На полях не растут васильки

«Дорогой Австро-Венгрия, никак не ожидал, что получу твое письмо так скоро. Тем не менее, благодарю за такое внимание, которое ты оказываешь моей персоне. В своем письме ты говорил про немецкий народ, про его историю и происхождение. Что ж, во многом, это действительно так. И Хлодвиг, и Оттон Первый поистине были вершителями мира. Но разве только наши с тобой империи обязаны существованием немцам? Нет. Ты знаешь, древнегерманские племена расселились по территории Европы. Они населяли современную Францию, Италию, Британию. Но почему же мы так отличаемся от них, если имеем общие корни? Почему мы вынуждены страдать, истощаться и нищенствовать где-то на задворках этого мира? Эту несправедливость необходимо исправить, разве ты со мной не согласен?». -Рим! Рим! – кричали откуда-то извозчики. Германия был вынужден отложить перо и выглянуть в оконце кареты, откуда открылся ослепляющий глаза вид. Гладкая дорога, вымощенная желтым кирпичем. Она отражала и размножала лучи и без того пылкого солнца. Потом карета выехала на огромную площадь, окруженную гранитными колоннами. Ее величество завершал пышный барочный собор – базилика святого Петра – обитель Папы Римского. Потом необъятность площади сменилась на тесноту улиц, наполненных кофейнями под пестрыми зонтиками. Все это прельщало взгляд. Но немец брезгливо отвернулся. Он не любил Рим. Его знойность и его празднество. От жары он чувствовал тошноту, а от льющейся из всех концов музыки - головную боль. Спустя полчаса карета дрогнула и остановилась, перед Г.И. растворили дверь, он шагнул на ступеньки. - Отправить по адресу, - Германия подал одному из своих слуг-сопровождающих конверт с письмом, предназначавшимся австрийцу, сам удрученно посмотрел на возвышавшееся перед ним творение искусства. Оно, в три этажа, нависало над Г.И., заставляя его считать себя маленьким и беспомощным по сравнению с разверзнотостью окон, ювелирной огранкой каменных статуй и всевозможных рюшечек, завитушек и гипсового кружева. Германия зашел внутрь. Там, на мраморной лестнице с распростертыми объятиями встречал его итальянец, облаченный в бархат кровавого цвета, который был надет по подобию древнегреческой тоги: - Finalmente! Non e ' passato un anno da quando sei arrivato. Stavo aspettando (1), - шпарил тот на непонятном для Г.И. языке и с быстротой леопарда спустился к немцу и заключил того в объятия. – Что у вас случилось там в дороге, что вы так долго ко мне добирались? Г.И. слегка отстранился от рук Италии, решительно не понимая, к чему все эти бурные восклицания, хотя, в этом, возможно, и заключается чистый итальянский менталитет. - Мы много раз попадали под дождь и вынуждены были ждать, чтобы не попасть под грозу, - равнодушно ответил немец и вынул из кармана серебряные часы. 16:08 показывали они. - Эта плохая погода! Dannazione, quel pezzo di merda! Minchia!(2) Не то, что у нас, в Италии, солнце, небо всегда чистое. Ладно, хватит болтать, давай, снимай обувь и пойдем скорее наверх. Vincent, portaci due bicchieri di Chianti Classico. E mangiare qualcosa (3), - итальянец сжимал ладонью плечо Г.И., который уже переодел свои высокие сапоги на предоставленные бархатные тапочки. Два императора поднялись в царские покои. К слову о немецко-итальянских отношениях. Конечно, Италия с Германией виделись нередко, но ни дружбы, ни приятельства между ними не было. В детстве итальянец был повесой, а перейдя в юношество он впервые испробовал вкус женской ласки, и с тех пор начал вести распутный образ жизни. Однако в вопросах политики он не был полным профаном и кое-когда действительно делал вполне успешные дипломатические маневры. Этим то детским и несерьезным отношением к мировым делам он и не нравился Г.И., которому казалось, что для Италии это лишь забавная игра. Италия же относился к Германии, как к зануде, не знающим на деле, что такое выйграть в преферансе целое состояние и тут же спустить его на блэк-джек. В силу своей молодости и горячности императоры часто вздорили, потому сейчас каждый из них тайно желал поскорее удалиться друг от друга. - Ну говори, как живешь то? –итальянец развалился на бордовой кушетке среди многочисленных подушек. - Тебя вправду это интересует? – Г.