Что может твоя Надежда против моего Отчаяния?

Гандам лишь на мгновенье замер перед воротами, ведущими в Академию Пик Надежды. Новое место. Неизвестное. И от этого пугающее. «Спокойно. Никто и ничто не сломит мой дух. Лишь ещё одна кучка смертных» Пару минут спустя Гандам уже оглядывает этих жалких смертных, которых теперь он должен звать «одноклассники». Больше по привычке Гандам сел за самую дальнюю парту, наблюдая за собирающимися «одноклассниками». Только спустя полгода Гандам понял, что так волновало его, едва он вошёл в новый класс: эти люди, у них добрые сердца, сколько бы Гандам не пытался видеть в них зло. А он пытался, каждый раз когда его пытались втянуть во внеклассные выходки, да и просто когда кто-либо подходил к нему, сколько бы раз он не ожидал чего-то плохого, этого не происходило. Даже становилось… не так темно. В саду на территории Академии, особенно в западной части, ближе к вечеру почти все ходят «парочками», словно это было единственным местом для таких встреч. — Мне так нравится атмосфера созданная деревьями, кустами, цветами и даже воздухом в вашей стране, — восхищенно произнесла идущая рядом Соня. — Невероятная гармоничная аура. — Запомни, чем тише кажется место, тем опаснее горит невидимое пламя там. Прошёл почти год обучения в Академии. Если бы Гандама спросили, что в нем изменилось за это время, он бы ответил, что начал таять, становясь тёплым льдом, менее отпугивающим морозным дуновением. Хотя Соню он будто никогда не отпугивал, наоборот притягивая своим холодом. И от этого было неловко, будто Гандам упускает какие-то явные чары, окутывающие его, а ни развеять их, ни поддаться им он не может. Даже когда Соня сидела на скамейке рядом с ним и на её голову падали маленькие зелёные листья деревьев, пока лучи солнца переливались на её волосах, а принцесса мило улыбалась прыгнувшей ей на ладони Джам-Пи, и все проходящие мимо ученики застывали от восхищения, Гандам же... не понимал, почему у него сердце не замирало также. А сад был и правда красивым. Начало второго года разительно отличалось от начала первого. Сколь колючими были они вначале, столь пушистыми стали сейчас. Наверное, Гандам был один из последних, кто всё ещё в мыслях предполагает худшее во время общения, просто потому что за год предыдущие года жизни не стереть. Не так. — Все же даже одинаковая еда в разных частях света ощущается иначе, — вздохнула Соня. Они сидели в кафетерии на улице во время ланч-тайма. Соня большую часть каникул провела в своей стране и для неё воссоединение с классом было особенно долгожданным. — Даже самый опасный яд может казаться слаще любого шоколада в зависимости от подававшего его. Хоть- — Соня-сан, Соня-сан! Если бы гармония была бы фарфоровой чашей, то сейчас в неё влетел гаечный ключ. — Что такое, Сода-сан? — мягко улыбнулась Соня, склеенной улыбкой, видно у неё было хорошее настроение, раз она не решила отчитать нарушителя покоя. — Что думаешь про новый корпус? Он сделан на европейский стиль. Гандам не слушал, пытаясь принять тот факт, что Сода просто вмешался в разговор. Едва заметно Соня толкнула Гандама в плечо. — Все существа во вселенной склонны либо к эволюции, либо к деградации, ты же являешься ярчайшим примером стагнации, — отвернувшись в сторону, произнёс Гандам. — Что ты опять начинаешь? — фыркнул Сода. — Зануда… и что такое стагнация? — Ха, подоткну тебя в сторону развития и позволю тебе самому изучить это. Будь благодарен, жалкий смертный. Можно было сказать, что провокация со стороны Гандама была единственным способом, который мог бы обеспечить побег для Сони, хоть обычно начинает перепалку первым Сода, что Гандам просто не мог игнорировать, тем самым втягиваясь в словесную баталию. Как оказалось, это работает в обе стороны. — А ты начитался чего-то умного и теперь выпендриваешься? — Сода нагнулся вперёд, угрожающе нависая над сидящим на скамейке Гандамом. — Поговорим про двигатели и разницу в кпд каждого из них? — И каков смысл сравнения льда и пламени, если они различны, как рай и ад. — Ты же себя называешь Повелителем льда? — расплылся в наглой улыбке Сода. — Значит я — огонь. Ха, я выигрываю. — Твой маленький огонёк ничтожен по сравнению с моим холодом, смертный. — Оправдывайся, — Сода продолжал улыбаться, словно он уже выиграл эту битву, при этом не поняв сути сравнения. — Мой огонь ярче солнца, да, Соня-сан? Э? Только сейчас Сода заметил, что принцесса ушла ещё в самом начале их спора. — Твоя внимательность даже для обычного смертного ничтожна, ха, — засмеялся Гандам, наблюдая за обескураженным лицом Соды. — Гх, ты… в этот раз ты победил. Но войну не выиграл! Сода развернулся и, засунув руки в карманы, ушёл, что-то бурча себе под нос. И почему то