Catch Your Breath

Боско подобрала Эдди после работы, но Бак подобрал Кристофера. Он предложил присмотреть за пареньком, как будто это было самой естественной вещью на свете. Он забрал бы его от Пепы и привёз домой, они заказали бы пиццу и сделали бы домашнюю работу, и это было бы здорово. Так Эдди смог бы оставаться с Леной, не волнуясь о времени. И потому, что это на самом деле было самой естественной вещью на свете, Эдди с радостью согласился с планом Бака. Пепа даже глазом не моргнула, когда увидела, кто приехал забирать Кристофера. Ровно как и сам Крис. Мальчик просиял от радости, когда увидел Бака, и тут же подскочил к нему для объятий, и единственной причиной, по которой пожарный не разрыдался на месте, было то, что он психически подготовил себя к этому. Он продолжал говорить себе подбадривающие слова в течение всей поездки к ним. Быть храбрым для Кристофера. Улыбаться для него. Всё нормально. Всё в порядке. Эдди не на свидании. Бак не был сломлен. Бак был несокрушим. Для Криса он был бы каким угодно. Так что он поблагодарил Пепу и усадил мальчика в свой джип. Крис оживлённо болтал на протяжении всего пути до дома, а вопрос о том, где был его отец, задал лишь когда они уже открывали входную дверь. – Он, эм, он сейчас со своим другом, — объяснил Бак, сглатывая раздражающее ощущение в горле. «Не думай о них. Не думай о том, как Лена Боско держит его ладони, касается его плеч, целует его губы. Не думай об этом». – С другим пожарным? — спросил Крис, опуская на пол свой портфель и направляясь в сторону кухонного стола, чтобы они смогли закончить его домашнее задание. – Да, приятель. С другим пожарным. И я воспользовался этой возможностью, чтобы провести время со своим любимым маленьким суперменом. Так что на некоторое время здесь только ты и я, — сказал парень со всей своей обычной лёгкостью. – А теперь давай сюда свою научную работу. Уделаем её. Бак заказал пиццу, и её доставили как раз к тому времени, когда они закончили с научным проектом Криса. Отпраздновав свою маленькую победу небольшим перекусом, они приступили к математике, но та не была сильной стороной Бака, так что вскоре они остановились совсем. С ней мог помочь и Эдди. В любом случае, Бак был здесь не для того, чтобы делать домашнюю работу. Бак был здесь, чтобы увидеться с Кристофером. Это мог быть последний раз, когда он проводил время с пареньком. А судя по тому, как развивались события, это мог быть и последний раз, когда он вообще видел Криса. Так что они поели ещё пиццы и построили башенки из Лего, а затем сломали их, заставляя кусочки конструктора разлететься в разные стороны по всей гостиной. Кристофер заливался от смеха. А потом, будучи наимилейшим ребёнком, предложил помочь убрать весь беспорядок. Где-то между тем, пока мужчина собирал детальки назад в коробку и потянулся за одной из тех, что отлетели за диван, Крис произнёс: – Спасибо, что пришёл, Бак. – Конечно, приятель. У меня всегда найдётся время для тебя, — ответил пожарный. – Я люблю тебя. Бак был наполовину под кофейным столиком, когда услышал эти тихие слова. Его грудь сжалась от чувства счастья, но вместе с этим её пронзила и острая боль. Он тяжело вздохнул, ударив по груди кулаком, и кашлянул один раз, не успев вовремя прикрыть рот ладонью. Снова сев на колени, он сделал несколько глубоких вдохов и сглатываний, пока не почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы убрать руку. – Ты в порядке, Бак? — спросил Кристофер, повторяя позу мужчины. – Д-да, — соврал тот. – Просто случайно вдохнул слюны. Всё хорошо. Мальчик подполз к нему с дивана и обхватил его лицо ладонью. Эдди всегда делал с Крисом то же самое, когда тот плохо себя чувствовал, так что этот жест был таким естественным для паренька. На секунду Бак представил, что это Эдди касался его лица, проверяя, всё ли у него в порядке, со всей его любовью и беспокойством, но затем отогнал эту мысль прочь. Этот момент был для Кристофера, а не для любви, которая убивала Бака. – Я тоже люблю тебя, Крис, — сказал он, раскрывая руки и ноги, чтобы суметь полностью обернуть себя вокруг паренька, заключив того в самые крепкие объятия, которые он только мог дать. – Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя. Ладонь Кристофера поглаживала его по волосам, и он тихонько хмыкнул. – Ты уверен, что всё в порядке? — спросил он, будучи прекрасным ребёнком. – Ты выглядишь грустным. Бак покачал головой над плечом мальчика. – Всё будет хорошо, — пообещал он. Однажды он станет всего лишь воспоминанием для этого драгоценного малыша. Крис будет так расстроен, когда он… когда он перестанет приходить к ним, но всё будет нормально. Всё… всё будет в порядке. В конце