Что может твоя Надежда против моего Отчаяния?

На этот раз Сода проснулся с объявлением Монокумы, демонстративно швырнув подушку в экран монитора. Заснул он всё равно глубокой ночью. Из-за чертового Гандама, который внезапно повёл себя не так, как должен был бы… нет, как Сода ожидал он должен был бы. «Типа мы же никогда не ладили. Разве это не было просто чем-то приятным для нас двоих? Так чего он сейчас запротестовал?» Выругавшись, Сода вышел из коттеджа, направившись в ресторан. Там его ждала странная картина в виде стоящего посредине комнаты Нагито, который, раскинув руки подобно Иисусу, что-то рассказывал абсолютно не заинтересованным в этом Хиёко и Махиру. — Твою рожу с утра я меньше всего хотел видеть, — громко произнёс Сода. — Мой лучший друг, Сода-кун, — Нагито двинулся в сторону механика, заставляя того отступить. — Я так рад тебя видеть. Ты мне так неинтересен. А ты знал что Тогами-кун был предателем? Сода с нескрываемым непониманием смотрел на Нагито, глаза у которого были ещё более мутными, чем до этого. — Что с ним? — поинтересовался Сода у девушек. — Не знаю, он с самого утра говорит какой-то бред. В ресторане появился сонный Хаджимэ и он был не менее удивлён поведением Нагито. — Хината-кун, я так сильно тебя ненавижу, ты мне так противен, — продолжал болтать Нагито, пока Хаджимэ пытался потрогать его лоб. — Он горячий, — заключил Хаджимэ. — А ты нет, — ответил, хотя его не просили, Нагито. У Соды только спустя некоторое время понял, что это и есть тот самый Синдром Отчаяния. «Монокума, что за нахрен? Это не так должно было работать!» Всё ещё надеясь, что Нагито придуривается, Сода подошёл к нему. — Эй, припадочный, кто такая Эношима Джунко? — О, я знаю её. Это певица. Сода ударил себя по лбу. Да это настоящее издевательство. — Тц, что у нас ещё один поехавший появился? В ресторане появился Фуюхико, а следом за ним Пеко, ведущая за рукав Гандама. — А с ним то что? — спросил Хината, подходя к прешедшим. — У него температура, — пояснила Пеко, повторно дотронувшись до лба Гандама. — И ведёт он себя… неестественно. С того момента, как мы его встретили, он не сказал ни слова. «Лучше бы он вспомнил.» Сода подскочил к Гандаму, намереваясь позадавать и ему вопросы, но вместо этого врезался в него. Гандам сам, едва заметив механика, вырвался из рук Пеко, сбив Соду с пути и прижав его к груди как огромную плюшевую игрушку. — Э-э-э, Танака, отпусти меня, — прокряхтел зажатый сильной хваткой Сода, стараясь оттолкнуть Гандама от себя. Но Гандам не пошевелился, только сильнее сжав руки, словно намереваясь сломать Казуичи позвоночник. — Земля вызывает Танаку! Отпусти меня! А вы помогать не собираетесь, предатели?! Сода с надеждой смотрел на остальных, но те были заняты пришедшей Соней, которая… — Ты нёс меня неаккуратно! — прикрикнула Соня, когда Нэкомару опустил ее на землю. — Вы должны были приносить мне еду, а не я идти за ней самостоятельно! И теперь все пытались успокоить командующую Соню, которая грозилась казнить их всех за неуважение к власти. — Монокума! Какого хрена? — в слух начал кричать Сода, даже не пытаясь скрываться. Только после долгого объяснения Монокумы про Синдром Отчаяния и свалившегося в приступе Нагито, больных решили перенести в больницу. Нагито тащил Хаджимэ и Фуюхико, Соню на плече нес Нэкомару, которого принцесса заставила снять цепь, Гандама почти единолично на себе тащил Сода. — Ты тяжелый между прочим! — Сода пытался достучаться до Абсолютного Ленивца, который буквально висел на нем, отказываясь отпускать. — Если у Комаэда синдром Лжеца, у Сони — синдром Диктатора, то у тебя что? Синдром Коалы? Словно восприняв это как побуждение к действию, Гандам, почти висевший на спине Соды, попробовал забраться на него с ногами. — Не-не-не-не, выпрямлялся сейчас же! Фу. Плохой Танака. Возмущения Соды, у