42+

      На утро Аки и вправду ничего не вспомнил. Картинка оборвалась на моменте, когда он не смог уговорить Ника с ним выпить и с горя влил в себя ещё полбутылки вина. В борьбе с алкоголем Аки всегда проигрывал, и на утро это сказывалось очень сильно на его самочувствии. Вот и в этот раз ничего лучше не стало.       Проснувшись в обнимку с подушкой (почему-то не с Ником, как он планировал) Аки разлепил тяжёлые веки и закрыл обратно. Та картинка, которую он увидел ему абсолютно не понравилась – размытое изображение стены, ощущение что его сейчас стошнит, ещё и голова даёт о себе знать ритмичными ударами молотка по черепной коробке. Что может быть лучше такого утра? Наверное, только мысли о том, что не дай бог, он малого совратил. Знает же что мог.       И всё же, о том, что Ник спал вместе с ним, свидетельствует смятая постель рядышком. Хотя кто его знает – Аки такой, что может по всей кровати во сне кататься. Но всё равно этот факт делает ужаснейшее утро не таким ужасным.       Внюхавшись в подушку омега улыбнулся и сразу поник, понимая что сейчас нужно вставать и приходить в себя. С вымученным стоном он очень медленно оторвал голову от, наверное, самого лучшего места в мире. Хотя нет – это не живот Ника. Аки там конечно ещё не лежал, но очень хочется и он уверен, что лучше места для своей бухой головушки точно не найдёт. «Больше никогда пить не буду» – в очередной раз обещает себе и в очередной раз нарушит своё же обещание в первую же тусовку в клубе друга.       Он немного посидел, собрал себя в кучку и пошатываясь направился в ванную. Умывшись и посмотрев на своё отражение в зеркале омега только сейчас задал себе вопрос: а где же всё-таки Ник? Ответ дожидался его на кухне с чашкой чая в руке и что-то листал в своём новом, купленном совсем недавно телефоне. Увидев Аки Ник отложил его и повернулся к омеге. – Доброе утро. – Если бы оно было доброе. – пробурчал старший, доставая из коробки на полке таблетки, – Я вчера так сильно нажрался? – Ну, ты выпил полторы бутылки вина, а перед этим ещё пол литра сидра. – Ужас. Два литра в одну харю. – Аки потёр лицо, налил воды в стакан и повернулся к омеге, облокачиваясь поясницей о столешницу, – Я там хоть не чудил? Память меня начинает жёстко подводить. – Ну... – а Ник, вспомная их поцелуи, становится красным, как спелый помидор на грядке, и опускает взгляд на стол, – Нет... Ничего такого. Мы просто... общались. – Серьёзно? – Просто зная свой организм и то, как алкоголь на него действует, Аки вообще пребывает в шоке от того, что с омегой он ничего не сделал, – Я к тебе не приставал? Не пытался под себя подмять и даже не засосал? Нику так неловко. Он нервно тарабанит пальцами по стенкам чашки и бегает взглядом по кухне. – Ну... – Я всё же что-то сделал. – констатировал факт Аки и осушив стакан, отставил его в сторону, – Что именно?       Он осмотрел омегу и не заметил каких-либо своих меток, которые он обычно оставляет – значит ничего криминального не было, но это не отменяет того факта, что что-то он однозначно сделал. – Ты... Ты учил меня целоваться. – тихо ответил Ник, сильнее сжимая чашку в руках. Старший обречённо выдохнул и потёр переносицу. – Прости. Я не должен был так напиваться. – Да нет, всё нормально. Я... Я не был против. – Ник глаза свои поднять не может. Посмотреть в лицо Аки не может. Его взгляд сразу цепляется за эти губы и вот почему так невыносимо сложно себя держать в узде? Всего разок попробовал и вот вроде как и чувства подтвердились, и официально уже можно, но... Аки про чувства Ника не знает. Он же ему так и не ответил.       Старший посмотрел на омегу, тяжело вздохнул и оттолкнувшись от столешницы достал сковороду и поставил её на плиту. – Ты давно проснулся? – Аки полез в холодильник и, при всей дороговизне своей квартиры и района, в котором она находится, обнаружил там не забитые до верху полки, а перекати поле, – Да уж, когда я был тут последний раз? – пробубнил он себе под нос, почёсывая пальцем бровь. Ммм, кажется, неделю назад. Как раз на день рождения Ника закупался. Правда ничего особо съестного там и не было: какие-то конфетки, шоколадки и... – О, оливки. – Ну я проснулся где-то час назад. – Ник поднимает глаза и рассматривает спину Аки. – Ты кушал? – старший ещё раз обвел пустое пространство холодильника недоумевающим взглядом и обнаружив оставшиеся со вчера три яйца на дверце достал их и банку с оливками. – Я чай попил. – Яичницу будешь? Как бы Ник не хотел признавать того, что он голодный, но в животе требовательно заурчало. – Буду. – омега смущённо поджал губы. Аки улыбнулся и стукнул ножом по скорлупе.

°°°°

– Я тебя отвезу. – Аки обул кроссовки и снял с крючка ключи, выходя из квартиры и запирая дверь. – Да я и сам бы добрался. – Ник стоял возле лифта и ждал старшего. – Ты живёшь на другом конце города. Общественным будешь до вечера добираться. Аки вызвал лифт и они с Ником спустились на улицу.