Гандам испытывал удовольствие. Нет, у него были хорошие отношения со всеми одноклассниками, просто Сода… это Сода. Так вышло что большую часть времени Соня проводит с Гандамом, а Сода очень хочет отбить эту привилегию, но получается у него так себе, ведь приводит это лишь к спорам с Гандамом. В большинстве случаев заключающимся в перекладываниями угроз в шуточной форме. И кажется их обоих это устраивает… наверное. Через несколько дней Сода абсолютно внезапно сел на стул за партой перед Гандамом. Танака ощутил нечто неладное. — Хэй, Танака-а, — протянул Сода, показав свою фирменную острую улыбку. — Как дела? — Говори смертный, зачем ты нарушаешь мой покой. И без лжи. — Да ну тебя, сразу к делу, даже интригу не даёшь создать. Сода дулся недолго: — Короче, можно потрогать твоих хомяков? Блин, это как-то странно прозвучало. Нет? Давай ещё раз… — Ты решил найти самый мучительный способ смерти? Жалкий смертный не смеет касаться Четырёх Ангелов Разрушения. — Да почему ты отказываешь? Это науки ради. Гандам заинтересованно наблюдал за Содой, который положил подбородок на парту Гандама, таким образом изображая щенка и думая, что это ему поможет. Поможет. — Допустим, я тебя слушаю. — Так можно? Можно же? Мне на минуту. Или две. Я даже поесть им купил. Сода достал какую-то яркую шуршащую пачку. — Ты… ты… Гандам не мог подобрать слов, чтобы выразить своё возмущение. — Ты просто купил это в ближайшем автомате? — Ну типа того. Это же орешки. — Изготовленные в неизвестном месте в неизвестной субстанции, подобной яду даже для Ангелов Разрушения. Ты… Гандам оборвал себя сам, встав со своего места и выйдя из класса. Столь идиотский поступок и пренебрежительное отношение к его фамильярам взбесило его столь быстро, что даже заканчивать этот разговор по-нормальному не желал. В следующий раз Сода поймал его в конце дня, когда Гандам сидел на скамейке около фонтана. — Тебя найти сложнее, чем хорошее масло в моем городе. — Что ты хочешь, жалкий смертный? Сода уселся рядом, окутав всех вокруг запахом какого-то топлива и чего-то железного. — Я всё понял. Дурак и все такое, но на этот раз я подготовился и почитал немного. Смотри. Сода раскрыл ладонь с несколькими бледными семенами подсолнуха. Даже не жаренными. — Ты освоил навык или же попросил какого-то могущественного мага научить тебя искусству перемещения в пространстве без ограничений? — Без понятия, про что ты. Но еда 100% натуральная. Могу даже упаковку показать. Сода достал из-за спины огромную головку подсолнуха, из центра которого было выковыряно несколько семян. — Ты украл подсолнух, — больше констатируя факт, чем спрашивая произнёс Гандам. — Не украл. Тот парень, что за садом следит, мой должник. Считай это была оплата. Сода беззаботно улыбнулся. Гандам правда не понимал, что делает с ним эта улыбка с острыми акульими зубами, обезоруживает, одновременно подталкивает и к сопротивлению, и к капитуляции. Вдохнув и выдохнув, чтобы собраться с мыслями, Гандам продолжил. — Ты говорил о «науки ради». Про что это было? — А это. Ну, я хотел сделать маленького механического хомяка. Но по фотографиям и видео в интернете ничего не понятно. «Ради Темной Королевы, да?» Голос в голове Гандама злорадствовал о том, что его просто используют. — Пожалуйста, можно я поглажу одного из твоих Ангелов Разрушения? Пожа-алуйста. Как бы сильно не хотелось уйти, Гандам оставался на месте. — Отплатишь своей душой за мое расположение. — Да без проблем. Мне не жалко. — Неразумно столь безразлично относиться к таким контактам. Благодари меня за милосердие, что я не забираю твою душу прямо сейчас. — Можешь и сердце забрать, — на секунду у Гандама случился приступ. — И почки, и что там ещё продают. Только не уходи больше. — Гх. Просто… подай мне свою руку, но сначала вытри о траву, чтобы масленные благовония источала меньше. Сода послушался, сначала вытерев руки, а затем протянув вперёд чуть зеленоватую ладонь. Гандам помнит, как мама пыталась научить его гадать по линиям жизни на ладонях, хоть для неё это было больше хобби, но она всегда будто узнавала человека, лишь взглянув на ладонь. У Гандама никогда не получалось, он будто не видел половины линий, которые видела его мама, но смотря сейчас на ладони Соды, он словно видел, как эти руки копаются в каком-то моторе, как пальцы крепко обхватывают гаечный ключ, как отвертка соскальзывает с резьбы и царапает кожу, как узкая ладонь и длинные пальца пролазят в тесные места, чтобы дотянуться до свалившейся вглубь корпуса детали. Гандам думает о том, что при таком телосложении у Соды ТАКИЕ пальцы и ТАКАЯ ладонь, словно они были созданные, чтобы крутить мелкие детали механизмов. Тряхнув головой, прогоняя ненужные мысли, Гандам поднёс руку