Талисман

Душный воздух, рассекаемый разгорячёнными телами в свете разноцветных прожекторов и яркой иллюминации, становится обжигающим, а градус алкоголя в крови разгоняется до рекордной скорости. Перед глазами всё плывёт, а очертания предметов сливаются в одну сплошную нечёткую массу из двигающихся на танцполе тел и дрожащих лучей иллюминации. Расфокусированный взгляд рассеянно плутает по пространству вокруг, не вычленяя из него ничего конкретного. Когда Ибо привычно растворяется в музыке, люди вокруг исчезают вместе с ней, сливаясь с окружающими его светодиодами. Он слышит восхищённые возгласы и просачивающиеся сквозь рёв музыки аплодисменты. Ибо никогда не делал различий между теми местами, где он танцевал, будь то огромная сцена стадиона с целой армией зрителей, танцевальный зал или небольшой танцпол бара. Он просто танцевал, отдаваясь полностью музыке. Сейчас, в баре, куда они пришли с парнями, Ибо тоже просто танцевал. Просто делал то, что умеет. Когда адреналиновая энергия от выпитых шотов медленно, но верно иссякает, и Ибо возвращается за их стол, где его парни находятся в такой же прострации, как и он сам сейчас, альфа запоздало понимает, что они были слишком неосторожными, так привлекая к себе внимание танцами в баре, название которого вылетело из головы в ту же секунду, как они в него зашли. Если завтра в Вейбо появятся видео, как он здесь танцует, Хан Ли вполне натурально может откусить ему голову. Ибо просто надеется, что в темноте и свете мигающих прожекторов его никто не успел узнать. Никого из их компании. Из бара они выходят уже поздней ночью, в жопу пьяные и весёлые. Исюань безудержно смеётся, повиснув на Сынёне, а тот еле стоит на ногах и пытается найти опору в лице такого же шатающегося Сонджу рядом. Охринительная компания великовозрастных пьяных балбесов. — Ты не мог просто взять и выставить её за дверь посреди ночи! — возмущается Ли Вэньхан, когда Сынён начинает рассказывать, чем закончилось его знакомство с одной омегой в клубе в прошлые выходные. — А что мне ещё было делать? У неё была навязчивая идея постирать шторы, потому что они ей, видите ли, показались грязными. И это всё посреди ночи! Ты вообще представляешь, каково это, когда на тебя, пьяного и шатающегося, падают сверху тяжёлые портьеры? Да я там подумал, что всё — апокалипсис, Судный день, мир погас к херам! Чуть сердечный приступ не схватил под этими шторами, — и это в своей же квартире, под своими же шторами! Ну вот чего вы ржёте? — И поэтому нужно было выставлять её за дверь посреди ночи? — не унимается Вэньхан, напористо смотря на Сынёна. — Да у тебя просто мир никогда не гас из-за долбаных штор! — Ахеренная была бы смерть, — ржёт Ибо, ероша рукой свои растрёпанные волосы. — Это всё дело в шторах, говорю вам, — со знанием знатока важно вскидывает палец вверх Сонджу. — Тебе их срочно нужно поменять, — подхватывает Исюань. — Да где я тебе возьму сейчас шторы в половину второго ночи? — Сынён, кажется, был на грани отчаяния. — Мда уж… Задачка… — задумчиво чешет затылок Вэньхан. — О! — энергично вскидывает палец перед лицом Ибо Сонджу. — Ибо, попроси Сяо Чжаня. — А причём здесь Сяо Чжань? — не понимает Исюань. — Сонджу, он дизайнер, а не швея, — закатывает глаза Вэньхан. — Вот да, с чего ему возиться с твоими шторами? — подаёт голос Сынён. — Вы и правда балбесы! — закатывает глаза Сонджу, словно парни не понимали элементарных вещей. — Он же занимается дизайном интерьера, где-то же они берут эти чёртовы шторы для клиентов, — Сонджу явно не собирался сдаваться. — Этим занимаются не дизайнеры, а магазины этих штор, где они это покупают, ну в самом-то деле! И вообще, с чего ты взял, что Сяо Чжань занимается дизайном интерьера? — Сынён тоже не собирается сдавать позиций. — Ну дизайнеры вроде этим же занимаются, да? Дизайнами там всякими… — Сонджу, кажется, серьёзно задумывается над этой мыслью. — Да не все же! Ибо, ну скажи ты ему! — умоляющие смотрит на него Сынён, отчего Ибо даже становится его жалко. — Да не знаю я, — огрызается Ибо, силясь понять, как вообще их разговор, начавшийся с истории знакомства Сынёна с омегой в клубе и продолжившийся почему-то темой штор, перетёк на споры о дизайне и Сяо Чжане. Так они и идут, держась друг за друга и стараясь не споткнуться о свои же ноги, пока в какой-то момент Сонджу не предлагает пойти к Сяо Чжаню и умоляюще не попросить его помочь со шторами. Почему-то эта идея была воспринята с энтузиазмом всеми, кроме Ибо, который смотрел на своих друзей как на настоящих балбесов. Конечно, большинство проголосовало за то, чтобы поехать к Сяо Чжаню сейчас же, потому что вопрос штор был слишком важным и жизненно необходимым, чтобы откладывать его. Не сумев договориться с приложением, чтобы вызвать такси, большинством голосов, за исключением всё того же Ибо, было принято решение идти до Сяо Чжаня пешком, потому что, как оказалось, он жил недалеко от того места, где сейчас находилась их дружная компания. Всего-то в сорока минутах ходьбы. Разумеется, когда ты молод и полон энтузиазма помочь другу с важнейшим вопросом штор, какие-то сорок минут пешком вообще не