°°°°

– Как вообще опишешь свои эмоции от вчерашнего праздника? Если опустить тот неприятный инцидент. – спросил старший выруливая со стоянки. – Ну... Мне понравилось. И подарок тоже. И вообще... С тобой... Пообщаться тоже. – Ник смущённо почесал нос. – Радует, что ты решил остаться у меня. – рот Аки растянулся в еле заметной улыбке. – Ну, я бы всё равно не попал домой ночью. Да и опасно ходить по темноте. Ну, а вообще, если честно, у Ника просто не было вариантов. То что опасно и все дела – это правда, но Аки просто отрезал ему все пути к отступлению не выпуская из кольца своих объятий. Ну младший и не сильно сопротивлялся. – Это верно. Прости меня ещё раз. Кстати, хорошо что ты не выпил вместе со мной. Иначе все могло быть куда хуже. Аки знает о чём говорит. Сколько уже раз он это проходил и каждый раз одно и то же. – Аки... – Мм? – А у тебя... У тебя был... Ты... когда-нибудь состоял в отношениях с другим омегой? – Ник уставил любопытный взгляд на Аки, кусая губы. – В отношениях? – Старший немного задумался, – Ну, конкретно в них, наверное, нет, но постель мою они грели.       Ник поджал губы. Ответ он получил. Аки получается по омегам. И не то, чтобы младшего расстраивала эта информация, наоборот, но... Почему-то на душе неспокойно.       Они подъехали к дому Ника, остановившись возле подъезда. Аки не раз тут бывал – райончик мягко говоря опасненький, расположившийся в глубине города. Старая, зачуханая пятиэтажка с отошедшей кусками штукатуркой и хлипкими железными балконами. Когда-то и старший в таком обитал. Не самые лучшие воспоминания, честно говоря.       Омега повернул голову к Аки и, жуя губу, решился на очень странную и смелую для себя просьбу. – Аки, а можно тебя попросить... Вернее... Я бы... Можешь... Меня поцеловать? Просто... Один поцелуй. – к концу предложения Ника уже было практически не слышно.       Аки впал в небольшой ступор, но быстро оправился. Ник смотрел на него своими круглыми глазами и смущённо тер пальчики. Старший невольно улыбнулся. – Ты этого хочешь? – Я... – боже, Аки, неужели так сложно не задавать лишних вопросов? – Да.       Аки вздохнул, посмотрев на Ника с немым вопросом в глазах «Ты уверен, что оно тебе надо?», и приблизился к его лицу, прижимаясь губами к чужим. Ник вцепился пальцами в сиденье. Снова эти мягкие губы и снова приятное тепло разливается по телу. Ему очень нравится и совсем не хочется прекращать. Но Аки отстраняется, потрепав младшего по волосам. – Давай, иди.       Слишком мало, слишком коротко, слишком...поверхностно. Ник конечно немного расстроился, но не показал, решив, что Аки не должен чувствовать себя виноватым. Омега открывает дверь, выходит и прощается.       Ник скрывается за дверью старого подъезда и старший выезжает со двора. Как бы ему хотелось верить в то, что Нику не просто так захотелось повторить, что младший что-то к нему чувствует. Но Аки списал это все на простое подростковое любопытство.       Но любопытство Ника заключалось совсем в другом. Пока омега находился дома у Аки, помимо персика он ощутил два лишних запаха, хоть и очень слабо. И оба – запахи альфы, пусть и довольно слабые. И возникшие вопросы: «Почему у Аки в квартире пахнет альфой? Ещё и двумя?» теперь не дадут ему уснуть.

°°°°

      С тех пор прошла неделя и Ника очень сильно ломало. Решив, что думать над теми вопросами бесполезно, потому что ответа он не может найти, он просто забил. Постарался, по крайней мере.       Последнюю неделю у Ника было ощущение, что он вернулся в состояние, когда только первый раз увидел старшего. Как только Аки появлялся в его поле зрения, омега сразу краснел, пальцы начинали дрожать и его жутко к нему тянуло. Особенно проявлялось огромное желание снова старшего поцеловать. Но это неправильно. Они не должны. Они же... Они же друзья, правильно? Просто было интересно.       Проснувшись утром в один из дней Ник чувствовал себя нехорошо. У него болела голова и всё тело жутко ломило. Омега поразмышлял и пришёл к выводу, что начинает заболевать. Но сидеть дома у него нет абсолютно никакого желания, и выпив таблетку от головы всё-равно вышел на работу.       Первую половину смены он отработал нормально: принимал и выдавал заказы, помогал Аки на баре, но был довольно вялый, ещё и живот начал побаливать. От старшего это скрыть не удалось и тот несколько раз спрашивал всё ли в порядке, на что омега отвечал положительно, вымученно улыбаясь.       Работа Ника отвлекала и он на время забыл о своём недомогании. Но ближе к обеду даже она не могла отвлечь, потому что парень чувствовал как боль стремительно нарастает до такой степени, что терпеть её будучи незамеченным уже невозможно.       Ник нёс поднос с грязной посудой, когда почувствовал резкую режущую боль внизу живота и еле успев поставить поднос на стол в кухне отшатнулся, и плюхнувшись на стоящий рядом в углу стул скрутился, схватившись за живот и сжав зубы. Ему было очень больно. А ещё страшно, потому что он не понимал, что с ним. Такую сильную боль он ещё никогда не испытывал. Аки, как чувствовал, буквально мгновение и дверь открывается, а за ней старший с вопросом о том, куда дели запасы сахара. Но только открыв рот, он заметил скрюченного омегу в углу и забыв с какой целью он сюда зашёл мигом подлетел к Нику. – Кроха! Эй! – он сел на корточки и обхватил руками его плечи, – Что случилось, маленький?       Старший вдруг замер, уставившись взглядом в стену позади омеги. Он понял. Аки приблизился ближе к его шее, обнюхал и почувствовал усилившийся запах даже сквозь свои подавители. – Крооха, – парень погладил Ника по спине, – Почему ты сегодня вышел на работу, если тебе было плохо?       Ник сильно удивился. Откуда Аки об этом знает? А вот сейчас он уловил слабый-слабый запах из квартиры. Но даже этого хватило, чтобы боль совсем немного, но притихла. – Потерпи немного.       