концов. – Всё будет в порядке, — подтвердил Кристофер. Бак осознал, что плачет, только когда маленькая ладошка паренька прошлась по мокрым дорожкам на его щеках. – Да, — он сделал глубокий вдох и моргнул, чтобы остановить слёзы, а затем отстранился назад. – Прости. Я порчу наш день. Ты просто застал меня врасплох. Чем, эм, чем ты хочешь заняться сейчас? На секунду показалось, что Крис собирается поспорить с его словами, но затем он спросил: – Когда папа вернётся домой? Боже, каждое упоминание об Эдди доставляло ему физическую боль. Бак приложил руку к груди, рассеянно поглаживая её. – Я, эм, не уверен, приятель. А что? Легонько кивнув, мальчик ответил: – Он мог бы помочь тебе почувствовать себя лучше. Это то, чего я хочу прямо сейчас. Бак был вынужден сделать медленный вздох, чтобы успокоить себя и суметь улыбнуться. – Ох, Кристофер. Ты буквально самый милый ребёнок в мире. Но я клянусь, что теперь со мной всё хорошо. Твои объятия были всем, что мне нужно, — он оглянулся вокруг, однако сохранил на лице улыбку, растягивая её так широко, как только мог. – Как насчёт того, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, хм? Несмотря на то, что не выглядел убеждённым, Кристофер позволил Баку сменить тему. Они начали смотреть Тайну Коко, и Крис мог буквально пересказать ему всё, о чём персонажи говорили на испанском. Мультфильм почти закончился, когда входная дверь открылась и внутрь зашёл Эдди. Бак не смотрел на время. Он не хотел знать, как долго его друг был вместе с Леной. Вместо этого он взглянул вниз на мальчика и поцеловал того в макушку головы. Он остался в таком положении чуть дольше, чем необходимо, пытаясь сохранить в долгосрочной памяти запах его шампуня с киви и арбузом. Высвободившись из обнимающих его рук Кристофера и поднявшись с дивана, Бак встретил Эдди около двери. Он изо всех сил постарался улыбнуться, и брюнет вернул его улыбку. Судя по тому, как опустились его плечи, казалось, что он был просто рад вернуться домой. – Как прошло? — спросил парень, хотя на самом деле он не хотел знать ответ. – Хорошо, — Эдди кивнул, хотя это и не звучало убедительно. Либо так, либо Бак был действительно хорош в том, чтобы проецировать свои желания на голос друга. – Я пытаюсь больше работать над своими навыками общения. В смысле, ты знал, что у Лены аллергия на кошек? Я – нет, до сегодняшнего дня. Мне вроде как жаль, что я не знал об этом. – Всё нормально, Эдди. У тебя аллергия на базовые человеческие способы общения, так что это вполне нормально, — улыбка Бака была шутливой и впервые настоящей за несколько часов. Мужчина усмехнулся. – Ладно, ладно. Кто-то сегодня очень дерзкий, — он хлопнул парня по плечу, перед тем как сжать его. Это ощущалось приятно. Это ощущалось естественно. – Но если серьёзно, спасибо, что приглядел за Кристофером. Думаю, нам с Леной нужно было это время, чтобы побыть вдвоём наедине. Я всё ещё учусь понимать её, знаешь? Бак кивнул, однако боль в его груди нарастала. – Д-да. Не все же такие очевидные, как я. Это заставило Эдди рассмеяться, и Крис тут же отвлёкся от просмотра мультфильма, но лишь на секунду. – Честно, я знаю, что ты шутишь, но, кажется, тебя действительно было очень легко понять. Я имею в виду после того, как ты перестал вести себя как придурок, разумеется. – Разумеется, — блондин закатил глаза, всё ещё продолжая улыбаться, как если бы воспоминания были забавными и смущающими. Вообще-то, так оно и было, но он едва ли думал об этом. Боль в его груди, щекотка в его горле – они становились невыносимы. Ему нужно было уходить. – Эй, эм. На самом деле, мне нужно идти. – Уже? — брюнет нахмурил брови, и Баку захотелось поцеловать эти морщинки между его глаз. – Как думаешь, может, я смогу соблазнить тебя ужином? Я мог бы заказать что-нибудь. – В следующий раз, — пообещал парень, хотя и не знал, будет ли этот следующий раз. – Увидимся на работе, хорошо? И из-за того, что Бака было легко распознать, или может быть из-за того, что его друг был настроен на тактильное общение после свидания с Леной, Эдди заключил его в быстрые, но крепкие объятия. Его рука прошлась вниз и вверх вдоль спины блондина, а затем он отступил назад. – Езжай осторожно, — сказал мужчина. Неужели он покраснел? Бак не мог дышать. Так что он кивнул. Он хотел прокашляться в безопасности своего джипа, но порыв настиг его, когда он схватился за ручку автомобиля. Он тут же закрыл рот рукой, пытаясь остановить цветы до того, как те успеют выпасть на подъездную дорожку Эдди, и распахнул двери машины. Он завалился внутрь, захлопывая за собой дверь, а затем использовал свою футболку, чтобы поймать каждый одиночный, противный цветок, который выходил их его горла.

