Быть может всё

Сяо Чжаня затрясло. Он в полной мере не мог осознать, что всё, что происходило с ним, было по-настоящему, а не частью призрачного видения. - Я даю тебе шанс, – вновь заговорил господин Фэн. – Ты ничего не видел и ничего не слышал – тогда твоя рука не пострадает. - У вас вообще совесть есть?! – закричал Сяо Чжань. – Мало вам одного преступления, как сразу готовы на второе! Речь о человеческой жизни! За что вы так с Ван Ибо?! Что он вам сделал?! Вы же друзья его семьи! - Наши взаимоотношения тебя никак не касаются, – отрезал господин Фэн. – Итак, что выбираешь? Будешь молчать – и сохранишь свою руку. Побежишь докладывать – попрощайся со своей рабочей рукой и профессией! - Отееец… – снова заныл Фэн Кон. Мужчина грозно зыркнул на сына, и тот умолк, он был слишком подвержен его воле и боялся пойти наперекор. В голове Сяо Чжаня не укладывалось, что он стал свидетелем подобного вопиющего злодеяния. Не просто от каких-то незнакомых людей, но это же были знакомые Ван Ибо! И не просто знакомые, а близкие! Старые друзья! - Попробуй переехать мою руку – и загремишь в тюрьму, – решил пойти ва-банк Сяо Чжань. Внутри его сотрясало от страха, но внешне он старался этого не показывать. - Не беспокойся, я сумею договориться, у меня есть для этого связи. А вот подвижность твоей руки останется под большим вопросом, – иронично произнес господин Фэн. Сяо Чжань аж дар речи потерял. Это что, был какой-то член Триады? Как он мог с такой хладнокровностью об этом говорить, будто они разговаривали о чем-то совершенно тривиальном?! - Вы уже совершили преступление и являетесь преступником. Ваш сын умоляет вас остановиться. Вы вообще не хотите слушать доводы рассудка? – попытался призвать к логике Сяо Чжань. Господин Фэн лишь пожал плечами. - Пока мы ведем с тобой этот светский разговор, гонка вот-вот начнется, а мне и сыну нужно присутствовать на трибунах. Раз не хочешь по-хорошему, значит, будем с тобой разговаривать по по-плохому. Уверен, что какой-то посторонний человек тебе дороже собственной руки? Сяо Чжань чуть не задохнулся от возмущения и гнева. - Вы же взрослый человек… Как вы не понимаете, что вы творите! Дело было не только в Ван Ибо. Всё в Сяо Чжане кричало, что это неправильно, и это нужно остановить. Страх сдаться, уступить, спасти себя заставлял сомневаться, и всё же принципы, с которыми он вырос, пересилили. Он хотел спасти Ибо. Так же, как когда-то Лань Ванцзи спас Вэй Усяня. Потому что так было правильно. По зову сердца. По велению души. - Ну что ж, господин Сяо, ты не оставил мне другого выбора. Господин Фэн отдал распоряжение, и дальше всё для Сяо Чжаня произошло как в тумане. Он помнил, как бугай его частично оглушил – так, чтобы полностью не потерять сознание, но при этом в ушах всё звенело, перед глазами всё плыло. Откуда-то издалека словно сквозь толщу воды доносились крики Фэн Кона, но его кто-то сдерживал. Сяо Чжаня грубо уложили на пол, вытянув одну его руку на полную длину, а другую заложив за спину; он был полностью дезориентирован в пространстве. Потом послышался далекий рёв мотора, глаза ослепили фары, заставив зажмуриться, а затем наступила острая боль – такая, что Сяо Чжань сначала не понял, кто это кричит, пока медленно не осознал, что это был его собственный вой как у дикого зверя. Сяо Чжань бился на полу в агонии, здоровой рукой хватаясь за поврежденную, корчась и стоная. Он не знал, в какой момент господин Фэн и под его тщательным надзором все остальные покинули гараж и заперли его. Когда боль перестала слишком сильно пульсировать и слегка притупилась, – а, может, Сяо Чжань просто к ней привык – он попытался встать. Его шатало и мутило, но, спотыкаясь, ему