к шарфу, позволяя одному из хомяков забраться в руку. Он знал, что Сан-Ди спокойный и любит лакомства, поэтому и аккуратно пересадил его на ладонь Соды. — У-у-у, — тихо протянул Сода, чуть согнув пальцы, когда почувствовал тёплый комочек ладонью. — Тихо, — осадил Гандам, прижимая свою руку к тёплому ребру ладони Соды, чтобы Сан-Ди не упал, пока привыкал к другой ладони. — Дай ему одну семечку. Свободной рукой Сода протянул зажатую меж двух пальцев семечку в маленькие лапки. Сан-Ди охотно принял её, сразу же начав её грызть. Гандам медленно убрал свою руку, заменив её рукой Соды, чтобы он держал хомяка в двух ладонях. — Наблюдай. Изучай. Но у тебя все равно не выйдет создать тёмного ангела разрушения. — Посмотрим, — отрешённо произнёс Сода, наблюдая за чавкающим животным. — Какой прикольный. Гандам хотел страховать снизу, чтобы в случае чего поймать хомяка, когда Сода чуть наклонил ладонь, погладив по мягкой спинке хомяка большим пальцем. С одной стороны Гандам хотелось забрать своего Тёмного Ангела Разрушения из чужих ладоней, чтобы ему не навредили, но видя, как аккуратно Сода держит животное, словно хрупкий механизм, это чувство остывало. Сан-Ди сгрыз уже вторую семечку, и явно требовал следующую, но Гандам запретил его перекармливать. Обиженно, хомяк чуть не прыгнул прямо с рук Соды на Гандама, но животновод успел предотвратить прыжок, забрав хомяка самостоятельно. — Такой мягкий комочек шерсти, — улыбнулся Сода, наблюдая, как этот комочек скрывается в складках фиолетового шарфа. — Хы, спасибо, это стоило бега с подсолнухом. Гандам угукнул, наблюдая за уходящим механиком. Что это за внезапное вмешательство он так и не понял до конца. После Сода ещё несколько раз приходил к Гандаму, чтобы изучать хомяков, что стало почти привычно внезапно видеть его улыбающееся лицо. Джам-Пи тоже приобщилась к получению лакомств из других рук, даже Мега-Зи один раз попробовал ухватить кусочек. В один раз прямо посередине лекции Гандам заметил отсутствие Сан-Ди. Он начал панически оглядываться вокруг, ища светлый комочек. Гандам уже собирался покинуть класс, не найдя пропажу, но затем, краем глаза заметил шевелящийся карман на штанине комбинезона Соды. Спустя пару секунд оттуда выполз Сан-Ди зажав в зубах семечку, а затем мирно устроился на бедре Казуичи, который всё ещё не заметил вора. Хоть Гандам и успокоился, но такого мелкого хулиганства от мирного Сан-Ди, он не ожидал. Минуты три спустя Сода заметил хомяка и то лишь потому, что тот забрался ему на плечо. Сода едва дёрнулся, явно испугавшись, но затем заулыбался, что-то тихо произнеся, но Гандам, сидящий далеко, этого не слышал. Сода слегка почесал за ухом Сан-Ди, окончательно забыв о тетради, в которой он ещё минуту назад что-то увлечённо писал. И с каждой секундой, пока Сода гладил по мягкой шерстке, сердце Гандама всё сильнее билось о грудную клетку, готовясь выпрыгнуть из тела. «Сердце моё, что не так?» Гандам, обеспокоенный собственными ощущениям, приложил ладонь к груди, чтобы убедиться, что его сердце действительно быстро билось, и ему не кажется. Спустя целую бесконечность он окончательно успокоился, а дрожь в кончиках пальцев перестала щекотать. С окончанием урока Гандам сразу же пошёл забирать своего фамильяра. — Хотел у меня домашку своровать и послал своего Тёмного Ангела? — засмеялся Сода, пересадив из своей руки зверька на забинтованную руку Гандама. — Глупое предположение, что я, Повелитель Тьмы, опущусь до подобного. Это тебе следует чаще опустошать собственные карманы. Гандам, как строгий родитель посмотрел на Сан-Ди, который извиняющее фыркнул и заполз в пиджак. Сода что-то ещё сказал, а затем ушёл, опять на прощание сверкнув белыми острыми зубами, после чего сердце животновода сделало контрольный сильный удар о рёбра, словно напомнив о своём существовании. «Да что не так? Какое-то заклинание? Заговор? Почему так… тепло?» Причин он так и не нашёл. Думал даже поговорить об этом с Соней, но что-то его сдерживало, обрывало на полуслове. Только Гандам решался поговорить с ней, так что-то происходило, и он проглатывал слова. Так и одним утром, только он поздоровался с Соней, собираясь поговорить, так заметил в кабинете скопление около одной из парт. — Ого, он на предметы реагирует! — воскликнула Махиру. — Извините, а что… — Соня едва подошла к скопившимся, как тут же замолчала, продолжая смотреть вниз. — Какой милый. Даже издалека Гандам видел, как засиял Сода, словно изнутри него светили фонариком. Окончательно зависнув, животновод тоже решился подойти. Топча маленькими металлическими лапками по деревянной парте, по поверхности бегал механический зверёк, напоминающий хомяка. Тот бежал вперёд, пока не утыкался в препятствие, затем