Мечты, страхи и горящие сердца

Улица встретила экзорциста освежающий ветерком, дёргающим за голубые прядки жёстких волос, и тихой глубиной мрака, окутавшую всю деревушку своей пугающей аурой. Тяжело вздохнув, голубоглазый сосредоточился на чувстве стихий и, заметив появившийся след гидро глаза бога, двинулся в погоню за беглецом. Хотя, Чун Юнь не думал, что его друг просто взял и сбежал — это было не похоже на него, Син Цю бы никогда бы не бросил свою сумку, чтобы сбежать из незнакомого места… Всё было слишком странно… След, как и ожидал парень, привёл его к старому входу в шахту, о которой столько рассказывала старушка. Как только Чун Юнь зашёл внутрь, то тут же замер поражённый богатством этого места. Бабка не приврала, когда сказала о невероятно количестве и качестве местных руд. Попав внутрь, парень тут же оказался окружён приятным голубым свечение, которое отходило от полуночного нефрита и магической кристальной руды. Блики играли на стенах, вырисовывая причудливые узоры, очаровывая своим изяществом и простотой. Не обращая особого внимания на окружающее его великолепие, Чун Юнь продолжил следовать за свежим следом стихии, пока не увидел то, от чего сердце сделало кульбит. Перед ним, в очередном месторождения, наравне с нефрит, светился гидро глаз бога… а на его конце был прикреплён шнурок-кисть с невероятно знакомым янтарём. Сомнений не оставалось, Син Цю был здесь и явно шёл не по своей воле. Экзорцист аккуратно подобрал находку и прикрепил к себе на ремень, чтобы случайно не обранить её где-то. Убедившись, что глаз бога держится крепко, голубоглазый начал оглядываться, надеясь заметить хоть какую-нибудь зацепку, хоть какой-нибудь след или подсказку, куда могли увести мечника. Вглядевшись в самые тёмные уголки шахты, Чун Юнь смог разглядеть, спасибо его невероятному ночному зрению, деревянные доски, которые явно стояли там не просто так. И действительно, как только парень подошёл туда, то сразу же заметил узкий проход, проделанный прямо в камне. Протиснувшись внутрь, юноша взволнованно вгляделся вдаль этого тоннеля, прислушиваясь… но темнота хранила свои секреты, предпочитая лишь безмолвно наблюдать за страданиями. Чун Юнь хотел уже вернуться назад, подумав, что просто свернул не туда, как из глубины каменной утробы раздался стук камня, а после шепчущие человеческие голоса. Они ругались, стараясь не выявить себя, но получалось у них не очень. Экзорцист, как только оценив количество противников и решив, что их всего двое или трое, парень бесшумно двинулся в глубь горы, развивая при этом удивительную скорость. Всю дорогу до странных голосов, Чун Юня сопровождали звуки шахты: звон разбивающихся хрустальных капель, стук падающих камней, редкие стоны заблудшего ветра и тихое, еле слышное, шуршание одежды голубоволосого. Экзорцист бежал ровно до того момента, пока не добрался до той самой комнаты, где, по словам бабки, пропало тридцать два шахтёра. Выбравшись, наконец, из туннеля полного богатств, Чун Юнь обомлел от этого невероятного вида: огромное полое пространство в горе, держащиеся на толстых расписных колонках, уходящий высоко вверх. На стенах были изображены истории древности, в которых говорилось о бытие обычных монахов, их правила и учения; истории об Архонтах, в основном о Мораксе, и прочие, не менее занимательные мифы и легенды, на которые, сейчас, у Чун Юня не было времени, может быть потом, вместе с Син Цю он разберётся с этим, но точно не сейчас. Продвигаясь по этому невероятному залу вдоль искусно выточенных каменных гробов, в которых, уже на протяжении многих лет, спокойно спали души мёртвых, парень шёл на поводу своего шестого чувства. Он ощущал присутствие чего-то тёмного, злого и опасного, где-то там, в глубокой темноте и затхлом воздухе подземелья. Чун Юнь сглотнул вязкую слюну и выдохнул, стараясь успокоиться. Он чувствовал, что скоро произойдёт что-то действительно ужасное, что-то, чего он себе никогда не простит. Экзорцист так бы и продолжил стоять, неуверенно рассматривая проходы и сомневаясь в себе всё больше и больше, если бы его не привлекли голоса. Два из них звучали испуганно-жалко, будто боялись собеседника, как гнева всех семи Архонтов одновременно, а вот второй… Чун Юнь бы никогда не подумал, что человек может звучать так. Голос не был ни низким ни высоким, ни тихим ни громким, его было невозможно описать ни одним из существующих слов. Голос, подобный металлическому лязгу ржавых запчастей; гулу разъярённого ураганного ветра; штормовым волнам, способным утопить собой всё Ли Юэ… Этот властный, холодный, но отчего-то понятный голос сводил с ума и заставлял, не только слушать, но и слышать. Чун Юнь попытался закрыть уши, чтобы хоть как-то спастись от этого звука, но ничего не помогало. Казалось, что говоривший находится не за стеной, а в голове и точит свои длинные когти и острые клыки о