Талисман

Время — самое дорогое, что есть у человека. Оно настолько быстротечно и безвозвратно пролетает, что каждая его минута становится бесценной. Каждый человек сам распоряжается своим временем: тратит на что-то или во что-то вкладывает. В первом случае не стоит ожидать какого-то результата в будущем, во втором же — само это действие предполагает целенаправленный результат. Ван Ибо не знал, к какому из двух вариантов относится покупка очередной картины Сяо Чжаня. Какого результата вообще ждал Ибо? Что Сяо Чжань резко воспылает к нему взаимной симпатией лишь потому, что Ибо тратит огромные суммы на его творчество? Конечно, это было бы весьма хорошим исходом событий, но Ибо на него особо не рассчитывал. За эту неделю, что Ибо провёл на съёмках нового танцевального шоу в Шанхае, он купил ещё три картины Сяо Чжаня, переполошив своего менеджера и его ассистентов, чтобы те организовали покупку этих картин и их доставку в квартиру Ибо. Хан Ли, работающий с альфой уже не первый год, конечно, догадывался, что внезапный порыв любви его подопечного к живописи вряд ли вызван интересом к искусству и всему прекрасному, но лишних вопросов, тем не менее, не задавал. Лишь однажды за всё это время он позволил себе спросить, что это за новое увлечение у Ибо, на что получил лаконичное: «Я так захотел». Больше Хан Ли ничего не спрашивал, молча организовывая покупки и доставки новых купленных картин. Ибо вообще уже научился отличать картины, написанные Сяо Чжанем, от картин других художников, даже не зная о том, кто создал их. Альфа видел этот характер работ, который был присущ только Чжаню: стиль линий на полотне холста, используемая цветовая гамма, спрятанные символичные образы изображённых предметов — всё это было тем, что определяло Сяо Чжаня и его видение творчества. Ибо нравилось всматриваться в разноцветные плотные мазки на холсте и видеть, как они, словно пазлы, накладываются друг на друга и сливаются в единый образ. Каждая картина Сяо Чжаня говорила о нём самом, о его настроении в моменте, мыслях и чувствах. Ибо казалось, что он мог бы залипать на его работы вечность, представляя, как создавалась каждая из них. Сидя в ожидании своего рейса в аэропорту и бездумно листая новостную ленту Вейбо, Ибо искренне радуется, что его лицо скрыто тканью одноразовой маски и надвинутым на глаза козырьком бейсболки, потому что сдерживать улыбку каждый раз, когда он натыкается на новости про Сяо Чжаня, просто невозможно. Кажется, что открытие арт-галереи стало спусковым крючком для СМИ, потому что все новости теперь были забиты Сяо Чжанем: его работой, интервью, сплетнями о личной жизни и даже его кошкой Орешек, которая, кстати, очень умиляла не только Ибо, но половину пользователей Интернета. Открыть Инстаграм и увидеть там новую фотографию Орешек стало для Ибо регулярным ритуалом. Социальные сети Сяо Чжаня вообще уже являлись частью жизни Ибо. Он просматривал их каждый день, находя немного свободного времени перед сном, во время обеда или в дороге, сидя в машине, или, как сейчас, в аэропорту. За последнюю неделю Сяо Чжань стал меньше выкладывать личных фотографий, зато на странице его студии дизайна ежедневно появлялись свежие посты. Ибо читал и их тоже. Сначала он читал их только потому, что это было связано с деятельностью Сяо Чжаня, а потом незаметно ему просто стало интересно, чем отличается модернизм от экспрессионизма, как сочетать цветовую палитру или какой дизайн лучше подойдёт для гостиной. Всё это было написано таким простым и интересным языком, что бросить читать текст на половине становилось невозможным. В этом был весь фирменный стиль Сяо Чжаня — лёгкий и понятный, но до невозможности затягивающий. Всё это было интересным и вдохновляло погружаться в мир искусства, дизайна и жизнь Сяо Чжаня. Как вообще один человек может быть настолько притягательным и вдохновляющим? Он словно охранял свет и солнце этого мира и был счастливым талисманом. Откуда у него на всё это силы? Ответить на эти вопросы Ибо не мог. Единственное, что точно знал Ибо — это то, что если Сяо Чжань был талисманом этого мира, то сам Ибо готов был стать талисманом для Сяо Чжаня и оберегать его от этого самого всего мира. Это казалось альфе самой правильной вещью на свете. Новостная лента Вейбо, закончив показывать новости про Сяо Чжаня, теперь начала показывать новости про самого Ибо. Пара его фото, сделанных исподтишка на выходе из студии записи в Шанхае, его выступление на последней гонке, триумфальные фото на пьедестале с кубком, отрывок записи танцевального шоу и фото с последней фотосессии. Ни одной сплетни о каких-нибудь тайных романах, его личной жизни или другой «жёлтой» информации. Это не может не радовать. Ибо уже научился не реагировать на подобные высосанные из пальца слухи, а вот у Хан Ли, которому потом всегда приходится разгребать последствия подобных заявлений СМИ, кажется, уже потихоньку начинает дёргаться глаз от подобного. Это вообще главная забава журналистов — приписать кому-нибудь какую-нибудь тайную интрижку. С Ибо «жёлтой прессе» в этом плане сложно, потому что его сдержанное поведение не даёт журналистам никаких поводов для громких любовных сенсаций. Бедняжкам приходится самим ломать головы над очередными сюжетами горячих новостей. — Ибо, — сидящий рядом Хан Ли, до этого сосредоточенно печатавший что-то в своём планшете, повернулся в сторону альфы. — Наш рейс, пошли. Кивнув на светящееся табло под потолком, вся команда Ибо в лице Хан Ли, ассистентов и охранников собираются и направляются в сторону нужного выхода на посадку. Ибо тоже отрывается от бесконечной новостной ленты Вейбо, выключает телефон и идёт за Хан Ли и командой. Через двадцать минут они все сидели в салоне самолёта, а через час Ибо уже наблюдал за проплывающими в иллюминаторе облаками.