которого уже подкашивались ноги, были больше похоже на мольбы. «Хината хоть симпатичный, а в тебе то я что нашёл?» Приемная в больницы и правда показалась ему спасением. Нагито буквально отнесли в палату. Соню пришлось обмануть, благо её сознание было затуманено горячкой, и сказать, что заражённые все остальные, а не она, Гандам же отказывался слезать с Соды, даже чуть не укусил Аканэ, пока Казуичи на него не наорал и не приказал пойти за Микан. Когда Сода избавился от своего тяжеленного груза, он смог спокойно рухнуть на стул и ощутить весь свой ноющий позвоночник. — А что если это заразно? — предположила Махиру. — Болезнь. — Цумики может понадобится помощь, — добавила Пеко. — Если болезнь передаётся воздушно-капельным путём, то мы все можем быть уже заражены. Если же через прикосновения… я и Кузурю проверяли температуру Танаки. Думаю, нам будет логично остаться. — А ещё Хината трогал Нагито, — добавила Хиёко, не задумавшись о том, как это звучит. — Значит вы, трое олухов, останетесь здесь. «Плохо! Мне нельзя разделяться с больными. Может они придут в себя через какое-то время.» — Танака на мне вообще весел, — только начал Сода, как его перебила (перекричала) Ибуки. — В домиках тогда тоже может быть опасно? Решено, тогда будем жить в отелях как в крутых боевиках! Юху! — Вы меня не слышите? Я говорю, тоже останусь, вдруг зараз… — Согласен, это звучит логично, тогда остальным удачи, — вновь перекричал Соду Нэкомару, вытаскав механика за территорию больницы. «…блять» Сопротивляться было уже поздно, учитывая что по силе с Нэкомару механику не тягаться. Проматерив всех вокруг Сода завалился на улицу с электроникой в полном одиночестве, решив покопаться в особом отделе. «Может выйдет настроить связь…» Но больше Сода хотел наорать на Монокуму. Повозившись немного с приборами слежки, Казуичи, убедившись, что поблизости никого нет, вдохнул поглубже и приказал Монокуме появиться. — Чего кричишь? — голос Монокумы неожиданно раздался сверху, он сидел на фонарном столбе. — Ничего сказать не хочешь? Сода встал в позу сурового супруга, узнавшего про косяк жены. — Мне ещё и отчитываться перед тобой? Какие школьники наглые. — А какого хрена тогда твоя болезнь нихрена не похожа на то, что ты описывал до этого? Ты обещал, что они все вспомнят, а не слягут с горячкой! — Так они и вспомнили. Только… не могут сказать, лихорадка и всё такое. Это же болезнь, краб тебя возьми. Сода буквально зарычал. Даже сговариваясь с Монокумой, выходило какое-то дерьмо. — А что с Цумики? Почему у неё нет симптомов? — Болезни тоже нужно время, бестолочь. — Охрененно. А может тогда ты, мой плюшевый друг, сделаешь так, чтобы трое здоровых свалили из больницы ночью? Хоть немного мне поможешь в организации нерешаемого убийства. — Хм, хм, хм. Монокума задумчиво ходил назад и вперёд, а потом резко метнулся на прилавок, подняв лапы вверх. — Ты что совсем идиот? Читать не умеешь? Там же на входе висят правила поведения в медучреждении. И там сказано, что ночью в здании можно находиться только больным и персоналу. — Серьезно? — после паузы выдал Сода. — Ну тогда хоть что-то хорошее ты придумал, — Ух, какой ты стал наглый. Вот появится у меня время, я на тебе отыграюсь. Упу-пу-пу. Смеясь, Монокума исчез, оставив Соду одного, среди разобранных приборов. — Сука. Врезав кулаком по стене несколько раз и содрав костяшки в кровь, Сода начал успокаиваться. Его уже давно знатно выводит из себя тот факт, что всё идёт не так, как он планирует. — Зачем ты это делаешь? Тоненький голос Чиаки раздался справа, совсем рядом, словно она, как и Монокума, появилась из неоткуда. — Хочешь позадавать философические вопросы, чтобы понять, что двигает людьми и что значит «жить»? Чиаки обиженно надула щеки. — Ты слишком хорошо её имитируешь, — произнёс Сода, сделав угрожающий шаг в сторону