стенки черепа, заставляя выслушивать в отвратительный скрип собственных костей и стук пульсирующей крови. — Г-господин, молю, п-послушайте…— распинался один из голосов, который звучал достаточно знакомо, но Чун Юнь не стал забивать себе этим голову, сейчас его не должны волновать какие-то голоса, ему нужно найти Син Цю и убраться отсюда, как можно скорее. — Я долго слушал и так же долго ждал, но что с того? — подобно грому раздалось в ответ, казалось, что даже стены затряслись не в силах сдержать эту мощь. — Вы всегда просите дать вам ещё один шанс и каждый раз расстраивает меня… может мне стоило убить вас и выбрать кого-то более достойного на ваше место? — Господин! Не нужно таких крайностей! Мы поняли наши ошибки и будем стараться, чтобы исправиться, мы клянётся нашими жизнями! — другой голос был чуть уверенней, чем у первого, пусть он так же подрагивал, но он старался скрыть это, хоть и не удачно. Экзорцист подошёл ближе к приоткрытой двери, в надежде рассмотреть говоривших, да и помещение в целом — нельзя было отмечать возможность, что это именно эти напуганные мужчины и похитили мечника. Подбираясь всё ближе, парня внезапно остановил самый отвратительный смех, что он когда либо слышал. Этот звук, даже смехом то назвать было сложно, скорее он звучал, как дребезжание старого колеса от телеги. — Ты думаешь, — никак не успокаивался голос. — что ваши жизни, хоть чего-то стоят? Вы — лишь мусор, которому я позволил ошиваться около меня, я позволил вам жить, и это то, как вы мне оплатили? Голос смеялся и злился одновременно, пугает своей неоднозначностью. — Я выполнил вашу просьбу — оставить в живых половину деревни взамен на новые тела, но вы приносите мне одну только грязь, недостойную стать даже закуской. Это так вы оплатили за мою благосклонность? — стрекотал голос, продолжая запугивать всех присутствующих своей аурой. — Господин… — попытался вновь начать напуганный человек, но был резко прерван. — Убирайтесь отсюда, живо! Я не желаю вас здесь больше ни видеть, ни слышать. — холодно отрезал в конец взбешённый голос. — Уходите, пока я не передумал. — Но… что нам делать с мальчишкой.? — Чун Юнь встрепенулся, понимая, что речь скорее всего зашла о Син Цю, так что навострил уши, молясь всем известным Архонтам, что когда либо жили, что это Нечто прикажет просто забрать мечника с собой и выкинуть его куда подальше, но… ничего и никогда не получается так, как того хочет экзорцист, особенно, если дело касается его дорогого друга. — Если вы сейчас же не уйдёте, то вы останетесь вместе с ним здесь… навсегда. Это прозвучало достаточно угрожающе, чтобы это пара испуганных мужчин выбежала из комнаты впопыхах, стараясь, как можно быстрее вернутся домой… к своим семьям… Да, пусть они и приносили в жертву приезжих путешественников или простых искателей приключений — это не означает, что им это нравится, они лишь хотят дать возможность своим родным и близким быть счастливыми, пусть и ценой чужеземцев, но какая им разница до них, когда на кону стоит жизнь своих жён и матерей, братьев и отцов. Пусть для кого-то они и злодеи, пусть для кого-то они и убийцы — им плевать, пока они уверены, что Это не тронет их семьи, они готовы приносить в жертву людей, которых они видят впервые. Всё-таки все бы так поступили, если бы за спасение большинства друзей и родственников, стоило заплатить всего парочкой незнакомцев. Чун Юнь спрятался за дверью, подождал, пока мужчины, в которых он узнал жителей деревни, скроются в дальнем туннеле шахты. Немного постояв, опасаясь даже вздохнуть слишком громко, голубоглазый пытался придумать, как же вытащить мечника и самому не попасться в лапы к Этому. — Я знаю, что ты там, малыш… — утробно проурчал голос, больно вонзаясь в сознание экзорциста, своими острыми когтями. Чун Юнь готов был поклясться, что почувствовал, как это Нечто водит своими ледяными руками по шее, выбивая из лёгких воздух и мешая вздохнуть новый. Страх окутал парня не позволяя даже моргнуть. — Что, хотел поиграть в прятки, но забыл, что от тебя несёт этой отвратительный аурой, а? Экзорцист… От последнего слова юноше совсем поплохело: эта тварь знает о нём всё, оно чувствует его, видит, а это значит, что прятаться бесполезно, оно его найдёт, как бы сильно он не старался… оно уже его нашло, так что зачем вообще пытаться продолжать?

— Не бойся…