***

Пекин встретил Ибо вечерним дождём, а квартира — сумеречной тишиной и стоящими в холле запакованными картинами, загораживающими весь проход. Бросив вещи в коридоре, у двери, он протискивается мимо объёмных прямоугольников картин на кухню, заваривает себе чай в пакетике, достаёт завалявшуюся на полке пачку лапши быстрого приготовления и ест первый раз за день, особо не жуя и не наедаясь. Конечно, можно было бы заказать доставку готовой еды, но Ибо лень этим заниматься, он устал от бесконечно долгой недели съёмок в Шанхае, от перелёта, людей рядом и дороги и хочет просто тишины и домашнего спокойствия. Ибо не часто удаётся поужинать в домашней обстановке, поэтому он упивается каждой такой передышкой в его сумасбродном графике. Пока он загружает посуду в посудомоечную машину, в голове сама собой возникает мысль про Сяо Чжаня. Интересно, умеет ли он готовить или тоже питается вот так сумбурно, как и Ибо? Почему-то ему кажется, что Сяо Чжань хорош в готовке, в отличие от самого альфы, чьим кулинарным венцом творения была яичница. Ему вообще представлялось, что дома у Чжаня уютно, потому что такой человек, как Сяо Чжань, абсолютно точно умеет создавать атмосферу, которую не хочется покидать. И это как раз было тем, чего не хватало квартире Ибо. Его квартира хоть и была большой, светлой, с большими окнами и лоджией, хорошей внутренней отделкой и качественной мебелью, но совершенно необжитой. У него не стояли цветы на подоконнике, не было всех этих милых домашних мелочей, которые покупают для уюта, стол был покрыт жидким стеклом, а не скатертью, а на полу не лежали забавные мягкие коврики с надписью «Sweet home». В доме была гардеробная с его мотоциклетными шлемами и стеллаж со скейтами — Ибо этого хватало. При входе в его квартиру сразу можно было понять, что она принадлежит холостому альфе, который проводит не так уж и много времени дома. При входе в квартиру Сяо Чжаня, наверное, можно было понять только одно: что хочется остаться там подольше. Ибо точно был бы не против этого. Закончив с посудой и выйдя из кухни, появляется огромное желание ничего не делать и лечь спать, тем более завтра у него выходной, но когда взгляд падает на стоящие в холле и запакованные в транспортировочную бумагу картины, руки сами собой тянутся к ним. Аккуратно завёрнутые в плотную упаковку три большие картины, к каждой из которых прикреплена карточка с названием. Когда при распаковке третьей картины выпадает сложенный вдвое небольшой лист бумаги, Ибо сначала думает, что это отлетевшая карточка с названием, но, подняв с пола упавший вкладыш, начинает дышать в два раза чаще. Это была написанная от руки записка. «Раз уж ты решил стать постоянным спонсором моего творчества, то, Бо-ди, ради всего святого, начни переводить хотя бы часть сумм через телефон — ну правда, стабильно поступающими несколько раз в неделю на мой счёт суммами скоро уже начнёт интересоваться налоговая!» Ибо не может сдержать смешки, потому что формулировка фраз Чжань-гэ просто не может не веселить. А потом Ибо замечает написанные внизу записки цифры номера телефона и вообще забывает, про что сейчас думал. Сяо Чжань оставил ему свой номер телефона. Это же можно считать успехом, да? Определённо. Ибо тут же достаёт из кармана джинс свой телефон и забивает в него новый контакт, подписывая его эмодзи зайца, потому что Сяо Чжань напоминает Ибо зайца. Зайцы милые и их невозможно не любить. Прямо как и Сяо Чжаня. Всё ещё уставший, но довольный, Ибо дораспаковывает картины и вешает одну из них в гостиную, а две других — в свою домашнюю галерею. Получается очень даже неплохо, и он фотографирует каждую из картин, выкладывая фото в Инстаграм и подписывая пост всё тем же эмодзи зайца. Ибо нравится, как начинает выглядеть его квартира с появлением в ней картин. Теперь здесь появляется что-то, что можно было было бы назвать мелочами для уюта. У Ибо даже появляются силы заварить себе ещё одну кружку чая, на этот раз листового и в заварочном чайнике, а не из пакетика. Он выпивает целых две кружки, а потом тянется к своему телефону, потому что номер Сяо Чжаня в записной книжке буквально обжигает и воспользоваться новой возможностью написать ему хочется гораздо больше, чем просто «нестерпимо». Не придумав ничего лучше, Ибо переводит на электронный кошелёк Чжаня миллион юаней с подписью «Пробую новый способ беспалевной оплаты. Это за новую картину. Саму картину заеду выбрать завтра». Интересно, Чжаня ещё не начинает трясти от действий Ибо? Самого Ибо вот уже немного начинает. Наверное, если бы Чжань захотел сейчас выкинуть имя Ван Ибо из головы, у него ничего бы не вышло. Согласитесь, человек, который сначала вытряхивает больше миллиона юаней наличкой на стол, а потом идёт снимать купленную картину прямо из выставочного зала, почти что через день стабильно покупает новые картины и переводит миллион юаней за картину, которую ещё даже не выбрал, запоминается ну очень сильно. Кто вообще так делает? Это явно победа во всех возможных идиотских номинациях, которые