смущают. Ибо, держась за путающегося в своих ногах Исюаня, который, в свою очередь, держался за такого же шатающегося и путающегося в ногах Сынёна, готов был поспорить, что они потерялись раз пять по дороге, прежде чем удивлённо осознал, что перед его носом появились огни знакомого жилого комплекса, где жил Сяо Чжань. — Ну, что скажешь? — гордо спросил Сонджу, шатаясь и намекая на то, какой он прекрасный штурман, сумевший довести их до места назначения в целости и сохранности, почти что не сверяясь с навигатором, между прочим. Возможно, поэтому они и терялись в каких-то скверах и пустых улицах пять раз по дороге сюда. — Что вы ахуевшие псы, — чешет бровь Ибо, всё ещё не понимая, как им удалось дойти до места назначения, да ещё и не переломав себе в ночи конечности, учитывая, что они пару раз, не поняв, как обойти то или иное здание, перелезали через заборы. — Звони Сяо Чжаню, — деловито протягивает Вэньхан. — Ибо! Это вопрос жизни и смерти! — возмущению Сонджу не было предела. — Это вопрос штор! — важное уточнение от Исюаня. — Моих штор! — поднимает вверх указательный палец Сынён. — Ну? — Вэньхан тянется к карману джинс Ибо прежде, чем тот успевает среагировать, выуживая оттуда телефон. Сделав глубокий вдох, Ибо берёт из рук Вэньхана свой телефон и с полной готовностью помочь другу в его нелёгкой проблеме штор звонит Сяо Чжаню. Ничего ведь такого, что он звонит Чжань-гэ в два часа ночи, стоя у его подъезда пьяный и с такими же пьяными друзьями рядом? Вероятно, завтра ему будет неудобно перед Сяо Чжанем, но сейчас, когда решается судьба штор друга, это всё вообще неважно. Ибо дозванивается до Сяо Чжаня через десять минут с пятого раза, а через двадцать минут Сяо Чжань, кутаясь в толстовку, уже выходит на улицу забирать пьяного Ибо у его притихших и улыбающихся во весь рот друзей. Вопрос штор Сынёна так и остаётся нерешённым.

***

Похмелье было нечастым явлением в жизни Ибо. С его бешеным разъездным графиком это было просто невозможно. Зато когда они встречались всей дружной компанией UNIQ, этого хватало с лихвой на месяцы вперёд. Дай бог вообще остаться живым после их попоек. В этот раз Ван Ибо не был уверен, что остался жив. Открыв глаза в сумраке комнаты, он долго пытался заставить мозг работать. Выходило плохо. Даже хуже, чем обычно. Затея увенчалась успехом лишь минут через пятнадцать, когда Ибо, собравшись с последними силами, всё же окончательно скидывает с себя одеяло и садится на кровати. Голова чертовски болит, но мозг уже потихоньку начинает свою работу, и первое, о чём он сообщает своему владельцу — комната была чужой. Просторная спальня с большой кроватью посередине, плотно задвинутые шторы и, кажется, светлые стены. Взяв своё тело под контроль, Ибо встаёт с кровати, подходит к окну и дёргает плотные шторы в разные стороны, освещая комнату огнями с улицы. За большими окнами от пола до потолка раскинулся вечерний город, бликуя яркими огнями дорог, домов и витрин. Завораживающий вид. Отвернувшись от окна, Ибо осматривает наконец-то комнату. Просторная, уютная, выполненная в светлых тонах и не перегруженная мебелью. Это и есть спальня Сяо Чжаня? От мысли, что Ибо проснулся в спальне Чжаня, становилось и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо — потому что Ибо совсем не против просыпаться в его спальне и в его кровати, а плохо — потому что было немного неудобно за своё вчерашнее пьяное поведение, но это то, о чём он подумает потом. А сейчас Ибо открывает дверь спальни, выходит в холл и, поняв, что он в квартире один, смелеет, начиная в ней осматриваться. У Сяо Чжаня оказывается четырёхкомнатная просторная квартира, светлая, уютная, обставленная со вкусом и с большой гардеробной. На подоконниках у Чжаня, как и у самого Ибо, тоже не стояли цветы в горшках, но вот напольные кадки с зелёными растениями в нескольких комнатах всё же были. Когда Ибо доходит до кухни, то обнаруживает на столе тарелку с порцией фунчозы и заваренный в чайнике чай. Сдержать улыбку не получается, потому что знать, что Чжань не послал его пьяного в два часа ночи, уложил спать да ещё и приготовил ему что-то поесть — афигенно. Ибо готов причислить Сяо Чжаня к лику святых, возвести в его честь храм и стать основателем новой религии — чжаонизма. Ибо съедает всё и чуть ли не облизывает тарелку, потому что это было ахринеть, как вкусно, и, налив себе в кружку заваренный зелёный чай, чувствует, как что-то тёплое и мягкое трётся об его ногу. — Орешек, — зовёт кошку Ибо, протягивая к ней руки. Кошка, словно игнорируя, настойчиво продолжает тереться о ноги. — Ты есть хочешь, да? Ну, пошли посмотрим, чем тебя можно покормить, — Ибо встаёт со стула и подходит к большому двухстворчатому холодильнику, открывая его и пробегаясь глазами по содержимому. Кошачья еда обнаруживается в отдельном отсеке. — Будешь пюре с кроликом? — Ибо берёт с полки жидкий корм, читая название на упаковке и оборачиваясь к смирно ждущей кошке у его ног. Всё ещё больную с похмелья голову не отпускала мысль, что вся жизнь Сяо Чжаня, которую Ибо до этого момента видел только на фотографиях в Инстаграме, теперь ожила и действительно