колыхаться под напором приближающихся гигантов. Пока крупные сучья с треском падали на землю, расчищая им путь, Амрит раскрыл шкатулку и произнёс нужные слова. Его сердце колотилось так сильно, что остальные звуки превратились в сплошной белый фон. Гермиона испуганно прижалась к Тео, сминая его разорванную рубашку. Драко наблюдал за Амритом, но стоило ему обернуться на них, как его губы побелели. Они встретились взглядом с Гермионой, и она тут же отскочила от Тео, точно обожглась. Тео упал, лишённый опоры. Шум стал невыносимый, почти болезненный. Один из гигантов, должно быть, самый мелкий из них, прорвался вперёд, каждый его шаг создавал сильный поток воздуха. Амрит с Драко были отброшены ветром на несколько метров назад. Драко ударился головой о дерево и отключился. Существо остановилось прямо над Гермионой и с неким научным любопытством принялось рассматривать её, в руках у него был гигантский молот, он раскачивал его туда-сюда, туда-сюда. Амрит не шевелился, боясь спровоцировать монстра, Синида нигде не было видно. — Теодор! — крикнул он. — Шкатулка! Тео посмотрел на Гермиону, испуганную и бледную, достал палочку и призвал шкатулку. Гигант взмахнул молотом, но Тео успел схватить Гермиону за ногу и повалить на землю, притянув к шкатулке. Считаные секунды отделяли их от смерти. Амрит не переставая шептал заклинание, внутренне боясь, что оно не сработает, но шкатулка затянула Гермиону и Теодора в последний момент, молот гиганта обрушился на шкатулку, и она разбилась в щепки. В земле образовалась воронка, она всё расширялась и расширялась, гигант рухнул вниз, воя и пытаясь зацепиться, но сила была неумолима, его молот взлетел вверх и с шумом упал следом за хозяином. Из глаз Амрита текли слёзы. Слёзы облегчения, свободы, нескончаемой, глубокой любви. Гермиона обретёт покой в том мире, и Аннабель обязательно найдет её средь звёзд, когда придёт время. Лишь одно терзало сердце. Одно-единственное. Гермиона так и не узнала всей правды, не назвала его отцом, не познала всей любви, что он испытывал. Быть может, созданный им мир расскажет ей об этом? Синид появился внезапно, он потянул Амрита, словно и правда переживал за него. Амрит отмахнулся. У него осталось незавершённое дело. — Синид, — сказал он, — я не смогу одолеть этих созданий. Но я попробую соединить разрыв и уничтожить расщелину, иначе их появится ещё больше, и этот мир невозможно будет спасти. Ты понимаешь, что твои собратья больше не смогут являться к тебе? — Понимаю, — ответил Синид. — Ты позволишь мне? Синид кивнул. — Что делать? — Моя идея безумна… Впрочем, как и всегда. — Он улыбнулся зверю. — Для начала перенеси мальчишку в безопасное место. И сам найди укрытие. — Не оставлю одного, — прорычал Синид. — Я не один. Со мной магия. Давай, Синид, это приказ. Синид мешкал. — Что будешь делать? — не унимался он. — Когда-то я мечтал даровать всем магию, но теперь вынужден забрать её себе. Магия, существующая в этом мире, соединится с моей, и я смогу закрыть вход. — Лишишься силы. — После — да. — Умрёшь. — Умру. — Вернёмся в клетку. — Нет времени, Синид. Они прошли мимо нас, но направляются дальше, и чем больше мы медлим, тем больше их становится. Синид последний раз посмотрел на Амрита, задерживая взгляд на несколько секунд, оттягивая неизбежное, а после схватил Драко и растворился в воздухе. Амрит упал на колени, воздал руки к небу. Шёпот заклинания — его молитва. Всё кончено. Он родился человеком, человеком и падёт. Магия чувствовала призыв, тянулась к нему с каждого уголка земли и, покидая тела волшебников, мчалась к хозяину. Древняя, могущественная сила. Неукротимая и величественная, возникшая в