разворачивался и бежал в другую сторону. — Ну это первая проба, но я уже на полпути к идеалу, — продолжал неловко улыбаться Сода, хоть он явно был доволен своей работой. — Хей, Танака, зацени. Сода взял механического зверька в руку, показывая Гандаму. Хоть механический хомяк был полностью из однородного металла, на поверхности его тела были выцарапаны узоры, один в один повторяющие пятна на мехе Сан-Ди. — Это… Гандам правда не мог подобрать нужные слова, чтобы описать свои ощущения. Обычный смертный механизм, лишь имитирующий жизнь, но то как его держал Сода, так же нежно и осторожно как и настоящего зверька. Может это и была просто игрушка, но в неё вложили сердце, оживили заклинанием, закляв похищать чужие. — Земное творение, — выдавил из себя Гандам. — Ха, даже для такого обычного смертного это могущественная, но все ещё слабая. — Да ну тебя. Мог бы просто сказать, что тебе не нравится, — надулся Сода, так и не поняв смысла слов Гандама. — А я хотел тебе предложить его назвать. Сам назову. Будет Лайт Ягами. — Ты ж секунду назад хотел Невермайнд предложить ему имя дать, — засмеялась Хиёко. — А ха-ха, да я же шутил. Соня-сан, как назовём нашего металлического зверька? Соня неловко рассмеялась. — Оставь твой вариант. Только чёрную тетрадь ему не давай. Гандам почти сразу почувствовал себя не у дел. Хотелось забрать все слова назад или начать очередную словесную перепалку, но Гандам лишь ушёл к своему месту, обиженно грохнувшись на стул. С Содой он столкнулся этим же днём за ланч-таймом, тот пытался заговорить, словно забыл, что было утром. Гандам, демонстративно проигнорировав механика, пошёл дальше по коридору, искать уединение и покой. Сода за ним, к счастью (или к несчастью) не пошёл, исчезнув за одним из поворотов. «Хорошо. Так даже лучше.» Хоть Гандаму и казалось ранее, что его отношения с Содой наладились, даже перепалок стало меньше, а сейчас всё будто за мгновение откатилось обратно, оставив после себя неприятное ощущение… использованности, словно Гандам забыл о собственной осторожности, подпустив кого-то ближе, чтобы потом получить тычок. Остаток дня Гандам провёл гуляя по территории Академии, не желая ни с кем разговаривать. Пару раз он замечал носящихся туда-сюда Чиаки и Соду, через какое-то время с ними бегала и Ибуки. Один раз Гандам пересекся взглядом с Казуичи, проходящему вдалеке сада, тот сразу же отвернулся, и даже подтолкнул Чиаки вперёд, чтобы та не успела заметить Гандама. Если раньше душила обида, то теперь в груди вскипала злость. Оставлять это вот так не хотелось, хотелось схватить Соду за рукав, затолкать в какой-нибудь пустой класс и… — Эй, Танака, — голос Соды раздался справа и звучал он так, словно его насильно заставляют говорить. — Ты ж не занят, да? Гандам повернулся. Рядом с Содой стояли ещё две девушки. — Танака-сан, нам не хватает игрока для теста новой видеоигры, — заговорила Чиаки. — Пойдёшь с нами играть? — И что же, неужели вы не нашли кого-то менее великого и непобедимого раз решились просить меня? Ха, может вы еще и заплатить мне решились, смертные? Гандам сложил руки на груди, принимая защитную позу. — Да-да, Верховный Повелитель Похуизма, пойдем уже, — закатывал глаза Сода, пока Гандам разглагольствовал. — Меня не интересуют подобные смертные развлечения. Они скучны и примитивны, — Гандам медленно отвернулся от одноклассников, намереваясь уйти, но Чиаки поймала его за край шарфа. — Ты же специально вышел в коридор, чтобы мы точно тебя заметили. Потому что Сода проходил мимо тебя несколько раз и нас уводил тоже. Сода фыркнул. А Гандам впился в него разноцветными глазами. — Пойдём с нами, — продолжала настаивать Чиаки. — Где как не в новой части трилогии Мистических Печатей ты сможешь использовать одно из усиленных комбо-атак осколками льда от Владыки Севера. — Ха, я бы смог повторить такое простое заклинание и в нашем мире. Но пусть эта игра раскроет свои тайны. Гандам даже не знал, зачем согласился. Наверно желание побить Соду, хоть и в видеоигре возобладало. Хоть целью игры и было командное прохождение уровней, прописывать сокомандникам фаталити было не запрещено. Через три часа игры Ибуки поставила игру на паузу и сказала, что ей нужна вода, иначе она умрет. Конечно, ведь она громче всех реагировала на игру. Чиаки согласилась, взявшись принести остальным тоже чего-нибудь вкусного вместе с напитками. В комнате остались только Сода и Гандам, которые сидели рядом, демонстративно отвернувшись друг от друга. Они столько раз за год сталкивались, угрожая друг друга закопать в землю, а сейчас с ничего разругались и теперь сидят насуплено, словно до этого год крепко дружили. — Вот и чего ты надулся? — пробубнил Сода, все ещё не поворачиваясь. — Я