Метаморфозы

      Наруто шестнадцать. Он ест рамен, болтает с Шикамару об облаках, а с Чоджи — о еде. Наруто знает все улицы Конохи наизусть и даже помнит, как спрятаться от разозленного Какаши. Наруто верит в то, что грядёт и знает, что всё будет хорошо.       Оказывается, что так не бывает.       Наруто семнадцать. Он пытается руководить отстройкой деревни, помогать изо всех оставшихся сил и не вспоминать лица, которые больше никогда не увидит. Наруто смотрит в будущее, чтобы забыть прошлое, а оно хитрой крысой трогает его за плечо и по-змеиному шепчет: «Не забудешь». Он не забывает.       Оказывается, что забыть невозможно.       Наруто восемнадцать. Он ходит на миссии по два раза в день, а если считать всех клонов, то по шесть или семь. У него маленькая квартирка в центре (даже не общежитие!) и пустой холодильник, на котором гордо восседает засохший цветок. Время бежит как-то вскачь. Раз-два-три — и уже нет недели, двух, «сейчас» уже нет, есть только «потом».       Оказывается, что «потом» на редкость недостижимо.       Саске возвращается из своего паломничество в двадцать три. Наруто встречает его прямо у ворот Конохи. Поздняя осень гладит землю падающей листвой, а солнце, тусклое и слабое, пытается греть, но у него это никак не выходит — так оно и висит, бесполезное и глупое. Саске пахнет пылью и дорогой. Он уклоняется от всех-всех-всех вопросов, которые Наруто хочет задать и бьёт наотмашь единственным своим:       — Ты так и не изменил мир, да?       — Ещё не поздно, — смеётся Наруто в ответ. — Сейчас только осень.       — Планируешь управиться до весны?       — Конечно, даттебайо!       Саске не улыбается. Просто идёт прямо, посматривает по сторонам, задерживая на некоторых новеньких зданиях из камня пристальный взгляд. Коноха изменилась за эти три года. Слишком даже, наверное. Она обросла новыми домами и районами, магазинами и лавками, и даже Ичираку переехал на новое место. Всё было такое новое, блестящее и лакированное, что не верилось, что здесь когда-то были сплошь домишки из древесины не выше, чем в три этажа. Новые громадины стремились к небу, царапая его своими верхушками. Наруто заметил, как Саске поёжился.       — Замёрз?       — Ага.       Было совсем не холодно.       Прошло всего три месяца, когда Саске исчез снова. Не оставил ни записки, ни послания, ни прощания — ничего. Просто ушёл, закрыв дверь собственной комнаты на ключ. Не осталось ни следов на снегу — была страшная метель, — ни плаща на вешалке. Саске стёр самого себя с такой же легкостью, с какой Наруто вписал его в свою жизнь. Внутри что-то обидно колыхалось, но Наруто сам себя одёргивал: винить Саске — идти против самого себя, перечить чему-то внутри, говорить бессмыслицу и есть сожжённый пирог. Винить Саске — глупо, потому что он никогда ничего не обещал, никогда не говорил даже, что обещает. Он просто был. Иногда рядом, иногда — нет.

***

      Наруто двадцать пять. Он наконец-то хокаге, примерный семьянин и очень хороший — не правда — отец. Наруто иногда забывает дорогу к своему дому, а один раз вообще не появлялся там месяц. Кажется, это было… Когда? Время течёт сквозь пальцы, беззубо смеётся и бурчит что-то о старости. Наруто всего двадцать пять. В прошлом ему бы светила пенсия через десять лет.       Оказывается, быть шиноби в новом мире — не быть собой.       Саске шлёт соколов, предупреждает и пишет-пишет-пишет что-то о конце мире, но как мир может кончится, если он толком не начинался. Иногда Наруто разрывает письма, не читая, а потом, конечно, собирает всё, склеивает и водит взглядом по немного кривым иероглифам.       Вечер клонит голову к столу. Сокол стучится в окно. Тук-тук-тук. Наруто ругается, плетётся, чтобы впустить глупую птицу, а потом завалиться в своё немного продавленное кресло. Идти домой и возвращаться утром слишком долго — лучше просто остаться на работе да поспать пару часиков.       В новой записке написано совсем мало. Сокол улетает как только оставляет этот жалкий клочок бумаги — Наруто даже не успевает сказать этой глупой птице, что она вся в хозяина.       Первое предложение полностью описывает сложившуюся ситуацию с какой-то непонятной угрозой из космоса: «Ничего нового». Уже два или три года ничего нового. Ни-че-го.       Второе предложение начинается с «жду», и Наруто даже слегка воодушевляется: Саске обычно ничего никогда не ждёт.       «Я жду ту весну».       Наруто — идиот, но он понимает. Задерживает зачем-то на пару секунд дыхание, садится в кресло и снова встаёт.       Наруто улыбается.       Чтобы всё было хорошо, ему всего лишь нужно изменить мир. «Легче лёгкого,» — проносится в голове.       Наруто знает, что уже проиграл, но всё равно пытается снова.