только существуют. Считайте это самым лучшим и самым тупым выебоном Ван Ибо за все его двадцать три года. Ибо уже чувствует, как это станет королевской шуткой на все времена для парней из UNIQ и сердечным приступом для Хан Ли. Ну и для самого Сяо Чжаня, наверное, тоже. Телефон, пикнувший в руках Ибо входящим сообщением, тоже чуть не доводит до сердечного приступа, заставляя вздрогнуть. К разочарованию Ибо, сообщение было не от Чжаня, а от омеги, с которым Ибо иногда трахался. С Марком они познакомились около года назад, когда Ибо чуть не сбил его на своём скейте, катаясь в парке неподалёку от своего дома. Марк был неплохим: симпатичный блондин, младше Ибо на год, с весёлым характером и умением вкусно готовить и, кажется, рассчитывающим на что-то большее, чем просто секс. В принципе, неплохой омега с неплохими желаниями. Только не с тем человеком. Не с Ибо. Для Ибо он был просто удобным: приезжал, как только Ибо писал ему, с утра готовил завтрак и не выносил мозг. Они никогда не обсуждали их взаимоотношения и ни о чём не договаривались, Ибо спал не только с Марком, и тот, наверняка, знал об этом, хоть и не поднимал эту тему, а самого Ибо не особо интересовало, с кем ещё спит Марк. Они не ходили вместе в кино или рестораны и не гуляли в парке, Ибо не дарил Марку подарков и не поздравлял с Днём Рождения. Всё их общение ограничивалось спальней и сексом по переписке, когда не было возможности встретиться вживую. Они не были друзьями, и уж тем более не были парой. Просто знакомые, которым неплохо в одной постели. Это было удобно и ни к чему не обязывало. По крайней мере, так это было для Ибо, омега же, по всей видимости, не упускал мысли, что он всё же сможет растопить сердце холодного Ван Ибо, хотя сам Ибо открыто давал понять, что это невозможно. Не для Марка. На экране телефона по-прежнему было сообщение: «Ты в Пекине? Почему не сказал?» Ну вот и что Ибо отвечать на это? «Да» — на первое сообщение и «Потому что не хотел» — на второе? Это было бы очень некрасивым ответом, хоть и честным. Ибо ничего не отвечает, ставя телефон на зарядку и оставляя лежать на кухонной стойке, идёт в кровать и засыпает почти сразу же, стоит только голове коснуться мягкой подушки. Пришедшее спустя минуту короткое сообщение от Чжаня с эмодзи с выпученными от удивления глазами Ибо тоже не видит, уже млея в царстве Морфея.

***

Позднее, тёплое и солнечное воскресное утро — определённо одна из лучших вещей в этом мире. Ибо проснулся в одиннадцать утра от скользящих по лицу шаловливых солнечных лучей и ещё почти двадцать минут бездумно валялся в кровати, кутаясь в одеяло и осознавая весь смысл фразы «райское блаженство». Его сегодня не будила раздражающая трель будильника, он не должен был наспех чистить зубы и куда-то собираться, а потом пару часов стоять в утренних пробках. Это было исключительно хорошим утром. Дойдя до кухни и заварив себе чай, Ибо берёт с кухонной стойки оставленный вчера на зарядке телефон и проверяет уведомления. Сяо Чжань прислал ему сообщение с выпученными от удивления глазами эмодзи, что, конечно же, не могло не позабавить Ибо. Представлять реакцию Чжаня вообще было забавно. Это было отдельным эстетическим удовольствием. Открыв их диалог, где пока было только два сообщения: с подписью к денежному переводу от Ибо и с эмодзи в ответ от Сяо Чжаня, Ван Ибо быстро набирает: «Ты сегодня в офисе?». Пока что это самое нормальное, что сделал Ибо за всё время знакомства с Чжанем, ну, не считая их первой встречи на открытии галереи, где Ибо с Сяо Чжанем просто поздоровался. «Да, до трёх», — приходит ему скорый ответ, и Ибо идёт чистить зубы и одеваться, потому что уже было начало первого.

***

Когда Ибо паркуется на своей «ауди» возле галереи, становится понятно, что не он один решил посвятить этот воскресный день искусству. Вся парковка была забита машинами, а на входе в галерею даже собралась небольшая очередь, которую Ибо нагло обошёл под недоверчивым взглядом охранника. Кажется, это он дежурил в тот день, когда Ибо снимал со стены «Лебединое сердце» и выносил картину из галереи под истеричные крики этого самого охранника. Внутри галереи народа оказалось тоже много, так что Ибо не стал задерживаться в общем зале, поднимаясь сразу на второй этаж и минуя девушек-сотрудниц по пути. Остановившись у двери, на которой висела табличка с именем Сяо Чжаня, Ибо, борясь с желанием открыть дверь с размаха, всё же формально стучится, стараясь соблюдать минимальные приличия. Короткое «входите» в ответ, и Ибо нажимает на металлическую ручку двери, заходя в уже знакомый кабинет. Сяо Чжань не сразу поднимает взгляд на вошедшего, сидя за своим столом с пачкой документов в руках и что-то помечая в них. Когда он всё же отрывается от работы и смотрит на своего гостя, то не может сдержать улыбки, тут же откладывая документы в сторону и снимая свои очки в тонкой золотистой оправе. — Ибо? Привет, — он продолжает приветливо улыбаться, а Ибо приходится сделать над собой усилие, чтобы глупо не залипнуть