Господа мира сего

Гермиона широко распахнула глаза и застонала от резкой вспышки боли. Все тело ныло, но Гермиону успокоило, что она чувствовала под собой мягкость матраца в противовес жесткости каменных плит пола в Малфой-мэноре. Северус, услышав этот негромкий стон, появился в поле зрения девушки. – Ты как? Он выглядел встревоженным. Гермиона слегка улыбнулась, почувствовав, как расширяются маленькие трещины на сухих губах: – Не знаю, как описать это. Голос был хриплым: она кричала ночью, когда Северус вливал в нее противосудорожное зелье. Волшебник не понаслышке знал, как скручивает все мышцы проклятье подвластия в первые сутки. В ночь, когда сам Снейп присоединился к Пожирателям, некому было ему помочь. Хорошо, что Гермиона не чувствовала все, что тогда ощутил он. – Я доставила тебе много хлопот? – будто смущенно уточнила Гермиона. Она привыкла, что заботиться обо всех – ее собственная ноша. Принимать помощь Северуса казалось чем-то трудным и не совсем правильным. Девушка кончиками пальцев ощупала совсем новую повязку на предплечье. Поднося руку к лицу, она отметила свежий, обволакивающий запах трав. – Не слишком много, – уклончиво ответил Северус. Гермиона только покачала головой на это. – Хочешь пить? – Попозже. Я могу посмотреть на... нее? Упоминать метку не хотелось. Смешно, но так реальность казалась не настолько близкой и пугающей. «А кому не страшно служить Лорду?» – одернула себя Гермиона, не желая подчиняться мрачным мыслям. – «Особенно когда планируешь предать его». Северус с деланым спокойствием разматывал бинты. Стерев остатки мази с руки Гермионы, он помог ей присесть и опереться на подушки. Юная ведьма с непроницаемым выражением лица разглядывала еще немного воспаленные бугристые шрамы, на месте которых со временем должна была зачернеть змея, обвивающая череп. Она получила это клеймо навечно. Время сможет стереть из ее жизни дни войны – тут уж Гермиона постарается, – но знак мрака с тела не выжечь ничем. Северус тоже смотрел на предплечье девушки, иногда пытливый взгляд перемещался на ее лицо. Глаза Снейпа выражали одновременно сочувствие, горечь и готовность утешить, если Гермиону внезапно накроет истерика. Но на ее лице виднелись только решительность и раздражение. В последний раз проведя кончиками пальцев по краю заживающей метки, Гермиона потянулась за бинтами. Северус бросился помогать ей, и Гермиона впервые за прошедшие минуты обратила взгляд к его лицу. В его глазах было столько любви и тоски. Впервые она позволила себе разглядеть эти эмоции в конце седьмого курса. Это был последний год застоя, когда ничего особенного не происходило, но груз страха и ответственности висел над волшебниками дамокловым мечом. Гермиона без конца готовилась к выпускным экзаменам, заглушая тревогу многотомными трудами, и упустила момент, в который друзья начали отдаляться от нее. Гарри постоянно исчезал куда-то, возвращаясь в замок глубокой ночью. Гриффиндорка заметила это, потому что сама занималась в библиотеке дольше положенного и иногда замечала друга, кравшегося во мраке коридоров. Когда она добегала до гостиной и пробиралась через портрет Полной Дамы, Гарри уже нигде не было. На все вопросы юноша смущенно опускал взгляд в пол и мямлил что-то вроде: "Ничего особенного я не делаю, меня иногда вызывает к себе профессор Дамблдор". Какие такие вопросы может решать директор с семнадцатилетним мальчишкой по вечерам, Гермиона выяснить так и не смогла. Она сомневалась, что между Гарри и Дамблдором может быть что-то личное, поэтому уверила себя в том, что их дела как-то касаются Темного Лорда. Когда Рон стал таким же скрытным и деловым, Гермиона поняла, что уж его-то Поттер посвятил в курс дел. Однако ее такой чести друг так и не удостоил. Это очень обижало, но Гермиона не подавала вида. Мальчишки продолжали гулять с ней, сидеть за общим столом и списывать домашние задания, но Гермиона уяснила одно: они больше не были так искренни, как раньше. Она будто была недостойна знать обо всем, что с ними происходит. Снова третья лишняя, пусть еще и не так открыто. Было одиноко. Настолько одиноко, что, когда в библиотеку стал заходить профессор Снейп, Гермиона была рада и ему. Он молча выбирал литературу на вечер, молча усаживался в кресло неподалеку от девушки и так же молча читал, иногда что-то выписывая на небольшой кусок пергамента. Гермионе было интересно, почему Снейп вдруг завел такую традицию, а потом ей захотелось узнать, что он читает. Она стала следить за тем, какие секции посещает профессор и какие книги берет. Затем гриффиндорка пробралась к нужным полкам и начала