Одна мысль разбудила в голубоглазом желание бороться. Это то, что сказала ему старушка. Он не должен бояться Зла, должен быть с ним аккуратней, но не метаться от него от ужаса, не застывать около стены не в силах пошевелиться. Чтобы спасти мечника и выжить самому, ему не нужно бояться, он обязан перебороть это сейчас, ведь он же обещал Син Цю поговорить с ним после прибытия из этого приключения — эта мысль вдохновляла больше всего. Спокойно вдохнув, а после выдохнув, вышел из своего, не очень-то и надёжного, укрытия. Парень, тихой поступью вошёл в комнату освещённую факелами, но от этого не казавшейся светлее, будто тьма поедала всю подсветку, что была в комнате. — Вот ты где, кошечка, — явно намекая на узкий зрачок обманчиво-ласково продолжило урчать Нечто. — Я то уж подумал, что ты там надолго… Чун Юнь не вслушивался в речи этого духа, бегая глазами по комнате, а когда всё-таки наткнулся на тёмно-синюю макушку позволил себе немного расслабиться — он его нашёл и, более того, Син Цю выглядит целым, да без сознания, но живым, а это самое главное. — Хммм… А ты, быть может, не так уж и скучен… — растягивая слоги протянуло зло, а после, тень двинулась ближе к экзорцисту, сгущаясь в гуманоидный силуэт. Чёрное, человекоподобное нечто отличалось отсутствием контура, как такового, высоким ростом, яркими красными огнями вместо глаз, длинными крепкими рогами на безликом лице, звериными вывернутыми ногами и голым хвостом, что игриво извивался из стороны в сторону. Силуэт стоял прямо напротив экзорциста, сгорбившись, то ли из-за роста, то ли из-за неудобства держать спину ровной с таким строением, Архонт его разбери, но даже так сущность была гораздо выше человека. Внимательный взгляд алых огней скользил по незваному гостю с таким неподдельным интересом, будто существо никогда в своей жизни не видело людей. — Да, с тобой определённо будет веселей, чем с этим мусором. — силуэт не двинул ни единой мышцей лица, лишь немного меняя свою стойку, заставляя напрячься своей резкостью Чун Юня. — Ну же, сделай что-нибудь интересное, выкинь что-то, чтобы спасти себя, экзорцист! Голубоглазый искренне не понимал мотивов этого существа, пока до него наконец не дошло, кто же стоит перед ним. Это был не обычный злобный дух и даже не проклятая душа, жаждущая мести, это был демон. Кровожадный, бессмертный, хитрый хищник, который целью своего существования считает поиск подходящего тела и долгую счастливую жизнь, полную войн, разврата, пыток и страданий. Даже Архонт не способен убить демона, только отослать его туда, откуда тот пришёл, но и то, только на ближайшие пару сотен лет, а потом эти отродья вновь вырывались в мир людей и продолжали поиски. Теперь, Чун Юнь понял, в какой же ситуации они очутились и что им срочно нужен план, как сбежать от этого создания. — Что же ты ничего не делаешь? — немного раздражённо заскрежетала фигура вырисовывая на своём подобие лица оскал, полный тонких длинных зубов. Демон проследил за обеспокоенным взглядом экзорциста и наткнулся на паренька, которого ему принесли в дар эти два бездаря и который, похоже, уже начал приходить в себя, судя по движениям… Хммм, а может это тело не так уж и никчёмно? — Хорошо, если ты не хочешь играть, защищая себя, может быть это, заставит тебя передумать… Молниеносным движением тень оказалась около только очнувшегося паренька. Янтарные глаза испуганно забегали, когда вокруг его тонкой светлой шее обвились мертвенно-холодные когтистые пальцы непонятного существа. В панике оглядываясь в поисках спасения, Син Цю встретился со знакомой голубой радужкой, которые сейчас горели праведным гневом. Экзорцист хотел подбежать к своему напарнику, как был тут же остановлен вполне однозначным действием: поглаживанием пульсирующей венки на шее мечника тёмным когтем. — Юнь-юнь.? — боязливо просипел наследник, пытаясь найти поддержку от своего лучшего друга, но тот лишь сочувствующе посмотрел на него, стараясь одним только взглядом поддержать и согреть напуганного парня. Демон тоже, на удивление, застыл, предпочитая просто наблюдать за развернувшейся сценой. Не то чтобы он выглядит заинтересовано, скорее наоборот, он был… разочарован? — На что я надеялся? — грубо рыкнуло существо, привлекая к себе внимание парней. — Все вы люди одинаковые, все вы имеете такие глупые слабости… Поглаживание ускорились и добавился небольшой нажим, из-за которого на шее Син Цю всё-таки выступила кровь, но казалось, парню было плевать, тот, как зачарованный, смотрел куда-то или, быть точным, на что-то. Тут, до Чун Юня дошло, что мечник хочет ему сказать — гидро глаз бога, принадлежащий синеволосому. Его нужно отдать напарнику и как можно скорее, может быть так, у них появится шанс. Внезапно, вся темнота успокоилась и замерла поражённо. Казалось, что даже факела смогли побороть силу древнего демона и заиграли оранжевым бликами по резным стенам маленькой комнатки. Наконец-то, путешественники смогли осмотреть «убранство» этого место и, если честно, радость от этого была секундной. Пол был завален грудой сломанных костей, некоторым из которых было больше нескольких лет; стены украшали глубокие порезы когтей, будто существо стачивало их, подобно диком коту; только лишь усыпальница, стоящая у дальней стены казалась не тронутой. Неожиданно для себя, Чун Юню захотелось вернуться в былую темноту, чтобы не видеть всех этих тел, всех