типа знаю, что ты обожаешь своих Темных Ангелов Разрушения, но я и не замену им предлагал. — То что ты не способен распознавать речь великих, не делаем меня виновным. — Ты же прямым текстом сказал, что мой робот — дерьмо. Гандам всё же развернулся, уставившись на ярко-розовый затылок Соды. — Я такого не говорил. — Окей. Но подумал же. — Откуда смертному знать, что на уме у Великого Повелителя Льда. Сода тоже обернулся, встретившись с разноцветными глазами животновода. — Да кто тебя поймёт, ты же по-человечески не разговариваешь. Вот я и разозлился. А ведь даже главный прикол показать не успел. Теперь Гандам повернулся к Соде всем телом, вновь скрестив руки на груди, стараясь показать свою заинтересованность. — Так яви мне это. Всё ещё обиженно выпятив нижнюю губу, Сода зарылся в карманах, вынув батарейки, отвертку и своего металлического зверька. Механик подцепил отверткой пластину, вставил батарейки, чем-то щёлкнул и робот-хомяк зашевелился. Четыре Темных Ангела Разрушения выползли из одежды Гандама, тоже наблюдая за происходящим. — Зацени, — голос у Соды был воодушевлённым, словно пока он возился со своим творением, успел забыть все остальное. Сода достал семечку из карману, всунув её в металлические лапки. Зверек схватил её, а затем разом запихал в рот. Через секунду послышался тихий удар о металлическую поверхность внутри хомяка. — По факту он любое проглотит, — в доказательства этого он сунул хомяку какую-то гайку, тот тоже её проглотил, и тоже после этого последовал стук внутри живота. — Чтобы что-то сложное с поведением сделать, там программа специальная нужна. А я ещё никого, кто мог бы такое сделать, не нашёл. Пока что. Но я точно найду! Гандам смотрел на искрящего энтузиазмом Соду с этой его чертовой клыкастой улыбкой. От обиды не осталось ни следа, он просто не мог на него злиться, словно Сода прожигал в грудной клетке у Гандама дыру, но это не было больно, а наоборот щекотно-маняще. — Если ты желаешь, чтобы я изъяснялся речью жалких смертных, — начал Гандам, чувствуя как невидимая рука сжимает горло. — Тогда я бы сказал, что твоё существо выглядит… м-мило. Не сдержавшись, Гандам натянул шарф на нос, чуть отвернувшись в сторону, словно он сказал что-то трепещущее. — Ха, правда? Тебе правда он нравится? Без приколов? — Да, правда, но… почему ты желал, чтобы я, Верховный Повелителя Льда, дал ему имя? Ты же не в дары для меня сотворил подобное. — А-а, просто, — даже по тону Казуичи было ясно, что он не знает ответ на этот вопрос. — Я ж с тобой столько времени просидел и столько наслушался твоих рассказов про хомяков. Поэтому и решил, что это вроде как наше создание. Вот и хотел предложить. В ту дыру, которую прожег Сода в груди Гандама, начало бешено биться сердце, будто пытаясь вырваться из клетки. Кровь забегала по венам, повышая температуру тела Гандама, словно ещё немного и он загорится. Буквально. Если бы не вернувшиеся Чиаки и Ибуки, Гандам бы точно сказал или сделал что-нибудь лишнее. «Наше создание, хах?» Гандам всю ночь пролежал в постели, уставившись в потолок, без намёка на сон. То мысли, то сердце так яростно стучались о кости, не давая уснуть, даже отвлечься не выходило. И чем больше Гандам думал, тем дальше уходили мысли, сплетаясь с другими мыслями, образовывая запутанный клубок. «Приворот. Проклятие. Сглаз. Что угодно. Я не понимаю. Что не так? Что я упускаю?» — О чем думаешь? — спросила Соня, идущая рядом. Был конец дня и после уборки класса Гандам с Соней решили прогуляться по парку. Развеяться. Потому что Гандам вскипел, когда заметил, что Сода сбежал с уборки, прося Чиаки отмазать его, потому что он к кому-то спешил. — Враждебным духом веет. Пробираясь в незащищенные разумы и сеет ненужные мысли. — Понимаю, мне тоже так показалось. Может дело в новом классе? Я лишь однажды там была, приветствовала новых Абсолютных. Ответить Гандам не успел, зацепившись взглядом за двоих школьников, идущих мимо фонтана из сада. Соня тоже обратила внимание на них, сразу за сверлившим пару взглядом Гандамом. — Кто она? — вопрос сорвался с губ Гандама раньше, чем он это осознал. — Кажется с курса младше, — задумчиво сказала Соня, прислонив палец к подбородку. — Абсолютная Программистка. Гандам, насупившись, продолжал следить за парой, которая, как оказалось, шла прямо к ним. — Хей, Соня-сан и Танака, — обнажил острые зубы Сода. — Помнишь, я тебя просил показать мне своих… Он на секунду прервался, собираясь подготовить свою спутницу с большими зелёными глазами к последующим странностям. — Четырёх Ангелов Разрушения, — произнёс Сода таким тоном, словно его заставляли это произнести. — Так вот, покажешь их нам ещё раз, Фучжисаки-чан хочет тоже на них посмотреть. Почему-то Гандам