окружала самого Ибо. Как будто что-то нереальное вдруг стало реальным. Покормив кошку, Ибо берёт со стола пустую посуду и моет её, потому что Сяо Чжань был радушным хозяином, а Ван Ибо был благодарным гостем. Примерно в этот момент и раздаётся тихое щёлканье входной двери, а через пару минут в дверном проёме появляется Сяо Чжань, замирая и с улыбкой наблюдая за тем, как Ибо загружает посуду в посудомоечную машину. — Бо-ди, там всего-то тарелка и чашка, — смеётся Сяо Чжань. — Оставь в раковине, я помою. — Поздно, Чжань-гэ, — поворачивает голову в сторону вошедшего Ибо, захлопывая дверцу и нажимая на кнопку «старт» на панели. — Спасибо, — улыбается Чжань, проходя на кухню и садясь за стол. — Будешь чай? — Решил поухаживать за мной моим же чаем? — тихий смешок Чжаня и ироничная ухмылка Ибо. — Чжань-гэ вкусно готовит и заваривает классный чай, а ещё не бросает нуждающихся в беде, — широко улыбается Ибо, наливая Чжаню из небольшого заварочного чайника зелёный чай. — Это ты-то нуждающийся? — выгибает бровь Сяо Чжань, отпивая из кружки. — Конечно. Я очень нуждаюсь в Чжань-гэ. — Ой, гремлин, — фыркает Сяо Чжань, улыбаясь. — Как себя, кстати, чувствуешь? — Уже лучше, — растягивает губы в широкой улыбке Ибо. — Спасибо за вчерашнее. И прости, что так получилось. — Всё в порядке, — улыбается Сяо Чжань, и Ибо кажется, что всё действительно в порядке. — О, ты и Орешек покормил? — обращает внимание на остатки корма в кошачьей миске Чжань. — Она милая. — И жутко вредная, — закатывает глаза Сяо Чжань. — Классная кошка, гэ. Кстати, какие планы на вечер? — спрашивает Ибо, бросая взгляд на подсвечиваемую часовую панель на духовке. Половина восьмого вечера. — Ну, работу я на сегодня закончил, а кошку ты уже покормил. Так что, очевидно, я свободен. — Отлично. Глянем фильм? — Какой? — допивает свой чай Сяо Чжань, отставляя от себя пустую чашку. — А какие фильмы ты любишь? — Ну… Боевики неплохие, детективы, комедии, ужасы. А ты какие смотришь? Ибо на секунду задумывается, вспоминая, что он вообще смотрел за последнее время. В основном это были чёрные комедии и боевики с кучей перестрелок и гонками. — Мне без разницы. Давай посмотрим, что ты хочешь, — говорит Ибо, и это становится его ошибкой, потому что Сяо Чжань выбирает ужастик. А Ибо до усрачки боится ужастиков. Но, конечно же, не говорит об этом, молча соглашаясь на выбранный фильм. У Сяо Чжаня оказывается целый домашний кинотеатр в гостиной, и в любой другой ситуации это было бы круто, но не сейчас, когда Ибо предстояло смотреть на этом огромном экране фильм, который уже заочно пугает его до сердечного приступа. Они располагаются на широком светлом диване в виде подковы и ставят на журнальный столик перед ними миску чипсов, предварительно выключая основной свет в комнате и оставляя включённой лишь приглушённую подсветку верхнего света для полной атмосферы фильма. Сяо Чжань предлагает на выбор чай, кофе или вино. Ибо соглашается на вино, потому что чай он уже сегодня пил, а кофе на ночь — вредно. Получается очень даже классный вечер. Если такие вечера будут складываться каждый раз, когда Ибо будет звонить Чжаню ночью и приходить к нему вдрызг пьяным, то Ван Ибо совсем не против стать алкоголиком. — О, мне нравится, как снято, — тут же отмечает Сяо Чжань, стоит на экране появиться первым кадрам. — Это фильм этого года? — Нет, прошлого, кажется. Я что-то слышал о нём. — Он шёл в кинотеатрах, гэ, — хрустит чипсами Ибо. — А, точно. Теперь вспомнил, — Сяо Чжань откидывается на большие подушки у него за спиной, обхватывая колени руками. Он так и не переоделся в домашнюю одежду, удачно вписываясь в своей тёмной рубашке и брюках в мрачную атмосферу фильма и полутьму комнаты. Первые полчаса фильма Ибо переносит стойко, глотая вино и стараясь концентрироваться на звуке больше, чем на картинке на экране. С переменным успехом это получалось. А потом главный герой всё-таки находит тот странный чемодан своего отца со всеми его жуткими секретами, и Ибо становится интересно, как всё это переплетается между собой. В общем ему всё же приходится смотреть на экран, потому что сюжет и правда оказывается интригующим, а Ибо слишком любопытный, чтобы пропустить всю развязку. Пару раз Ибо вздрагивает на особенно неожиданных моментах, а Сяо Чжань удивлённо смотрит на него. — Бо-ди, ты боишься ужасов? — спрашивает Чжань, поворачиваясь к альфе. — Ага, а ещё темноты и насекомых, — на автомате отвечает Ибо, опять вздрагивая от резкого движения на экране. — Хочешь, включим полное освещение? Или можем другой фильм выбрать, — тут же предлагает Чжань, хватаясь за лежащий на столе пульт от телевизора. — Всё нормально, — поворачивает к нему голову Ибо. — Давай досмотрим этот. — Уверен? — Да, — отвечает Ибо, вытягивая ноги и задевая коленом и плечом Чжаня, который не сдвигается с места. Так они и продолжают смотреть «Тринадцать тайн», облокачиваясь друг на друга и допивая всю бутылку вина. Когда на экране резко появляется тот самый жуткий маньяк, который в итоге оказывается другом почившего отца главного героя, выскакивающий из темноты коридора с окровавленным тесаком в руке, Ибо