***

– Эта пара позвонила в 911 потому что что?— спросил Эдди, не веря своим ушам. – Мужчина застрял в потолке, — ответил Бобби. – Крыша чердака обвалилась, так что парень оказался на полпути от падения. Его жена не думает, что тот мог как-то серьёзно пострадать, но мне нужно, чтобы все были готовы, на всякий случай. – Будет сделано, Кэп, — заверил его Бак, и Эдди улыбнулся ему, как будто тот сказал какую-то шутку. Блондин застенчиво отвернулся, улыбка всё ещё была на месте. Ему нравилось, когда Эдди улыбался, однако теперь, когда он знал правду, это оказывало на него слишком сильное воздействие. Боско, не Бакли. Когда они подъехали к дому, Эдди позволил всем уйти вперёд, но придержал Бака, положив руку ему на плечо. – Эй, я хотел извиниться, — сказал он. – За что? — спросил парень, последовав за остальными. – Я понял после того, как ты ушёл прошлым вечером – я просил тебя пообедать со мной после работы вчера, но в итоге спланировал день с Леной и бросил тебя, — лицо брюнета стало хмурым, когда они вошли внутрь. – Прости. Я не… Не знаю, как я мог забыть. И мне следовало перенести нашу с ней встречу... Но Бак покачал головой, делая осторожные вдохи, пока поднимался по лестнице на второй этаж дома. Дойдя до верха, он остановился и оглянулся назад на друга, одаривая того усталой улыбкой, которую, как он надеялся, Эдди принял за естественную. – Не беспокойся об этом, чувак. Она, должно быть, твой соулмейт, верно? Конечно же я буду отодвинут на второе место. – Конечно же? — мужчина звучал оскорблённо, словно бы это он был тем, о ком забыли. – Бакли! Диаз! Мне нужна помощь! — крикнул Бобби, любезно не отчитывая их за то, что они болтали на вызове стоя прямо перед жертвой. Их разговор был прерван, и они поспешили к капитану, помогая тому оценивать ситуацию. Как и предполагалось, этот выезд не был плохим. Им пришлось немного разрезать потолок, чтобы бедный парень смог выскользнуть оттуда, но у того не было почти никаких травм. Чимни и Хен осмотрели бы его в машине скорой помощи, чтобы убедиться наверняка, однако Чим был уверен, что мужчине было нужно лишь несколько стандартных перевязок. Им даже не понадобились носилки. Парень сам спустился по лестнице и дошёл до скорой для осмотра без чьей-либо помощи. Бак был последним, кто оказался внизу – чему он был благодарен, потому что каким-то образом это действие заставило его дыхание сбиться, и он был вынужден отойти в сторону, чтобы взять себя в руки. Полная потеря дыхания? Не рекомендуется. Хен перехватила его прямо перед тем, как он смог присоединиться к Эдди и Бобби в пожарном грузовике. Она наклонилась к нему и улыбнулась, будто бы собираясь поделиться с ним сочным кусочком сплетен. Он почувствовал её руку на своей шее – в том самом месте, где она могла без сомнений понять, что ему было трудно делать вдохи, – а затем он ощутил укол иглы на своей коже. Когда Хен отстранилась, блондин тревожно глянул вниз и увидел, как она поспешно прячет шприц в карман своего пиджака. – Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы взять небольшой перерыв, — прошептала она. – У меня не так уж много сыворотки в запасе, знаешь. – Спасибо, — едва слышно произнёс Бак. Он уже мог чувствовать, как его дыхательные пути прочищаются, а грудь расслабляется. – Извини. – Не извиняйся передо мной, — сказала медик. – И когда ты сядешь в грузовик, лучше притворись, что я дразнила тебя за то, что ты считаешь жену того парня секси или вроде того, потому что этот нахмуренный взгляд, с которым ты работаешь, не поможет скрыть никакой секрет. Она издала слегка напряжённый смешок, и на его лице отразилось точно такое же выражение. Кивнув, она оставила его, чтобы присоединиться к Чиму в машине скорой помощи. Бак сделал медленный вдох и покачал головой. Она была права. Ему нужно было разобраться с этим, нужно было начать лучше скрывать вспышки приступов или же взять больничный. Но он не мог взять больничный. Он не хотел пропускать ни единого момента, который ещё мог провести со своей командой. Когда он запрыгнул в пожарный грузовик, Эдди толкнул его плечом и кивнул в сторону окна. – О чём вы говорили? Кажется, тебе было некомфортно. – Ни о чём, — легко соврал Бак. – Она просто подшучивала надо мной из-за кое-чего. Ничего необычного. Брюнет тихо хмыкнул в знак согласия, но Бобби кинул на него заинтересованный взгляд со своего капитанского места впереди. К счастью, грузовик начал двигаться, а Бобби не был тем, кто стал бы подглядывать за другими у всех на глазах. Как и Эдди, честно говоря – что, вероятно, было единственной причиной, по которой к Баку никто не приставал во время поездки назад. Его тайна не была раскрыта. Пока что.

