Пороги

В палате было тихо. До противного тихо. Звук тикающих часов бил по ушам. Вот уже второй час Бенджамин лежал в полном одиночестве и удручении. Издеваться над медсёстрами не хотелось, врач достал своими шуточками, а больше развлечений не имелось. Играть в игры на телефоне не было никакого желания, соседей не было, а телевизора даже не подразумевалось. На шестьсот семьдесят восьмой овечке, коих Бен начал считать от скуки, в дверь палаты постучались, а потом она открылась. – Так жаль, вы опоздали. Он заснул, – раздался голос медсестры. Видимо, увидев Бенджамина с закрытыми глазами, она и вздохнула облегчённо. – Я не сплю! – тут же вскочил Бен. За два дня вставать стало намного легче. – Это хорошо, – в палату вошёл мужчина в джинсах, рубашке и расстёгнутой кожанке. – Вы… следователь? – Именно так, мистер Гибсон. Вы хотите подать заявление, да? – Именно так, господин следователь, – не удержался Бен и, не дождавшись никакой реакции на это, продолжил: – три дня назад меня изнасиловали. И я хочу, чтобы эти твари были наказаны. – Вы что-нибудь помните с того вечера? – следователь достал блокнот. – Ночи, если точнее. Их было двое. И они были пьяные. Просто ужасно, неприлично пьяные, – передёрнулся омега. – У одного из них был шрам на всё лицо. Больше ничего не помню. – А ещё что-нибудь запомнили? – Нет. – Где это произошло? – Около парка… Около… Я не помню названия, но там ещё клуб напротив парка… Эм… – Я понял, – сухо ответил мужчина, взглянув на Бена. – Заполните, пожалуйста, во-о-от эту вот анкеточку. Из кожаного и явно дорогого портфеля вытащился чуть смятый лист и перекочевал на колени к Бенджамину. За листом последовала ручка. Потом, чего-то недолго обдумав, следователь составил остатки еды с подноса, стоявшего на тумбочке с самого утра, и подложил его под лист. Бенджамин был удивлён действиями следователя, имени которого он до сих пор и не знал. Настолько удивлён, что только ошалело следил за его манипуляциями. Альфа, умело прикрывающий свой запах дорогим парфюмом, только покачал головой, при этом цокнув языком, и вложил в руку Бена ручку, щёлкнув еле заметной кнопочкой на самом кончике. – Заполняйте. Вопросы были местами непонятными, местами глупыми. Следователь был жутко странным. Настолько, что от одного его присутствия по палате витала странная атмосфера. Во всяком случае, Бенджамину совершенно не хотелось отвечать сарказмом на каждое слово. Альфа был настолько серьёзным, что это будто ощущалось. И давило тяжёлым грузом на плечи Бенджамина. – Вроде всё… – растерянно произнёс парень, протягивая исписанный с двух сторон листок следователю. – Тогда я с вами ещё не прощаюсь, но уже ухожу. – Подождите, – ухватился за край кожанки Бен и умоляюще посмотрел в глаза мужчины. – Вы обещаете, что найдёте их? Следователь развернулся и, взглянув на полулежащего омегу, устало вздохнул. Каждый день он ходит по больницам и берёт заявления из рук людей, которым в одну ночь очень хорошо досталось. Изнасилования, побои, грабежи. Это нормально, на самом деле. По крайней мере, такие дела самые нераскрываемые. И именно они совершаются слишком часто. Всё, что показывают по телевизору, пишут в интернете и рассказывают по устаревшим радио, – ложь. Просто сказки, придуманные журналистами. Ведь это их работа. И Дэвид уже сотни раз сидел в палатах избитых и несчастных. Ведь именно это его работа. Кто-то сам рвался вывести преступников на чистую воду, а кто-то боялся даже рот раскрыть. Они все были одинаковыми. Они все были жертвами. И это Дэвида уже достало. Срочно нужен отпуск. – Я ничего вам не обещаю, мистер Гибсон. Вы уже взрослый человек, давно получивший водительские права. Вы должны понимать, что в полиции не работают боги. Боги работают там, где жалование в разы выше нашего, но я не о том. Такие дела, как ваши, раскрываются реже всего. Я мог бы вам посоветовать нанять детектива, чтобы он перерыл весь город, чтобы найти этого человека со шрамом, но я этого делать не буду. Потому что это всё – дохлый номер. Я просто скажу вам, что мы постараемся хоть что-нибудь сделать. Во всяком случае, нераскрытые дела делают нам только хуже. В конце своей речи Дэвид криво улыбнулся и попытался весело подмигнуть. Как ребёнку. Он никогда не говорил таких слов душевно раненым жертвам. Ведь это не профессионально. А теперь высказался. Вместо положенного «Мы сделаем всё, что в наших силах». Отпуск. Однозначно. После обеда в палату Бенджамина ввалился сияющий, как начищенная