Старший встал и начал бегать по кухне, спрашивая каждого омегу о том, есть ли у того блокаторы. И каково было его удивление, когда каждый ответ был – «Нет». – Ребят, вы серьёзно? Ни у кого? Вообще? – Аки остановился и глядя пустым взглядом в пол, думал как решить эту ситуацию как можно быстрее, но из раздумий его вывели заставляющие напрячься шипение и скулеж. Аки снова присел на корточки напротив Ника. – Крох, как давно тебе больно? – омеге плохо, очень плохо. Настолько, что даже говорить не в состоянии. В него будто тысячу раскаленных шурупов медленно вкручивают. Он уткнулся лбом Аки в плечо и напряжённо дышал, – Кроох, пожалуйста, ответь. – старший погладил омегу по волосам. А в ответ лишь всхлип, – Так, ладно. Давай по-другому. Я буду говорить, а ты кивай или мотай головой, хорошо? Сможешь? – Ник с трудом кивнул, – Так, давно у тебя болит живот? – омега снова кивнул, – Хотя бы примерно вспомни: полчаса - час есть? – Ник ответил не сразу. Он попытался вспомнить, но не мог нормально думать, просто кивнул и завыл от вновь пронзившей его с новой силой боли, а Аки его обнимает и поглаживает затылок.       Поздно. Время уже на исходе, а до ближайшей аптеки далеко. Даже если Аки успеет доехать и купить блокаторы, не успеет вернуться. Если Ник потечёт здесь будет не очень хорошо им обоим. У старшего ноги трясутся. Ему невыносимо больно смотреть на то, как плохо его мальчику. Аки поднялся, сказал ребятам, что они берут отгул и подхватив скрюченный комочек на руки понес на выход, захватив перед этим сумки со сменной одеждой из раздевалки. – Все будет хорошо, Кроха, потерпи чуть-чуть.       Ник унюхал нотки того самого, сейчас кажущимся очень приятным, запаха. Кокос и молочный шоколад.       Двойной запах. Такое нечасто встретишь. Терпко-сладкий, тягучий, но все ещё еле уловимый. Омега потянулся к источнику, в последствии уткнувшись старшему в шею, и почувствовал как боль начала потихоньку стихать.       Аки усадил омегу на переднее сидение машины, пристегнул ремень безопасности, сел за руль и вырулил на трассу.       Нику было всё ещё очень плохо. И всё ещё очень страшно. Омега чувствовал, как ему стремительно становится жарко, а живот до сих пор болит, пусть и слабее. Запах. Ему нужен тот запах, который он чувствовал от Аки только что. Те терпковато-сладкие нотки, пробивающиеся через сладкий-сладкий персик. Он так помогает.       Аки протянул руку и подняв футболку Ника, посматривая на дорогу, начал расстёгивать ремень на его джинсах, от чего омега поднял на старшего испуганный взгляд. – Ты что делаешь?! – собрав все свои силы воскликнул Ник. – Тихо! Успокойся. – Аки приложил ладонь к животу омеги, – Так ведь легче.       Ник в шоке смотрит на старшего, вцепившись в обивку сидения, и замечает, что от тепла ладони старшего, расползающегося по коже, ему действительно стало, немного, но легче. Он неуверенно кивнул. – Ну вот и хорошо. – на выдохе проговорил Аки. – А-Аки, куда...мы едем? – сбивчиво говорил омега, стараясь выровнять напрочь сбитое дыхание. – Ко мне. Ник снова распахнул глаза и сердце его завелось с новой силой, бешено стуча о ребра. – З-зачем? – Крох, у тебя течка...       Течка. Это слово, как цунами, разрушающей волной обрушилось на Ника, снося на своём пути островки его оставшегося спокойствия. Он так сильно не хотел, чтобы она у него начиналась. Он очень сильно её боялся. Очень сильно боялся её природы и того, что она заставляет делать омег. Ник всегда отгонял от себя мысли, что когда-нибудь ему придется переспать с альфой из-за неё просто потому что это физиология. Он не хотел этого. Но природа не спрашивает. Она просто поставила Ника перед фактом. И сейчас омеге стало ещё страшнее. Это его первая течка. И даже тот факт, что он проведёт её с таким же омегой, ещё и с любимым Аки, не успокаивал. Он боится самой близости. Так, стоп. А Аки...точно омега? – ... поэтому остался единственный способ как тебе помочь.       Аки говорил и выглядел максимально спокойно, но он сдерживал в себе сильное беспокойство за омегу и вместе с тем нарастающее возбуждение. Действие его таблеток подходит к концу, инстинкты берут верх даже над препаратами и по салону начал расползаться аромат кокоса с шоколадом. Ник сделал глубокий вдох и сглотнул моментально скопившуюся во рту слюну. Теперь ему ещё спокойнее и легче. Погодите, это явно запах альфы, иначе бы не сработало. Но... Ник медленно перевёл взгляд на парня. – Аки? – Мм? – Ты чувствуешь этот запах? – Это мой. – Это запах альфы. – омега напрягся. – Я знаю. – Аки облизал пересохшие губы. – Почему от тебя пахнет альфой?       Парень глубоко вдохнул. Вопрос остался без ответа, а Ник ещё больше насторожился. Так Аки всё же альфа? Такого быть не может. А как же персик? Ещё буквально пять минут назад от него отчётливо пахло омегой. Откуда тогда ещё один? И когда они целовались клыков Ник не почувствовал. Нет, погодите, что...? Ответы на эти вопросы омега уже не мог искать. Он почувствовал как внизу живота начало расползаться очень странное ощущение. А ещё штаны начали мокнуть. Вообще не лучшие ощущения.       Омеге это не нравится. Сидеть теперь так неприятно. Аки со своим запахом альфы сейчас стал омеге просто необходим и он даже знает, что ему нужно. Откуда?       И так, Ника захлестнули инстинкты. Он пропустил большинство уроков на тему омежьей физиологии и многого не знает, но из тех, которые он посетил, вынес несколько вещей: первое – течка это личный ад каждого омеги, с которым они живут до конца своих дней; второе – в течку их мозг не соображает, а тело хочет альфу и они ничего не могут с этим сделать; и третье – он никогда больше не будет слушать всё то, что рассказывают в школе и постарается как-то решить вопрос с тем, чтобы течки у него не было. Но судьба над ним посмеялась и подбросила сюрприз через неделю после его дня рождения. Класс.       