исследовать их содержимое. Открытие ужаснуло ее. Профессор Снейп читал все об излечении от древних смертельных проклятий. Тогда Гермиона еще не знала, что помощь нужна не самому Снейпу, а Дамблдору. Она успела испытать жалость к ужасу подземелий и беспокойство за него, прежде чем увидела черную кисть руки директора на одном из ужинов. Пазл сошелся. Тогда ее сожаление перешло на старика, а к Северусу, в глазах Гермионы переставшему быть живым мертвецом, Грейнджер моментально начала испытывать благодарность. А еще она восхищалась им, его ответственностью и готовностью часами искать ответ на важный вопрос. Он, казалось, был всемогущ. Как древнее божество, он пролетал по узким коридорам, шелестя мантией, и творил настоящее волшебство: спасал жизнь, а может, и лишал ее, нес в себе мудрость и делился ею. Был одновременно рядом и бесконечно далеко. Недостижимый, немного пугающий. Так Гермиона и продолжала наблюдать за ним, пока профессор работал в тишине библиотечных стен. А потом из Азкабана сбежали самые опасные Пожиратели смерти. Дамблдор практически сразу собрал членов Ордена на совещание. Гарри, Рона и Гермиону, еще не вступивших в их ряды, все равно приобщили к делу: явно готовили новое поколение тех, кто готов был жертвовать собой во имя победы. И все были готовы. Гарри – потому что должен был, Рон – потому что Гарри – его лучший друг, а Гермиона, пусть и отделившаяся от товарищей, – потому что не знала других вариантов развития событий. Гермиона, как и мальчики, практически не участвовала в разговоре. Они сидели как мышки, слушали и внимали. В какой-то момент профессор Снейп окинул взглядом притихшую троицу и, оценив личность каждого, кивнул Гермионе: – Принесите кофе, Грейнджер. В тот момент девушка почувствовала себя одновременно ассистентом мастера и домовиком. Это было сложное чувство: с одной стороны, не хотелось быть прислугой, с другой стороны, ее грела мысль о том, что среди Золотого Трио Снейп выделил именно ее. Вероятно, мальчишкам Северус не был готов доверить даже такое простое дело, как заваривание кофе. Гермиона ненавидела кофе, однако его любил мистер Грейнджер, поэтому девушка умела варить напиток вкусно. Сейчас она радовалась своему умению. Она не до конца понимала свое желание угодить профессору – с первого занятия в мрачных влажных подземельях она изо всех сил тянула руку, пытаясь снискать одобрения и не получая его, – однако отмахивалась от зуда в кончиках пальцев и кручения в животе. Глупо было так сильно волноваться, стоя у волшебного очага с маленькой джезвой. Это всего лишь кофе и всего лишь Снейп. Гермиона точно знала, что ни к одному, ни к другому слишком теплых чувств не испытывает. Не испытывает же? Когда девушка увидела отголосок наслаждения в усталых глазах Северуса, ее мир перевернулся. «Хорошо, ты уважала профессора Снейпа и восхищалась им, но почему тебе так приятно смотреть, как он пьет твой кофе и расслабляется... Почему тебя настолько волнует его реакция?» Снейп прикрыл веки, ненадолго удерживая во рту первый глоток ароматного напитка. Гермиона, словно гипнотизируя мужчину, следила за тем, как во время питья движется под бледной тонкой кожей шеи его острый кадык. Она заметила, как юркий кончик языка скользнул по нижней губе, не давая капельке кофе скатиться по подбородку, и тут же исчез во рту. Гермиона надеялась, что никто не слышал ее резкого выдоха. – Признаюсь, мисс Грейнджер, – медленно произнес Северус, отставляя чашку в сторону. – Это превосходно. Благодарю вас. Мир перевернулся. Все вокруг поглотил хаос, и ничего больше не казалось правильным. Гермиона получила от Него «превосходно». Да, это произошло за шатким столом в доме на площади Гриммо, а не в кабинете Зелий, но щеки гриффиндорки зарделись. – Что же там за кофе такой? Гермиона, свари-ка и мне, будь добра! – весело подхватил мистер Уизли. Вздохнув, Гермиона поплелась на кухню. Ей не хотелось больше готовить: она мечтала дать себе хорошую пощечину, завернуться в плед в самой отдаленной от этой столовой комнате и лежать, свернувшись калачиком и впадая в ужас от собственных мыслей. Открытия о себе и Снейпе Гермионе определенно не нравились. ...