удалось доковылять до двери. - Откройте! – хрипло прокричал Сяо Чжань. Ответа, естественно, не последовало, все находились на трибунах в ожидании начала мотогонки. Сяо Чжань понятия не имел, она уже началась или нет. Затем послышался характерный щелчок открывающегося замка. Сяо Чжань дернул здоровой ладонью ручку двери еще раз – и она поддалась, однако снаружи никого не было. Сяо Чжань зажмурился от яркого уличного света после полутьмы гаража, осмотрелся по сторонам, но он был один. Должно быть, последний подарок от Цзян Чэна. Сяо Чжань побрел к гоночной трассе. Он был на грани потери сознания, и единственным источником его энергии была мысль, что он должен успеть предупредить Ван Ибо о проблеме с мотоциклом. Каким-то чудом Сяо Чжань успел прямо к самому началу. Звуки ревущих моторов и восторженные крики зрителей с трибун наполняли воздух, создавая атмосферу напряженного ожидания. Сяо Чжань подбежал к самому краю ограждения, чтобы разглядеть Ван Ибо среди гонщиков. Здоровой ладонью убирая пот со лба и облизывая пересохшие губы, он пытался сообразить, как привлечь внимание Ибо. Среди шума вокруг он не смог бы докричаться. Фонарик на телефоне? Слишком светло. Сяо Чжань лихорадочно осмотрелся по сторонам: взгляды людей были прикованы к трассе, он и его изувеченная рука не привлекали к себе внимания. Сяо Чжань подошел к одной девушке и попросил одолжить карманное зеркальце. Она немного удивилась просьбе, но все-таки достала из сумочки и передала ему. Сяо Чжань вернулся к ограждению и попытался с помощью зеркала словить солнечного зайчика, лишь бы отраженный свет обратил на него внимание. Это сработало. Ван Ибо всё еще выискивал Сяо Чжаня взглядом, надеясь, что увидит его до начала соревнований, и его привлекло мигание с трибун. Ибо сощурился и разглядел, что кто-то отчаянно ему жестикулирует, пытаясь показать крест. По отдаленному силуэту Ван Ибо был почти уверен, что это Сяо Чжань, и внутренне напрягся, лицо исказилось от беспокойства, а глаза наполнились тревогой. О чем он пытался его предупредить?.. Но времени не было – гонка начиналась. Гонщики плотно закрыли шлемы, раздался сигнал старта, и мотоциклы рванули вперед, как стрелы, выпущенные из лука. Ван Ибо, подозревая, что что-то было не так, инстинктивно решил изменить свою технику. Он не стал давать полный газ, а аккуратно прокатился по стартовой прямой, чувствуя, как мотоцикл ведет себя иначе, чем обычно. Каждый поворот стал испытанием: Ибо использовал задний тормоз, чтобы контролировать скорость, и заметил, что передние тормоза реагируют слишком медленно. Так не должно было быть. На первом повороте, когда мотоциклы начали сжиматься в плотный поток, Ван Ибо применил технику дрифта, наклонившись вбок, чтобы сбалансировать байк. Он почувствовал, как заднее колесо скользнуло, но уверенно держал ручку газа, возвращая контроль. Соперники вокруг него, словно хищники, старались обойти, но Ибо не собирался уступить им так легко. С каждым поворотом Ван Ибо чувствовал, что мотоцикл ведет себя всё более странно. Он заметил, что ручка газа заедает, и это заставило его занервничать. Вдруг, на втором повороте, он почувствовал, как мотоцикл резко ускорился, и сердце его забилось быстрее. Это было неожиданно, и Ибо инстинктивно сжал тормоза, но они не сработали должным образом. Байк, казалось, начал жить своей жизнью. Ван Ибо вспомнил попытку Сяо Чжаня с трибун о чем-то его предупредить, и принял решение: он переключился на маневрирование, используя свою ловкость и опыт. На следующем повороте Ибо резко наклонился, позволяя мотоциклу занять нужную траекторию, и, в то время как его соперники пытались его обойти, он выжал газ, чтобы вырваться