Сейчас всё внимание омеги сосредоточилось на руке старшего, которая спокойно лежала на его животе, но чувствовалась гораздо ниже. Вернее хотелось, чтобы она там чувствовалась. Он знает, что нужно делать. Несмотря на все подозрения, все возмущения в сторону Аки – это все потом. Ник запрокинув голову назад и вцепившись в предплечье старшего начал давить на него, опуская вниз, но при этом второй рукой наоборот его оттягивал. Сейчас в его теле идёт война гормонов и разума, и второе явно проигрывает. Аки кинул короткий взгляд на омегу и резко спустил руку вниз. Без лишних слов и вопросов. Он всё понимает.       Ник резко и шумно вдохнул и вновь вцепился в сиденье от прошедшего по телу разряда тока, когда Аки скользнул рукой по длине. Это было неожиданно хорошо. Очень хорошо. Младшему правда понравилось. Он даже бы не подумал никогда, что такое может ему понравится. Но даже в такой ситуации мозги у Ника ещё слегка работают и он понимает, что они сейчас занимаются чем-то очень смущающим прямо посреди дороги. – Аки! Не...перестань! – дрожащим голосом пытался остановить Аки красный, как рак, омега, но его попытки оттянуть от себя руку старшего оказываются провальными, потому что руки его совсем не слушают... собственно как и всё тело. Ник просто вцепился ему в предплечье и закусил ребро своей ладони, чтобы не застонать в голос. Зачем останавливает? Сам же просил. Аки уже чувствует, что держаться ему всё сложнее и сложнее и гонит свою Ауди быстрее. Надо выдержать.       Через несколько минут нехитрых манипуляций Ника начало потряхивать и он удовлетворённо шумно выдохнул, а Аки вытащил руку и попросил Ника достать из бардачка салфетки и вытереть ему ладонь. Лучше бы омега не видел того, что лежит в этом бардачке кроме салфеток. Там творился полный хаос: всевозможные таблетки, перемешанные с коробочками из-под чего-то непонятного, какие-то цветные обертки и... леденцы?       Отыскав среди вороха всего пачку влажных салфеток Ник вытащил одну и старательно вытер руку старшего. Испачкал. Стыдно-то как. А после задался вопросом: как Аки не противно? – Потерпи ещё чуть-чуть, почти приехали. – Аки завернул на парковку и припарковал автомобиль поближе к подъезду. Он вышел из машины, вновь подхватил сладко пахнущего клубникой и уже тянущего к нему ладошки Ника на руки, проведя носом по шее и сглотнув, и зашёл в подъезд. Он закрыл дверь квартиры и наспех стянув кроссовки (вынужденно помяв задники), понёс омегу в комнату и аккуратно уложил на кровать. Он ещё раз провёл носом по шее младшего, только в этот раз медленно, позволяя себе глубже вдохнуть его запах. Такой нежный и сладкий. Совсем чистый. – Аки. – тихо сказал Ник, дрожа всем телом от страха, – Не надо. Пожалуйста.       Аки аккуратно снял с омеги кроссовки, отнес их в коридор и вернулся к присевшему парню, положив руки на плечи и слегка надавив, вновь укладывая на лопатки и нависая над ним. – Крох, – прямо над ухом пронёсся хрипловатый голос, от чего у Ника пробежали мурашки по телу, – Не бойся, я не сделаю тебе больно. Я просто хочу помочь. Тебе станет легче. – Нет, нет, нет! Аки! – омега замотал головой и выбравшись из-под парня, спустился на пол и отполз к стенке. Аки последовал его примеру, медленно усаживаясь на паркет, облокачиваясь спиной о кровать и укладывая руки на колени. – Кроох, – комнату заполнил тихий бархатистый шёпот, – Иди ко мне.       Омега замотал головой, сопротивляясь скорее самому себе. Ему очень страшно. А Аки просто ждёт. Закусывает губы, проводит языком по клыкам, которые так раздражающе чешутся и смотрит в упор. Страшно. От этого внимательного, диковатого взгляда омега пугается ещё больше. Таким Аки он ещё не видел. По сравнению с тем страхом, что младший чувствовал, когда тот напился, этот в разы хуже и ощутимее. Это прямая угроза. Он сейчас в логове альфы. Течный, молодой омега. Он никуда не сможет убежать. И церемониться с ним не будут.       Но во всей этой ситуации, в этом взгляде, в этом поведении есть нечто притягивающее и успокаивающее. Ужасное, раздирающее на клочки ощущение. Альфа пахнет ярко, притягивает невероятно сильно. И омега снова течет. Такие жуткие чувства.       Ник противоречит сам себе: он не хочет, но очень медленно подползает на четвереньках ближе. Опасно.       Он не хочет, но падает в объятия сильных рук, которые вмиг оказываются под футболкой, обжигая кожу нежными прикосновениями. Страшно.       Он не хочет, но отвечает на лёгкие, мягкие поцелуи. Он не хочет, но сдается.       Тело предательски расслабилось. Ник разорвал поцелуй и уткнулся лбом Аки в плечо, дыша тяжело и напряжённо, впиваясь пальцами в его плечи. – Не хочу. – шепчет, – Не хочу, не хочу, не хочу! А сам прижимается ближе и старшего крепче обнимает. – Кроох, – альфа нежно зарывается в белые пряди, – Зачем ты себя мучаешь?       Ник молчит. Он не может ответить. Он сам ничего не понимает. – Пожалуйста, позволь мне тебе помочь. – Я не могу. Я боюсь. Я не хочу. – В том-то и проблема, что хочешь, но не позволяешь себе. Крох, просто расслабься, а я все сделаю сам. Не бойся. – Аки зацепил клыком серёжку в ухе и слегка потянул её на себя, от чего омега дёрнулся и покрылся мурашками. Нику неприятно. Но не от Аки. Он наоборот – делает хорошо. Омеге от себя самого же неприятно. Он сидит на альфе сверху и чувствует его возбуждение. И он готов помочь его снять. Он этого хочет. – Нет! – омега сжимает зубы чуть ли не до хруста и всё-равно ёрзает и скулит сквозь слезы. От такого действия младшего Аки становится тоже не сладко. Он может терпеть, но не тогда, когда ему активно помогают этого не делать. – Крох, если не хочешь ускорять процесс, то сиди и не двигайся. – Хочу. – произнесённое на рваном выдохе. Ник, честно, сам от себя в шоке. Но он уже просто не может. – Быстрая перемена, – Аки глубоко вдыхает и нежно целует омегу в шею, – Пойдем на кроватку. Там мягко и хорошо.       Ник способен сейчас лишь кивать головой. И дышать ещё шумно и соблазнительно, иногда поскуливая от приятных нежных касаний к спине, которые разносят тепло по всему телу. Не такой уж он и страшный, этот альфа. Но всё же...       