на него. — Привет, Чжань-гэ. Всё работаешь? — А ты всё скупаешь мои картины? — эта фраза вызывает улыбку и тихий смешок у обоих. — Не волнуйся, теперь я буду осваивать переводы на онлайн-кошелёк. — Бо-ди, ты покупаешь картины быстрее, чем я успеваю их создавать. Может, хотя бы ради приличия дождёшься, когда я закончу новые? — Чжань театрально пытается возмутиться, но выходит это всё слишком иронично. — Работы Чжань-гэ я готов ждать хоть целую вечность, — Ибо подходит к стоящему у панорамного окна большому угловому дивану и плюхается на него, облокотившись на подушки позади. — Ну вечность-то не нужно, я столько не проживу, — смеётся Чжань и встаёт из-за стола, подходя к Ибо и тоже плюхаясь рядом на диван. — Уже выбрал картину? — Какую? — Ибо переводит рассеянный взгляд на Чжаня. — Которую вчера оплатил. — А, это. Я возьму всё, что посоветует Чжань-гэ. — Тебе что, без разницы, что покупать? — Сяо Чжань удивлённо вскидывает брови. — Ага, лишь бы автором был Чжань-гэ. — Ибо… — растерянный взгляд Чжаня заставляет Ибо почувствовать себя немного неловко. — Прости, Чжань-гэ, я, наверное, по-дурацки себя веду, — губы Ибо растягиваются в виноватой усмешке. — Ну… неординарно, я бы сказал, — Чжань смущённо зарывается ладонью в свои волосы, ловя взгляд Ибо напротив. — Прости, если тебя это напугало, — Ибо говорит это искренне, и Чжань не может сдержать улыбки. — Не напугало, но… обескуражило, если можно так сказать. — Я больше не буду тебя обескураживать, Чжань-гэ. Обещаю. Снова одновременная улыбка обоих, что можно было считать успешно найденным взаимопониманием. — Тогда давай закрепим наш договор чашкой кофе? — весёлый голос Чжаня заставляет Ибо окончательно расслабиться. — С удовольствием. Может, тогда сходим куда-нибудь? — Не доверяешь моему кофе здесь? — Сяо Чжань вкидывает брови в притворной обиде, не переставая при этом улыбаться. — Доверяю, просто хочу пригласить тебя куда-нибудь. — Ты такой прямолинейный, Бо-ди, — смеётся Чжань, забавно морща нос. — Зато честный. — Я заметил, — снова улыбка. — Хорошо, давай куда-нибудь сходим. Я закончу через час. — Отлично, я как раз успею выбрать себе новую картину, — протягивает Ибо, наблюдая за тем, как Сяо Чжань встаёт с дивана, возвращаясь к своему столу. — Мне уже интересно, что за картинную галерею с моими работами ты там собираешься открывать. — Самую лучшую галерею самого лучшего Чжань-гэ, — широко улыбается Ибо, тоже вставая с дивана. — Ибо! — До встречи, Чжань-гэ, — ухмыляется Ван Ибо, скрываясь за входной дверью до того, как в него летит что-то, сказанное возмущённо-довольным голосом.

***

Если бы полторы недели назад кто-то сказал Ибо, что он будет искренне интересоваться искусством, вникать в живопись и тратить баснословные деньги на картины, он бы покрутил пальцем у виска. Сейчас же, обходя уже четвёртый по счёту выставочный зал за час и выбирая себе домой новую картину, он готов покрутить пальцем у виска уже себе. Это действительно завлекло его. Все эти скульптуры, картины и общая атмосфера творчества. Почему он раньше был таким равнодушным к искусству? Ответ для Ибо был очевидным: потому что в его жизни не было Сяо Чжаня, который буквально излучал всё это творческое вдохновение и пробуждал тягу к прекрасному. Удивительно, как один человек может всего за полторы недели поменять так много в жизни другого человека. Просто немыслимо. Но Ибо это нравилось. Нравилось, каким он становился рядом с Чжанем. Словно в его жизни наконец-то всё стало так, как должно быть: семья, надёжные друзья, любимое дело, а теперь ещё и человек, улыбку которого хотелось видеть снова и снова. Да, теперь всё было правильно. — Выбрал? — раздавшийся за плечом голос, заставил тут же вернуться из своих мыслей в реальность. — Мне нравится всё, — пожимает плечами Ибо, переводя взгляд на подошедшего Чжаня. — Тогда возьми эту, — тонкий палец указывает на висящую немного в стороне картину, на которой изображена розовая луна, освещающая таким же розовым светом бликующую гладь моря. — Почему луна розовая? — единственный вопрос, который вырывается у Ибо. — Потому что это метафорический образ одной из фаз луны, которую называют «Фазой розовой луны». Обычно так принято называть апрельское полнолуние. — Вау, — только и может сказать Ибо. — Хорошо, пусть будет эта «Розовая Луна». Смогу показывать её друзьям, рассказывая с умным видом про это самое апрельское полнолуние. — А они будут поражаться тому, как много всего ты знаешь? — иронично уточняет Чжань. — Именно. План был именно таким. Сяо Чжань не может сдержать заливистого смеха. Ибо тоже не может. Так они и стоят, зависнув у стенда посреди галереи, смеясь до слёз, и не в силах сдвинуться с места. Это можно было назвать почти что идиллией. — Ну что, пошли? — приходит в себя Чжань, просмеявшись. — Пошли, — отвечает Ибо, всё ещё не в силах подавить улыбку. Они выходят из галереи под таким же удивлённым и настороженным взглядом охранника, каким он одаривал до этого Ибо, и доходят до парковки, где Ибо припарковал свою