вперед. На последнем круге гонки, когда адреналин зашкаливал, Ван Ибо увидел впереди главного соперника. Он знал, что это было рискованно, но это также было шансом на успех: Ибо резко изменил траекторию и, используя все свои навыки, выжал максимальную скорость. Мотоцикл, несмотря на поврежденное состояние, послушно откликнулся на его команды. Ван Ибо пересек финишную черту первым. Вокруг стоял гул: зрители восторженно орали, ведущие комментировали по громкой связи победу Ибо. Его сердце бешено колотилось от волнения, а внутри терзали мысли о том, что могло произойти, если бы он не получил предупреждение от Сяо Чжаня и вовремя не изменил свою тактику. Сяо Чжань успокоился только тогда, когда увидел, что Ван Ибо целым и невредимым пришел к финишу. После этого его организм не выдержал пережитого стресса от травмы, и он упал в обморок там же, где и стоял – у ограждения возле трибун. Сяо Чжань уже не застал момент, когда Ибо вместо того, чтобы с почетом получить кубок за первое место, побежал на его поиски, увидел его ужасное состояние и сразу же отвез в больницу.

* * *

Когда Сяо Чжань пришел в себя, то первое, что увидел – белый потолок и белые стены больничной палаты. Свет был мягким и приглушенным, и не резал глаза, а в нос ударил запах стерильности и антисептиков. Второе – обеспокоенное лицо Ван Ибо, который сидел рядом с его койкой. Он был весь взлохмаченный, всё еще в гоночном костюме и выглядел ужасно взволнованно. - Чжань-гэ, ты очнулся?! Как ты себя чувствуешь? - Рука… Голос Сяо Чжаня был очень сиплым, и Ибо поспешил дать ему стакан воды с трубочкой. - Сильно болит? – спросил он. Сяо Чжань чуть приподнял голову, чтобы отпить воды, а потом посмотрел на свою перебинтованную руку и поморщился. Он всё еще чувствовал отголоски тупой боли, но благодаря обезболивающему неприятные ощущения были минимизированы. Ему не хотелось думать о последствиях. - Ибо… – позвал Сяо Чжань. – Ты… в порядке? - Почему ты задаешь мне такой вопрос, когда единственный, кто должен спрашивать – это я?! – Ван Ибо не на шутку испугался за Сяо Чжаня и едва контролировал свои эмоции, но затем, подумав, что его слова прозвучали слишком резко, поспешил смягчить тон: – Со мной всё хорошо, я же здесь, рядом с тобой. - Что в итоге произошло? Что я пропустил? – спросил Сяо Чжань, пытаясь восстановить в голове последовательность событий. Ибо немного напрягся, его взгляд посерьезнел, между бровей залегла складка. - Я не хотел тебе рассказывать, пока ты не почувствуешь себя лучше. В общем, ситуация на данный момент довольно сложная. Подключена полиция, ведется расследование, открыто два дела: покушение на меня и причинение вреда жизни тебе. Но сейчас главное – твое здоровье! - Почему… они хотели навредить тебе? – не мог понять Сяо Чжань. - Чжань-гэ, почему ты беспокоишься за меня больше, чем о себе? – как-то обреченно произнес Ван Ибо, тяжело вздохнув. – Ты должен думать о своем выздоровлении в первую очередь, ведь ты же художник! Пострадала твоя рука… из-за меня. Я боялся… что ты возненавидишь меня. - Почему я должен тебя ненавидеть? Это ведь не ты причинил мне боль. - Но ведь… если бы ты не предупредил меня… если бы не пошел на гонку… если бы вообще со мной не связывался! Ничего бы этого не случилось. Ван Ибо виновато опустил голову, коря себя за то, что произошло с Сяо Чжанем. Сяо Чжань с тоской посмотрел на свою пострадавшую руку, а потом потянулся здоровой к Ибо и потрепал за взъерошенные волосы. - Как я могу ненавидеть тебя из-за других людей? Я не мог допустить, чтобы ты пострадал. Лучше мне было принять весь удар на себя. Ван Ибо поднял на Сяо Чжаня взгляд, наполненный многими противоречивыми эмоциями: