Лекарство от одиночества

Драко рухнул в свою кровать, его сердце билось как бешеное. Адреналин нёсся по венам, в то время как он тщетно пытался привести в норму своё дыхание. Что это было?! Он не ослышался? Гермиона Грейнджер действительно… выстанывала его имя? Он чертыхнулся и, перевернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку. Ему часто приходилось слышать, как девушки стонут его имя. Ему нравилось, как это делала Пэнси, когда они запирались в каком-нибудь заброшенном классе, или Трэйси, с которой они ходили гулять к озеру. Это было знаком того, что они получали такое же удовольствие от процесса, что и он. Его партнёрши так теряли голову от своих ощущений в порыве страсти, что могли только одно: стонать его имя — и это превращало секс в ещё более восхитительное действо. Но Грейнджер произнесла его имя без его помощи… Какая-то часть его противилась этому. Ему не нравилось, что именно она использовала его образ в своих фантазиях. Совсем не нравилось. Она не имела права на это! Но несмотря на это, бóльшая его часть прямо сейчас была занята переделыванием сценария произошедшего. В его голове то и дело всплывали картинки Грейнджер… Она страстно извивается под ним, глаза закрыты, на её лице застыло отчаяние — точно такое же, как в Ванной старост. Она крепко обвивает его руками, рот приоткрыт, всё, что она может — стонать от удовольствия. Гриффиндорка тесно прижимается к нему, обняв ногами за талию и скрестив лодыжки у него за спиной. А потом, на пике блаженства стонет его имя — удовлетворённо, жадно, соблазнительно… Драко ругнулся про себя и сел в кровати. Он был рад, что Блейз и Тео уже спали в этот поздний час. Любопытство друзей и неудобные вопросы ему сейчас уж точно ни к чему. Как ему теперь смотреть в глаза Грейнджер? К счастью, наступили выходные, на которых он сможет избегать её, так что это никому не бросится в глаза. Всё равно они обычно нигде не пересекаются за исключением занятий. Кроме короткого приветствия в поезде, они ещё ни разу не разговаривали друг с другом с начала учебного года. Менять это положение вещей он не собирался.

***

— Даже у Кровавого барона не такая кислая физиономия, как у тебя, — чересчур весело поприветствовал его Блейз. — Не выспался? Пока его якобы лучший друг садился за стол напротив него, Драко даже не удосужился поднять голову, решив не отрываться от своей чашки кофе. Во-первых, у него не было привычки поддаваться на провокации Блейза, а во-вторых, он сам не мог объяснить, что с ним происходит. Или не хотел объяснять… — Да ладно тебе, Блейз, — вместо него отозвался Тео, сидевший рядом. — Пожалей бедного мальчика. Наверняка он просто всё ещё не может смириться с мыслью, что вынужден целый год лицезреть Грейнджер. Драко чуть не захлебнулся своим горячим кофе. Он громко чертыхнулся и вытер рот салфеткой, поставив чашку на стол, на котором сразу же остался коричневый круглый след. — Он что, в точку попал? — со смехом поинтересовался Блейз. — Ты и правда думал о Грейнджер? Не спал всю ночь? Тео со слегка виноватой миной на лице протянул ему ещё одну салфетку, чтобы он мог промокнуть ей разлитый на брюки кофе. Драко тёр пятно, качая головой, понимая, что ему придётся переодеться после завтрака. Чёрный кофе будет заметен на серой ткани его брюк. — Я просто обжёг язык горячим кофе! — резко выпалил он. — Это не имеет никакого отношения к глупому предположению Нотта! Вот ещё, как будто вся моя жизнь крутится вокруг одной Грейнджер! Он увидел, как парни обменялись странными взглядами, но у него не было желания продолжать этот разговор. Самое последнее, в чём он нуждался, — это любопытные друзья, которые могли ненароком вытянуть из него правду. Сегодня утром он всё равно твёрдо решил выбросить этот странный случай из своей памяти, чтобы больше никогда не думать об этом.

***

Однако у Вселенной, конечно же, были другие планы… Направившись в библиотеку, он даже не подумал, что это любимое место Гермионы Грейнджер. Он думал лишь об одном: там он сможет уединиться и спокойно поразмышлять, делая вид, что занимается учёбой. Разумеется, она сидела за столом, который был лучше всех скрыт от чужих взглядов между стеллажами. Драко предпочитал именно это место, потому что за ним можно было спрятаться. А разве Грейнджер не сидела обычно за передним столом, чтобы все видели, какая она прилежная? Почему она села так далеко? — Тебе помочь? До Драко внезапно дошло, что он остановился как вкопанный и уставился на неё. Он изо всех сил пытался не покраснеть, но, посмотрев на неё, понял, что пропал… Перед его мысленным взором тут же замелькало дикое сочетание из настоящих воспоминаний и его запретных фантазий. Он почувствовал, как густо краснеют его щёки. Он отчаянно искал хоть что-то, что могло отвлечь его. Почти ничего не видя перед собой, он подошёл к одному из стеллажей, повернувшись спиной к Грейнджер. — Я ищу одну книгу, — выдавил он из себя. — Не нужно надоедать мне своей назойливой помощью. Он услышал странный звук за своей спиной — смесь нервного вздоха и приглушённого ругательства. Драко попытался сконцентрировать своё внимание на названиях книг, написанных на корешках, но, кажется, собственное тело предавало его: все органы чувств были сосредоточены на миниатюрной девушке, сидевшей позади. Он слышал, как она ёрзает на своём стуле, как записывает каждое слово на пергамент, как перелистывает страницы лежавшей перед ней книги. Ему даже показалось, что он чувствует жар её тела, но это, конечно же, не могло быть правдой. — Я и не собиралась надоедать тебе без нужды, — услышал он мгновение спустя, — но, может, ты просто скажешь мне, какая именно книга тебе нужна? Мне кажется, ты не нашёл то, что искал. А вообще, честно говоря, я не могу сконцентрироваться из-за тебя, ты мне мешаешь. Он мешал ей сконцентрироваться?! Ещё вчера она развлекала себя немыслимыми фантазиями с его участием, а сейчас смела вот так пренебрежительно разговаривать с ним?! Драко ощутил, как гнев накрывает его с головой. — Знаешь, что?! — он резко повернулся, подался вперёд и упёрся руками о стол, нависая над ней. — Поубавь-ка свой гонор! Ты не имеешь права упрекать в чём бы то ни было ни одного из нас! Он видел, как Грейнджер возмущённо открыла рот, чтобы что-то сказать в ответ, но он не дал ей времени на это. Малфой быстро выпрямился, развернулся и зашагал прочь длинными размашистыми шагами. На одно короткое мгновение он подумал вчера ночью, что она, возможно, поменяла своё мнение о нём. Её радушное приветствие в поезде заставило Драко поверить в то, что она простила его. Он надеялся, что момент, когда он пощадил Грейнджер во время Битвы за Хогвартс, изменил её отношение к нему. Когда он услышал своё имя из её уст, он и правда поверил в то, что она даст ему шанс и не отвергнет его… Однако, по всей видимости, она всё ещё относилась к нему, как раньше… Всё понятно — в качестве сексуальной фантазии он, может, и годился, а вот приветливого отношения в реальности, очевидно, не заслужил… Он с ненавистью преодолевал ступень за ступенью, возвращаясь в подземелья Слизерина. Всё его естество было подчинено лишь одной единственной мысли: с этого момента он не потратит ни единой секунды своего времени на эту ведьму! Выбросит её из головы!