этих смертей невинных. По всему подземелью прошёлся крик мертвецов в обличье ледяного ветра. Отвлекло парней довольное скрежетание демона. — Наконец-то… я нашёл тебя… идеальная оболочка! — воодушевлённо урчало нечто, прижимая мечника ближе. Обхватив тонкую шею синеволосого своим острым локтем, тьма вынудила прижаться к себе всем телом, что не могло не радовать монстра. Он продолжал наслаждаться запахом такой сладкой и долгожданной крови, абсолютно не замечая, что начинает душить паренька своими сильными холодными руками. — Отпусти его, отродье! — вспылил Чун Юнь, которому уже надоело просто смотреть, как над его другом издеваются. — Он ничего не сделал! Он не имеет ни какого отношения к экзорцизму! Прошу тебя… не трогай его… кого угодно, но только не его… я сделаю всё, что ты захочешь… только отпусти его… К концу своей тирады, голубоглазый сломался, вся его уверенность погасла, подобно лучам закатного солнца, оставляя за собой след тёмного глубокого отчаяния. Чун Юнь, как никто другой понимал, что демон ему не по зубам, что у него нет ничего, чтобы противопоставить этой сущности, и именно это и убивало — чувство беспомощности. Он мог только стоять и смотреть, как над его ни в чём не повинный друг издеваются. Демон помолчал, внимательно осматривая экзорциста пытаясь понять: правда, ли то, что он сейчас сказал или хитрая уловка. Не увидев ни капли лжи в словах юноши, сущность скривилась, показывая всю степень презрения, что испытывала. — Как же ты жалок. Я ошибся, сказав, что ты не такой, как местный мусор, но что я вижу? — тьма запустила свободную конечность в мягкие синие волосы своей жертвы стараясь не поцарапить чувствительную кожу. Син Цю инстинктивно дёрнулся, пытаясь скинуть холодную руку существа, но тут же поплатился за это ещё более крепкой хваткой на шее. Мечнику уже становилось плохо от нехватки воздуха. — Ты, такой же как и эти шахтёры, готов стать моей шлюшкой из-за жизни одного маленького человечка… разве это не глупо? Разве, люди не видят, что главная слабость — это их «дорогие» люди? Мерзость… Экзорцист только молча принимал всё, что скажет демон, каждое его слово и отвратительные высказывания, он выдержит всё, если это поможет спасти Син Цю. — И знаешь что? — оскалившись, спросило зло, перехватив мечника поудобнее. — Сегодня я в хорошем настроении, я наконец нашёл то, что так долго искал, а потому, сделаю тебе одолжение. Я помогу тебе стать сильнее, экзорцист! Попрощайся своей главной слабостью! — Юнь-юнь… я… — из последних сил просипел Син Цю, всё ещё борясь за свою быстро ускользающую жизнь, в глазах темнело, но он ещё так много не успел сказать, так много сделать… единственное на что парня хватило, это призвать парочку водяных клинка, которые толком то, никак не помогли, но… он сделал всё, что мог и… Он что, плачет? И правда, из некогда радостных глаз текли тёплые слёзы отчаяния, опаляя своим жаром, мёртвенно ледяные руки демона. — Мне больше не продержаться… Для меня было честью… любить тебя… Юнь-юнь… Последний раз эти янтарные глаза засветились нежностью, стараясь успокоить, утешить своего напарника, прекрасно понимая, что живым ему уже точно не выбраться. Последняя слезинка скатилась по бледной щеке, падая с острого подбородка на грязный пол. По подземелью эхом раздался отвратительный хруст сломанных костей. Демон захохотал, ослабляет хватку, из-за чего голова мечника безжизненно упала на грудь на неестественно выгибающейся шеи. — Нет! — экзорцист не смог сдержаться, мутная плена заволокла голубые глаза, закрывая обзор, а энергия янь билась птицей в клетке, разрывая тело юного паренька, который слишком долго копил её внутри, слишком долго сдерживал. Чун Юнь упал на колени не способный справится со всем, что произошло за сегодняшний вечер, это всё казалось чем-то сюрреалистичным, будто всё это было обычным кошмаром, будто ещё немного, и он проснётся где-то под деревом рядом с Син Цю, и они вместе отправятся куда-нибудь, чтобы помогать людям. Но с каждой секундой становилось всё хуже и хуже, кошмар не хотел уходить, наоборот, казалось, что это только начало ужасного представления, на которое приглашён только Чун Юнь. Тьма окружила бездыханное тело, выискивая щёлочки, чтобы наконец заселиться в новую оболочку. Демон с такой прытью набросился на Син Цю, что, не вольно, напомнил изголодавшегося по свежей плоти зверя. Тёмная дымка заползая в рот, нос, уши, глаза, впитываясь через кожу, стараясь как можно быстрее примерить новую оболочку и обустроиться, а Чун Юнь мог только сидеть на каменном полу в окружении костей прошлых жертв, скованный цепями страха. Прошло не больше минуты, как тьма полностью растворилась, роняя тело из своих когтистых лап. Экзорцист понял, что всё это… было лишь прологом настоящей пьесы, когда тело некогда мёртвого напарника напряжённо дёрнулось. — Син Цю…? ‐ упавшим от беззвучных