Аки поднялся вместе с омегой на руках и положил его на подушки. Он стянул с себя футболку, раздвинув колени податливого омеги придавил его своим телом к кровати и вновь припал к шее лёгкими поцелуями.       А у Ника слёзы все текут и никак не хотят останавливаться. Да, он хочет ощутить снова то ощущение, но ему дико страшно. Ему правда хочется, но не может. Аки делает приятно, но... Года недостаточно, чтобы полностью стереть те ужасные воспоминания, от которых омегу порой накрывает истерика. И пусть течка притупляет мозг и заставляет сосредоточиться на другом, но его всё-равно разрывает от бушующих противоречивых эмоций. Его пугало это всё, но больше всего то, что снова захлестнувшая его волна возбуждения делала его мега чувствительным и чувствуя как его член упирается в ремень джинсов Аки, начал тереться о него, потому что хотелось. Ему до безумия хотелось ощутить это чувство ещё раз. Это его очень сильно пугало. Аки делал хорошо. Тогда так не было. Аки заставляет Ника расслабиться своими действиями и ему это нравится. И это пугает.       Картинка слегка смазалась, омега не до конца понимал, что сейчас с ним происходит и просто пытался цепляться за приятные ощущения. Он чувствовал мокрые поцелуи на шее и сам подставлялся, его пробивало током от ощущения влажного языка на коже и с губ слетали тихие хрипы. Места, где ладони касались обнаженной кожи, будто вспыхивали и от каждого прикосновения оставались следы. Но не болезненные ожоги. Ник стал такой податливый. Послушно дал себя раздеть и в награду получал поцелуи. Очень много невесомых, нежных, мокрых, ощутимых поцелуев. Ему нравится. – Не смотри. – выдохнул омега, когда старший стянул с него брюки, – Не смотри на меня. Нику не нравится быть обнажённым. Особенно рядом с альфой. Они не должны смотреть, не должны видеть.       Аки посмотрел омеге в глаза, поднялся и демонстративно начал того рассматривать. Ник сразу попытался сдвинуть колени, стараясь закрыться и спрятаться. Но по законам жанра ему этого сделать не дали. Аки облокотился локтями о колени омеги, не позволяя ему их соединить. – Я не могу понять, что ты хочешь от меня спрятать? Думаешь я омег не видел за свою жизнь? Или какие-то особенности? Уродливых шрамов я у тебя не вижу, каких-то недостатков тоже. – он скользнул взглядом по привлекательному телу поцеловал в коленку, – Все красиво и аккуратненько. Так в чем проблема? Ник шмыгнул носом и прикрыл лицо руками, поджав губы. – Аки. – скулит омега и смотрит мокрыми глазами на старшего.       Аки выдохнул и решив младшего долго не мучать, снова укладывается сверху, холодя кожу на животе омеги пряжкой от ремня, от чего тот на миг вздрогнул. – Кроха, давай, как я тебя учил? Открой ротик.       Ник послушно разомкнул губы и сразу почувствовал у себя во рту горячий язык и поморщился. Кто бы мог подумать, буквально неделю назад Аки учил его целоваться, а потом по пьяне признался ему в любви, а сейчас они уже проводят вместе течку.       Аки провел языком по чужому нёбу, очертил ряд зубов, ловил прячущийся язычок, прикусил и оттянул нижнюю губу и мягко очертил её языком. Ладонь, которая оглаживала рёбра, скользнула вниз. Ник замычал в поцелуй и замотал головой, когда почувствовал пальцы скользящие по внутренней стороне бедра. – Ну-ну, Кроха, тише. Ты чего? – Я...я...я боюсь. – по вискам Ника снова неконтролируемо покатились слёзы, дыхание вновь стало рваным. Аки стёр их пальцами, оставив ещё один поцелуй на переносице и нежно поглаживая скулы. – Маленький, не бойся. Здесь нет ничего страшного. – Будет больно. – Ээй, почему ты так думаешь? – Ник закусил губу и отвёл взгляд. Он знает это, – Доверься мне, Кроха. Буду предельно осторожен. Ник верит. Несмотря на все подозрения. Но страх его очень сильный и вряд ли даже вера сможет помочь. Как бы Ник не хотел расслабиться, сознание подкидывает страшные картинки и напоминает как это было. И совсем недавно. – Я не могу. Не могу. Я боюсь. – омега вновь прикрыл лицо ладонями и помотал головой. Аки начал целовать каждый пальчик, каждую косточку, надеясь что это его хоть немного успокоит.       Нику явно очень плохо и течка для него – это настоящая борьба. Тем более ещё и такая болезненная. Аки бы уточнить причину, понять в какую сторону двигаться, но сейчас с омегой разговора не получится. – Мааленький. – тянет Аки, – Сделай вдох. – они вместе вдохнули, – и выдох. Давай, дыши, Крох. Всё будет хорошо. – Аки... Аки, пожалуйста... не заставляй меня. – Я не заставляю.       Ника надолго не хватит. Всё равно захочет, потянется к огню, а Аки поможет ему не обжечься, а пока он постарается омегу расслабить.       Старший обнял его и просто ждал, уткнувшись носом в ароматную шею и поглаживая затылок. А Ник лежит и дышит тяжело и рвано. Пытается не думать о том, что именно то, что сейчас утыкается ему в бедро с каждой секундой хочется сильнее. Вязкий воздух пропитанный кокосом и сладким, даже приторным шоколадом стекает в легкие и заставляет желать сделать ещё один вдох. Ник неуверенно, стараясь сделать так, чтобы Аки не заметил поворачивает голову и тянется к его шее. Кого он хочет обмануть? Его или себя? Мокрые из-за обильного количества смазки простыни неприятно липнут к оголённой коже бёдер и ягодиц и хочется уже быстрее это всё закончить. Омега всё же плюнул на осторожность и придвинувшись к заветному участку кожи нагло уткнулся в него носом, жадно делая вдох. И снова сдается. Скулит и жмурится, чувствуя такое сильное желание, что самому страшно. – Аки..– тихо зовет, почти плачет и к коже сильнее носом прижимается. – Что? – Аакии. – Готов продолжить?       Омега кивает и Аки продолжает. Он потихоньку проталкивает в Ника один палец, от чего тот морщится и цепляется пальцами за простынь. Хочется снова коснуться бронзовой кожи, вновь почувствовать пальцами то, как перекатываются под кожей мышцы, прижать Аки к себе, но он не может. В мозгу что-то перемкнуло. Ему не позволено. – Расслабься. – это очень сложная просьба для омеги. Знал бы Аки насколько, – Постарайся, тебе же легче будет.       