машину, останавливаясь на распутье парковочных мест. — Может, на моей? — предлагает Чжань. — Моя ближе, — кивает Ибо в сторону стоящей в десяти метрах от них чёрной «ауди». Чжань молча соглашается, послушно следуя за Ибо к машине. — Хорошая машина. Этого года? — спрашивает Чжань, садясь в салон и оценивая обстановку внутри. — Да, купил в начале года, но ездить получается всего пару раз в месяц, — немного сожалея, говорит Ибо, заводя машину. — Я вообще больше мотоциклы люблю, машину решил купить, чтобы попрактичнее было, ну, знаешь, к родителям там съездить или чтобы мог перевезти что-то. — Понимаю. А где родители живут? — В Лояне. Я родом оттуда, — Ибо плавно выезжает с парковки, встраиваясь в стройный поток едущих машин. — Понятно. А я из Чунцина, — улыбается Чжань, откидываясь на спинку кожаного сиденья. Ибо чуть было не отвечает «Я знаю», но решает просто кивнуть, потому что… ну вот что он может ответить? Что прочитал про Сяо Чжаня всю возможную информацию, которую смог найти и пересмотрел все его интервью? Звучало бы по меньшей мере странно. — А в Пекине давно? — спрашивает Ибо, потому что ему правда интересно слушать про жизнь Сяо Чжаня. — Почти семь лет. Приехал поступать в институт, а потом так и осел здесь, — Чжань улыбается, переводя взгляд на что-то за окном. — Так ты начал рисовать ещё в институте? Чжань снова улыбается, но какой-то поникшей улыбкой. — Раньше. Ещё будучи подростком я делал какие-то мелкие наброски в тетради, но никогда не думал полноценно этим заниматься. Ибо бросает взгляд на задумчивого Чжаня, даря ему улыбку и словно стараясь развеять его мысли и вернуть миру того солнечного Чжаня, которого он знает. — У тебя талант, Чжань-гэ. — Так ты всё-таки скупаешь мои картины не просто так? — смеётся Чжань, а Ибо мысленно облегчённо выдыхает, вновь видя знакомую лучистую улыбку. — Конечно, нет. Я вообще-то ценитель искусства, Чжань-гэ, ты разве не знал? — Вот уж никогда бы не подумал. Они снова смеются, и Ибо еле успевает следить за дорогой, потому что весёлые вспышки смеха накрывают его с головой. До места назначения они доезжают в таком же приподнятом настроении, шутя и подкалывая друг друга всю оставшуюся дорогу. — Здесь делают классный кофе, Чжань-гэ, — говорит Ибо, когда они с Сяо Чжанем входят в небольшое уютное кафе, в котором аппетитно пахнет выпечкой. — Мне здесь нравится, — заключает Чжань, обводя взглядом внутреннюю обстановку и садясь за один из дальних угловых столиков у окна. — Если честно, после твоих… — он делает паузу, явно подбирая нужные слова. — Долбанутых выходок? — усмехается Ибо, садясь напротив. — Ну, можно и так сказать, — тактично улыбается Чжань. — Я предполагал, что это будет какой-нибудь пафосный ресторан с колоннами и золотыми люстрами. — Я умею удивлять, Чжань-гэ, — играет бровями Ибо, отчего оба снова смеются. — Что будешь есть? Я всегда заказывал здесь только кофе, но, думаю, выпечка тут тоже неплохая. — На твой вкус, — улыбается Чжань, устраиваясь поудобнее. — Тогда я скоро, — Ибо встаёт со своего места и уходит делать заказ, а Чжань смотрит ему в спину и думает о том, как его угораздило связаться с этим нахальным и ехидным балбесом. В «Дон Джоне» они проводят почти два с половиной часа, пробуя не только кофе, но все возможные виды выпечки, которая, к слову, и правда оказывается вкусной. Оба не поняли, как время пролетело настолько быстро, потому что за всеми этими разговорами и шутками время и правда исчезало. У обоих от смеха и улыбок уже сводило щёки, а очередная порция карамельных круассанов и пончиков уже просто не вмещалась в живот. Ван Ибо много шутил и рассказывал про мотоспорт, а Сяо Чжань непрерывно смеялся с его шуток и с интересом слушал про все эти классификации, заезды и гонки в целом. Обоим очень не хотелось завершать этот вечер, продолжая и дальше сидеть на мягких диванчиках, пить все возможные виды кофе и заедать всё это аппетитной выпечкой. Это был настолько тёплый вечер, что Сяо Чжань даже забыл про свою кошку, которая ждала его сейчас дома жутко голодная, а когда вспомнил, то они с Ибо снова долго смеялись над памятью Чжаня и их шестилетней разницей в возрасте. Из кафе они выходят, когда на город уже начали опускаться лёгкие сумерки, устроив очередную шуточную баталию на выходе. — Тебя до галереи или до дома? — спрашивает Ибо, когда они садятся в его машину. — До дома, — весело выдыхает Чжань. — А твоя машина? — Оставлю на парковке. — А доберёшься завтра как? — На метро, мне проехать всего три станции, — терпеливо отвечает на все вопросы Чжань, словно обьясняет что-то ребёнку. Ибо многозначительно кивает, заводя мотор и трогаясь с места. Сегодня был действительно славный вечер, потому что в пробке они простояли всего пятнадцать минут, хотя в это время можно было вполне себе рассчитывать на почти что максимальный затор на дороге. Сяо Чжань жил не так уж далеко от самого Ибо, минут двадцать езды на машине, в хорошем жилищном комплексе, похожем на тот, в котором жил Ибо. — Спасибо, что подвёз, Бо-ди, — улыбается