хотел сказать «нет». — Эм, п-привет, — робко заговорил первокурсник. — Мы с Содой-куном обсуждали идею наделить механизм простой программой, чтобы робот двигался более натурально, реагируя на препятствия и взаимодействия людей с ним. И я хотела немного посмотреть на твоих… эм А-ангелов Разрушения, чтобы потом написать соответствующий код. Глаза у него искрились, когда он говорила о работе с кодом. И были они у него чистые, за улыбкой не было ничего противного и приторно-сладкого, как предположил Гандам изначально. Он был… приятным, наверное. — Это так интересно, — заговорила Соня. — Ты уже делала что-то подобное? — Ах, ну почти. Я делаю сейчас кое-что намного более сложное, так что с имитацией животного я справлюсь. В-вот. Чихиро неловко улыбнулся, словно общение с Соней загоняло его в более неловкое положение, чем с высоким и странно выглядящим Гандамом. — Протяни свои руки, смертная, — приказным тоном сказал Гандам, у Чихиро совсем немного округлились глаза от грозного голоса, но он, мгновенно поборов страх, вытянула вперёд маленькие ладошки. — Потрясающая смелость для смертной. Будь аккуратна с Темным Ангелом Разрушения, если причинишь ему боль он сожжет тебя в мгновенье ока. — Хватит пугать её, — внезапно вмешался Сода. — Как ты вообще можешь угрожать такой милой девушке? Гандам почувствовал, как по рёбрам изнутри постучали металлическим прутом. — Какой милый, — засиял Чихиро, смотря на сопящего Сан-Ди в своих ладонях. — Можно погладить? Даже если бы Гандам хотел отказать или вообще что-либо сказать в своей манере, то слова застряли у него в горле. От Чихиро он не чувствовал ничего опасного, ничего гадкого, словно он был солнцем, приятным и мягким. — Конечно, он не укусит. Засияв ещё ярче, хотя казалось что ярче некуда, Чихиро аккуратно провел маленьким пальчиком по режему меху. Сан-Ди шевелил кончиком розового носа, обнюхивая неизвестные ладони, а затем встал на задние лапки, посмотрев на зеленоглазого. — Хи-хи, он милый, — заулыбался Чихиро, и казалось, что даже ледяная броня Гандама мгновенно распалась, что уж и говорить про замеревших Соню и Казуичи, спроси которых, кто милее хомяк или Чихиро, то они бы затруднились с ответом. Внезапно Гандам почувствовал резкий запах въедающегося в нос мужского одеколона, не будь он отвлеченным, то почувствовал бы его раньше. Ещё секунду спустя появилась высокая тень от кого-то ростом с Гандама, но явно шире в плечах. Сода же, заметив приблизившегося, чуть ссутулился, словно прикидывал, в какую сторону лучше бежать. Соня лишь намеренно подчёркнуто подняла подбородок вверх и распрямила и так прямые плечи. — Ой, Мондо-кун, — удивился Чихиро, заметив приблизившегося парня. — Я немного задержалась, извини. — Всё нормально, я поэтому и пошёл тебя искать, — у Мондо был скрипучий голос, не подходивший школьнику. Гандам остро ощущал опасность, исходившую от него, словно от дикого зверя. — Спасибо, я поняла, что делать, — Чихиро передала хомяка Гандаму, ещё раз мило улыбнувшись. — Можно если что, я ещё приду понаблюдать за Темным Ангелом Разрушения? — Разумеется, Создательница Иной Жизни. Мондо что-то фыркнул и, необычно мягко взяв Чихиро за его маленькую ладонь, сделал небрежный прощальный жест рукой. Чихиро же попрощался с остальными более формально и вежливо, последний раз озарив всех своей прекрасной улыбкой прежде, чем уйти. Что Гандам, что Казуичи и что Соня, все молча наблюдали за уходящими. — Не понимаю, почему девушки западают на парней, которые НАСТОЛЬКО их больше, — почесал затылок Сода. — Я бы выбирал кого-нибудь ненамного выше меня. «А десять сантиметров это много?» — Сода, это неприлично обсуждать в столь пренебрежительном тоне чужую жизнь, — тут же возмутилась Соня. — Я то че? Ты их видела? Это же… ну… неудобно наверное. Гандам был несказанно рад тому факту, что в меру своей неиспорченности не понял ни единого жеста, который показывал Сода. И так же животновод не понимал, почему с пустого места начал искать черноту в душе милой девушки и перестал только тогда, когда она ушла вместе со своим спутником. «Это проклятие. Точно проклятие.» К ускоренному сердцебиению и дрожи в кончиках пальцев Гандам даже смог привыкнуть, выносить это было тяжело, но с этим можно было бороться. Медленный вдох. Медленный выдох. И так по кругу, пока Сода не исчезнет из поля зрения или из мыслей. Но вселенная никогда не была благосклонна к Гандаму, решив нанести удар с той стороны, откуда тот не ожидал. И удар был сильным, а после осталась лишь не исчезающая дымка. Сладкая. Горячая. Кипятившая кровь настолько, что скрывать учащенное дыхание становилось невозможно. В небольшой комнате и так было сложно дышать из-за валящего из душевой пара. Гандам большую часть