вздрагивает, машинально хватая Сяо Чжаня за руку. Чжань, по всей видимости, не возражает, позволяя Ибо сомкнуть холодные пальцы на своей ладони и приблизиться, вдыхая такой знакомый Dior и щекоча своим дыханием шею. И Ибо это помогает. Дурацкий сосед-убийца с окровавленным тесаком в руке больше его не волнует. Зато волнует, как вздрагивает сидящий рядом Сяо Чжань, когда дыхание Ибо опаляет кожу на его шее. Сердцебиение учащается у обоих, а алкоголь в крови буквально взрывается, обжигая изнутри. Ибо почти неосознанно поглаживает большим пальцем ладонь Чжаня, запоздало понимая, что уже не просто держит его за руку, а по-настоящему обнимает, и, судя по сбившемуся дыханию Чжаня, он сам был совсем не против. Ибо приближает своё лицо ещё на несколько миллиметров, теперь почти касаясь губами трепещущей жилки на шее Сяо Чжаня, под которой отчётливо бьётся пульс. И Ибо не удерживается, сокращая оставшуюся дистанцию между ними и утыкаясь носом в шею Чжаня, легко касаясь губами тонкой кожи и вдыхая уже полюбившийся аромат Dior. Сяо Чжань тяжело выдыхает, а Ибо чувствует, как учащается пульс на чужом запястье под его пальцами. Всё это слишком пьянит, и Ибо уже не может оторваться, слегка прикусывая нежную кожу на шее и получая ещё один шумный выдох в ответ. Как же хочется укусить эту шею по-настоящему, до багровых отметин на коже, оставляя свой след. Свою метку. Кажется, Ибо слишком увлекается этими мыслями, потому что Сяо Чжань тихо мычит, слегка отстраняясь, но не убирая свою руку из ладони Ибо. — Бо-ди, — голос Чжаня тихий, а дыхание немного сбившееся. — Чёрт, гэ, — таким же сбившимся голосом отзывается Ибо. — Ты слишком сносишь мне крышу. Они молчат, просто смотря друг на друга жадным взглядом в бликах света от экрана. А потом Ибо приближается к Сяо Чжаню, накрывая его губы своими. Ибо не напирает, просто касается своими губами чужих, изучая и словно давая возможность одуматься и отстраниться. Но Сяо Чжань не отстраняется, наоборот, отвечает Ибо, приоткрывая рот и углубляя поцелуй. И это служит спусковым курком для Ибо. Он исследует чужой рот, сминая губы, и скользит ладонью по шее Сяо Чжаня, чувствуя, как бешено пульсирует под его кожей жилка. Поцелуй выходит долгим, напористым и полностью сносящим крышу, распаляя обоих ещё больше. Ибо наваливается на Чжаня, вытесняя воздух между ними, прижимая его к подушкам на диване и заставляя лечь. Губ становится уже мало, и Ибо переходит на шею, водя руками по горячему телу под собой, задирая ткань рубашки и кладя ладонь на чужую горячую кожу. Вы вообще представляете, как сильно он хотел прикоснуться к этой коже? Ибо готов был сойти с ума прямо в эту секунду от одного только осознания того, что всё это не сон: он может залезть руками под рубашку Чжаня, ощущая под ладонями твёрдые мышцы живота и горячую кожу; может целовать эти мягкие губы, сминая и облизывая их; может прикусывать нежную кожу на шее и получать тихий стон в ответ; а ещё он может обнимать Чжаня, чувствуя, как чужие горячие руки гладят его собственную спину и тоже обнимают в ответ. Становится слишком горячо, губы уже саднит, а дыхания не хватает. Ибо пододвигается ближе, оказываясь между ног Чжаня, проводит ладонью по его бедру, задевая топорщащуюся ширинку и слыша распалённый громкий вздох. Его или Чжаня? Видимо, обоих. Руки Чжаня, уже давно забравшиеся под толстовку Ибо, жадно гладят горячую кожу, кажется, обжигая ещё больше. Ибо вдавливает Чжаня в диван, снова сминая его губы и прижимаясь к нему, надавливая на чужое возбуждение и давая почувствовать своё. Пальцы слушаются плохо, поэтому с пуговицами на своей рубашке помогает Чжань, расстёгивая её, и Ибо, будто дорвавшись до любимой конфеты, начинает опускаться от шеи Чжаня вниз, прокладывая языком мокрую дорожку по груди, задевая и прихватывая губами сосок, спускаясь к твёрдому подтянутому животу и ещё ниже, подцепляя зубами пряжку ремня и ловко расстёгивая его руками. Пуговица на брюках Чжаня тоже поддаётся легко, и Ибо спускает их вместе с бельём, впиваясь взглядом в стоящий колом член. Нельзя сказать, что Ибо был мастером отсосов, но для Чжаня он готов был постараться. Аккуратно, чтобы не поцарапать нежную кожу, Ибо обхватывает уже сочащуюся смазкой головку, плотно сжимая вокруг неё губы, плавно двигает головой вверх-вниз и, получив громкий стон в ответ, шире открывает рот, влажно причмокивая и подключая язык. Никогда бы раньше Ибо не подумал, что пульсация чужого члена во рту может настолько возбуждать, но сейчас, чувствуя на языке чужой вкус и слыша несдерживаемые стоны Чжаня, он ловил себя на мысли, что это пиздец, как возбуждающе. Отсасывать Чжаню, влажно облизывая член и чувствуя его вкус во рту — это то, что Ибо будет не против повторить ещё не один раз. Чжань громко стонет, выгибаясь дугой, а Ибо проводит горячим языком по всему стволу, останавливаясь на головке и круговым движением обводя её. Когда он подключает руку, массируя ладонью яйца Чжаня, его собственный член уже почти болезненно давит на ширинку джинсов, но Ибо, не отрываясь, продолжает сосать, увеличивая темп, плотнее обхватывая губами чувствительную