Чиаки. — Может сдашься? Ты и Мономи. Вирус уже в системе и мы добьёмся желаемого. Сколько бы времени это не заняло. Сода продолжил подходить к Чиаки, пока та, не двигаясь, стояла спиной к стене. — И не ты, не они, — Сода указал в сторону мотеля, а затем наверх. — И даже не они. Не смогу помешать плану, который уже в действии. — Но тебе это зачем? — Чиаки говорила столь спокойно, будто это не её сейчас прижали к стене. — Почему ты отказался от шанса пожить спокойно? — У программы этой дурацкой спроси, почему я всё помню. — …разве? Чиаки, чуть наклонив голову, смотрела так, будто знает о Соде больше, чем кто-либо. И Казуичи почти повелся на этот пронзительный взгляд. — Не обманывай меня. У тебя нет доступа к информации, что я помню, а что нет. — Но я же права, — продолжала настаивать на своём Чиаки. И самое худшее для Соды, что ощущение того, что он нечто забыл, не покидало его с момента появления Монокумы. Но как бы он не пытался вспомнить, он даже не знал, где в своей памяти искать забытую часть. — Не пытайся меня запутать. Я знаю, что делаю, и знаю, что это во имя Отчаяния. — Тогда почему ты пытаешься забыть? Не даёшь себе вспомнить то, что заставит тебя передумать. — Заткнись. Сода ударил по стене, рядом с головой Чиаки, но та даже не моргнула. — Ты вообще гребанная программа. Не смей говорить так, будто ты меня знаешь. — …Разве может один человек знать другого, если тот не рассказывает? — Ты. Не. Человек. Сода не мог сказать, на что он злился больше: на то что программа смеет имитировать Чиаки или на то, что она бьет туда, где больнее всего. — Вы что-то нашли? — Махиру заглянула на улицу, заставив Соду отскочить от Чиаки. — Нет, — рыкнул Сода и ушёл в глубь магазина с электроникой. Успокаиваться разбирая и собирая приборы. За время разбора и сбора электроники Сода даже придумал способ связи с больницей. Связываться решили полчаса спустя утреннего и ночного объявления Монокумы. Но Сода ждал ночи, только чтобы попасть в больницу и попробовать нормально поговорить с больными. Может если напомнить им, то они начнут нормально мыслить. Убедившись, что никто его не видит, Сода вышел из своего номера, двигаясь в сторону больницы, постоянно проверяя, не следует ли за ним кто-либо. Тихо пройдя через приемную, Сода едва успел подойти к какой-то палате, когда услышал писк Микан. — Ч-что ты делаешь? Т-тебе н-нельзя здесь быть. — Всё нормально, Цумики. Я всё помню. Вообще всё. Самое Масштабное, Самое Ужасное и Самое Трагическое Событие Во Всей Истории Академии Пик Надежды, как и Худший Инцидент Отчаяния в Истории Человечества. — И Эношиму-сан? Только по одному млеющему тону Микан, Сода понял, что она вернулась в своё одержимое состояние. — О боги. Ха-ха. Наконец-то. Почему то Сода ощутил, как с его плеч свалилась целая гора, что он не сошёл с ума и все эти события вправду произошли. — Ты помнишь её. Помнишь её прекрасное отчаяние. Хи-хи. Микан подбежала к Казуичи, взяв его за руки и сложив их в молитвенном жесте. — Помню. Ха-ха-ха. Это и правда было. Все эти годы — не мой кошмар. — Хи-хи, мне кажется я никогда не забывала её, Эношима-сан всегда была в моем сердце. — У всех нас. И мы должны исполнять волю Отчаяния. Мы должны сделать неразрешимое убийство. — Как? Как мы убьём во имя Отчаяния? Как мы убьём во имя моей любви? — Ты говорила с больными? Они должны помочь. Они должны тоже вспомнить, чтобы мы вместе придумали, как показать остальным настоящее Отчаяние. — Ах, Комаэда болен. Болен Надеждой. Он даже пить сам не может. Микан первая вошла в палату, а следом за ней Сода, потому что он не позволит Абсолютной Медсестре оставаться вне его поля зрения. Нагито лежал с закрытыми глазами тяжело дыша, словно вот-вот задохнётся. Сода отвесил ему контрольную пощёчину, но тот не очнулся.

Открыто новое достижение: Нагито получил по лицу три раза.