Чжань, когда машина, миновав шлагбаум на въезде, останавливается напротив нужного подъезда. — Спасибо за кофе, Чжань-гэ. — Это ведь ты отвёз меня в то кафе, — щурится Сяо Чжань. — Да, но оплатил его ты. Они снова смеются, и их прощание затягивается ещё минут на семь шуток и дурачеств. Когда Сяо Чжань всё же скрывается за дверью своего подъезда, Ибо смотрит в ту сторону ещё несколько минут, не в силах перестать улыбаться. Слишком много улыбок за этот вечер, от которых у него уже сводит щёки. Домой Ибо доезжает всего за двадцать минут и без пробок. Ставит машину на подземной парковке и поднимается к себе на этаж, обнаруживая стоящего у двери своей квартиры знакомую светлую макушку с длинными волосами. Марк. — Привет, — улыбается Марк, махая рукой. — Привет, — кивает в ответ Ибо. — Как ты узнал, что я буду дома? — Так ты же вчера выложил фотку из своей квартиры, — усмехается омега. Второй раз за вечер Ибо, как ребёнку, объясняли очевидные вещи. — Кстати, прикольные картины. Решил начать интересоваться искусством? — Типа того, — снова кивает Ибо, открывая дверь квартиры и пропуская Марка внутрь. — Зачем пришёл? Омега щёлкает выключателем, зажигая в прихожей свет и стягивает с себя джинсовку, вешая её на вешалку. — Ты вчера не ответил мне на сообщения, я подумал, что ты, наверное, тогда спал уже. Решил сегодня сюрприз вот сделать, — Марк широко улыбается, стягивая кеды. — Кстати, хороший прикид, ходи так почаще. Ибо закрывает входную дверь, снимая с себя обувь. Глянув на себя в висящее в коридоре во весь рост зеркало, Ибо так и не понял, чем в его образе восхищался Марк. Обычный приличный прикид, просто не спортивный, как его обычно все привыкли видеть в повседневной жизни. — Почему не предупредил, что хочешь зайти? — спрашивает Ибо, игнорируя всю похвалу касательно своего внешнего вида и проходя в холл, а затем сворачивая на кухню. — Так говорю же, сюрприз хотел сделать, — омега проходит в квартиру вслед за Ибо, тоже заходя на кухню. — Я вот и тортик к чаю купил, — на стол опускается яркая упаковка, которую Ибо замечает лишь сейчас. — Или ты опять на диете перед какими-нибудь мероприятиями? — На диете, — бурчит Ибо, ставя чайник. На самом деле, он не врал, у него действительно был составленный агенством рацион питания, которого он должен был придерживаться, но, конечно же, когда сорок минут назад они с Чжанем уплетали в кафе пончики с круассанами, никто про этот рацион даже и не вспомнил. — Вечно у тебя эти диеты, — дуется Марк, сцепляя руки в замок и кладя на них подбородок. — Все радости жизни портят. — У меня контракт, ты же знаешь. — Знаю. Ну тогда давай просто чай попьём. Ибо молча выключает вскипевший чайник и заваривает фруктовый чай в пакетиках. — Ты надолго? — бросает он вопросительный взгляд на сидящего напротив Марка. — На всю ночь, — широко улыбается омега, делая взгляд игривым. — Ты рад? — Я устал, Марк. Блондин раздосадованно кривит губы, но никак не комментирует слова Ибо. Конечно, это не тот приём, на который он рассчитывал, учитывая, что они с Ибо не виделись уже почти полтора месяца. Но что поделать, если Ибо действительно устал и не горит желанием вообще кого-то сейчас видеть. — Ну хоть не выгонишь на ночь глядя? — с надеждой спрашивает омега, отпивая чай из кружки. — Не выгоню, — качает головой Ибо, потому что он же не совсем бессовестный гремлин там какой-нибудь. — Спасибо и на этом, — немного грустная улыбка. — Ты надолго в Пекине? — Через три дня улетаю в Гуанчжоу, а потом нужно будет набирать форму перед началом следующего гоночного сезона. — Как ты вообще успеваешь всё совмещать? — А кто сказал, что я успеваю? — усмехается Ибо, делая глоток своего чая. — Перестань, Ибо, у тебя шикарно получается совмещать десять дел одновременно, — улыбается Марк. — Осталось только найти одиннадцатое для полного счастья, — ехидничает Ибо, допивая чай и вставая из-за стола. Марк тоже допивает свой чай, поднимаясь и беря в руки со стола торт, ставя его в холодильник. Когда тёплые руки омеги обвивают со спины живот Ибо, телефон в его кармане коротко пищит, оповещая о новом сообщении. Он ополаскивает чашку и разворачивается, убирая с себя чужие руки. — Я в душ, — бросает Ибо, доставая на ходу телефон и проверяя оповещения. Это было сообщение от Сяо Чжаня. «Забери на днях свою "Розовую Луну" и ради всего святого воздержись от новых покупок хотя бы пару недель, — я не успеваю так быстро творить!» Ибо усмехается, печатая в ответ: «Так уж и быть, дам Чжань-гэ передышку в две недели», на что тут же получает стикер с забавным человечком, хватающимся за голову. Конечно, удержаться от регулярных наведований в галерею будет сложно, но ведь у Ибо теперь есть номер Чжаня и их переписка. Уж пару недель он точно продержится. Быстро приняв душ и переодевшись в домашнюю одежду, Ибо выходит из ванной, улавливая шум воды с кухни. Очевидно, Марк мыл посуду. Не говоря ни слова, Ибо идёт в спальню и плюхается в мягкую кровать, заворачиваясь в одеяло. Засыпает он быстро, забыв обо всём на свете.