физкультуры простоял под деревом, не желая печься на солнце. Остальные же, не включая Нагито и Тэрутэру, решили, что соревнование на скорость бега будет отличной идеей, поэтому все парни в раздевалке едва стояли на ногах от ноющих мышц. — И я не проиграл! — спорил Сода, выходя из душевой. — Ты вообще едва до финиша дополз. — Совсем страх потерял? — возражал ему Фуюхико. — Да я прибежал бы раньше, если бы ты на дорожке не плёлся как блядская черепаха. Сода что-то фыркнул в ответ, подойдя к своему шкафчику. Неаккуратно вытащив свой комбинезон, что-то выпало из кармана и покатилось по гладкому полу, прямо к ногам Гандама. Танака поднял какую-то увесистую железку и повернулся отдать Соде. Простое действие. Ничего сложного. — О, спасибо, — Сода принял гайку обратно, тут же кинув в тот же карман, не заметив, как замер Гандам. К голове словно прикрепили нити, другой конец которых приклеили на Соду, и куда бы не пошёл Сода, туда и поворачивалась голова Гандама. Две небольшие тёмные родинки на рёбрах. Ещё одна на плече, чуть повыше правого локтя. И одна на пояснице, почти скрытая белым полотенцем, намотанным на бёдра. И если бы внимание Гандама застряло только на родинках, но он смотрел на всего Соду, на каждый изгиб мышц, костей, на влажную кожу, по которой ещё скатывались падающие с ярко-розовых волос капельки воды. Пока Сода, сидя на скамейке, пытался вынуть ткать из зажевавшего её замка на молнии, одна такая капля, сверкающая в свете лампы, сорвалась с локона и скатилась по неприкрытому съехавшим полотенцем бедру, оставив мокрую дорожку и зависнув внизу. Только громкий хлопок шкафчика с другой стороны привёл Гандама в реальность из мира грёз. Резко, даже жадно, вдохнув тёплый воздух, Гандам быстро отвернулся к своему шкафчику, буквально прячась в нём. Только сейчас он понял, что у него пересохло горло. Сглотнув накопившуюся слюну, Гандам продолжал глубоко дышать через рот, пялясь в глубь шкафчика, стараясь успокоиться. У него дрожали плечи, руки, даже колени, по виску скатилась капелька пота, а голова кружилась как после дурманящих трав, ещё и сердце будто упало, но не в пятки, а куда-то в… другое место, пуская по телу яркие импульсы. — Танака! — резко крикнул Сода, так как Гандам не услышал его первые десять раз. Гандам оглянулся раньше, чем подумал, что в его состоянии лучше этого не делать, но к счастью Сода был уже одет, разве что волосы ещё были влажными. — Ты чего завис? Не забыл, что мы после занятий идём к Фуджисаки-чан, чтобы протестировать новую программу на Лайте? Гандам хотел бы ответить «да», но несколько капель с собственных волос сорвалась вниз, упав на грудь и покатилась вниз. Гандам был сосредоточен только на бегущей по телу капли, скатывающийся вниз по животу, вдоль чуть выпирающей тазовой кости и исчезая в полотенце. Но для Гандама эта капля будто была легким прикосновением кончиков прохладных пальцев к распаренной коже. «Я проклят.» — Иди, я потом догоню. Если Сода и обратил внимание на странную речь Гандама, то притворился, что всё нормально, спокойно выйдя из раздевалки, оставив припадочного Абсолютного Животновода одного. «Моя духовная защита была не просто разрушена, а испорчена, отравлена и я не понимаю, как изгнать заразу.» И пока Гандам пытался, избавиться от противных мыслей, это привело к тому, что среди его книжек по зоологии, биологии, химии, пособиям по уходу за животными появилась такая манга, к которой Гандам в здравом уме бы даже не притронулся. Он хотел на следующий же день использовать бумагу иначе, но он решил, что это не достойно того, чтобы лежать под лапками его Темных Ангелов Разрушения… Поэтому он переложил мангу к себе под кровать, обещая себе более никогда к ней не прикасаться. И это было одно из немногих обещаний, которых он не сдержал. Если до этого Гандам долго (или вообще не) засыпал, но сны хоть были спокойными, то после первого приступа, спокойные сны тоже исчезли, став тягучими и сахарными, как наматываемая на палец жевательная резинка, а затем надувающаяся и оглушительно лопающаяся, обдавая всё сладким ароматом. И всё это сравнение Гандам придумал, наблюдая за Содой, надувающим пузыри из розовой жвачки, а когда пузырь лопался, механик подцеплял кончиком языка остатки резинки, возвращая их в рот. Ещё больше Гандам не желая этого следил за каждыми изменениями Соды, начиная от пятен копоти на руках, грязи на шее или же треснувших губах. Если бы удары лба об парту помогали, то Гандам занимался бы этом постоянно. Задержавшись в классе, чтобы Сода успел уйти подальше, Гандам хотел направиться к себе в комнату, но его остановили крики из соседнего класса. — Иди нахер, Сайонджи! Услышав голос Соды, Гандам направился на источник шума, но едва он