ошеломлением, взволнованностью, небольшим неверием и обожанием, которое было искажено болью за того, из-за кого ныло его сердце. - Но почему?.. То есть… Я не знаю, как сформулировать мысль… – Ибо облизал пересохшие губы и нервно провел пятерней по волосам, взлохмачивая их еще больше. – Мы же с тобой… знакомы совсем недавно. Всего лишь две недели. Я для тебя никто. Но ты мне так сильно нравишься, Чжань-гэ… Я чувствую, что я не заслуживаю такого человека, как ты. Вдобавок, ты пострадал из-за меня. Ты знаешь, как я ужасно себя ощущаю из-за всего этого? Если бы я мог, я бы просто отдал тебе свою руку! Сяо Чжань почувствовал, как у него свело низ живота от подобных пылких признаний Ван Ибо. Тот выглядел как преданный щеночек, который был готов порвать любого, кто причинит вред его хозяину: это выглядело по-детски наивно и очаровательно, при этом Сяо Чжань понимал, что Ибо говорил от чистого сердца. - Ты ведь знаешь, что ты мне тоже очень сильно нравишься? – задал ему вопрос Сяо Чжань. – Так сильно, что в тот момент я не думал о своей руке… Я не хочу, чтобы ты считал виноватым себя. Виновны преступники. Ты уже знаешь, кто это сделал и почему? Ван Ибо, услышав, что он тоже очень сильно нравится Сяо Чжаню, покраснел и даже слегка стушевался, не веря, что все его чувства были точно такими же взаимными. От переполняющих эмоций он порывисто навалился на Сяо Чжаня, чтобы обнять его, но аккуратно, чтобы не задеть раненую руку. - Чжань-гэ! - Осторожно… ты меня так раздавишь. Ван Ибо прижался к его груди настолько крепко, насколько мог. Наверное, это и было тем самым чувством, когда говорят, что в животе порхают бабочки, которые готовы распороть тот самый живот и вырваться на свободу, потому что всё нутро Ибо не могло уместить его любовь к Сяо Чжаню. Когда Сяо Чжаню стало трудно дышать, Ибо пришлось неохотно отстраниться от него. Он был заведен как волчок, который не мог усидеть на месте, его глаза светились как медный таз, и взгляд был прикован к человеку на кровати – весь остальной мир, его награда за гонку больше не имели значения. - Ну так что? – спросил Сяо Чжань, посмеиваясь про себя, что внезапно обрел такую власть над Ван Ибо. Он был таким милым, и в то же время Сяо Чжань знал, что Ибо мог быть сексуальным и игривым… мысли об этом заставляли отвлекаться от боли в руке. Однако сейчас было совсем неподходящее время думать о всяких интимных вещах! – Преступников поймали? Сияющий взгляд Ван Ибо померк, и ему снова пришлось стать серьезным. - Ну… Фэн Кон пришел ко мне в слезах и просил прощения. Его отца допрашивают. Всплыло много всяких подробностей… Дело пока только на ранней стадии расследования. - Каких подробностей? – Сяо Чжань нахмурился. - Это касается наших семей, – поделился Ибо. – Как оказалось, господин Фэн давно точил зуб на мою семью, потому что в свое время его семья отказалась от земли, где построили нашу гостиницу, и впоследствии он очень сильно об этом жалел. Хотя у него есть свой собственный отель, он очень хотел заполучить себе именно нашу гостиницу и приобщить ее к своей сети… Поэтому подумал, если со мной что-то случится, то родители сделают всё, и им будет уже не до гостиницы, тогда-то он сможет прибрать ее к рукам… Даже не верится, что я всё это рассказываю. Звучит ужасно жутко, будто это сюжет какого-то триллера. Но, как сказал следователь, в наше суровое время что только ни происходит из-за грызни в бизнесе… Тем более, мы были знакомы столько лет. Сяо Чжань внимательно его выслушал, выстраивая в голове логическую цепочку. В памяти промелькнули воспоминания, что при встрече Ван Ибо с друзьями Фэн Кон вроде как невзначай интересовался делами гостиницы, хотя, казалось бы, за этими