***

У них установился порядок, который Бак ненавидел: Эдди получал сообщение от Лены или кто-то упоминал её, затем Бак начинал задыхаться, Хен делала что-нибудь, чтобы отвлечь от него внимание, пока он сбегал в суете, чтобы взять контроль над своими лёгкими, а потом они в течение часа обменивались нервными взглядами за спиной всей команды. Эдди всегда находил его позже, чтобы узнать, в порядке ли он, только мужчина редко использовал именно эти слова. Часто он просто задавал стандартные вопросы, как, например, собирался ли Бак идти на обед или были ли у него какие-нибудь планы после смены, а затем пристально наблюдал за ним, пока тот отвечал. Бак знал, что так брюнет оценивает его благосостояние, и он ценил это. Он любил, что Эдди так беспокоится о нём, что продолжает каждый раз проверять, всё ли у него хорошо, даже если его голова забита мыслями о Лене, но блондин никогда не говорил ему правды. Он просто улыбался и отвечал, что надеялся, что на обед у них была одна из запеканок Бобби, и что его единственными планами был сон, а потом притворялся, что всё было совершенно нормально. То, что он умирал от любви к Эдди, не должно было портить его другу день, вот и всё. Спустя неделю Бак начал задыхаться чаще, от меньших раздражителей, и Хен была вынуждена колоть его своими надоедливыми маленькими иголками один раз за смену. – Бобби скоро заметит, — сказала она тихо, сидя рядом с Баком на бампере пожарного грузовика, пока Бак выравнивал своё дыхание. – Или Чим. Я не могу вечно ссылаться на проверку инвентаря. Он знает, что я ненавижу проверять инвентарь. Бак притворился, что ему нужно было вернуться к уборке, чтобы избежать беседы, в которой Чим обсуждал соулмейтов, потому что они с Мэдди совпали. Бак больше не мог думать о родственных душах. Каждая случайная мысль об этом заставляла его лёгкие сжиматься. Но он также не мог испортить счастье своей сестры, так что вместо этого он передал свои искренние, радостные поздравления, а затем убежал прочь. – Я знаю, — блондин уставился вниз между своих коленей, где его ладони нервно потирали друг друга. – Я знаю, что должен сказать Бобби. Я просто… Он болел Ханахаки уже полторы недели. Его квартира начала выглядеть так, словно в своё свободное время он занимался боксом с букетами роз. Бак постоянно ходил усталым от нервов и напряжения из-за отхаркивания настоящих растений. Честно говоря, это было чудом, что его команда ещё не начала расспрашивать его об этом. Вероятно, его единственным спасением было то, что все они ожидали, что он будет слегка вялым из-за всё ещё продолжающейся терапии с его ногой. Если бы только всё было так просто. Хен положила руку ему на спину. – Я знаю, Бак. Я понимаю. Ты не обязан ничего объяснять мне. Но твоё состояние ухудшается. Я не знаю, как долго ещё сыворотка сможет помогать тебе, — она медленно провела ладонью вниз по его спине, пока та не соскользнула окончательно. Парень мог видеть, что она закусывает свою губу, даже не поднимая на неё взгляд. – Ты уже сказал Мэдди? Бак закрыл глаза. – Ещё нет, — он вздохнул. – Я скажу. Просто боюсь, что она расскажет Чимни раньше, чем я буду готов, а потом об этом будет известно уже всем. – Мы оба знаем, что это не то, чего ты боишься, — мягко проворчала Хен. – Но даже если ты никогда не скажешь Бобби или остальным, ты должен рассказать своей сестре. Мы, возможно, и ощущаемся как семья, но она является таковой на самом деле. Я знаю, что дела с твоими родителями обстоят плохо, но может… Это была линия, которую Бак не стал бы пересекать. Он твёрдо покачал головой. – Нет. Они могут узнать об этом так же, как узнавали обо всём остальном и до этого – от Мэдди или через новости. Мне не нужна очередная лекция. Хен вздохнула, но позволила закрыть эту тему. Наверху, в небольшой кухне, Бобби позвал всех к еде. Медленно они с Баком поднялись с бампера и проделали путь вверх по лестнице до восхитительных блюд, расставленных на столе. Они ели как в любой другой день и смеялись над каждой шуткой, сидя на своих обычных местах. Ханахаки отяжеляло каждый аспект жизни Бака, но он не собирался давать этому возможность разрушить всё раньше, чем придётся. Это была его семья. Он любил каждого за этим столом, на этой пожарной станции. Эти люди заслуживали права знать правду больше, чем его настоящие родители, но он просто не мог заставить себя рассказать им. Пока нет. Пока нет.