бесконечных скрытых мирах. Свет пронзал тело Амрита, вызывая приятную боль. Волны энергии бушевали внутри. Она есть голос забвения и творения, невидимая рука судеб, готовая сокрушить врагов и вознести избранных. Свет от его рук пропитывал облака, затягивал рану, сердце не выдерживало, всё замедляя ритм, но Амрит не останавливался. Небеса сопротивлялись и кровоточили, издавали жуткие звуки, похожие на стон или скрежет планеты. На мгновение тьма опустилась на землю, и лишь один источник света исходил от Амрита, но тело сдавалось, и, направив последний поток магии, он рухнул на холодную землю. В какой-то момент граница между мирами начала стираться: трещины растворялись и исчезали. Небеса соединялись, словно две половинки разорванного полотна вновь слились в единое целое. Обугленная рука рассыпалась в прах. Грудь медленно поднималась и падала, дышать становилось всё труднее. Но Амрит чувствовал спокойствие, будто исчезла вся боль и беды. Магия исправила ошибку, что он совершил, и покинула его. Покинула их всех. Он знал, что умирает. Но клетка молчала, что-то иное тянуло его дальше. Возможно, обычный человек, только плоть и кровь, не может застрять между жизнью и смертью, проклятый на тысячи лет. А быть может, магия отблагодарила его за жертву и разрушила оковы… …Или всё это — мечтания умирающего мозга, и, открыв глаза, он вновь окажется в темнице. Рядом кто-то заскулил, а после пал перед ним на колени. Амрит не мог пошевелиться или поднять голову, но энергию Синида невозможно было не признать. Зверь ласково боднул его рогами, точно призывая встать. Амрит застонал, и Синид остановился. — Я спасу, — сказал он. — Гермиона отдала мне кулон. — Он понюхал Амрита. — Ты человек и уйдёшь на небо, а я вернусь в клетку. — Почему она отдала его тебе? — Чтобы я перестал быть рабом. Амрит улыбнулся. — Освободись, Синид. А меня… Меня ждёт Аннабель. Синид разломал кулон, и его осколки метнулись прямо к сердцу зверя, вонзаясь, словно мечи. Синид завыл, протянул когтистую лапу к сердцу Амрита и, не говоря ни слова, вырвал его из груди.

***

Зверь совершал обряд, весь в крови, стонущий, на последнем издыхании. Рядом с ним лежало тело. Билли ранее выпил микстуру, которая лишила страха, и смог затаиться незамеченным. Он не понимал, что происходит, но боялся не успеть это предотвратить. В руках он сжимал нож из редкого и более не существующего лунного стекла. На одной из вылазок он смог ранить одного из монстров этим ножом, а значит, сможет убить и этого зверя. Тихо, точно кошка, Билли оказался за его спиной. Один точный удар, и зверь рухнул. Воя, он перевернулся на спину и взглянул на Билли. — Я не успел освободиться, — сказал он. Из его пасти лилась кровь. — А я успел, — ответил Билли. Билли пнул его ногой, проверяя. Зверь был мёртв. Небо над ним вдруг заискрилось, и, подняв голову, он увидел клетку. Тело Синида рассыпалось и взметнулось вверх, прямо к клетке. Вспышка. И клетка захлопнулась, а видение исчезло. Нож упал на землю. Билли поднял его и протёр лезвие о штаны. Всё самое худшее ещё впереди, подумал он. Портала нет, отчего-то он больше не мог колдовать, гиганты остались на их земле. И всё же, Билли наконец ощутил внутренний покой. Любимая подарила ему поцелуй, он почувствовал его, когда пошёл снег. Он добрался до усеянной трупами пустоши. Всё было разрушено, и только один амбар стоял целый и невредимый, покрытый чёрной слизью. Билли подошёл ближе и, услышав знакомые голоса, дёрнул дверь. Она не поддалась с первого раза, но, должно быть, магия, что его защищала, тоже исчезла. Ещё одна попытка, и дверь отворилась. — Гарри Поттер! — радостно воскликнул Билли. — Скучал?