кастрюля, лечащий врач. В прочем, он всегда был в прекрасном настроении, ведь именно за это его любили в клинике. – Мистер Гибсон? – он потормошил дремлющего парня. Бенджамин недовольно что-то промычал и с болезненным кряхтением повернулся на другой бок: именно на нём у него красовалась зашитая рана и парочка огромных синяков. – Мистер Гибсон, проснитесь, у меня для вас прекрасная новость. – Что надо? – распахнул глаза омега, уставившись в стену. Потом он понял, что навязанный ему собеседник в другой стороне и с таким же кряхтением перевернулся на спину. Он ненавидел просыпаться на этом боку. Потому что это больно. – У меня прекрасные новости. – Вы бы уже давно ими поделились, – поджал губы омега. Он просто ненавидел привычку этого человека всё переводить в шутку и десять раз пересказывать. – Ну, если вам так не терпится, – альфа потёр руки друг об друга, – вы лежите здесь уже третий день, и я могу вас обрадовать тем, что сейчас вам подвезут соседа. Это же хорошо? – Хорошо, – буркнул Бенджамин и нахмурился. Настроение было ни к чёрту. – Только зачем вы мне об этом сообщаете? – Ну, знаете, я подумал, что вам будет интересно, почему вдруг распахнётся дверь и начнётся жуткая суматоха. Теперь вы будете знать, что там происходит. Вам же всё ещё больно вставать? – Вы как будто радуетесь. – Я? Ни в коем случае. Это просто привычка всегда улыбаться, уж простите. И ещё одно. Вы отсюда сможете выйти через неделю. – А вот это действительно хорошая новость, – вполне искренне и радостно улыбнулся Бен. – Но если уж что случится, то милости просим. У меня для вас всё равно ещё один бесплатный приём. – Да-а-а, вы обещали, – настроение поднялось ещё выше. Даже ноющий бок уже не так обращал на себя внимание. Доктор уже собрался на выход, но остановился у самой двери, что-то вспомнив. Повернулся к омеге он с весьма задумчивым видом. – Кстати, я у вас всё спросить не решался. Не подумайте, что сую нос не в свои дела, но… За эти три дня к вам никто не приходил. – Это нормально. – Вас принесли в бессознательном состоянии трое молодых людей, и больше не приходил ни один из них. Кстати, они оставили номер на случай, если вы захотите связаться с ними. Вот, – Самуэль протянул смятый листок с накарябанными на нём цифрами. – Спасибо, – растерянно ответил парень, вертя в руке столь нужный листок. Вскоре дверь палаты захлопнулась. Бенджамин остался один. Мысли в его голове скакали как огромное стадо овец через преграду во сне ребёнка. Раньше он как-то даже и не задумывался насчёт того, что его никто не навещает. Что он совсем никому не нужен. Хотя, он сам в этом виноват. История Бена проста и стандартна. Всё детство проведя в маленьком городишке, он поставил себе цель поступить в колледж в большом городе. Приехав в этот самый большой город, он успел десяток раз пожалеть, что так заупрямился и не поддался на уговоры матери остаться в родном гнёздышке. Во-первых, здесь всё было намного больше и быстрее. Как здания, так и жизнь. И сам город поражал своей нереальностью. Бенджамин не привык к таким. Совсем. Полгода ушло только на то, чтобы более менее устроиться здесь и не трястись каждый раз перед выходом куда-либо. Подработку он нашёл себе быстро, но сейчас совсем не жалел, что уже скорее всего уволен. Потому что он успел жутко возненавидеть ту забегаловку, где вытирал столы, мыл посуду и разносил еду в те минуты, когда кто-то осмеливался заказать у них что-нибудь. Если бы это произошло в его родном городке, он бы ни за что не лежал бы в этой палате в одиночестве и не мечтал бы пристукнуть по голове врача чем-нибудь потяжелее. Иногда. Если бы он был в своём родном городе, этого вообще не произошло бы. Если бы он был в своём родном городе… Бен совсем не жалел, что переехал в большой город. Потому что это было круто. Не по мнению массы, а по мнению самого омеги. Потому что именно это было его самой давней, скрытой и священной мечтой. И сейчас, наверное, не жалел. Просто было совсем непривычно болеть в одиночестве. Телефон… Стоит ли звонить по этому номеру? С одной стороны, определённо стоит: они оплатили его лечение и реабилитацию, они не бросили его валяться на дороге, а помогли. Но, с другой стороны, билась мысль, что за всё время к нему не пришёл совсем-совсем никто. А это значит, что у этих людей может быть множество своих дел. Любопытство победило. И через несколько секунд Бен уже прижимал телефон к уху, слушая размеренные гудки. Трубку подняли не сразу. За всё это время Бенджамин