***

Следующий день принёс с собой вызов, для разбирательства с которым требовалась работа нескольких пожарных станций. Пожар в офисном здании с несколькими людьми, застрявшими на разных этажах. Сто восемнадцатая подъехала к месту действий, и Баку понадобилось целых десять секунд стоя на земле, чтобы заметить другой грузовик, припаркованный на обочине, надпись на котором гласила: «136». Дерьмо. Бобби выкрикнул указание, и это отвлечение помогло Баку не чувствовать давление внутри груди. Он не видел никаких признаков второй пожарной команды, так что это помогало тоже. 118-ая вбежала в здание – обычное дело, – однако тяжесть в груди Бака замедляла его, делая менее эффективным. К тому времени, как они вывели последнюю напуганную жертву, Бак был готов задохнуться. Он прислонился к боку грузовика, втягивая воздух и стараясь не начать отхаркивать цветы прямо там. Ему казалось, что никто не заметил его проблемы или его самого, прячущегося по другую сторону пожарной машины, но видимо, он ошибся. Бак хрипел, когда Бобби поймал его за руку и оттащил в сторону от места действий. Он отвёл его на тридцать футов дальше по улице, за пределы слышимости всех, кто был важен, и позволил Баку спотыкаясь дойти до посаженного посреди аллеи дерева и остановиться около него. – Что с тобой сегодня? — спросил Бобби, осматривая его снизу-вверх, как будто мог обнаружить какое-то физическое ранение. Парень покачал головой. – Я в порядке. Просто устал. – Устал? Бак, с начала твоей смены прошло всего два часа, — взгляд капитана был обеспокоенным, в этом его особенном отеческом тоне. По крайней мере он не выглядел разочарованным. Бак не думал, что смог бы выдержать, если бы как-то подвёл мужчину – не тогда, когда у него, вероятно, не будет возможности исправить это. Внезапно появилась Хен, бегущая в их сторону с напряжённым выражением лица. Её глаза нашли Бака, который всё ещё не мог нормально выровнять дыхание из-за растения в своей груди, и она покачала головой. Его лёгкие сжались только сильнее, и парень бросил взгляд за её плечо, выискивая Эдди. – Бак, — попыталась предупредить парамедик, но было уже слишком поздно. Эдди стоял около грузовика, с улыбкой на лице. Он почёсывал свой затылок, как делал только тогда, когда нервничал или смущался. Прислонившись к пожарной машине, рядом с ним стояла Лена Боско, дерзкая и самоуверенная. Бак подавился кашлем, который сдерживал ранее. Он взглянул на Хен широко раскрытыми глазами, затем со страхом на Бобби, затем снова на Хен в отчаянии. Она оттолкнула его, уводя за дерево, так чтобы он был вне зоны видимости стоящей рядом с грузовиком пары. Он упал на колени, когда очередной рвотный позыв грозился вырваться из его горла. – Всё хорошо, Бак, всё хорошо, — успокаивала Хен, положив ладони на его плечи. Цветы были ярче, чем когда-либо, рассыпаясь вокруг корней дерева и около колена парня. Он едва ли услышал резкий вдох Бобби за звуками собственной тошноты. Руки Хен мягко массировали его плечи, пытаясь помочь, и хотя на самом деле это никак не могло остановить болезнь, это действие заставило Бака чувствовать себя более собранным. Затем девушка вытащила что-то из своей сумки. Она закатала короткий рукав парня и приставила иглу к его руке. Почти сразу же Бак почувствовал, как его дыхательные пути прочистились, и он снова поднялся на ноги до того, как кто-нибудь ещё мог заметить, что он вообще уходил из их поля зрения. Он посмотрел на Хен и её пустой шприц. Она не выглядела грустной, когда их взгляды встретились. Она выглядела решительно. За это он её и любил. Встретиться глазами с Бобби ощущалось каким-то образом хуже, чем магическое растение, прорастающее внутри его груди. Беспокойство на лице капитана только усугубилось, и теперь тот выглядел совершенно обезумевшим. – Бобби, пожалуйста, — начал умолять Бак. – Не говори… Не говори ничего. Никому. Я просто… Я просто хочу остаться со всеми вами. Пожалуйста, не заставляй меня уходить… Старший мужчина обильно сглотнул несколько раз, он медленно перевёл взгляд на кучку цветов, оставленных на земле позади них. Напряжённым голосом, он тихо произнёс: – Когда вернёмся назад… Нам нужно будет поговорить. В моём офисе. Ладно? – Д-да, — парень старался не выглядеть таким несчастным, как чувствовал себя на самом деле.