И. подошел к окну и повел рукой по красным занавескам. - Ну да, а в чем проблема? В дверях, которые Италия не удосужился закрыть, возник Винсент с серебряным подносом в руках. На нем покоились бутылка и два прозрачных бокала из богемского стекла. - Вино Chianti Classico – произнес слуга. - Ну заноси, заноси, чего ждешь то? Винсент расторопно приблизился к кофейному столику, поставил на него бокалы и бутылку и покорно удалился из залы. - Ну ладно, не хочешь говорить, как у тебя дела, не говори, - Италия кокетливо взял двумя пальцами с перстнями свой бокал вина и поднес к лоснящимся губам. - Мне надо обсудить с тобой кое-что. - Ну-что ж, я весь в внимании. - Я закрою дверь? Италия хмыкнул: - Пожалуйста, - итальянец был Немец потер вспотевшие ладони. - Как твои успехи в Северной Африке? - В Африке? – итальянец облизнул пухлые губы. – Я думал, что уж к Африке ты равнодушен. Немец сжал пальцы в кулаке, чтобы сдержать злость и как слуга ждал соизволения Италии ответить ему. - В Африке, в Африке. Ну а что в Африке? Ну, кажется, я когда-то отправлял туда одного из моих полководцев. Да только я не помню. Хочешь, узнаем у Абелио он, кажется, ведет записи. Эй, Абелио! - Нет, нет, постой, не надо звать, я хочу, чтобы это осталось только между нами. - Ну хорошо, да ведь только я не слежу за всеми этими делами в Африке, так что ты меня не спрашивай. Г.И. отошел от окна и вальяжно присел в пурпурное кресло. - Тунис. Тебе знакомо это слово? - Ну, кажется, это где-то в Африке. - Нет, это не просто в Африке, это в Северной Африке! Где располагаются твои войска, на минуточку. Итальянец промычал. - Какого тогда черта ты меня спрашиваешь об Африке, если сам все прекрасно знаешь?! Немец облокотился на кофейный столик и подался ближе к итальянцу, чтобы смотреть тому прямо в глаза: -Такого, что в одном очень маленьком районе Туниса найдено очень большое месторождение железа. -Ну железо, железо, что с того то? - Что с того? – саркастично поднял черные брови немец. – Да ничего особенного, вся артиллерия, вся пехота… Нет, ты прав, решительно, ничего особенного. - Ну ладно, ладно. Подожди, сядь, - Италия взял Г.И. за плечи и мягко усадил обратно в кресло, - Тунис важен, соглашусь. Но, честно скажу, совсем не понимаю, к чему ты сейчас распыляешься. Я его возьму, более того скажу тебе, он уже, считай, мой. На это Германия лишь усмехнулся, взял своими длинными тонкими пальцами бокал алого вина: - Извини, я не могу пожелать тебе в этом успехов, - и отвернулся куда-то в сторону, смотря на огромные канделябры времен Людовика 16. Натянулось неловкое молчание, наполненное обидой. Первым прервать его решил Италия. - Santa Maria! Ну я слушаю, слушаю, почему же это мне не удастся взять Тунис?! - Я всегда сомневался в твоей армии, но в разведке - никогда? Неужели, правда, тебе ничего не известно? Мне лично доложили, что у Франции есть свои виды на этот кусочек Африки. - Франция никогда не будет колонизировать Тунис. Ты говоришь это лишь с целью привлечь меня на свою сторону, но этого не случится, - итальянец встал с кушетки с бокалом вина между пальцев и прошел к окну, чтобы поднять занавески. - На какой улице находится немецкое посольство? - спросил Г.И., охладев к разговору. - Сен-Мартен, - не отворачиваясь от окна произнес итальянец. Германия встал, взяв со стола бутылку и прочитал: - «Chianti Classico», неплохое… - выдержал паузу и почти у выхода сказал: - Да, и знай, то что, я, будучи извещенным и о твоих войсках в Тунисе, и о войсках французов пошел сперва к тебе, потому что действительно хочу оказать тебе помощь и знаю, что это смогу сделать только я. Не провожай меня и до встречи. Немец вышел вполне удовлетворенным. Италия так и так будет просить у него поддержки, когда Франция займет Тунис. Осталось выждать этот благоприятный момент. Австрия, Италия… Больше искать союзников не из кого. Горит еще слабая надежда на Россию, но уже сейчас их расхождение интересов переходят в стадию конфронтации. И это будет прогрессировать, если только Р.И. не изменит свою тактику… А пока Германия попрощался с апартаментами Италии и, усевшись в карету, направился в посольство, чтобы дать наставления своим дипломатам.