головку и размашисто проводя ладонью по твёрдому стволу. Член во рту начинает пульсировать, напрягаясь, а руки Чжаня с громким стоном тянут его за волосы, пытаясь отстранить. Ибо не слушается, сжимая губы вокруг пульсирующего члена, не сбавляя темпа и чувствуя, как горячая сперма заполняет рот. Чертовски горячая, вяжущая язык и вызывающая желание проглотить всё до капли, сперма расплывается во рту Ибо, и он, повинуясь внутреннему желанию, проглатывает её. Впервые в жизни он глотает чужую сперму, и это совсем не кажется ему чем-то противным, наоборот, осознание того, что Сяо Чжань, этот невъебенно красивый мужчина его мечты, только что кончил ему в рот, отдаётся сладким возбуждением во всём теле. Чжань тяжело дышит, лёжа на диванных подушках и прикрыв от удовольствия глаза, а Ибо смотрит на это всё и просто чертовски хочет отсосать Чжаню ещё раз. Это вообще нормально — настолько сильно хотеть человека? — Чёрт, Бо-ди, — выдыхает шёпотом Сяо Чжань, открывая глаза и смотря на Ибо, который совершенно по-гремленски ухмыляется и аккуратно застёгивает на Чжане штаны. — Какой же ты ахуенный, Чжань-гэ, — нависает над Сяо Чжанем Ибо и снова накрывает его губы своими, на этот раз нежно и неспешно. — Я бы мог тебе отсасывать снова и снова, — шепчет Ибо, отрываясь от чужих губ. Сяо Чжань пошло облизывается, щурясь и слегка прикусывая мочку уха Ибо. Где-то на фоне начинают идти титры так и не досмотренного фильма. — Ну нет, сейчас моя очередь, Бо-ди, — горячий язык проходится по краю уха, прихватывая мочку и посасывая её, отчего по всему телу Ибо расходится стая мурашек. Ибо не сопротивляется, когда Сяо Чжань меняет их положение, придавливая его к дивану и садясь на него сверху. Горячие руки проходятся вдоль торса Ибо, забираясь под его толстовку и задирая её, обнажая крепкие мышцы виднеющегося пресса. Одним движением Чжань тянет толстовку вверх, заставляя Ибо послушно поднять руки и помочь снять с себя безумно сейчас мешающуюся вещь. Обжигающие ладони проходятся вдоль обнажённого торса, гладя и оставляя за собой жгучие следы на коже. Сяо Чжань дёргает бёдрами, прижимаясь упругой задницей к стоящей колом ширинке Ибо, отчего с приоткрытых губ срывается шумный вздох. Ибо тут же кладёт руки на эту задницу, сжимая её в ладонях до звериного рыка. Ловкий язык обводит пульсирующую артерию на шее и нежно прикусывает кадык, прижимаясь к нему губами, и Ибо плевать, если там останется след. Его агенство совсем не поощряет такие вот любовные отметины на видных местах, но это же Сяо Чжань — ему Ибо готов спустить с рук всё, что бы тот ни сделал и какие бы запреты ни нарушил. Горячий язык Чжаня продолжает прижиматься к Ибо, опускаясь ниже, чертит горячую и влажную дорожку языком, обводя контур ключиц и прихватывая зубами чувствительную горошину соска. Руки уже вовсю расправляются с застёжкой джинс, дёргая их вниз. Горячее дыхание опаляет низ живота, дразня. Когда чужие губы накрывают уже давно стоящий и истекающий смазкой член, Ибо не может сдержать рычащего стона, прикрывая глаза и запрокидывая голову. Язык Чжаня обжигает, вызывая дрожь по всему телу, он скользит по крепкому стволу, доходя до основания, обводит яйца, чтобы потом их тут же взяли в плен горячие губы. Перед глазами плясали звёзды и черти, а рука Ибо сама тянется к голове Чжаня, хватаясь за мягкие пряди волос и сжимая их. Тонкие пальцы обхватывают член Ибо, приподнимая и плавно водя по нему, в то время как влажный и горячий язык сначала поочерёдно проходится по яйцам, а потом обвивает ствол члена, двигаясь в такт с рукой и останавливаясь на головке, на которой тут же плотно смыкаются губы. Ахриненная пытка, от которой Ибо буквально выгибается, крепче сжимая руку в волосах Чжаня и натягивая его на свой член. Когда Чжань заглатывает особенно глубоко, создавая щеками вакуум вокруг головки, Ибо с полурыком кончает, заполняя рот Чжаня и до побелевших костяшек сжимая в ладони пряди его волос. Сяо Чжань в последний раз проводит языком вдоль пульсирующего члена Ибо, собирая губами оставшиеся капли спермы, и сглатывает, пошло причмокивая, отчего у Ибо непременно встал бы снова, если бы он не кончил буквально пару секунд назад. Чжань отстраняется, улыбаясь не хуже сытого кота, и приводит джинсы Ибо в порядок, застёгивая и облокачиваясь спиной на мягкие подушки дивана. Если Ибо кто-нибудь скажет, что беты не имеют феромонного запаха, он посмеётся над этим человеком, потому что, казалось, что Сяо Чжань весь состоит из одних сплошных феромонов, от которых у Ибо сносит крышу покруче, чем от течных омег. — Нам нужно в душ, гэ, — лениво тянется Ибо. — Вместе. — Уже готов на новый раунд? — расплывается в ухмылке Сяо Чжань. — С тобой я готов на всё, Чжань-гэ, — ухмыляется Ибо. — Ой, гремлин, — смеётся Чжань, закатывая глаза и всё же вставая с дивана. Ибо поднимается с мягких подушек следом за Сяо Чжанем, и они идут в ванную, где, настроив горячий душ, сначала медленно раздевают друг друга, изучающе скользя руками по чужому телу, а потом стоят под расслабляющими струями воды, нежась. Ибо водит взглядом по обнажённому телу Чжаня, с которого срываются пенные разводы