૮ ٥ ⋟﹏⋞ ა oh, seonsaeng

Через два месяца двоюродная тётя Чонгука выходит замуж, и его семья, естественно, приглашена на свадьбу. Мама начинает пилить его по поводу смокинга, как только получает приглашение, и Чонгуку приходится с этим жить вплоть до момента его покупки, а происходит она за четыре дня до отъезда. В Тэгу – городе, где живёт жених, и куда невеста перебралась из Пусана, – солнечно и очень тепло, а в Сеуле стоит относительный холод – середина мая погоду почему-то не очень волнует. Они приезжают за день до начала свадьбы, мама сразу же берёт под руки почти всех своих родственниц, которые уже находятся в городе, и тащится с ними по магазинам. А Чонгук валяется на кровати в номере и залипает в телефон, переписываясь с Хосоком – тот явно ведёт диалог прямо с урока, стараясь не спалить телефон, который не сдал учителю, – и тот рассказывает, что и вчера, и сегодня Тэхёна в школе почему-то нет, и радуется, что никто не предъявляет ему за опоздания. Ещё перед церемонией бракосочетания, утром, ему успевают промыть мозг, и этим обеспечивают угрюмое настроение на весь день. Чонгук ждёт конца всего этого и времени, когда уже можно будет лечь в свою кровать и уснуть. Так он думает до момента, когда в середине самого праздника – в зале ресторана – среди толпы видит очень уж знакомый профиль, в нахождение которого тут невозможно поверить. Владелец его стоит около стола с закусками и общается с каким-то тучным мужчиной, явно гостем со стороны жениха, и совершенно не подозревает, что творится в душе Чонгука сейчас. Тот, не веря своим глазам, пробирается через толпу гостей – чуть ли не с боем – и подходит ближе, намереваясь, в случае чего, сделать вид, что пришёл сюда не поглазеть, а за канапешечкой. Но его план почти проваливается: он убеждается, что это Тэхён, и, чтоб не выглядеть идиотом, тянет руку к еде, но в этот момент Ким поворачивает голову – простая смена позы – и скользит по нему глазами, разумеется, замечая. Лицо его образует смешное и вместе с тем ужасно милое выражение: сдержанное удивление и непонимание. Чон улыбается ему и получает в ответ лёгкий кивок приветствия и словно засиявшие облегчением и радостью глаза. Собеседник хёна замечает это и тоже обращает внимание на Чонгука. Ким говорит мужчине ещё пару фраз, явно завершая их разговор, и извиняется за то, что вынужден его оставить, тот улыбается мелкой улыбочкой и сам уплывает, увидев знакомое лицо незнакомой Чонгуку женщины в толпе. – Я, конечно, удивлён, но больше счастлив, – тут же признается Тэхён. – Ты избавил меня от его общества, если честно, не очень мне приятного. – Чонгук хмыкает. – Но как ты тут?.. – всё-таки спрашивает хён, обозначая вскинутым пальцем невидимый полукруг, явно говоря о торжестве. – Невеста — моя двоюродная тётя, – объясняет Чонгук, всё-таки закидывая в рот канапешечку. Лицо Тэхёна снова приобретает забавное выражение удивления. Выясняется, что он тут вместе со старшим братом, который является лучшим другом жениха. И так как Тэхён проводил очень много времени с ними обоими до отъезда в Сеул, его тоже пригласили.