Ник сглатывает и всё же пытается расслабиться. Неприятно, но не больно. Аки отвлекает его поцелуями и лёгкими укусами, добавляя второй палец, услышав шипение, и неторопливо двигая ими, аккуратно и бережно растягивая младшего. Он нащупал и прошёлся по чувствительному комочку нервов, от чего Ник дёрнулся, зажмурился до звёздочек и с его губ слетел первый стон, не сдержавшийся от прокатившегося удовольствия по всему телу до самых кончиков пальцев. Он мигом прикрыл рот рукой и испуганно уставился на Аки. – Кроха, всё нормально. Если тебе хорошо, не бойся это показывать. Здесь нет ничего постыдного. Тем более тут я, а не какой-то левый альфа. Давай, Крох. И я буду знать, что делаю всё правильно. Хорошо?       Ник медленно кивает и слушается. Грёбаная течка со своим подчинением. И теперь уши Аки ласкают тихие-тихие, неуверенные стоны младшего, от чего шифер на его крыше начинает обсыпаться и держаться с каждым стоном всё сложнее. Аки ускоряет темп, а после добавляет ещё один палец и слышит тихое «Ай!», снова чувствует как Ник напрягается, и замедляется. – Крох, расслабься. – Аки чувствует, что сегодня ему часто придется это говорить. Он легко скользнул рукой по рёбрам омеги, стараясь переключить его внимание.       А Ник старается, он правда старается, но сейчас уже больно, пусть и не сильно. Но Аки ему правда очень помогает. Своими поцелуями, касаниями, своим горячим дыханием в шею.       Омега всё же поддается умелым действиям старшего и расслабляется, хотя каждый вдох дрожит. Аки продолжает медленно, неторопливо его растягивать, стараясь контролировать каждое движение. Пальцы мягко тонут в выбеленных волосах. – Все хорошо, дыши. – спокойно тянет альфа, поглаживая голову омеги. И потихоньку начинает отпускать. Ник постепенно расслабляется, успокаивается и Аки выдыхает. – Так, хорошо. Думаю ты уже готов. Крох, постарайся быть всё время расслабленным. – Чт..?       Дрожь проходится спазмами по всему телу. Он пытается быть расслабленным и течка всеми способами этому помогает, но осознание того, что сейчас будет происходить окатывает омегу ледяной водой, возможно даже из Антарктиды. «Я не хочу быть шлюхой» Глаза наполняются влагой снова, дыхание сбивается. «Не хочу вспоминать...»       Перед глазами чужие руки, голоса, он чувствует кожей не существующие прикосновения. Нику страшно, он так сильно боится, ему было так сильно больно... Но они с ним не церемонились, не делали перерывов, не давали поблажек. Каждый был очень груб и было очень и очень больно. Омега не мог сдержать слёз, перед глазами мелькали картинки с того самого дня и парня начала накрывать истерика. Из глаз лился неконтролируемый поток слёз и он ничего перед собой не видел, вцепившись в спину альфы ногтями и оставляя на ней красные кровоточащие полосы. Аки сжал зубы от боли. Мгновенно остановился. – Кроха. – сдавленно сказал он, делая вдох и обхватил ладонями маленькое личико, оставляя совсем невосомые поцелуи на лице и шее. – Крох. – уже раслабленней, – Тише, тише, тише. Ты чего, Крох? Тиихо. – вытер слёзы с глаз и нежно погладил по щекам.       Ник всё ещё был там, в том жутком месте, где произошло то, что преследует его до сих пор, не давая спокойно жить, являясь в кошмарах и всячески о себе напоминая.       Но почувствовав мягкие прикосновения, успокаивающий запах кокоса с шоколадом; знакомый, такой любимый низковатый голос и увидев смазанную картинку залитой солнцем комнаты, а над собой знакомое лицо; чувствуя, как его кожи нежно касаются мягкие губы – дыхание омеги выровнялось, а картинка вновь стала четкой. – Ну-ну, тихо, тихо, маленький, тихо. – шептал Аки и сердце Ника постепенно замедляло свой ход. Он смотрит на старшего своими зелёными заплаканными глазами и успокаивается, – Всё? Всё нормально? – омега шмыгнул и кивнул. Аки выдохнул. Он правда испугался от того, что не понимал, что творится с его мальчиком, – Не уж то всё так плохо? – омега покачал головой, – Не пугай меня так больше. – Аки убрал со лба Ника прилипшие прядки и поцеловал родинку на переносице. Взгляд омеги упал на свои руки. Под ногтями осталась кровь. Ник испуганно посмотрел на альфу осознав, что он расцарапал ему спину. – П-п-прости. – заикаясь произнес младший одёргивая руки, – Я... – Не извиняйся, всё нормально. Но придется немножко потерпеть. Но совсем капельку, слышишь? – Ник, с трудом, кивнул. – Хорошо. Тогда поехали.       Аки плавно толкнулся, потихонечку, совсем по чуть-чуть. Напряжение во всем теле сменяется непонятным ещё Нику чувством, но смежным с страхом. Омега сглатывает, жмуриться от неприятной боли. Глаза зацепились за контур губ сверху. Он не знает что почему, не знает как ему пришло это в голову. Ник целует Аки, тянет на себя и невообразимым образом сам толкатеся до упора. Аки зажмурился, спрятав лицо в шее младшего, услышав в ухо громкий крик, а после шумное дыхание. – Больно... Альфа поднимает удивлённое лицо на Ника, у которого по вискам снова покатились слезинки. – Кроха...зачем же ты так..? – Я... Не знаю... – Иди ко мне. – Парень обнимает омегу и расслаблено выдыхает, прикрыв глаза. Дает ему привыкнуть, – Ты меня напугал немножко. Всё, маленький, теперь полежим так немного. – он оставил пару лёгких поцелуев на щеке, – Кстати, ты можешь цепляться за меня. Не обязательно рвать мне простынь. – младший распахнул глаза и резко отпустил бедную постель, в которую в последнее время цеплялся с неимоверной силой. – Прости. – Да шучу я. Мне абсолютно всё-равно что ты с ней сделаешь. Просто знай, что обняв меня тебе будет легче. А ещё ты можешь делать со мной всё, что твоя душенька пожелает: обнимать, царапать, лапать, кусать, целовать. Абсолютно всё, что хочешь, понял? – Ник кивнул и, сглотнув, неуверенно потянулся к парню, прижимая к себе ближе. Максимально близко, – Вот, так, молодец. – Аки улыбнулся и посмотрел в мокрые глаза напротив. Он погладил омегу по влажным от слёз скулам и разглядывал красивые черты его покрасневшего личика, – Люблю тебя. – Ник пропустил удар. Он снова это сказал, – Знал бы ты как сильно я тебя люблю. – Аки вновь зарылся лицом омеге в шею, от чего звук его голоса стал приглушённый и разобрать о чём он говорит было сложно, – Как сильно я хотел с тобой сблизиться. Хотел знать о тебе как можно больше. Как хотел держать тебя за твои маленькие ручки, греть в своих объятиях и целовать. Как сильно я хотел тебя защитить от всего. Я знал, что ты мой омега ещё три месяца назад, когда впервые тебя увидел... – он остановил себя, глубоко вдохнул и поцеловал Ника в мокрый висок, – Не бери в голову. Ты не обязан отвечать на это что-либо. Аки снова пробило на откровения в самый подходящий момент.       