геля для душа вперемешку с блестящими каплями воды, и понимает, как до одури хочет его. Снова. Просто какое-то чёртово наваждение. Чжань ловит этот взгляд Ибо, усмехаясь и подходя к нему вплотную, кладёт ладони на плечи Ибо, оглаживает их, смывая с кожи душистую пену от геля, ведёт вниз, вдоль рёбер, переходя на упругую задницу, сжимая её и притягивая Ибо ближе, наконец-то целуя. Долгий, глубокий и неспешный поцелуй, сводящий с ума и снова разжигающий внутри огонь. Ибо гладит затылок Чжаня, перебирая пряди волос и чувствуя, как возбуждение начинает накатывать с новой силой. Чжань отрывается от губ Ибо, переходя обжигающими поцелуями на мочку уха и шею. Ибо скользит руками по спине Чжаня, обводя ладонями его поясницу и опуская на задницу Сяо Чжаня, сминая её. Его безумно заводило то, что он может касаться этого тела, может гладить его, мять задницу Чжаня в своих руках, разводя две половинки в стороны и задевая пальцами колечко входа, получая в ответ тяжёлое сбившееся дыхание. Ибо приникает губами к шее Чжаня, прикусывая нежную кожу и тут же зализывая места укусов, чувствуя, как чужая ловкая рука оглаживает его живот, ведёт по рельефу пресса, а потом обхватывает его полувозбуждённый член, плавно лаская. Тихий стон, и Ибо, снова разводя округлые половинки задницы Чжаня, аккуратно надавливает на колечко входа, дразняще кружа, но не проникая. Это дико возбуждает обоих, заставляя Чжаня тихо простонать, опаляя ухо Ибо горячим дыханием, и в очередной раз сводя его с ума своим плавящимся от ласки голосом. Ибо отпускает ягодицы Чжаня, нащупывая стоящее на полке смягчающее масло для тела, обильно льёт его на свои пальцы и задницу Чжаня, тут же снова возвращая на неё ладони и на этот раз уже начиная плавно массировать вход, не переставая целовать чувствительную шею. Когда в Чжаня входит одна фаланга, а ушей Ибо достигает протяжный стон, тормоза срывает окончательно. Колом стоящий член Ибо в этот момент готов уже взорваться, а рука Чжаня так горячо дрочит его, оглаживая головку и массируя яйца, что удержаться от того, чтобы не кончить раньше времени и при этом продолжать растягивать Чжаня, чертовски сложно. Но Ибо справляется, плавно разрабатывая вход и погружая в узкий проход второй палец. Когда оба уже еле стоят на ногах от возбуждения, а двух пальцев внутри становится мало, Ибо разворачивает Чжаня к себе спиной, тут же начиная покрывать его шею и плечи поцелуями, немного прикусывая мягкую кожу, а потом снова возвращая ласку поцелуями. Рука Ибо обнимает торс Чжаня, скользя по животу и опускаясь вниз, к возбуждённому члену, обхватывая его и начиная водить по гладкому стволу. Третий палец отлично помещается в разработанной дырке, так что Ибо осторожно, чтобы не причинить боль, заменяет его на уже давно истекающий смазкой член, плавно вводя внутрь. Чжань тихо всхлипывает, и Ибо сначала пугается, что сделал ему больно, но потом, видя нетерпеливо закушенную губу и блаженно прикрытые глаза, расслабляется, аккуратно делая первый толчок и не сдерживая гортанного рыка от того, насколько внутри Чжаня было горячо и тесно. Сначала осторожные, плавные толчки постепенно меняются на глубокие и резкие, как и тихие стоны Чжаня меняются громкими и протяжными. Ладони на запотевшем стекле душевой кабины судорожно скользят по матовой поверхности, заставляя буквально вжиматься в стеклянную стену. Рваные, глубокие толчки ускоряют свой темп, как и рука Ибо на члене Чжаня. Протяжные стоны становятся всё громче, заставляя голос срываться, а жаркое дыхание Ибо опаляло шею Чжаня. Альфа резко толкается, несколько раз подряд быстро выходя из тела, чтобы потом снова вдолбиться в него по самые яйца и задеть внутри простату под особым углом, отчего, после ещё нескольких толчков, Чжань кончает, совершенно по-блядски простонав и заставив Ибо после пары глубоких движений с громким рыком кончить следом, заполняя собой задницу Чжаня. Тяжело дыша, они облокачиваются друг на друга, стоя в запотевшей душевой кабине под горячим душем. Ибо подставляет лицо струям воды, думая о том, что обнажённый, со стекающими каплями воды по коже, распаренный и совершенно выебанный Сяо Чжань со стекающей из задницы спермой Ибо — это то, на что можно смотреть вечно. Ахуенный вечер. Они выходят из душа, обтерев друг друга полотенцем, и Ибо впервые за долгое время чувствует себя настолько счастливым рядом с другим человеком. Слишком, блять, счастливым. Обмотав полотенце вокруг бёдер, Сяо Чжань чистит зубы и, наткнувшись на ухмыляющийся взгляд Ибо, вздохнув, тоже достаёт для него ждавшую своего часа запасную новую зубную щётку. Так они и стоят рядом, чистя зубы и периодически обмениваясь взаимными подколами. И всё это кажется обоим таким правильным и обыденным, словно они ведут себя так уже не первый год. — Чжань-гэ, ты помнишь этот фильм, который мы смотрели сегодня? — спрашивает Ибо, когда они наконец-то выходят из ванной, свежие и чистые. Сяо Чжань задумчиво приподнимает бровь, проходя в спальню и оборачиваясь на Ибо. — Мы его так и не досмотрели, Ибо, — усмешка. — Ну, мы честно посмотрели большую его часть. Можем ещё раз пересмотреть, — совершенно