『·˚✎ ༘♡⃕ 🗒ꜝ』

К концу вечера, когда стемнело и чуть похолодало, практически все уже напились (трезвыми остались считанные единицы, в том числе они; и если Чонгук не пил, потому что мог получить пиздюлей хотя бы от хёна, то Тэхён оставался трезвым, чтобы оставлять трезвым Чонгука). Ким в это время интригующе предложил: «не хочешь увидеть прекрасное?», и Чонгук, не дурак, согласился. Конечно, без разрешения его мамы они никуда пойти не смогли бы, потому Тэхёна всё-таки пришлось представить ей, и он даже похвалил Чонгука за поведение и послушание, а потом взял на себя полную ответственность, а мама, будучи уже пьяной, но пока что мыслящей ясно – если попросту, то более доброй и уступчивой, нежели в трезвом состоянии – естественно, была очарована Тэхёном, и потому позволила им «сходить тут недалеко совсем». Движимые обоюдным желанием, они садятся в первый же автобус: повезло с номером. Ехать в практически пустом транспорте пришлось не более пяти минут – место и правда было близко. Тэхён выходит первым, и всю его фигуру тут же подхватывает приятный, будто призрачный, теплый полусвет улицы, а уложенные, чуть вьющиеся волосы слабо треплет ветер. Из-за весеннего тепла на нём нет ничего, кроме бежевого пиджака, накинутого поверх свободной молочной рубашки с V-образным вырезом, заправленной в серые брюки, светлых ботинок и неизменных тонких колец. Ким становится неотъемлемой частью этого ночного городского пейзажа, будто он родился в нём, но был незаконно отсюда похищен, а теперь вернулся назад туда, где должен быть. Тэхён поворачивается к Чонгуку, с лёгкостью берёт его руку – нежно, как-то по-отчески даже – в свою широкую, сильную, такую теплую и мягкую, с этими изящными пальцами (Чонгук пытается игнорировать чувство эйфории, зародившееся прямо в животе), и ведёт за собой в редкую толпу гуляющих по ночному городу людей, сливаясь с потоком, становясь его частью. Через шагов пятьдесят они сворачивают в переулок, пестрящий оранжевыми, желтыми, красными, розовыми, голубыми, фиолетовыми, зелёными и много ещё каким вывесками, кидающими свой свет на серую плитку улочки. Чонгук выдыхает тихое «вау» от такой неожиданной красочности ночью – если это всего лишь дорога к обещанному прекрасному и всё ещё впереди, то что же тогда ждёт там? Чон, будто первый раз в жизни вышедший на ночную улицу большого города – что почти правда, ведь по ночному Сеулу Чонгука обычно гулять не отпускают: мама боится за его жизнь и здоровье, да и он сам после школы и тренажёрки не особо горит желанием ещё куда-то ходить, – с затаенным дыханием смотрит по сторонам. – Скоро придём, – оповещает Тэхён и чуть ускоряет шаг. Приходят и правда скоро. Заходят в какой-то подъезд, проскакивая вместе с вошедшей женщиной – если бы не она, говорит со смехом Тэхён, пришлось бы звонить в домофоны жильцам. – Главное, чтоб не было закрыто, – отмечает он, к несчастью, отпуская руку Чонгука, когда они заходят в лифт. Тэхён нажимает на кнопку верхнего этажа, и двери послушно закрываются. Когда он, перепрыгивая сразу через две ступеньки, забирается по лестнице и толкает закрытую дверь, та поддается – не заперто, – и на лице Тэхёна видна тень облегчения, когда он с мягкой улыбкой поворачивается к Чонгуку. Ким распахивает её, откидывая на покрытие крыши, забирается сам и протягивает руку, чтобы помочь, и Чон не упускает очередного шанса тронуть руку хёна. Когда он наконец перешагивает дверную раму в полу крыши и поднимает взгляд с лестницы на открывшийся вид, то уже восхищённо выдыхает. А быстро подойдя к краю крыши и схватившись за перила, с изумлением оглядывается на Тэхёна, будто хочет одновременно горячо поблагодарить и уже ему показать всю эту красоту, словно тот её никогда не видел прежде. – Это невероятно, – тихо, но Ким отлично слышит, ведь улица звучит многими этажами ниже. – Правда ведь? – риторически. – Моё любимое место в Тэгу, – признаётся он, когда тоже размеренно и так правильно располагает локти на ограде, смотря вниз. Чонгук вдыхает полной грудью ночной воздух, который перемешивают лёгкие и тёплые, но частые порывы ветра, немного щекотно раздувающие его волосы. Он смотрит вверх, но звёзд не видно: мешает иллюминация и, вероятно, облака, но обиднее от этого не становится ни капли, лишь создаётся ощущение, что все они спустились с неба и образовали здесь, в Тэгу, своё пристанище, пестрящее их личным домашним уютом. – С одной стороны, – начинает Тэхён, – я не люблю делиться своим, но мне кажется, что каждый должен увидеть эту красоту, ощутить её. Чонгук понимает его и согласен с ним. Он поворачивает и наклоняет голову, под углом разглядывая профиль старшего – перехватывающий дыхание, кажется, больше, чем этот вид. – Это правда неописуемо, – и он сам не знает, о чём именно говорит: о светящимся городе или о самом Тэхёне, на лицо которого мягко, равномерно и неоспоримо правильно ложатся тени ночи и отблески света снизу, подсвечивая изгибы его лица и светлые, прозрачные волоски, из-за чего ощущаются недосягаемость и сказочность. Он вдруг краем сознания понимает, что пялится, и быстро отворачивает голову. Чонгуку не хочется думать, какому количеству людей Тэхён показывал этот вид, с какой целью он это делал и сколько ощущений испытал здесь с другими. Он лишь желает остаться в этом моменте навсегда – вот так дышать, видеть и ощущать счастье. Если после смерти ему разрешат оказаться в одном из моментов его жизни и навсегда в нём поселиться, то он непременно выберет этот. А Тэхён старательно игнорирует те эмоции, которые вызывает в нём Чонгук и которых быть не должно. Но чувство вдохновения от общения с ним насильно не выпрешь. Тэхён знает это вдохновение – оно совершенно особенное, потому что посещает лишь при нахождении рядом с удивительным, незаурядным и по-настоящему добрым человеком, а за собой оставляет неизгладимый след из тепла, от которого избавляться не хочется вовсе. Люди, способные вызывать это, обычно сами не осознают, как велико их влияние на окружающих, и это делает их ещё более очаровательными. Он в очередной раз смотрит на этого мальчишку и, как и всегда, восхищается. Нет, Чонгук не изменился с дня их знакомства – прошло всего ничего, – и во внешности его нет ничего особенного, выделяющего его среди массы других парней. Просто он весь правильный, такой, как надо – исключительно красивое сочетание внутренних качеств, точёного лица с добрыми глазами и чарующей ауры, которая магнитит что-то внутри. Будто сама природа денно и нощно ковала его из самых светлых вещей на свете. И становится интересным всё, о чём Чонгук говорит, пусть это даже совершенные пустяки; удивительным – всё, чем он занимается и чем дышит – кажется, что в этом сама истина; захватывающим – каждое его движение. Сперва Тэхён вовсе не разглядел его, не запомнил среди почти тысячи других учащихся. Заметил лишь, когда Чонгук оказался в числе нарушителей дисциплины, и даже тогда не обратил на него особого внимания – совершенно обычный школьник. Именно моменты их утренних прогулок плечом к плечу сделали своё дело: Тэхён проникся этим парнем, теперь он чувствует. Чувствует, что Чонгук – весна для его сердца. И это настолько же пугает, насколько воодушевляет.