Спрятаться не получилось. Со временем Гермиона стала личным бариста для членов Ордена. Волшебники не злоупотребляли ее добротой и лишь изредка просили приготовить им, со слов Молли Уизли, «божественный кофе, который умеет варить только наша дорогая Гермиона». Да, этой услугой никто не пользовался слишком часто. Никто, кроме Северуса. Гермиона варила этот напиток для мужчины каждый раз, когда Орден приглашал ребят на собрание. И, казалось, только после чашки кофе профессор оживал. В один из дней, когда члены Ордена уже расходились и Гермиона ждала, пока Гарри поговорит с Римусом и предложит возвращаться в школу, Снейп приблизился к ней и тихо произнес: – Честно говоря, не знаю, как обходиться без вашей помощи. Кажется, вместо кофе вы подаете мне какое-то бодрящее зелье. В руках он крутил пустую чашку. По дну перекатывалась гуща, и если бы Гермиона интересовалась прорицаниями, то она наверняка захотела бы посмотреть рисунок. Мило улыбнувшись, Гермиона заметила: – Хоть какая-то от меня польза. – Поверьте, мисс Грейнджер, от вас может быть куда больше пользы, – негромко возразил профессор и ушел на кухню. Гермиона стояла как громом пораженная. Она не была уверена, не приснилось ли ей, но потом Северус стал подходить к ней в библиотеке и на Гриммо с различными, не слишком значимыми темами для разговора, и девушка окончательно пропала. Путь к сердцу мужчины действительно лежал через желудок? Или что ему нужно? Профессор не говорил Гермионе ничего компрометирующего и никак не показывал своих эмоций по отношению к ней. Казалось, от скуки он нашел себе говорящий кофейник... Гермиона улыбнулась своим мыслям и вернулась в реальность. Северус все ещё оставался с ней рядом. Рука уже была надежно забинтована, а Снейп все продолжал с нежностью смотреть на девушку. – Когда ты понял, что я нужна тебе? – внезапно спросила Гермиона. – Я долго не понимал этого, – негромко ответил Северус. – Ты была странной девчонкой, которая постоянно крутилась около меня. Требовала внимания на уроках и... готовила мне кофе. Гермиона хмыкнула. Удивительно, как он чувствовал ее: она все это время думала о том же. Кофе словно связал их крепкими узами: для обоих первым особенным впечатлением друг о друге стал тот день, когда профессор сделал первый глоток ее варева. Это была их личная Амортенция. – Когда ты подошла ко мне на своем выпускном, я вдруг понял, что ты больше не будешь рядом постоянно. Я осознал, что теряю тебя и что это для меня... более болезненно, чем я мог ожидать. Гермиона помнила тот день во всех красках. Школьный выпускной подходил к концу. Ей порядком надоели пышное платье, туфли и заколотые наверх волосы. Кожа головы уже начинала болеть от причёски, а стопы ныли ровно с того момента, как студентка обулась. Директор объявил белый танец. Гермиона, мало думая о последствиях, решила найти в толпе Снейпа и пригласить его потанцевать. Девушка не была уверена, что хоть кто-то приглашал его за все годы работы. Она также предполагала, что рискнувшие не дожили до утра. Но все же Грейнджер устала бороться с непонятным томлением, возникавшим в ее груди, когда профессор находился поблизости. Она просто вплотную подошла к хмурому зельевару и громко, пытаясь перекричать музыку, спросила: – Профессор Снейп, не могли бы вы станцевать со мной? И тут она увидела этот взгляд. Через удивление и недовольство проступали эмоции, которые Гермиона позднее стала отмечать чаще. Тоска и любовь. Вот что отражалось в расширившихся зрачках Северуса. – Мисс Грейнджер, я не думаю, что... – Пожалуйста, – прервала его Гермиона. И он сдался. Они танцевали, казалось, вечность. Оркестр давно стих, а Северус все держал девушку в кольце своих рук. Когда он спустился кончиками пальцев по ее предплечью и, сжав хрупкую ладонь, вывел Гермиону за собой, девушка не сопротивлялась. Им предстоял долгий разговор в тиши безлюдных коридоров. «И пара поцелуев», – хмыкнула Гермиона, снова отмахиваясь от воспоминаний. Начало их отношений напоминало романтический фильм. Видимо, выпускной действительно подарил им эмоциональную встряску, раз они так легко все выяснили. Пусть на осознание того, что их чувства существуют, у Северуса и Гермионы и ушло много месяцев. – Как я рада, что ты принял меня, – сказала девушка. Северус приблизился к ней, прикасаясь пальцами к подбородку. Он оставил на искусанных губах Гермионы лёгкий поцелуй и отстранился. – Даже если бы я хотел оттолкнуть тебя, я бы не смог. От тебя невозможно отдалиться. – По-моему, это работает только на тебе, – фыркнула Гермиона. – Брось, ты слишком многого требуешь от некоторых своих дружков. Северус выглядел недовольным. Ему не нравилось, что Гермиона до сих пор обижалась на Гарри и Рона. Мужчина не считал, что для этого есть веский повод. – А по-моему, вовсе нет, – отрезала Гермиона. Заканчивая спор, Снейп протянул Гермионе руку: – Пойдем, думаю, ты в силах спуститься на обед. – Да, – спокойно ответила девушка и, опираясь на Снейпа, выбралась из постели. – Спасибо, Северус. – За что? – Не делай вид, что не понял.