рыданий голосом позвал голубоглазый. Окрылённый на момент надеждой, Чун Юнь упал обратно в бездну отчаяния одним ударом реальности, когда увидел, как привычный янтарь залило яркой алой кровью и разрезало кромешной тьмой острого зрачка. То, что сейчас управляло телом друга, то, что сейчас поддерживало голову от очередного падения из-за сломанной шеи, то, что так мерзко ухмылялось, рассматривая экзорциста, не было Син Цю… уже не было. Демон поднялся с холодного пола и хрустнул шеей ещё раз, вправляя её на место. Он улыбался во все тридцать два, рассматривая вместилище, и не мог нарадоваться своей находке. Пусть оно всё ещё сдавливало сущность, мешая вздохнуть как следует, но оно не рвалось и не начинало разлагаться, как прошлые. Удобненькое, конечно, но можно же сделать удобней, свободней, лучше. Тело схватила судорога, но демон упрямо продолжал стоять и смотреть на экзорциста. Он продолжил стоять даже тогда, когда кожа кое-где потемнела и начала лопаться. Вся фигура увеличилась раза в полтора, за счёт видоизменённых ног, из лба проросли гладкие чёрные рога, клыки стали длиннее и начали выглядывать даже при сомкнутых губах, а за спиной крутился длинный гибкий хвост с чёрной кисточкой. Чун Юнь чувствовал столько за сегодняшнюю ночь, сколько не чувствовал за всю свою жизнь. Сейчас, он пылал от горя и ненависти к этому демону, но, почему-то, все эти чувства уходили на задний план, пропуская вперёд страх. Парень не должен бояться паранормального, каким бы сильным оно ни было, он не должен дрожать от одного взгляда алых глаз. Голубоглазый никогда не позволял чувствам взять верх, и сейчас… ему нужно победить сначала их, а потом изгнать существо. Парень сидит на коленях, и не может двинуться, но это не важно… этого хватит, чтобы выполнить задуманное. Аккуратно осмотрев Зло, Чун Юнь увидел, как тот стоит с закрытыми глазами и хмурится или подрагивает, будто пытаясь отмахнуться от чего-то. Экзорцист знал, что с ним происходит: чтобы слиться с телом, демонам нужно пережить всё, что пережило тело. Демон сейчас находиться глубоко в памяти Син Цю, пытаясь прочувствовать свою новую роль и понять способности тела, а это значит, что у голубоглазого есть время, чтобы привести свой план в действие. Глубоко вздохнул и, сложив дрожащие руки на коленях, закрыл глаза. Выдох… Вдох… Выдох… стук капель воды с потолка ритмично разбиваются о каменный пол… Вдох… Выдох… Тяжёлое дыхание напротив, срывающееся на хрипы и еле слышные стоны… Вдох… Выдох… Журчание бегущей воды где-то наверху, на улице… пение ранних пташек, разбавленное кваканьем речных лягушек… Вдох… Выдох… Он знает где они и где выход. Чун Юнь больше не дрожал, дыхание вернулось в норму, а страх, хоть и остался с ним, ушёл далеко назад, уступая место ледяному спокойствию и сосредоточенности. Он — экзорцист, тот, кто помогает людям, тот, кто их защищает, и только потом он — человек. Потом у него будет время оплакать его дорогого Син Цю, будет время похоронить его со всеми почестями, но а сейчас, он должен выполнить свою работу. Чун Юнь поднялся с колен и вытащил из внутреннего кармана своей белой куртки ритуальный кинжал, стальное лезвие которого было исписано древними символами. Это было оружие экзорцистов, способное ранить паранормальное существо, а некоторых, даже убить. Голубоглазый вновь посмотрел на демона, который всё ещё находился в прострации, и задумался. Чтобы изгнать эту тварь, ему нужно имя демона — только так можно узнать нужную мантру для изгнания. Думай, Чун Юнь, думай, ты обязан понять кто перед тобой, ты должен… Вдох… Выдох… Нужно успокоиться и проанализировать ситуацию, вспомнить рассказы учителей… Так, демоны питаются определённой эмоцией или чувством человека, нужно отталкиваться от этого. Чун Юнь сосредоточился, стараясь вспомнить всё: жителей деревушки, тех двух мужчин, повадки демона и… свою реакцию на него. Страх граничащий с животным ужасом, настолько сильный, от того кажущийся фальшивым, неестественным, навязанным. Голубоглазый вспоминал имена демонов, что, по многочисленным легендам и мифам, всё ещё живут «бок о бок» с людьми и подходят по описанию «пугающих» тварей. Был один такой, старый хитрый демон, но угадал ли Чун Юнь, сказать сложно — нужно проверять. Перехватив кинжал поудобней, экзорцист тихо, но чётко назвал имя: — Таймор. Демон еле заметно дёрнулся на звук, всё ещё не открывая глаз, лишь недовольно оскалив клыки и порыкивая. — Я ведь угадал, да? — всё ещё пытался выбить хоть слово из существа экзорцист… зря. — Хм… кошечка выпустила коготки и решила, что этого хватит? — слова демона были пропитаны ядом, да и ухмылка меняла привычную интонацию, но вот голос… голос приобрёл форму, стал мелодичней и нежней… он стал в точности, как у Син Цю, что смогло на секунду выбить Чун Юня из колеи. — Ты за всё заплатишь, поверь мне, я от тебя уже не отстану. — холодно