***

Сегодняшнее утро для Ибо выдалось не таким спокойным, как вчерашнее. Небо за окном было серым и хмурым, с густыми нависшими над землёй облаками, а в комнату через приоткрытое окно врывался прохладный воздух. Ибо нащупывает рукой лежащий на прикроватной тумбочке телефон и сонно смотрит на экран. Понедельник, половина десятого утра. Вставать не хотелось вообще, но Ибо всё же делает над собой усилие, поднимаясь с кровати и улавливая аппетитный запах с кухни. Похоже, Марк решил что-то приготовить. Ибо не был фанатом того, чтобы кто-то хозяйничал у него в квартире, но раз уж этот кто-то мог приготовить нормальной домашней еды, то почему бы, собственно, и нет. Омега, напевая себе под нос незамысловатую мелодию и явно пребывая в отличном настроении, хлопотал у плиты, что-то помешивая в кастрюле, а на столе позади него стояла тарелка с румяными и вкусно пахнущими блинчиками. — О, ты уже проснулся? Доброе утро, — улыбается Марк, поворачивая через плечо голову к Ибо. — Привет, — сонно машет рукой Ибо, подходя к настенному шкафу и доставая оттуда кружку. — Я тут решил немного поготовить, — акцентирует внимание на своих действиях Марк. Ну и какую реакцию со стороны Ибо он хочет услышать в ответ? — Ага. Много не готовь, меня большую часть времени не будет дома, — Ибо опускает в кружку пакетик чёрного чая, заливая его кипятком из предусмотрительно горячего чайника. — Большие планы? — Рабочие планы. — У тебя же выходные! — возмущается омега, заправляя за ухо выбившуюся длинную прядку. — Мне никуда не нужно срываться по утрам — да, но дела никто не отменял, — пожимает плечами Ибо, беря с тарелки блин и откусывая. Стоит признать, Марк умел неплохо готовить. — И какие дела у тебя сегодня? — Ибо уже знал, что когда омега начинал так расспрашивать его о грядущих планах, то, значит, имел какую-то совершенно определённую цель. Он прожёвывает блин, тут же беря и откусывая ещё один. — Съездить забрать новую картину, встретиться с парнями из UNIQ. — Рабочая встреча? — Угу, — Ибо дожёвывает очередной блин, ожидая того момента, когда Марк подойдёт к сути дела. Омега молча кивает, подходя ближе и садясь рядом с Ибо. Делая глоток чая, Ибо ведёт носом, вдыхая отдающий озоном воздух и понимая, в чём дело. Запах омеги перед скорой течкой. В голове тут же складываются вместе все детали: неожиданный вечерний визит в гости, ночёвка, готовка явно на несколько дней вперёд и эти вопросы про ближайшие планы Ибо. Чёрт, Марк действительно планировал провести эту течку с Ибо. — Ибо… — тихо зовёт его омега, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Чёрт, Марк. — Что? — тонкие брови непонимающе приподнимаются. Ибо делает над собой усилие, дожёвывая блин, запивая его чаем и буквально подскакивая со своего места. Чем дольше он находится рядом с омегой, тем сильнее становится запах озона, и тем больше разум плавится под действием гормонов. Это чертовски сложно. — Прости, я опаздываю, — Ибо спешно выходит с кухни, закрывается в ванной, быстро принимает холодный душ и чистит зубы. Становится немного легче, и холодный рассудок вроде даже побеждает взбунтовавшиеся гормоны, давая возможность снова нормально мыслить. Он идёт в гардеробную, быстро натягивая на себя джинсы и белую футболку с кожанкой и подхватывая со стеллажа в прихожей ключи от машины. — Ибо, всё хорошо? Ты так убежал резко… — озадаченный Марк тоже выходит с кухни, прислоняясь к косяку межкомнатной арки. — Да, всё хорошо, — кивает головой Ибо, стараясь не втягивать носом озоновый воздух слишком сильно. — Я просто опаздываю уже, — он натягивает на ноги свои белые кеды и поспешно открывает дверь. — Будешь уходить — просто захлопни входную дверь, на ней автоматический замок, — говорит он, прежде чем выйти из квартиры и, проигнорировав лифт, пуститься бегом вниз по лестнице. Ибо не видел выражение лица Марка за его спиной, но предполагал, что оно было близко к обескураженному. После бега по лестницам с одиннадцатого этажа голова Ибо окончательно прояснилась. Да, он только что практически сбежал из своей квартиры. От омеги, который, по сути, не был ни в чём виноват. Ибо просто… испугался? Да, Ибо испугался. Того, что не справится с собой и поддастся гормонам; того, что это было бы ложной надеждой для Марка и ошибкой для Ибо; того, что… это будет стоить ему Сяо Чжаня. Альфам редко когда удаётся контролировать свой мозг в присутствии течного омеги. Стоит только почувствовать запах приближающейся течки — и всё, гормоны и желание пересиливают разум. Такова была природа альф и омег, они всегда будут уязвимы перед феромонами друг друга, и дело здесь вовсе не в чувствах — это всё ощущается на инстинктивном, почти животном, уровне. Этому сложно противостоять, поэтому лучший вариант — дистанцироваться. Ибо так и сделал. Он и раньше избегал проводить с кем-то течки больше одного раза, чтобы ни у кого не возникало ложных надежд и чувств. Сейчас же избегать всех этих провокаций гормонами — казалось для Ибо особенно удачным решением, потому что появиться перед Сяо Чжанем с запахом другого омеги, он просто не мог себе позволить. На вопрос, почему его так волнует, что подумает об этом Сяо Чжань, Ибо себе ответить не мог. Конечно, все прекрасно понимали, что против инстинктов сложно устоять, но почему-то мысль о том, что он появится перед Чжанем с чужим запахом на коже, а потом будет отправлять ему дурацкие стикеры, улыбаться и пить с ним кофе, вызывала у Ибо отвращение к себе. Нет, он не сделает так. Не тогда, когда Сяо Чжань начал улыбаться ему, шутить и так озорно смеяться с его приколов. Не когда они начали сближаться. Разрушить всё это начинающее зарождаться хрупкое настоящее, которого Ибо так упорно добивался, он просто не мог. Конечно, Ибо понимал, что сейчас, просто сбежав от Марка, появившаяся проблема никуда не исчезнет. Он просто отсрочил их разговор, который рано или поздно должен будет состояться. Ибо всё равно придётся разобраться с этим