***

В офисе было тихо. Бобби опустил жалюзи, чтобы обеспечить им приватность, так что помещение ощущалось более тесным, чем Бак когда-либо мог вспомнить. Там было кресло, стоявшее за письменным столом капитана, и ещё два перед ним, и Бобби не выбрал то, что стояло за его столом. Он сел рядом с Баком, повернув их кресла друг к другу и тяжело опустив голову на руки. Он молча слушал, пока парень объяснял ему всю ситуацию, а затем Бак терпеливо ждал, пока его босс, его друг, его отцовская фигура переварит всю эту информацию. – И ты… — слова мужчины застряли у него в горле. Он вздохнул и попробовал ещё раз. – Ты уверен, что не станешь делать операцию? – Бобби, — он ненавидел то, как надломлено звучал его голос, произнося одно только это имя, но это заставило его капитана взглянуть на него вновь. Баку просто было нужно, чтобы он увидел, чтобы он понял. – Я больше… Я больше не буду самим собой. Я потеряю всё. – Ты не потеряешь свою жизнь, — воспротивился Бобби. – Ты сможешь продолжить быть пожарным с другой командой. Я договорюсь о твоём переводе. Никому не нужно будет знать причины. Парень быстро моргнул, покачав головой. – Ты не понимаешь. Да, я бы умер, если бы не смог больше быть пожарным, но… эта команда. Это моя семья, Бобби. У меня нет другой семьи дома, ладно? Только я, Мэдди и эта команда. Мне придётся отказаться от всего, что было для меня важно. Я не смогу жить один. Ты понимаешь? Я буду на какой-то другой пожарной станции, с какими-то другими людьми, и буду думать о том, как я мог так сильно облажаться, что меня пришлось перевести. Бак испустил грустный смешок и опустил взгляд на свои ладони. Он всхлипнул и вытер слезу, которая только успела сформироваться. Такой теперь будет его жизнь: печальный парад прощаний и объяснений, почему он вынужден покинуть их. Потому что боли, которую он уже испытывал, было недостаточно, верно? – Я пойму, что в моей памяти есть некоторые пробелы. Я буду знать об операции. Бобби, я буду винить себя. Ты знаешь меня. Я… Я могу обвинять себя в чём угодно, и я буду винить себя за это. Потому что насколько же глупым… — его голос дрогнул, и он бросил взгляд на дверь, чтобы убедиться, что они были одни, даже хотя уже и знал об этом. – Насколько же глупым я мог быть, чтобы влюбиться не в того человека снова? Только на этот раз мне удалось проебаться так сильно, что пришлось ранить людей, которые мне важнее всего. Бобби… Пожалуйста. Не заставляй меня уходить… Капитан потянулся взять его ладони, которые теперь дрожали у него на коленях. Раньше он видел его таким сломленным лишь однажды – тогда, когда тот нарушил свой обет трезвости и умолял о помощи, чтобы быть спасённым от воспоминаний о семье, которую он потерял. – Бак. Я не заставляю тебя уходить. Но я не могу… Тебе тоже нужно понять кое-что. Хорошо? — он сжал руки парня, пока тот не кивнул. – Я также не могу наблюдать за тем, как ты отказываешься от своей жизни. Возможно, твой соулмейт и не Эдди. Но этот человек? — он прижал ладонь к груди Бака, где имя его родственной души было вытатуировано на коже. – Этот человек всё ещё где-то там, ждёт тебя. Этот человек всё ещё хочет тебя. Рука капитана ощущалась горячей сквозь рубашку Бака – как железная печать, оставляющая на нём метку с инициалами его соулмейта. Он крепко сжал свои губы и вновь посмотрел вниз, будучи не в силах выдержать взгляд Бобби. Парень кивнул и всхлипнул вновь. – Бак… Эван, я не могу наблюдать за тем, как ты умираешь, — мягко признался мужчина. – Ты любишь нас слишком сильно, чтобы забыть, но запомни вот что. Мы тоже любим тебя. Мы любим тебя очень сильно, и мы лучше будем знать, что ты где-то там, находишь свой путь и своего соулмейта без нас, чем что ты умер с разбитым сердцем. Мы бы сделали что угодно для тебя, ладно? Но здесь мы не можем помочь. Ты должен принять окончательное решение. Всё, что можем сделать мы, это идти рядом с тобой. Кивок был единственным