отчеканил обладатель глаза бога, явно угрожая бессмертному существу, и, вспомнив нужный стих, твёрдо и чётко начал проговаривать его. Слова на древнем, давно забытом людьми языке лились, обжигая демона, не ожидавшего того, что такой малец сможет противостоять ему. — Тебе удалось удивить меня… — прошипело Зло, делая резкий выпад вперёд. — но не забывай, что разница между нами слишком велика. Ты сгодишься на что-то, но тебе не хватает опыта… Знаешь, а ты ведь даже начал мне нравиться… Думал, что смогу тебя отпустить и с миром уйти, но ты не позволишь мне такой роскоши, да? Рука сжала горло, а гибкий хвост обвился вокруг руки, не позволяя ударить себя остриём, но даже в таком положении Чун Юнь продолжал читать священный стих, даже не смотря на то, что вздохнуть из-за когтистой ладони было сложно, что уж там до древних слов. Демон наклонился к нему ближе, вынуждая закрыть рот, пока не стало поздно, но голубоглазый слишком упрям. Небольшая заминка существа позволила экзорцисту вздохнуть и вывернуться из длинных пальцев, пусть хвост держал всё так же сильно, до тёмных синяков. «Син Цю» задрожал и, схватившись за голову, истошно завизжал, отходя назад, подальше от Чун Юня. Он закрылся руками, будто защищаясь, а хвост выхватил клинок у голубоглазого и угрожающе крутился вокруг демона, так и пытаясь поранить его самого. Экзорцист откашлялся и удивлённо наблюдал за метаниями сущности, что сейчас уворачивалась от своего же хвоста. — Остановись идиот! Ты убьёшь нас обоих! — сумев поймать холодное оружие, которое всё ещё было направлено на него, заверещала сущность. Было видно, сколько усилий он тратит, чтобы этот кинжал не оказался у него где-нибудь в шее или в груди. Чун Юнь смотрел на это противостояние, пока не услышал агрессивный рык демона в ответ на свою же фразу. А тот лишь взглянул в глаза экзорцисту. Спокойный, тихий и уверенный, такой, какой был только у одного человека во всём Тейвате. — Син Цю… — боясь снова обжечься, спросил парень. В ответ лишь такой же взгляд и утробное рычание. Тот боролся до последнего и просил своего друга поступать точно так же. Было видно, что демон выигрывает и что сдерживать его с каждой секундой всё сложнее и сложнее. Голубоглазый продолжил с того места, где остановился. Каждое слово било по сущности не хуже заточенного меча, вынуждая подчинится экзорцисту, вынуждая его уйти туда, откуда, если он и вернётся, то очень не скоро. Всё это время хвост плясал около существа, не позволяя тому даже приблизиться к экзорцисту, не то чтобы коснуться. Последнее слово сказано и демон издал рык, настолько оглушающе мощный, что жители Ли Юэ, услышав его, восприняли за надвигающийся шторм. Тело приняло свою прежнюю форму и мёртвым грузом упало на грязный пол. Чун Юнь тут же подбежал к нему, укладывая на свои колени. Попытка нащупать пульс провалилась, обжигая пальцы ледяной кожей. Парень разглядывал потухшие янтарные глаза, бледные, чуть приоткрытые губы, синие запутанные локоны неровной стрижки и не мог понять, как он позволил этому случиться… как он мог не уследить за его дорогим другом. Он не дышал, сердце не билось, а глаз бога лежащий рядом начал тускнеть. Осознание накрывает спустя пару минут пустых надежд, принося с собой слёзы и отчаяние. Экзорцисту до сих пор кажется, что ещё секунда, и Син Цю очнётся, заулыбается так тепло, как может только он, и скажет что-то глупое, чтобы разрядить обстановку… но его холодные руки и посиневшие губы говорят сами за себя. Чун Юнь всегда скрывал свои эмоции, переживал их как можно тише, незаметнее, чтобы не позволить энергии янь поглотить его, но сейчас, второй раз за день, когда тот, ради кого юный экзорцист существовал, ради кого дышал, ради кого терпел… сейчас, когда его внутренняя энергия, обычно похожая на домашнего пса, бушевала, разрывая душу на части… сейчас… сейчас, Чун Юню хотелось только разрыдаться, как маленькому ребёнку, не сдерживая себя, не сдерживая слёзы, не сдерживая всю боль, что годами скапливалась в его душе. — Син Цю… — экзорцист не узнал свой, обычно спокойный голос. Отчаянный хрип — это всё, что смог выдавить из себя измученный парень. — Син Цю… прошу… В ответ раздался лишь мерный звук капель с потолка и вой ветра. — Нет… пожалуйста… — Чун Юнь отчаянно протянул к себе бездыханное тело, надеясь хоть немного его согреть, хоть немного успокоить своё разрывающееся сердце. — Син Цю… только не ты… только не так, пожалуйста! Ты ведь помог мне! Ты ведь был здесь, чтобы спасти меня… прошу тебя, открой глаза… умоляю… На последнем слове, голос экзорциста дрогнул, срываясь на крик, а тело сотряслось от новой волны слёз. В голове всплыл образ парня с блестящими глазами и горящим сердцем. Чун Юнь дрогнул, осознавая, что таким, он видел мечника всего-то около нескольких часов назад. Всего несколько часов назад, всё было, как обычно, всего несколько