А младший не может забыть только что сказанные его любимым человеком слова. Получается, они влюбились в друг друга почти одновременно? А омега ещё до первого признания так переживал об односторонней любви, что тёмными ночами мочил подушку слезами, а теперь это подтвердилось уже дважды. На трезвую голову. Но не напридумывал ли он себе это всё? Может Аки так говорит, чтобы младшему не так обидно было? Это же всё-таки... Его первый раз... Можно ли его таковым назвать?       Они лежали так минут пять и возбуждённому Нику это надоело. Он начал скулить, царапать спину Аки короткими ноготочками и нетерпеливо вилять задом, чувствуя как приятно давит на стенки изнутри. – Всё, уже привык? Ну хорошо, давай пробовать. – Аки на пробу сделал один плавный и медленный толчок. Омега вновь вскрикнул вперемешку со стоном наслаждения и вцепился в спину старшего, – Так, ну уже лучше, не находишь? – Ник спрятал лицо и часто-часто закивал. Он совсем не понимает: ему сильно больно, но одновременно с этим и приятно. Он хочет ещё испытать то приятное ощущение, но оно обязательно сопровождается резкой болью, хоть она через время и проходит, – Ещё пару раз? – Ник снова кивнул, шумно дыша и пытаясь унять дрожь от боли. Ещё два толчка и снова сопровождаемые громкими вскриками-стонами и слезами. – Я не понимаю. – Ник всхлипнул и помотал головой, – Я ничего не понимаю. – Аки тоже не понимает, – Мне больно...но при этом и приятно..но боль такая сильная...что я не могу её терпеть...но я хочу ещё почувствовать то, что я чувствую вместе с ней...но будет опять больно...я не хочу...больно. – Ну-ну-ну, тиихо. Ник, скажи, у тебя уже был альфа? – Альфа? – Ник запаниковал. Зачем он его об этом спрашивает? – Н-нет, – замотал омега головой, – Н-не было. Слишком больно. – Тогда почему, скажи мне, почему так сильно больно? – омега испуганно посмотрел в серые глаза напротив. – Я...я...не знаю... Знает. – Откуда у тебя установка, что это обязательно больно? Почему ты так решил? Кто напугал? Почему вбил себе это в голову и теперь мучаешься? – Я...Я...Я... – Ник забегал глазами по комнате. Аки завалил омегу вопросами, на которые он не может сейчас ответить. Правду он ему не расскажет, а соврать сейчас не получится – мозг думает совершенно о другом.       Аки смотрел на Ника сосредоточенным взглядом, пытался что-то понять по его эмоциям, но кроме дикого страха в глазах и растерянности ничего не увидел. – Ладно, если тебе так сложно, можешь не отвечать, – он смягчился, – Просто это помогло бы мне понять как сейчас поступить. – Я...не могу. – Ник снова притянул старшего к себе и прохныкал: – Акии. Не могу больше. Давай еще. – Хмм. Предлагаю другой вариант... – Нет! Этого будет недостаточно! Недостаточно. – Я даже не сказал, что именно предлагаю. – Всего будет недостаточно! – Крохаа, ну а что, будешь терпеть? – омега закивал. – Буду. Буду, буду, буду. Пожалуйста, Акии. Аки выдохнул. – Смотри, перерывов делать не буду. Выдержишь? – Выдержу, всё выдержу.       Парень сглотнул и вернулся к вылизыванию шеи младшего, начиная медленно двигаться, но уже не останавливаясь, после болезненных вскриков. Старался игнорировать, не обращать внимания, затыкал голос в голове, орущий прекратить и не мучить омегу. Ему было очень сложно держаться. Аки очень хотелось помочь младшему не причиняя этой боли. Он видел насколько тому плохо и самого начинало трусить.       Ник все сильнее и сильнее прижимался к Аки, цеплялся за его плечи, терпел. Боль немного утихла и уже не такая режущая, но она всё равно есть. Прекратить бы всё это, наглотаться блокаторов и сидеть спокойно неделю, но его тело просит, жаждет альфу, ему нравится чувствовать Аки в себе и он не может отказаться от этого чувства заполненности и горячего, влажного тела, которого он хочет чувствовать как можно ближе и глубже, пусть и через боль. Вот что делает с ним течка. Она заставляет омегу, даже через боль, хотеть трахаться с альфой. Это ужасное чувство, которое Ник уже возненавидел, но ничего не может с собой поделать. Он сейчас обнимает своего любимого человека, которому доверился и который... всё же причинил ему боль. Уже дважды за этот день: морально и физически.       Ещё один крик и Аки не выдержал. Он протолкнул руку между их телами и обхватив член омеги в несколько движений закончил их мучения. Тело Ника пробила дрожь, а старший сразу вышел и тоже догнался рукой. Он увалился на подушку рядом с запыхавшимся Ником и притянул его к себе, сцеловывая мокрые, солёные дорожки. – Прости меня, Кроха.       Обессиленный Ник уткнулся в шею Аки и прикрыл глаза, тяжело дыша, а старший поглаживал молочную кожу на мокрой спине. – А в следующий раз, будет так же? – спросил омега через пару минут. – Нет, Кроха. В следующий раз я дам тебе блокаторы. – Нет! Не надо. – Ник резко поднял голову и замотал головой, – Оно не подействует. – Ээй, успокойся. С чего ты это взял? – Я... – а действительно, почему он так говорит? Он же был готов ещё недавно напичкаться таблетками. И с чего он взял, что они не сработают? Это определённо из-за течки. Омега потёр лицо ладонью и уронил голову обратно. – Всё будет хорошо. А пока просто полежи – отдохни.