— Я вкалываю ему жаропонижающее. Сейчас смешала ему одно экспериментальное лекарство. Может поможет, а может и нет. Микан достала из кармана шприц со подозрительной ярко-желтой жидкостью. Сода едва успел поймать девушку за руку. — Стой. Если это его убьёт это будет наитупейшее убийство. Мы должны сделать убийство идеальным, во имя Отчаяния, — Но один укольчик. Всего кубик? — Нет. Микан едва заметно погрустнела, убрав шприц обратно в карман. — Всё равно ты меня бесишь, — бросил напоследок Сода прежде, чем выйти из палаты Нагито. — Соня-сан? Как ты? — улыбаясь зашёл к принцессе Сода. — Отвратительно! Это место не соответствует покоям принцессы! Кто отвечал за это? Найдите и накажите публичной казнью! — Моя принцесса, вам все устроят, как только мы поговорим. — Садитесь на пол. Оба. Соня элегантно села на кровать, а Микан и Сода уселись в традиционную позу. — Моя принцесса, скажите, вы помните Худший Инцидент Отчаяния в Истории Человечества? — Конечно, кто не помнит тот день, когда какой-то жалкий смерд испортил мое платье! — Э, я не про это. Ладно, а Эношиму Джунко ты помнишь? Соня замолчала, словно пытаясь вспомнить. — Вспомни, самую прекрасную, самую ужасную женщину в этом мире, — глаза у Микан блестели безумной одержимостью, даже для Соды это было слишком. — Помню. Или не помню. Я… Соня не договорила, закатив глаза и упав на спину. Сода и Микан быстро подскочили к отключившейся принцессе. — Соня-сан! Вот черт, у неё жар. Микан вколола ей какое-то нормальное лекарство, и её перестало трясти, но было понятно, что ещё несколько часов она будет в отключке. — Ладно. Пошли к Хомяк-чану. С Гандамом разговор не шёл вовсе. Он не отвечал ни на какие вопросы, даже если Сода настаивал, только пялился на Казуичи, не моргая. — Бесполезно. Он словно язык проглотил. — Давай я ему кое-что вколю, он сразу заговорит. Сода покосился на истекающую слюной Микан. — Есть шанс, что он от этого умрет? — Небольшой. Совсем крохотный. — Тогда нет. Появившееся хорошее настроение Соды с посещением третьей палаты пропало окончательно. Ни Нагито, ни Соня, ни Гандам не были в состоянии шевелить мозгами, да и Микан вела себя так, словно вся её мозговая деятельность уходит на притворство «нормальной». — Значит поговорю с Соней-сан завтра, — выдохнул Сода. — Если она будет в состоянии, её помощь будет для нас самой ценной. — Ты хочешь ждать? Почему не сейчас? Почему мы не можем убить всех троих во имя Отчаяния. Ради Эношимы-сан. — Потому что нас вычислят. Нам нужно обмануть их. Отчаяние должно победить. Ха, помнишь, как мы подожгли Академию. Вот так мы и должны поджечь этот остров. — Я помню Эношиму-сан. Какая она была в тот день прекрасная. — Ну да. И она тоже. И какую бы тему не начинал Сода, все слова Микан сводились к Джунко. Словно ничего кроме неё не существовало. И от этого механику становилось… некомфортно. Словно Микан правда промыли мозги. Ему тоже промывали, но он же помнит остальное, хочет посмеяться над наивностью школьников на этом острове, хочет над их лицами на первом суде. А у Микан в голове только Джунко. — Я пойду, — настроение Соды пробило дно. — Никого не убивай без моего ведома. К завтрашней ночи я придумаю лучший план убийства, который погрузит всех в отчаяние. — Почти как Эношима-сан, погрузила в него нас. Ха-ха. Угукнув, Сода вышел из комнаты отдыха. Вроде и план идёт почти как надо, вроде и Микан вспомнила всё, а всё равно было тошно, словно это всё ещё дурной сон. На всякий случай Сода ещё раз заглянул в палату Гандама, единственному из больных, кто не был в отключке. Едва заметив вошедшего, Гандам перешёл в сидячее положение, сложив руки на коленях. Некоторое время Сода просто на него пялился. — Ты же помнишь всё. Годы в Академии, годы в Отчаяние. Почему ты не говоришь со мной? Гандам молчал, не