часов отделяет его улыбающегося Син Цю от его хладного трупа. — Син Цю… прости меня… — экзорцист поднял свои глаза, чтобы встретиться с холодными глазами напротив… Теперь, навсегда холодными… — Это моя вина… я был недостаточно силён, чтобы защитить тебя… Я… Слова застряли в глотке вместе со слезами, не позволяя свободно вздохнуть. Парень больше не мог смотреть в эти бездушные глаза напротив, так что он аккуратно, стараясь не повредить, прикрыл их. Теперь, казалось, что Син Цю просто уснул… легче от этого не становилось. Чун Юнь поглаживал грязные синие локоны, легонько покачиваясь из стороны в сторону, как бы укачивая парня, пока не почувствовал лёгкое прикосновение к своей спине. Лёгкое, почти невесомости поглаживание, которое можно было бы скинуть на иллюзии опьянённого надеждой сознания, если бы это нежное, как летний ветерок, касание не повторилось. Экзорцист не хотел проверять, не хотел отрывать мечника от себя… он не хотел разрушать эту призрачную надежду, его сердце не выдержало бы ещё одной пощёчины от реальности, но… После третьего поглаживания, Чун Юнь решил пойти на этот риск, лишь для того, чтобы вновь утонуть в этих сияющих жизнью глазами… Два горящих янтаря встречаются с небесно-голубыми, затянутыми пеленой слёз. Мир останавливается для них на мгновение, позволяя тонуть во взгляде друг друга, забывая о проблемах, забывая о пережитом, как о страшном сне. — Син Цю…? — тихо, боясь, что всё происходящее — это не более, чем простая галлюцинация, которая вот-вот растает, подобно утреннему туману. Но галлюцинация не пропала, напротив, она лишь легонько кивнула, продолжая всматриваться в покрасневшие глаза голубоволосого. Экзорцист сдержанно выдохнул, стараясь не разрыдаться сильней, и вновь притянул мечника к себе, но уже для того, чтобы прислушаться к его сердцу. Кожа всё ещё бледная, губы, всё так же синие, температура тела, всё ещё ниже нормы, но это сейчас неважно, ведь сердце Син Цю билось, глухо отстукивая, только ему известный ритм. Такого облегчения, как сейчас, Чун Юнь ещё никогда не испытывал и не думает, что захочет попробовать что-то такое ещё раз. Он просто не выдержит ещё одной смерти Син Цю. — Я… в порядке… — просипел мечник, хмурясь от резкой боли. Даже говорить было невыносимо, не то, что двигаться, но стоило успокоить Чун Юня, а то мало ли, на что он пойдёт под действием скорби. — Тш… не говори, если тебе сложно… побереги себя… — Экзорцист поднял на своего друга нежный взгляд, стараясь, таким образом, передать все чувства, что сейчас, обжигающими языками пламени танцуют, переплетаясь с израненной душой и, похоже, у него получилось не так уж и плохо, ведь Син Цю заулыбался лишь теплее и радостней. После мечник, откашливаясь, приподнялся (не без поддержки голубоволосого) стараясь осмотреться. — Где…? — растерянно протянул выживший, не совсем понимая, что именно он хочет узнать. А Чун Юнь и не давит, только бережно придерживает, чтобы тот вдруг не упал. — Мы под перевалом Линцзю, в древней усыпальнице, мы… — парень замялся, не зная, стоит ли упоминать о монстре, который убил его друга. — Мы столкнулись с демоном… — прошептал Син Цю смотря пустым взглядом на пол. — И… он убил меня… Мечник посмотрел на Чун Юня печально, стараясь убедиться, что помнит он всё правильно. Экзорцист ничего не сказал, лишь поддерживая напарника, поднялся с холодного камня. — Пойдём отсюда… нам пора домой. Син Цю отрешённо кивнул, позволяя поднять себя и унести куда-нибудь подальше.Он шёл медленно, стараясь не споткнуться о разбросанный по полу мусор, а Чун Юнь не подгонял, подстраиваться под темп друга. Выйдя из той злополучной комнаты, парочка тут же свернула куда-то влево, во тьму. — Юнь-Юнь, я… ничего не вижу… — тихо протянул мечник, хмурясь, стараясь разглядеть хоть что-то. — Всё хорошо, — заверил его экзорцист, продолжая идти дальше. — Я всё вижу, так что просто доверься мне… хоть в этом я тебя не подведу… — последнее он сказал, как можно тише, чтобы не потревожить и так травмированного напарника, а тот либо не услышал, либо тактично промолчал. Спустя пару метров в поле зрения появилась витая узкая лестница, выбитая прямо в стене. Она явно вела наверх, на свободу из этого душного подземелья. Чтобы немного ускорить подъем, Чун Юнь подхватил Син Цю на руки и предпочёл нести его, чем позволить упасть с лестницы вниз. Тот немного повозмущался, но вскоре смирился, обнимая парня за шею, и ожидал уже увидеть уличный свет. После пары минут ходьбы сквозь прогнившие доски полились лучи рассветного солнца. Недолго думая, экзорцист поставил мечника рядом и, призвав свой клеймор, пробил гниль одним взмахом. Парень сначала подсадил Син Цю, что всё ещё стоял, как в тумане, а уже потом потянулся самостоятельно, рассматривая окружающую их местность. Они оказались прям около перевала Линцзю, внизу первого водопада. Убедившись, что они в