успел открыть дверь класса, как ему навстречу выбежала смеющаяся Хиёко. — Держи её! Это мелкая… Хиёко, которая уже не была той малявкой, как когда она едва поступив в Академию, прошмыгнула мимо Гандама, выкинув в урну какой-то маркер. — Вот зараза! — продолжал ругаться Сода, смотря через своё плечо, пытаясь что-то рассмотреть на своей спине. — Всё очень плохо? Сода повернулся спиной к Гандаму, демонстрируя огромную надпись «Дурак» на спине. — Как ты позволил маленькой ведьме себя одурачить? — Не спрашивай. И что мне с этим делать? Гандам легко коснулся надписи, смазав краску. — Подожди меня в этом мире. Я скоро вернусь. Быстро дойдя до ближайшей уборной и намочив антисептиком для рук несколько сложенных вместе салфеток, Гандам вернулся в класс. — Сейчас я своей силой сниму с тебя клеймо позора. Твоя цель лишь не двигаться и стоять словно статуя. — Ты мой спаситель. Гандам проигнорировал последние слова, как бы они не попадали прямиком в сердце. Он аккуратно поднёс салфетку к спине Соды и начал слегка тереть плотную ткань, постепенно убирая ещё не застывшую краску. Но комбинезон Соды слишком мешковато висел на нем, при оттягивании вниз, воротник обнажал весь загривок (приковывающий взгляд Танаки), а складки мешали оттирать надпись. Смирившись, Гандам положил руку на плечо механика, натягивая ткань, чтобы было удобнее вытирать краску. От ощущения чужой ладони, Сода лишь немного вздрогнул, но лишь потому что не ожидал. — Стой как статуя, — повторил Гандам. Сода что-то прокряхтел, но остался стоять смирно. Три испачканные салфетки спустя, Гандам понял, что нельзя разгладить складки внизу спины, натягивая ткань только на плече. В идеале следовало бы натянуть ткань, придержав её рукой на пояснице Соды, но Гандам скорее сунет руку в горящие угли. Сглотнув слюну, животновод сместил руку на ребра Казуичи, теперь держа мешковатый комбинезон там. — Танака? — со странной интонацией произнёс Сода, словно тот был не уверен в том, что происходит за его спиной. «Я сам в ужасе не меньше твоего.» — Стой. Как. Статуя. — Меня лапает парень, кошмар какой, — тихо пробурчал себе под нос Сода. Ничего не ответив на это, Гандам продолжил стирать краску, придавливая ткань на ребре механика, чувствуя как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе, пальцами попав в углубления между рёбрами. Хотелось посчитать рёбра пальцами, поддевая каждое из них. Хотелось провести ладонью вниз, очерчивая изгиб талии. Хотелось положить руку на бедра, затем дернуть на себя, вцепившись зубами за выпирающий шейный позвонок… — Моя работа окончена, — быстро бросил Гандам и, выбросив последнюю грязную салфетку, выбежал из класса, даже не дослушав благодарности Соды. С каждым днём Гандаму становилось все труднее находиться рядом с Содой, особенно когда рядом никого больше нет. Если Тэрутэру озвучивал свои мысли в слух, Гандам с ужасом осознал, что его собственные мысли не лучше. — Работает. Хорошо работает, — радовался Сода, смотря как металлический хомяк бегает по столу, реагируя на разные предметы. — Он начал различать даже мелкие предметы, — смеялся Чихиро, сидевший рядом. — Осталась пара деталей и Лайт готов. Тело хомяка пришлось увеличить до размера очень крупного золотистого хомяка, хоть пятна он сохранил от Сан-Ди. Хоть Гандам в основном ничего не делал, лишь наблюдал за работой Соды и Чихиро, но те, почему то всегда настаивали, что Танака был с ними. — Я оставлю в его программе backdoor, — Чихиро одной рукой поглаживая по металлическому загривку Лайта, а второй что-то быстро печатая. — Чтобы вручную резко сбросить программу, если Лайт подцепит вирус. — Жаль с людьми так нельзя, — мечтательно вздохнул Сода. — Вбил команду и все токсики умерли. Вбил команду и девушка согласилась пойти с тобой на свидание в красивое кафе, чтобы там шариков было много и сладких пирогов… Чихиро мило засмеялся, а Гандам скривился так, будто съел кислого лимона. Когда работа была закончена, Лайта поселили в комнате Сони, хотя все по очереди носились с ним, Аканэ вообще не хотела его отдавать, таская с собой везде. Даже кто-то из класса Чихиро с ним играл. — Вот бы Лайт был пушистым, — мечтательно и немного грустно произнесла Пеко, держа у себя на коленях Лайта. — Вы можете сделать его мягким? — Ну это было бы проблемно, — почесал щеку Сода. — Нужно будет крепить мех так, чтобы его не зажало, да и аккумуляторы менять будет сложнее. Пока я ещё не придумал, но я над этим работаю. Гандам с сочувствием посмотрел на Пеко, которую недолюбливали даже Четыре Тёмных Ангела Разрушения. Хоть первоначально Лайт и задумывался как подарок для Сони, чтобы перебить интерес к хомякам Гандама, но сам Сода об этом уже забыл, посвятив Лайта всем в 77-м классе.