уже хотел несколько раз скинуть вызов и успокоиться. Но когда он уже почти решился, стало поздно: – Да? – послышался в трубке женский голос. Девушка явно была в замешательстве. А омега настолько оробел, что только вытаращился на стену и пытался хоть что-нибудь из себя вытянуть. – Да, говорите. – А… Э-э-э, здравствуйте, – наконец нашёлся омега. В первый раз он так стеснялся. – Кто вы? – Вы оставили этот номер в больнице… Вы помогли мне ночью… – Бенджамин даже не знал, как представиться. – А-а-а-а, – по голосу было ясно, что девушка улыбнулась. – Привет. На «ты», ничего? Просто не люблю эти «выканья». Меня Эшли зовут. И ты не представляешь, как я рада, что ты позвонил. – П-правда? У Бена как от сердца отлегло, когда Эшли заговорила так. Радостно. Даже через телефонную трубку чувствовалась её улыбка. Обычно ему наплевать на то, что чувствует человек при разговоре с ним, но сейчас почему-то он сильно волновался. Наверное, не каждый раз твою шкуру спасают безвозмездно. Точно, всё дело из-за этого. – Конечно! Мы бы зашли к тебе и вчера, и позавчера, но я боялась, что мы будем не к месту. И ты вот только сегодня позвонил. – Простите, просто… – закончить омеге не дала Эшли. – Прости, - сразу исправила девушка. – Мы же на «ты», да? – Да, я забыл, – криво улыбнулся Бен и по привычке почесал затылок. Потом опомнился, что всех его манипуляций не видно через телефонную трубку, и продолжил: – На самом деле мне только сегодня дали твой телефон. – Почему? – удивилась Эшли. Удивилась – мало сказано. В её голосе было столько шока и негодования, что Бен даже и сам удивился такому напору. – Ну, я почему-то даже не подумал о том, что ты можешь свой номер оставить, а врач забыл, наверное. – Врач не должен забывать о таком! – твёрдо воскликнула девушка. – А я говорила им, что этот Самуэль слишком жизнерадостный для врача. – Да, наверное. Во всяком случае, он совсем не похож на тех, которые обычно встречались мне. – Ты, наверное, плохо себя чувствуешь? – ловко перевела тему Эшли. Обсуждать врачей – это совсем не то, о чём она хотела бы поговорить со спасённым омежкой. – На самом деле нет, – опять чуть улыбнулся Бен. – Бок побаливает и… эм… – Да ладно, не прибедняйся, я прекрасно понимаю, что за три дня от такого оправиться невозможно. Когда тебя выпишут, не говорили? – Через неделю пообещали. В трубке воцарилось молчание. Потом какие-то шорохи. А потом Эшли начала на кого-то орать. Довольно-таки богато пользуясь нецензурными словами. – Прости, я тут просто домой сейчас иду, и меня чуть не сбил незадачливый велосипедист. – А… Ясно, – Бен не знал, что на это можно ответить. Но он восхитился этой девушкой. – По-хорошему, неделя – совсем мало. У тебя даже синяки некоторые не сойдут. – Да ладно. Проживу. Мне здесь не особо нравится… – Бен осёкся. Это неприлично – говорить, что тебе не нравится то место, в котором спасли твою жизнь и в котором ты ещё и бесплатно для себя лечишься. Человеку, который как раз-таки и платил за тебя. – Ну, я имел ввиду, что дома всё равно лучше. – Это понятно. Я тоже не особо люблю больницы и клиники… Совсем не люблю, просто ненавижу. Ладно. К тебе можно будет прийти? – Конечно! Мне будет хотя бы не так скучно. – Окей, тогда решено, завтра же мы тебя все вместе навестим. Кстати, как тебя зовут-то? – засмеялась Эшли. – Бенджамин. Бенджамин Гибсон. – Вот теперь точно придём. Ладно, до завтра. Это было совсем необычно. Такой вот телефонный разговор. С таким удовольствием Бен разговаривал только с мамой. Да и то только в те случаи, когда ей срочно надо было убегать, и она не успевала давать кучу разных советов в разной степени нужности. Эшли… Ей подходит это имя. Додумать и домечтать Бену не дал шум в коридоре. И он уже в который раз пожалел, что сейчас не в силах вскочить с кровати и выглянуть за дверь. Было интересно, что там происходит. После разговора с Эшли настроение поднялось. Да что там, за всё время нахождения в этой клинике у него не было настолько прекрасного настроения. – Откройте дверь, кто-нибудь! – послышалось прямо у палаты. Дверь распахнулась, и Бенджамин увидел врача и трёх медбратьев, везущих койку с омегой, лежащим на ней. И тогда Бену показалось абсурдным переть койку вместе с пациентом. Как будто отдельно это сделать нельзя. Но потом он увидел, что парень без сознания, а от его рук тянутся ниточки проводков к капельнице, с которой почти бегом бежала за койкой медсестричка. Интересно, с новым соседом будет хоть капельку веселее?