°°°°

      Ник уснул, а Аки пошел в аптеку и принёс пару пачек блокаторов для омег. Но поставив их на стол в кухне подумал о том, что сейчас они скорее всего будут бесполезны. Омега не захочет.       Он присел на кухонный диванчик и облокотившись локтями о стол, спрятал лицо в ладонях. Какой же он дурак.       Из-за него теперь Ник будет мучаться. Потешил свой эгоизм? Молодец. Знал же, что при первой течке вырабатывается зависимость, если с омегой переспать. И именно из-за таких случаев, чтобы их не травмировать ни на физическом, ни на психологическом уровне, советуют в первую течку в близкий контакт не входить. Он так сильно облажался. Подумал, что раньше прокатывало, то и сейчас прокатит. Но Ник другой. Он сильно напугал Аки. Таких чувствительных омег у него ещё не было. Нужно что-то придумать. Нет, можно закончить течку и не прибегая к проникновению, по себе знает, но когда ты попробовал один раз, сдержаться очень сложно. А что если...?       Аки услышал тихий голосок, зовущий его из комнаты. Открыв дверь, парень зашёл и увидел взъерошенного сонного омегу (такого милого), который сидел на его кровати и звал старшего, выглядя, как самый натуральный недовольный котенок. Аки медленно подошёл и присел рядом. Ник взобрался на него сверху, заставляя облокотиться спиной об изголовье кровати и уткнулся тому в шею. – От тебя пахнет улицей. – омега потёрся носом о кожу, ещё хранящую уличную прохладу. – Я ходил в аптеку. Ты покушать не хочешь? – Аки мягко перебирал волосы Ника на голове. – Тебя хочу. – протянул младший, шкрябая плечи альфы, – Почему она всё ещё на тебе? Сними, сними её. Она не нужна, совсем не нужна. – он задрал край футболки и сжал в руке ткань, заворожённо всматриваясь в прорисовывающийся пресс старшего. Ник положил ладонь старшему на живот, слегка провел по нему рукой и облизал губы, – Сними. – Мааленький, – Аки посмотрел на омегу, который чуть ли не плача требует его снять футболку, и сердце его так болезненно сжимается. Он послушно снял с себя вещь и, раскинув руки по обе стороны от Ника, позволил тому себя рассмотреть.       Аки уже чувствует как омега течёт и чувствует его усилившийся запах, его желание, и Ник даже не пытается этого скрыть. Уже и скулит, и трётся, все просит и просит, и понимая, что цели своей достигает, напирает ещё сильнее. А Аки держится. Пытается, по крайней мере. Но что может сделать альфа против своих инстинктов? Нет, ещё раз сегодня он не сорвётся. Нельзя.       Аки притягивает к себе младшего, глубоко целует, поглаживает фарфоровую кожу и всё командует. – Кроха, подними с меня свою сладкую попку. – Ник посмотрел на него удивлённо-обиженным взглядом, – Давай-давай, ты мне штаны намочил. – парень целует омегу в родинку на переносице (как же он её обожает), тот прячет обиженную мордашку и нехотя приподнимается, а Аки слегка давит на поясницу, заставляя прогнуться и проходится пальцами меж двух половинок, размазывая смазку и проталкивая в младшего палец, слушая тихие стоны на ухо. – В этот раз обойдёмся без моего члена, Кроха. – шепнул он Нику на ухо и добавил ещё один палец, а тот недовольно заскулил и замотал головой, трясь макушкой о ключицу. – Нет, нельзя. Не получится. – Всё получится. Тебе же так нравится и совсем не больно, правда? – омега на миг задумался, затем кивнул и Аки облегчённо выдохнул. На первое время он его уговорил, но совсем скоро омега захочет больше, – Сейчас мы закончим и надо будет покушать, Крох, а то силы совсем потеряешь. – шепнул старший, скользнув языком по губам Ника и утянув в поцелуй. Омега вновь провёл рукой по животу Аки вниз и попытался расстегнуть ремень, но тот его перехватил. – Ну, Аакии, ты же сам говорил, что могу делать всё, что захочется. – Правила поменялись. Поэтому, держи свои ручки, – Аки поднёс ладонь Ника к губам, – При себе. – и поцеловал.

°°°°

      Аки справился. Он не сорвался, хоть омега и старался сделать всё возможное, чтобы это произошло, но старший пресекал все его попытки и Ник в этот раз был в порядке.       Через три дня, мучительно долгих, Аки просыпается с утра и обнаруживает рядом пустое, уже остывшее место.       Он ушел. Ушел, оставив лишь пропитанную клубникой квартиру, смятую постель и грусть в сердце Аки. Он знал, что омеге будет сложно принять факт того, что они провели вместе течку и то, что он...не омега. Но сказать правду Аки ещё не может. Ник не поймет. Возможно они теперь даже никогда не встретятся, не поговорят. И Аки, уже давно смирившемуся с тем, что любит всегда только он, становится ещё больнее. Ещё больнее проходятся по сердцу острые ножи осознания содеянного с маленьким омегой, боящимся всего в этом мире, пуская новую кровь и заставляя вновь давиться собственной болью. Парень винит себя в том, что не сдержал обещание. Он обещал не делать Нику больно, но сделал. Глупый.       Глупый Аки, ещё надеялся на что-то. Пусть он и говорит, что омега может не отвечать взаимностью и что не ждёт от него ничего – это ложь. Когда он видит Ника, его улыбку, слышит его смех – его сердце трепещет. Аки обожает его маленькую родинку на переносице, ему приходится сдерживаться чтобы к омеге в наглую не прикоснуться. И он благодарен тому, что омега очень тактильный. Аки вспоминает как младший любит его обнимать. Всегда. И он ему не отказывает, потому что это его шанс. Старший понял, что жить без Ника не может. Он должен хотя бы видеть омегу, чтобы окончательно не сойти с ума. Аки нельзя. И ему хочется, чтобы и омега тоже чувствовал по отношению к нему нечто подобное.       Но если Ник больше не захочет его видеть, Аки должен будет его отпустить. Не сможет. Его будут грызть изнутри любовные термиты, выгрызая на сердце уродливые рисунки, подкидывая теплые воспоминания и доставляя ещё больше боли от осознания, что никем не сможет заменить. Такова нелёгкая судьба однолюбов.       А ещё Аки понял, что он у Ника не первый. У омеги уже был альфа. Пусть и давно. Но почему он соврал? И Аки только сейчас задумался о том, что до течки даже не знал запаха Ника. Он о нем вообще ничего не знает. Парень присаживается и трёт лицо руками. – Ты долбоеб, Аки.       Всё слишком быстро произошло. Он не так хотел. Он хотел за младшим ещё поухаживать. Хотел потихоньку влюбить его в себя. Хотел хотя бы начать с ним встречаться. Хотел ещё по кафешкам его поводить, задарить подарками. Хотел чтобы когда-нибудь, может быть, в будущем он сам к нему пришёл и сам попросил. Аки не хотел торопиться. Но затупил. Надо было ещё раньше действовать. Знал же, что в любом случае в шестнадцать течка либо должна быть уже, либо будет уже вот-вот. Надо было... Но это всё уже было.       Альфа поднимается с постели и идёт заваривать себе кофе. Ему нужно успокоиться и всё обдумать.