After the War

Это предательство, жалость или трусость, но Хавьер не может наставить на них — на него — револьвер. Смотреть, к слову, тоже не получается. Он цепляется взглядом за кровавые подтеки на лице Артура (поэтому ли Артур перестал его целовать? пронзает запоздалая мысль) и шрам в районе скулы, к которому Хавьеру нравилось прижиматься губами. Глаза у Артура давно омертвевшие — он сам наполовину трупом кажется. А вторая половина с горечью сверлит Хавьера. С сожалением. Артур наверняка считает его предателем — у них даже не было толком времени это обсудить. И Джон этот, Джон Марстон. Всегда рядом с Артуром, всегда небрежный и лихой на подъем. Оба больше похожи на голодранцев, уставших и измученных бесконечной войной — не впрок, конечно, Майко или самому Хавьеру, у которого только колено ноет. Чертово болото. Ты бросил меня там, говорит Джон, его голос — скрежет когтей, если бы Хавьер умел оперировать эпитетами. Внешнему виду подходят больше такие слова как отщепенец, предатель или бандит. Последнее, вообще-то, ко всем ним относится. Он тоже нас бросил, напоминает Хавьер себе еще до того, как подсознание решается Джону поверить. И дело не столько в его тоне, сколько в том, кто сейчас прикрывает Джону спину. Артур молчит и в принципе редко говорит в последние дни, предпочитая долгие тяжелые взгляды, которые укалывают больнее, чем Хавьер готов признать. Еще пару месяцев назад они спали под одним одеялом, делили патроны, соленое мясо и песни, прикрывали друг другу спины. Теперь Хавьер готов в эту спину выстрелить — во всяком случае Датч от него явно этого ждет. А он и оружия-то наставить не может. — Что с нами стало? — хочет спросить он и не успевает — сзади раздаются свистки Пинкертонов и законников; кто-то из них (не Хавьер, он не может не может не может) стреляет, а Артур опять заходится в дурном, лающем кашле. Это последний раз, когда они видятся. Через пять лет Хавьер навещает его могилу и еще через семь просит Джона похоронить его рядом. Эгоистично, да, но Хавьер давно не умеет иначе. Пожалуйста, просит он. Ему не жить, это очевидно — да и не живет он с того самого дня. Просто теперь Марстон (все еще такой уставший, навечно к нему что ли это выражение лица прицепилось?) утвердит это окончательно. Вместо ответа Джон одним движением достает пистолет и всаживает пулю ему в лоб.