моргая, смотря на Соду, словно тот должен понять ответ по одному взгляду. — Придурок. Почему ты либо болтаешь не затыкаясь, либо молчишь как рыба? Где золотая середина? И снова тишина. — Да ну тебя. Я больше всего хотел с тобой поговорить, а ты… блять. Махнув рукой, Сода развернулся к двери, когда хриплый голос Гандама его остановил. — Смотри. Казуичи непонимающе развернулся, уставившись Гандама, вытянувшего вперёд кулак. Сода медленно подошёл, осмотрев зажатый кулак. — Что там? И снова без ответа. Закатив глаза, Сода подошёл ещё ближе, поднеся свою ладонь снизу кулака Гандама, готовясь поймать что бы то ни было. Но когда Гандам разжал руку, там ничего не оказалось. — Какого? Едва Сода сказал это, Гандам его схватил за руку, резко потянув на себя. Сода повалился на него в развороте спиной вперёд. Его буквально затащили на кровать, уложив в неудобную позу. — Какого хрена?! Но Гандам не собирался отвечать, обняв Соду сзади. — Спи, — произнёс Танака, удобнее устраиваясь на боку и ещё ближе прижав Соду к своей груди. — Танака, отпусти. Мне нельзя здесь спать. Танака! Сода попытался разжать хватку Гандама, но его руки словно превратились в железные цепи, которые было невозможно разъединить. «Гх, ясно, подожду, когда он уснёт и уйду.» Сода пялился в пустоту, ожидая, когда Гандам отключится и ослабит хватку. «Вот что с ним не так? То строит из себя недотрогу, то сам валит на постель. Если синдром Отчаяния пробуждает в заразившихся противоположные обычному черты характера, значит Танака меня настолько сильно ненавидит обычно, что сейчас приклеился как на супер-клей?» У Гандама было огненное дыхание и ещё более огненный лоб, которым он упирался в плечо Соды. Руки у него тоже были будто отлиты из лавы, но Казуичи не было жарко, ему было тепло, приятно, словно его обнимает самая мягкая подушка в мире, словно он кто-то ценный, словно он кому-то нужен. «Может, я тоже болен. Был болен в тот самый момент, когда очнулся на этом острове. Я уже ни в чем не уверен. И если я прикрою глаза… то ничего не произойдёт… Всего… на… секунду…» «…» «…» — Эм, это объявление от Исполнительного Комитета этой поездки и директора «Академии Пик Надежды» Доброе утро, сволочи! Это ещё один прекрасный тропический день! Давайте насладимся им, несмотря ни на что! От раздавшегося из динамиков голоса Монокумы, Сода так резко открыл глаза, дёрнувшись вперёд и если бы его не придержал сзади Гандам, то он бы с грохотом упал на пол. «Я уснул! Черт. Черт. Черт. Да почему я настолько невезучий?» Жестом приказав сонному Гандаму молчать, Сода прислонился к двери, прислушиваясь к происходящему снаружи. Не услышав ничего, он медленно открыл дверь, убеждаясь, что в коридоре никого нет. «Если повезёт, то успею уйти незамеченным через главный вход.» Но Сода не был бы Содой, если бы ему везло хоть немного. Едва он подошёл к двери, ведущей в приемную, так туда зашёл сонный Хаджимэ. Сдержав ругань, Сода пригнулся и, все ещё незамеченный, юркнул в ближайшую палату. — Ни слова! — шикнул Сода, лежащему в постели Нагито, а затем, дёрнув простынку, залез под кровать. Прятался Казуичи на всякий случай, если именно в эту палату решит зайти Хаджимэ, что и произошло, конечно же. С тихим скрипом дверь открылась и, судя по паузе, Хаджимэ какое-то время не решался войти. — Хей. Как ты, Комаэда? Кроссовки Хаджимэ приблизились к кровати. — Хината-кун, как я не рад тебя видеть. Даже с пола Сода слышал тяжелый вздох Хаджимэ. Дверь в палату открылась снова, и теперь Абсолютный Ниндзя заметил белые ботинки Микан. — У-у него ночью был жар, — заикаясь заговорила Микан. — А-а, извини, если напугала. — Все хорошо, продолжай. — Н-ну, сейчас ему уже лучше. Его болезнь протекает тяжелее в-всего. Извини, я п-правда делаю всё возможное, чтобы ему стало лучше. «Ага, например ядренею