вопросами не скрывалось ничего такого… Если он сознался, что поступил неправильно, может, ему смягчат наказание, ведь, по сути, во всем был замешан именно его отец. Затем Сяо Чжань попытался сопоставить, как господин Фэн связан с тем, что случилось в прошлом, ведь он четко видел, что Лань Ванцзи стал жертвой стрелы, которую выпустил из лука Цзян Чэн… Какое к этому имел отношение Су Шэ? Сяо Чжань знал, что он был подстрекателем, но напрямую в произошедшей трагедии не участвовал… Или такова и была его роль – серый кардинал, который хотел навредить другим людям через чужие руки? Но какой у него был мотив?! Сяо Чжань подумал, что Цзян Чэн был прав: с картиной еще не покончено, и когда он поправится, ему непременно нужно будет узнать, что же произошло после гибели Ванцзи… Из своих глубоких дум его вывел голос Ван Ибо: - Чжань-гэ? Чжань-гэ? - А? Прости, я просто задумался… На самом деле это ужасно и страшно, когда вред причиняют люди, которых мы знаем и считали близкими. - Ну… Не то чтобы мы были супер близки, но всё же были знакомы давно. Я пока не знаю, как мне относится к Фэн Кону после всего этого. Он всё знал, но очень боялся своего отца. С одной стороны, я могу его понять, а, с другой стороны, когда думаю, что ты мог пострадать еще больше… Я очень злюсь. Мне хочется уничтожить их семью, чтобы они на своей шкуре испытали то, что пришлось испытать тебе! Сяо Чжань тоже испытывал противоречивые эмоции. Может, он еще не до конца пришел в себя после наркоза, и на него накатит множество мыслей позже, но сейчас он был потерян. Это нормально ненавидеть кого-то, когда чуть не лишился жизни по чьей-то вине или если чуть не пострадал близкий тебе человек. Нормально плакать от боли. От нереализованных стремлений или срыва планов, неопределенности завтрашнего дня и будущего. От собственного бессилия в вопросах, которые от тебя не зависят или вещей, которые ты не можешь контролировать. Что-то не всегда складывается так, как мы хотим. О чем-то мы можем пожалеть. Однако Сяо Чжань помнил простую истину: ненависть порождает новую ненависть, боль порождает новую боль, месть порождает новую месть – и этому не будет конца, если не найти в себе силы примириться с тем, что терзает твое сердце. - Давай не будем о плохом, – попросил Сяо Чжань. – Впереди еще много времени, пока дело не доведут до конца, пока я буду восстанавливать свою руку, и пока ты не найдешь в себе силы простить Фэн Кона. - Простить? После того, как на его глазах тебе причинили боль, а он просто стоял и смотрел? – У Ван Ибо глаза на лоб полезли. – Да мне ему в морду дать надо и избить хорошенько, вот что он заслуживает! А ты говоришь простить… Сяо Чжань глубоко вздохнул и покачал головой. Он понимал, что Ибо говорит на эмоциях, но время лечит. К тому же, они не судьи, пусть с теми, кто виноват, разберется закон. - В конце концов, главное, что тебе удалось совладать со своим мотоциклом и не пострадать, – заключил Сяо Чжань. - Я изменил свою технику только потому, что мне показалось странным твое предупреждение с трибун. Интуиция или что там подсказали мне, как не потерять контроль над управлением. - Не только интуиция – твои собственные способности, – поправил Сяо Чжань. – Сам же мне хвастался, какой ты крутой гонщик. Ты заслуживаешь все награды этого мира! Покажешь кубок? - Да вообще не до него было… я из больницы не выходил, пока тебе операцию делали! У Сяо Чжаня снова сжалось сердце от заботы Ван Ибо. Если бы не его поврежденная рука и слабость во всем теле, он бы сам набросился на него с объятиями и поцелуями. - Понимаю, что сейчас преждевременно об этом напоминать, – вдруг заговорил Ибо и смущенно почесал себе нос, – и, конечно