ответом, который смог дать Бак. Он не думал, что сможет заговорить, даже если попытается. Он сжал руку Бобби в ответ, а затем тот притянул его к себе для объятий. Ладонь капитана была на его шее, его вторая рука обернулась вокруг спины парня, и он продолжал шептать всякие бессмыслицы о том, что всё будет в порядке, и как сильно его любят, и… Блять. Если бы только Бак мог вернуться назад во времени и сказать себе не влюбляться в Эдди. Потому что растение, медленно сдавливающее его лёгкие и заполняющее его горло, было наименее болезненной частью всего этого. Гораздо больше ранило осознание того, что ему придётся потерять. Он не хотел умирать, но чёрт возьми. Он не хотел уходить!

***

Бак доработал оставшиеся часы своей смены. Он чувствовал, как две пары глаз всё это время наблюдали за ним. Три, на самом деле, но Эдди и понятия не имел, как всё в действительности было плохо. И Бак прилагал все усилия, чтобы и дальше скрывать от него правду. Он продолжал смеяться, как будто бы всё было нормально, и только Хен и Бобби замечали печаль в его глазах. Он шутил вместе с Эдди, но часть его никогда не переставала отзываться болью, потому что ему придётся ранить и Эдди тоже. Ему придётся отнять у мужчины его лучшего друга. – Чёрт, — резко выдохнул парень, прижимаясь спиной к пожарному грузовику в три часа утра. Он снял с себя шлем, отчаянно глотая воздух. Здание было в огне. Он должен был быть там, помогать ребятам со шлангом. Им нужна была его помощь, но он. Не мог. Дышать. И всё, что для этого понадобилось, был вид других грузовиков, подъехавших в качестве подкрепления. Яркие белые цифры с каждого бока – снова 136. Внутри его горла словно сжалась петля. Он задыхался всего минуту, но это ощущалось так, будто прошла целая вечность, когда Бобби вышел из-за грузовика, ища его. Бак резко втянул воздух, но это всё равно не принесло никакого облегчения. – Бобби… – Потерпи немного, Бак, — тихо сказал капитан. Он оттянул воротник рубашки парня, чтобы оголить кожу и открыть доступ к вене на его шее. И он вколол ему тот же препарат, который до этого использовала Хен. Резкая одышка Бака быстро сменилась глубокими вдохами, как только лекарство подействовало и начало успокаивать сломанную внутри него родственную связь. А потом Бак откинул голову назад, прижимаясь к боку пожарной машины. Второй раз за день. Всё становилось только хуже. Чёрт. – У Хен есть ещё один шприц, если тебе снова понадобится укол, — Бобби кинул взгляд в сторону огня, который уже во всю начали заливать из шлангов. – Сто тридцать шестая здесь. Думаешь, ты справишься? Истощённый после удушья парень простонал, но всё равно кивнул. – Да. Да, я в порядке. – Уверен? – Бобби, я сказал, что в порядке. Возможно, он произнёс это слишком натянуто, но капитан напряжённо кивнул в ответ и позволил ему вернуться к работе, а это было именно тем, чего и хотел Бак. Он хотел работать. Он хотел быть со своей семьёй. Просто он не мог. Никто больше не заметил, что Бак не мог дышать нормально, но Бобби всё равно заставил его остаться на станции на их следующем выезде. Он легко соврал о том, что Баку нужно было приготовить для всех завтрак, но тот всё равно ненавидел это. Эдди похлопал его по плечу, где его рука задержалась всего на момент чуть дольше обычного, и одарил его сочувственным взглядом, потому что знал, как сильно его друг желал быть с ними на вызове. А затем он присоединился ко всем остальным в грузовиках. – Нам будет не хватать тебя там, — сказал он перед тем, как дверь между ними захлопнулась. Бака стошнило в ванной ещё до того, как задние фары успели исчезнуть из виду. Бутоны было почти невозможно смыть. Он стал идти в кухню. Он медленно обошёл пустой гараж, то поднимая взгляд на стропила крыши, то опуская его вниз, на испачканный машинным маслом бетонный пол, и осматривая вокруг всё, по чему он будет скучать. Он дошёл до шкафчиков в раздевалке, где единственным комплектом