по-гремлински ухмыляется Ибо. — Бо-ди-и-и, ты невозможный, — закатывает глаза Чжань, не в силах сдержать улыбки. — Так к чему ты это спросил? — Помнишь, какой жуткий там был маньяк? — Тот сосед-шизик? — Сяо Чжань подходит к шкафу, открывая его. — Да. Такой стрёмный, что аж мурашки от него, — Ибо садится на кровать, залипая на то, как Чжань снимает со своих бёдер полотенце и надевает спальные штаны. — Ты правда боишься ужастиков? — Сяо Чжань поворачивается к Ибо, натягивая футболку. — Да. Поэтому мне просто необходимо спать в одной кровати с тобой, гэ, — улыбается Ибо. Сяо Чжань вздыхает, закрывая шкаф и подходя к Ибо. — На какой скорости ты проезжаешь гонки? — спрашивает Чжань и переводит взгляд на задумавшегося Ибо. — Ну… Бывает двести или триста пятьдесят километров в час. — То есть ты не боишься разогнаться до трёхсот пятидесяти километров в час, но боишься смотреть ужасы и насекомых? — И спать в темноте ещё, — добавляет Ибо. — Ты с этой планеты вообще? — С этой. А вот Чжань-гэ нет, — усмехается Ибо, когда получает удивлённый взгляд Чжаня в ответ. — Чжань-гэ слишком космический, чтобы быть с этой планеты. — Ибо-о-о, — взвывает Сяо Чжань, хватаясь за голову. — Ты перестанешь так открыто флиртовать или нет? — Нет, — ехидно смеётся Ибо, а Сяо Чжань лишь обречённо вздыхает. — Ладно, ты можешь сегодня спать в моей постели, — Сяо Чжань садится на кровать, кладя рядом одежду для Ибо. — Только сегодня? — Ибо берёт предложенную одежду, иронично усмехаясь. — Всегда. — Скажи это, гэ, — Ибо ловит взгляд Чжаня, придвигаясь. — Ты можешь спать в моей постели всегда, — выдыхает Сяо Чжань, и Ибо расплывается в совершенно идиотской улыбке. Сегодня Ибо заснул так же быстро, как и всегда, укутавшись в одеяло и обнимая Сяо Чжаня, вдыхая цитрусовый запах его шампуня и геля для душа, которым под горячими струями воды он сам натирал его буквально двадцать минут назад.

***

Всё утро Ван Ибо казалось, что на Землю скоро упадёт какой-нибудь метеорит, случится солнечный взрыв или всех снесёт огромной сверхскоростной волной — в общем, миру настанет пиздец, потому что никак по-другому объяснить то, что происходило, он не мог. Настенные часы в гостиной с тихим тиканьем показывали начало девятого утра, а сам Ибо, стараясь как можно тише греметь дверцами настенных шкафчиков и посудой, заваривал кофе для себя и Сяо Чжаня. Ибо проснулся в восемь утра, в свой, блять, выходной, да ещё и пошёл на кухню заваривать кому-то другому, а не себе, кофе! Да он у себя-то на кухне с трудом ориентируется, а тут пришёл хозяйничать на чужой! Чувствуете, как мир сносит метеоритной волной? Ибо вот чувствует. Парни из UNIQ тоже это чувствуют, потому что всё утро телефон Ибо разрывается от миллиона сообщений в чате их общей беседы. Зато Сынён теперь поистине чувствует в резко наладившейся личной жизни Ибо свою заслугу. Точнее своих штор, потому что если бы не было этого шторного вопроса, то они с парнями не припёрлись бы вчера под окна Сяо Чжаня и не передали бы пьянющего Ибо в его заботливые руки. Как добрались потом домой сами парни, такие же в жопу пьяные, Ибо предпочёл не спрашивать во избежания всяких травмирующих психику историй. Конечно, все парни были безумно рады за Ибо, потому что настолько увлечённым кем-то они его ещё не видели. Когда стрелки на часах показывают почти девять утра, Ибо, держа в руках кружку дымящегося кофе, заходит в спальню, где, завернувшись с головой в одеяло и забавно высунув пятку, ещё спал Сяо Чжань. И Ибо так и подмывает пощекотать его за эту самую пятку, от чего он героически воздерживается, потому что сон его Чжань-гэ — святое. Пару раз за это утро на забытом в гостиной телефоне Сяо Чжаня срабатывает будильник, но Ибо отключает его потому что, опять же, сон его Чжань-гэ — святое. Вообще, для Ибо теперь всё, что касается Сяо Чжаня, с недавних пор стало святым и неприкосновенным. Сяо Чжань что-то неразборчиво мычит, когда Ибо садится на кровать рядом и гладит его по голове, слегка зарываясь одной рукой в его растрёпанные пряди волос. Ибо перебирает пальцами мягкие пряди, накручивая некоторые на палец. — Бо-ди? — открывает глаза Чжань, сонно щурясь. — Привет, гэ, — улыбается во все тридцать два зуба Ибо, оставляя в покое волосы Чжаня и убирая руку. — Сколько времени? — спрашивает Сяо Чжань, тут же напрягаясь и садясь в кровати. — Девять часов. В глазах Чжаня тут же появляется ужас. — Почему ты меня не разбудил? Я же проспал! — Ты слишком классно спал, гэ, — обезоруживающе улыбается Ибо. — Я уже как час должен был быть в галерее, — Сяо Чжань ерошит свои волосы, откидываясь на подушку. — Это твоя галерея, гэ. Ты можешь хоть вообще не приходить. — Ну и как вот я могу требовать дисциплины от сотрудников, если сам опаздываю? — сникает Чжань. — Не опаздываешь, а задерживаешься, — иронично усмехается Ибо, притягивая Чжаню дымящуюся кружку. — На вот, выпей. Сяо Чжань удивлённо смотрит на протянутую ему кружку, беря её в руки и делая глоток. — М, идеально, — довольно щурится Чжань, расслабляясь. — Нашёл растворимый кофе? — Бери выше, — гордо улыбается Ибо. — Я сам сварил его. — Ты умеешь