же, сначала тебе нужно полностью поправиться… Но ты помнишь, что обещал мне награду, если я займу первое место? - Помню, что мы собирались обговорить ее объем после твоей победы, – не стал идти на попятную Сяо Чжань. – Хочешь поговорить об этом прямо сейчас? - Ну, сейчас – не самый подходящий момент, но… ты же сам просил не говорить о плохом, а поговорить о чем-нибудь хорошем! - Позитивные мысли, как говорят, действительно приводят к выздоровлению быстрее, – послышался чей-то голос в дверях. Сяо Чжань и Ван Ибо резко развернули головы к вошедшему и по инерции постарались отстраниться друг от друга, как будто их поймали на чем-то неприличном, хотя по сути Ибо нужно было всего лишь слегка отставить стул в сторону и так не тянуть шею к Сяо Чжаню. Это оказался лечащий врач. - Как себя чувствуете, господин Сяо? – поинтересовался он, заходя в палату, за ним следовала медсестра. - Бывало и лучше, – иронично ответил Сяо Чжань. - С чувством юмора, как я погляжу, всё в порядке. Давайте-ка проверим ваше состояние. Врач и медсестра провели Сяо Чжаню общий осмотр: померили пульс и давление, измерили температуру – показатели были в норме. Затем врач осмотрел перебинтованную руку Сяо Чжаня, наблюдая за его реакцией и ощущениями. При этом Ван Ибо он не прогонял и позволил ему присутствовать в палате. - Каков прогноз, доктор? – спросил Сяо Чжань. - Пока трудно делать какие-либо выводы. У вас довольно сложный случай: были сломаны лучевая и локтевая кости, повреждены связки и сухожилия, задеты нервы. Удивительно, что вы вообще долго пробыли в сознании. Еще повезло, что вас вовремя доставили в больницу, если бы задержались на пару часов, ситуация могла бы обернуться хуже. Вам нужно будет сдать анализы и принимать лекарства – моя помощница вам всё пропишет. Будем следить за тем, как происходит постепенное заживление, если всё начнет срастаться правильно и не возникнет дополнительных осложнений, то потом поговорим о реабилитации. - А я… смогу вернуться к рисованию? – проглотив ком, спросил Сяо Чжань. - В целом, операция прошла успешно, и мы смогли восстановить основные функции вашей ладони. Однако на данный момент я не могу гарантировать, что к вам вернется полная подвижность. Грудь Сяо Чжаня болезненно сдавило от этих слов. Мысленно он был готов к тому, что ему скажут что-то подобное, но когда то, о чем думал, материализуется, не всегда можешь контролировать свои эмоции и реакцию, и никогда не будешь к этому готов, сколько бы себя ни подготавливал. Конечно, это его задело и испугало. В голове Сяо Чжаня пронеслись воспоминания, как рисование вообще стало частью его жизни и как искусство превратилось в способ выражения своих мыслей. Он был обескуражен. - Доктор, может, все-таки можно будет что-то сделать? – вклинился в разговор Ван Ибо, чувствуя волнение не меньше, чем Сяо Чжань. – Он же художник, ему нужна полная подвижность! - Господин Сяо точно сможет использовать руку для простых будничных действий, но рисовать так, как делал это раньше, на каком-то профессиональном уровне, скорее всего, не получится. Однако не спешите расстраиваться раньше времени: это лишь прогноз, ситуация может повернуться любым образом – как в лучшую, так и худшую сторону. Многое зависит от того, как пациент будет выполнять врачебные предписания и от его собственного желания и упорства к выздоровлению. Медицина сейчас активно развивается, и у вас будут шансы на полное восстановление – но всему свое время. Хоть слова врача вселяли надежду, Сяо Чжаня всё равно внутри снедали противоречивые чувства. Он пока в полной мере не осознал всю всё то, что пытался донести до него доктор. - Опять же, не делайте поспешных выводов. Более подробно