снаряжения, оставленным висеть там, был его собственный. Бакли. Он пробежался пальцами по табличке, понимая, что если бы не его недуг, то его имя осталось бы тут навсегда. Даже когда он видел наклеенное сверху имя Боско, он знал, что это место всё равно принадлежало ему – даже если тогда ему было трудно поверить в это. Это был его шкафчик. Он шагнул в сторону, касаясь табличек с именами всех своих друзей, своей семьи. Он позволил кончикам своих пальцев проследить каждую букву в надписи «Диаз». Он всё ещё любил Эдди. Но желал, чтобы это было по-другому. Ему хотелось, чтобы знание о том, что они не были соулмейтами, помогло ему легче отпустить мужчину, помогло проще забыть о своих чувствах. Где-то там находилась его настоящая родственная душа, и Бак хотел бы, чтобы ему не приходилось забывать всё, чтобы отыскать её. Но он также знал, что до тех пор, пока он будет помнить, он никогда не захочет искать другого соулмейта. Эдди был его соулмейтом в его сердце. И пока это оставалось неизменным, Бак не смог бы перейти к кому-то новому. Операция всегда была правильным решением для всех. Он знал об этом задолго до того, как начал болеть, но об этом было трудно слышать теперь, когда он сам был тем, кто столкнулся с недугом. Было сложно сказать самому себе, что он был неправ, и что пришло время начать двигаться дальше. Ему потребовались месяцы, чтобы справиться с уходом Эбби, и она до сих пор иногда преследовала его воспоминания. И он даже не думал, что она была его соулмейтом. Ему нужно было избавиться от мыслей об Эдди всего за две недели. Это было нечестно. Бак крепко сжал край шкафчика брюнета, пока его костяшки не побелели. Он хотел злиться на Лену Боско за её инициалы – инициалы, которые не были его. Он хотел ненавидеть её. Но не мог. В этом не было её вины. Ни в чём из этого. И Бак хотел злиться на Эдди, хотел сказать, что в этой ситуации был виноват он. Если бы только тот не был таким хорошим, таким красивым, не был бы лучшим партнёром, который когда-либо был у Бака, если бы не имел лучшего на свете ребёнка, не заставлял бы Бака чувствовать себя так, словно у него была семья за пределами 118-ой, если бы он не знал Бака так же хорошо, как сам Бак… Если бы он был не таким идеальным, тогда Бак мог бы винить его. Но Эдди был всем перечисленным, и заставлял Бака чувствовать всё из перечисленного. Он резко закашлялся и оттолкнулся от шкафчика. Единственным человеком, которого он мог винить, был он сам. В этом он был хорош. Бак всегда портил всё вокруг. Ему следовало бы знать, что… Нет. Он мог заняться самообвинениями позже. Когда оказался бы один дома, где ничто не смогло бы его отвлечь, и погрузился бы в собственные цикличные мысли о всевозможных «что, если…», взвалив на себя груз вины. Сейчас же Бак покинул нижний этаж и поднялся по лестнице. Он позволил своей руке волочиться по перилам на протяжении всего пути наверх. Он коснулся ладонью потолочных балок, которые были слишком низкими для него, чтобы ходить под ними выпрямившись в полный рост. Он начал передвигать каждый стул и стол на верхнем этаже, пока те не были расставлены аккуратно и симметрично, запоминая, как выглядела комната со всех углов. Забудет ли он и этот момент тоже? Забудет ли все эти маленькие детали, которые разглядывал в последний раз? Его разум был переполнен мыслями о его состоянии, что означает, что там было много мыслей и об Эдди. Просто, как много он будет помнить? Бак потратил время на то, чтобы действительно должным образом оценить пожарную часть и все её удобства. Он прикоснулся ко всем поверхностям. Он закрыл глаза и пролистал в голове все свои любимые воспоминания, зная, что скоро потеряет их. Он вдохнул всё это. Когда команда вернулась назад на станцию почти ровно в семь утра, там их ждали небольшие сэндвичи, приготовленные для всех на завтрак и готовые к употреблению после недолгого разогрева в микроволновке. И Бака уже не было.