смесь, которую я вчера не дал тебе ввести.» — Спасибо, Цумики. Давай тогда зайдём ещё к остальным. Пока Пекояма и Кузурю не пришли. Что-то пискнув, Микан вышла из палаты, Хаджимэ же чего-то ждал, видимо просто изводил нервы Соды. — Я пойду, Комаэда. — Хината-кун наконец-то уходит. Хорошо. Не хочу больше видеть твоё лицо. «Блять. У Комаэда же Синдром Лжеца. Хината сейчас ещё останется с ним сидеть и мне хана» — Да-да, ухожу я, ухожу, — устало пробурчал Хаджимэ, выходя из комнаты. « …ну ты тупой, Хината.» Соде даже стало немного жаль Нагито. Но только на пару секунд. Убедившись, что больше никто не зайдёт в палату, Сода вылез из-под кровати. — О, Сода-кун, — прохрипел Нагито. — Заткнись, тебе всё равно никто не поверит. Не церемонясь, Сода залез на кровать Нагито, получая доступ к окну. — Высоковато-о, — протянул Казуичи, прикидывая высоту. — Но если эти голубки: Кузурю и Пекояма, не милуются за углом, как в дешёвом фильме про телохранительницу и якудза, то это самый безопасный вариант. Сода забрался на раму окна и, пожелав Нагито не простудиться, спрыгнул вниз. После немягкого приземления и осмотра окон на наличие свидетелей, Сода пулей полетел в сторону клуба, а так как он бежал не по дороге, то пару раз успел упасть. И на этот раз ему повезло и он прибежал в клуб первым. Ворвавшись в пустое помещение Сода рухнул около маленького монитора среди разобранных частей какой-то электроники, которую он не убрал со вчерашнего вечера. — Ты всё это время был здесь?! — голос Махиру эхом раздался по залу. Благо Сода сидел спиной ко входу и успел отдышаться и вытереть пот ближайшей грязной тряпкой. — Типа того, а вы задерживаетесь, — подразнил девушек Сода. — Мы стучались в твою комнату, но тебя там не было, — переспросила Махиру. — Где ты был всю ночь? — Пытался улучшишь передачу сигнала, — развёл руками Сода, благо мусора вокруг было много. — Вышло так себе. — Если бы с нами была Цумики, то она бы тебе объяснила, почему ночью надо спать. «Я спал. И спал хорошо.» Связь с больницей была в принципе бессмысленной, Хаджимэ сказал всё то, что Сода уже знал, даже Микан ничего нового про болезнь не сказала. И все разошлись по своим делам. Конкретно Сода пошёл искать на улице с электроникой что-нибудь нужное для своего плана идеального убийства. Лучшим временем будет ночь. Потому что здоровые: Пеко, Фуюхико и Хината будут на первом острове, и если повезёт, то алиби у Хинаты не будет вовсе, а если Соня придёт в себя, то она точно придумает, как отделить Хинату от остальных. Если будут проблемы с отвлечением жертвы, то этим займётся Сода, всё равно убивать будет Микан, и под подозрения подставляться тоже будет она. Виновником же считается тот, кто придумал, а не тот, кто совершил убийство. Проходя мимо мотеля, Сода заметил небольшую будку рядом и у него появилась идея. «Хм, если найду, что отвечает за пожарную сигнализацию, то может получится создать себе алиби.» Пока никто не видел, Сода копался в счетчике, ища провода, отвечающие за разные комнаты в мотеле. Даже появилось несколько идей, как можно отключить свет дистанционно. Проведя остаток дня за поиском нужных инструментов. Строительный нож, веревка, несколько пакетов, пару кусачек для проводов. «Осталось дождаться ночи, поговорить с Цумики и с Соней-сан, уточнить несколько деталей и завтра ночью у нас будет идеальный план. Хе-хе.» До 11 часов вечера оставалось достаточно времени, Сода решил заранее заглянуть в клуб, чтобы проверить теорию, насколько плотная ткань у обоев. Но едва Сода открыл дверь, так на него уставилась пара глаз, которая вообще не должна была быть здесь. — Что ты здесь делаешь?! — возмутился Сода, проходя внутрь клуба. — И что ты… Из-за тусклого освещения Сода не сразу заметил два тела, лежащих недалеко друг от друга. — … — … — Вот же блять.