мы обсудим все возможные проблемы и пути их решения на курсах реабилитации, – сказал врач, заметив подавленное состояние пациента. – Мы поможем вам с упражнениями, которые будут способствовать возвращению прежней подвижности. - Но я если я не смогу рисовать… – задумчиво произнес Сяо Чжань, не в силах скрыть своего беспокойства. - Возможно, вы сможете найти другие способы самовыражения, – ответил доктор, мягко улыбаясь. – Искусство не всегда ограничивается только рисованием, сейчас также развивается цифровое искусство и другие формы творчества – это может открыть для вас новые горизонты. Не думайте о плохом. Всегда ищите в возникших преградах и положительные моменты. Сяо Чжань кивнул, хотя всё еще пребывал в некотором смятении. Ему нужно было хорошенько подумать об этом, проанализировать, свыкнуться. А может, он раньше времени паникует и, как его успокоил доктор, всё вернется на круги своя. Нужно было только подождать. - Я также рекомендую вам заниматься физической терапией, – продолжал врач. — Это поможет укрепить мышцы и улучшить координацию. Вам нужно будет работать над движениями, чтобы адаптироваться к изменениям. Но всё это нужно будет выполнять последовательно и постепенно. Сяо Чжань снова кивнул, понимая, что это еще не конец, и ему нужно бороться. Доктор, заметив его решимость, добавил: - Помните, что каждый случай уникален. Не торопитесь и дайте себе время. Я не хочу вас пугать или сразу ставить на чем-то крест. У вас всегда будет возможность найти альтернативные способы выражения себя, и, возможно, это станет началом нового этапа в вашей жизни. Очень важно, чтобы близкие люди были рядом и поддерживали вас. - Спасибо, доктор! – первым поблагодарил за мудрые наставления Ван Ибо, вскочив со стула и низко ему поклонившись. Несомненно, он собирался заботиться о Сяо Чжане со всем рвением, которое только у него было. Сяо Чжань кивнул с благодарностью, так как из-за своего положения никак не мог поклониться. На его лице появилась слабая улыбка, хотя в душе всё еще оставался осадок. Он знал, что легко не будет, и впереди его ожидал трудный путь, но присутствие Ибо и его поддержка вселяли в него больше уверенности. - Что ж, с утренними процедурами мы закончили, – подытожил доктор. – Когда вы немного оклемаетесь, с вами хотел поговорить следователь из полиции, который ведет дело о вашем нападении. Так как ваш случай – не просто случайное стечение обстоятельств, а намеренное причинение вреда, вашу семью уже оповестили о случившемся. - Мою семью? – удивился Сяо Чжань. – Не стоило… - Таков протокол, – пожал плечами врач. – Отдыхайте. Скоро вам принесут еду. - Спасибо. Сяо Чжань и Ван Ибо снова оказались в палате одни. - Чжань-гэ… прости. - За что ты извиняешься? - Твоя рука… - Я же сказал тебе не винить себя. Всё в порядке, мне просто нужно немного переварить услышанную информацию… Ты же слушал доктора? Он сказал, что не всё так плохо. - Но… В этот момент дверь палаты вновь распахнулась, и кто-то воскликнул: - Сяо Чжань! Оба молодых человека снова по инерции повернули головы ко входу. На пороге стояли две женщины: одна постарше, другая помладше, объединяло их взволнованное выражение лиц. - Я же говорила тебе никуда не ехать! И посмотри, чем всё это обернулось! Сяо Чжань поморщился от визгов женщины постарше. - Мам… мне же не пять лет. И зачем ты притащила Ян Цзы с собой? - Чтобы твоя невеста позаботилась о тебе, зачем же еще?! Я переведу тебя из этой больницы в самую лучшую в Китае! А потом мы отвезем тебя на реабилитацию за границу! Ван Ибо обомлел от этих слов, у него словно разверзся пол под ногами. Затем он перевел ошеломленный взгляд на молодую девушку. У Сяо Чжаня была невеста?!