вопросом, потому что ещё раз сбежать у него уже не получится, да и не тот Ибо человек, чтобы бегать от нерешённых проблем. Заведя машину, он срывается с места, открывая в салоне окна и вдыхая освежающие порывы воздуха. Полупустые дороги города незаметно сливаются в один знакомый маршрут — до арт-галереи «Ciel». Ибо вообще пропустил тот момент, когда всего его пути лежали либо через галерею, либо до неё. Конечно, он совсем не против лишний раз здесь побывать, а тем более увидеть Сяо Чжаня. Сегодня на парковке у галереи не так много машин, как вчера, но, тем не менее, Ибо приходится несколько минут покружиться в поисках свободного места. Припарковавшись и выйдя из машины, он привычно проходит внутрь галереи, встретившись взглядом с уже начавшим привыкать к его частым визитам охранником, поднимается на второй этаж, проходит в дальнюю часть холла и останавливается у уже знакомой двери с висящей на ней табличкой. Он открывает дверь, запоздало вспоминая, что не постучался, хотя, пожалуй, стоило бы. Сяо Чжань сосредоточенно читает какие-то бумаги, сидя за столом и тут же поднимая свой взгляд, стоит двери за спиной Ибо захлопнуться. Сегодня он без очков, видимо, надевая их только когда предстояло много работать на компьютере. — О, Бо-ди, привет, — губы Чжаня растягиваются в улыбке, но Ибо эта улыбка кажется вымученной. Сяо Чжань вообще сегодня выглядит уставшим. — Почему не предупредил, что заедешь? — Чжань откладывает бумаги в сторону, сосредотачиваясь на Ибо. — Да как-то спонтанно получилось, — усмехается Ибо, проходя к большому угловому дивану и плюхаясь на него. На журнальном столике перед диваном стоит большая корзина с пышными цветами, перевязанная ленточкой. — Будешь чай или кофе? — интересуется Чжань, вставая со своего места и подходя к Ибо. — Буду Чжань-гэ. — Ибо! — шутливо-возмущённый голос Чжаня тоже кажется Ибо каким-то уставшим, и он надеется, что эта усталость не связана со стоящей на столе корзиной с цветами, потому что от одной мысли об этом хочется сжечь и эту корзину и того, кто её подарил. — Выглядишь не очень бодрым, — всё же закидывает удочку Ибо. — Мало спал сегодня. Что, так заметно? — Да. Чжань немного смущённо опускает взгляд, садясь на диван рядом с Ибо, который неосознанно вдыхает воздух. От Чжаня привычно пахнет знакомыми нотками Dior и немного кофе. И всё. Никакого чужого запаха ни на одежде, ни на коже. Ибо непроизвольно расслабляется, выдыхая. — В эти выходные в Париже будет выставка с аукционом. Там будут мои работы. — Ты не спал из-за этого? — Да, — откидывается на мягкие подушки дивана Чжань. — Заканчивал подготовку работ к выставке. — И как? — Ибо становится немного не по себе от своей совершенно глупой ревности, но вопрос, откуда в кабинете у Чжаня появились цветы, его всё же ещё волновал. — Успел, — вымученно, но счастливо улыбается Чжань. — Нужно будет прилететь в Париж за пару дней до официального открытия выставки, чтобы успеть всё подготовить. — Это, получается, в четверг? — уточняет Ибо, немного радуясь, что они с Чжанем улетают почти что в один день. Потому что знать, что Чжань занимается рабочими делами где-то в Париже, гораздо легче, чем знать, что Чжань занимается рабочими делами здесь, в Пекине, где в зоне досягаемости находится квартира Ибо, и мог бы быть сам Ибо. — Да, в этот четверг днём. — А я в четверг вечером, — зачем-то сообщает Ибо. — Правда? Куда летишь? — лицо Сяо Чжаня немного оживляется. — В Гуанчжоу, на съёмки нового шоу. — Надолго? — На четыре дня. — Значит, скоро твоей довольной физиономии в телевизоре станет ещё больше? — смеётся Чжань, и на этот раз совсем не выглядит уставшим. — Это чтобы Чжань-гэ ещё больше на меня смотрел, — ехидно улыбается Ибо. — Невозможный гремлин. — Невозможный Чжань-гэ. Так они и сидят пару минут, смотря друг на друга и не сдерживая улыбок, и обоим это кажется таким немыслимым — чувствовать, что знакомы уже целую вечность, хотя на самом деле знакомы всего пару недель. И каждый из них думает, что чувствовать подобное — самая правильная вещь на свете. — Заберёшь свою картину? — первым отмирает Сяо Чжань, выходя из этого одного кокона молчания на двоих. — Если ты настаиваешь, гэ, — усмехается Ибо. — Она в зале? — О, нет! Я не позволю тебе снова шокировать персонал и посетителей, снимая картины прямо из зала, — Сяо Чжань притворно хватается за голову, вскидывая брови. Ибо ухмыляется, театрально гаденько потирая руки. — Мне казалось, что охранник на входе уже почти что привык ко мне. — Наверное, начал принимать успокоительное. — Ладно, тогда не буду заставлять его увеличивать дозу. Откуда её забрать? Сяо Чжань встаёт, подходит к своему столу и нажимает кнопку на телефонном гарнитуре. — Лю Чжао, подготовьте «Розовую Луну» для клиента. Торопливое «Да, господин Сяо» в ответ заставляет Ибо подавиться улыбкой. Как непривычно слышать это «господин Сяо», потому что сам Ибо всегда обращается к Чжаню «гэ» или «Чжань-гэ», и это создаёт афигеть какой контраст. Через двадцать минут, за которые Чжань и Ибо успевают выпить по две чашки кофе, в кабинет Сяо Чжаня заходит ассистент и оповещает о том, что «Розовая Луна» упакована и полностью готова, после чего они все выходят из кабинета и спускаются вниз, где ещё двое ассистентов с готовностью доносят картину до машины Ибо и помогают её уложить в салон. Сяо Чжань поздравляет Ибо с очередным приобретением и шутит про то, что раскусил его план открыть свою собственную картинную галерею. Ибо шутит в ответ, что если и откроет картинную галерею, то она будет посвящена только Сяо Чжаню, а потом всерьёз задумывается над тем, как отреагирует Чжань, если он действительно так сделает. В конечном счёте, Ибо решает пока не шокировать Сяо Чжаня настолько сильно. Домой Ибо едет в приподнятом настроении и с новой картиной, а вечером, пребывая всё в таком же хорошем настроении, он встречается в баре с парнями из UNIQ, проводя с ними за пивом и громкими шутками всю ночь.