безопасности Чун Юнь позволил себе упасть на землю и расслабленно выдохнуть. Приятная прохлада влажной травы окружила экзорциста, позволяя ему наконец отдохнуть. Он не спал уже больше суток, да и на ногах держался только из-за адреналина, так что не удивительно, что парень тут же отключился. Только вот Син Цю всё не спалось. Парень посидел на земле, а после подполз к напарнику, стараясь как можно аккуратней отвязать свой глаз бога с чужого пояса. — Именно эта стекляшка мне помешала, да? Из-за этой хрени ты не умер? — раздался раздражённый голос. Он бы смог бы разбудить Чун Юня, если бы не был заключён в сознании мечника. Прежде чем ответить на эту недо-претензию, Син Цю отошёл, как можно дальше, надеясь, что не разбудит своего измученного друга. Подойдя к реке, синеволосый принялся отмываться от пыли, грязи и крови. — Тебе просто не повезло. — холодным шёпотом ответил мечник, умывая лицо. — Ты не ожидал, что я смогу так быстро исцелить сломанные кости. Встретив взгляд своего красноглазого отражения, Син Цю еле заметно дёрнулся. — Проблема была не только в этом. — устало протянул демон. — Твоя воля оказалась слишком сильной… я уже молчу, как ты озверел, от одной только мысли, что я сожру твоего дружка заживо и заставлю тебя смотреть. В тот момент, я уже начал сомневаться, кто из нас демон. — Всё, хватит язвить! — шикнул Син Цю и тут же оглянулся, проверяя, проснулся ли экзорцист от этого крика, но благо, он всё ещё спал. — Появись и мы обсудим все моменты нашей «совместной» жизни. — Стой. — растерянно раздалось от существа. — То есть, ты серьёзно планируешь оставить меня? Ты не пошутил? — Нет? — так же растерянно ответил Син Цю. Через пару секунд раздался истерический смех. Демону явно было весело: — Ты — самый отбитый идиот, что я когда-либо встречал! Я убил сотни невинных, тебя, пытался съесть твоего «друга», а ты всё ещё такой наивный добрячок. — сущность ядовито хихикала, стараясь как можно сильнее поддеть парня, параллельно, сгущаясь за спиной Син Цю в тёмную дымчатую фигуру. Появившаяся верхняя часть тела и руки тут же обвили мечника, буквально укладываясь на него. Тот только нахмурился, но и слова против не сказал, чем начинал уже подбешивать демона. — Так почему же? — тыкнув в щёку острым когтем, спросила тьма. — Ты — предатель своего рода. — спокойно произнёс мечник усаживаясь с корточек на колени. — Если бы я тебя не оставил, ты бы отправился… Туда… где смерть стала бы для тебя наградой, так что… — парень замялся, пытаясь подобрать слова. — Мне стало жаль тебя… Да, думаю, можно сказать так. Сущность растерянно вздохнула и постаралась сказать хоть что-то, но весь пыл, как рукой сняло. — Но… как ты.? — протянуло оно, теряясь в догадках. — Пока ты рылся в моих воспоминаниях, я был в твоих и… это было ужасно… ты через столько прошёл… — Син Цю звучал слишком уверенно для нормального человека, так подумал демон, а после ухмыльнулся — он и сам довольно отбитый… может что и получится? — Хорошо, давай так… — выкрутившись, сущность встала на против человека и, положив когтистую руку на грудь, произнёс. — Я — Таймор, демон страха и отчаяния, клянусь тебе своим сердцем, человек Син Цю, что буду повиноваться всему, что ты прикажешь мне. В случае, если я ослушаюсь тебя, я буду изгнан без вмешательства священного писания. Тёмно-красные нити обвили руку Таймора, что он протянул для пожатия, и мечник протянул свою. — Я согласен, но… — парень неуверенно оглянулся, встречая лежащий на земле силуэт своего дорогого человека. Демон понял, что хочет сказать Син Цю, так что просто согласился. — Мы ничего ему не скажем, а если время придёт и он узнает, то… постараюсь не сильно травмировать его…? — Таймор так же осмотрел экзорциста, всё ещё поражаясь его силе. Он понимал, что второй раз мечник его не удержит, и что второй раз Чун Юнь не промахнётся. — Этого не произойдёт. — твёрдо заявил мечник, возвращая взгляд к красным огням. — Если Юнь-юнь узнает… он не простит меня и тогда, пострадаем мы оба… Демон понимающе кивнул, а затем стал медленно растворяться. — Я больше не могу поддерживать форму. — прошипел он ослабевшим голосом. — Мне нужно поспать, да и тебе бы не помешало — выглядишь хреново. — Думаю ты прав… — проводя по грязным волосам мокрой ладонью, стараясь хоть как-то расчесать их… получалось плохо… Таймор полностью растворился, а Син Цю поднялся и подошёл ближе к напарнику. Не долго думая, он лёг к нему стараясь отогреть свои руки после ледяной воды. — Надеюсь ты не против… — на границе сна спросил Син Цю, как вдруг ему ответили. — Конечно нет… — даже во сне экзорцист слушал мечника. Он подтянулся чуть ближе, стараясь приобнять раненого. — Вот сукин сын! — возмутилась сущность. — Не его ведь спросили. Под тихие причитания Таймора и тёплое дыхание напарника Син Цю наконец смог уснуть, чувствуя себя действительно в безопасности.