варить кофе? — Сам в шоке, гэ, — ржёт Ибо. — Но это единственное, что я умею варить, — предупреждает Ибо, видя появившийся в глазах Сяо Чжаня вопрос. — У тебя получается вкусный кофе. Спасибо, Бо-ди, — расплывается в улыбке Чжань, и это однозначно была самая ахуенная улыбка в жизни Ибо, на которую просто невозможно не залипнуть. И Ибо залипает. — Во сколько у тебя завтра самолёт? — спрашивает Ибо, откидываясь на подушку и продолжая смотреть на Чжаня, который делает ещё один глоток кофе из кружки. — М-м, в три часа вроде. А что? Ибо с хитрой улыбкой придвигается ближе к Чжаню, который тут же переводит на него настороженный взгляд. — Хочу отключить телефон и провести всё это время с Чжань-гэ. — Тебе менеджер голову не откусит? — иронично выгибает бровь Чжань. — Откусит. За что-нибудь по-любому откусит, — фыркает Ибо. — Кстати, Чжань-гэ, можно твой телефон взять? — спрашивает Ибо, вычленяя взглядом лежащий на тумбочке телефон Сяо Чжаня. — Мой где-то лежит — лень искать сейчас. Сяо Чжань заинтригованно смотрит на Ибо и, молча кивая, берёт с тумбочки свой телефон, снимая блокировку и отдавая его Ибо. Приложение Вейбо открывается быстро, и Ибо заходит в новостную ленту, начиная бегло её просматривать. Циклон дождей в Хэнане, концерт Национального ансамбля через два дня, обзор нового выпуска «Day Day Up», реклама какого-то крема с недавно ворвавшимся в мир шоу-бизнеса блогером и прочие не особо интересующие Ибо события. Видео с танцующим Ибо из бара вроде нигде не было, что, разумеется, не могло не радовать. Значит, всё не так плохо, и хотя бы за это можно было не волноваться. — Всё хорошо? — спрашивает Сяо Чжань, наблюдая, как Ибо пристально всматривается в новостную ленту. — Да, — кивает Ибо. — В Вейбо не обсуждают мой с парнями последний поход в бар. — Вам повезло, — смеётся Сяо Чжань, допивая свой кофе и ставя пустую кружку на прикроватную тумбочку. — Ну, мне так точно повезло, — ухмыляется Ибо, придвигаясь к Чжаню и целуя его, слизывая остатки кофе с губ, исследуя его рот и сплетаясь с его языком в неспешном чувственном танце. Ладонь Ибо зарывается в волосы на затылке Чжаня, а Сяо Чжань обнимает спину Ибо, гладя её сквозь тонкую ткань футболки. Все прикосновения были неспешными, тягучими, словно патока, и продлевающими момент ласки. Они оба уже мысленно послали все сегодняшние дела к чёрту, решив разделить этот день только друг с другом. — Ибо-о-о, — протяжный стон срывается с губ Чжаня, когда Ибо медленно проводит ладонью по отчётливо чувствующемуся сквозь ткань домашних штанов возбуждению Чжаня. — Чжань-гэ, ты просто пиздецки сводишь с ума, — выдыхает Ибо около уха Чжаня, опаляя своим дыханием чувствительное место у шеи и тут же прихватывая губами мочку уха, отчего из груди Чжаня вырывается ещё один стон. Это длится вечность: Ибо целует Чжаня в шею, легонько прихватывая зубами нежную кожу и посасывая её, а Сяо Чжань открыто подставляется под эти поцелуи, плавясь от обжигающих прикосновений, сжимает в руке край футболки Ибо, проникая под неё ладонью и проводя по горячей обнажённой коже. Никто не спешит раздеваться или переходить к чему-то более серьёзному, обоим нравится вот так: распалять друг друга, чувствуя обоюдное одурманивающее желание и вырывая довольные стоны. Они долго и чувственно целуются, сплетаясь языками и сминая губы друг друга, когда возбуждение обоих достигает своего пика, становясь практически болезненным. Чжань тянет за край футболки Ибо, побуждая того снять её с себя и откинуть смятую вещь куда-то на край кровати. Ибо распрямляется, сидя на бёдрах Чжаня и чувствуя, как сквозь ткань домашних штанов в живот упирается его возбуждённый член. Сяо Чжань жадно скользит горящим взглядом по обнажённому торсу Ибо, проводя ладонью по подтянутому крепкому рельефу, а Ибо не может сдержать самодовольной ухмылки, потому что видеть в глазах Чжаня такое неприкрытое желание и возбуждение — лучшая вещь на свете. Сяо Чжань тоже ухмыляется, в один миг скидывая Ибо со своих бёдер, придавливая его к подушкам и меняя их местами, нависая теперь сверху. — Смотришь так, как будто сейчас сожрёшь, — усмехается Чжань, кладя ладони на живот Ибо и проводя ими по торсу, оглаживая бока и рёбра. — Сожру, — не отрывает своего взгляда Ибо, словно в подтверждение своих слов, громко сглатывая. — И что будешь потом без меня делать? — мурлычет Чжань, послушно поднимая руки вверх и позволяя стянуть с себя футболку, которая тут же летит в сторону футболки Ибо. — Наверное, сойду с ума, — голос Ибо хриплый от возбуждения, а взгляд всё такой же жадный. — С тобой тоже сойду с ума. Уже схожу. — Я помогу в этом, — лукаво улыбается Чжань, опускаясь к животу Ибо и опаляя обнажённую кожу горячим дыханием. Невесомый, лёгкий поцелуй в низ живота, в то время как ловкие руки Чжаня уже развязывают шнуровку на домашних штанах Ибо, спуская их вместе с бельём и выпуская наружу уже крепко стоящий член. Ибо шумно выдыхает, когда Чжань аккуратно кладёт ладонь на ствол члена, обхватывая его и одновременно опаляя своим дыханием сочащуюся смазкой головку. Вся утренняя нега тут же развеивается, уступая место нестерпимому желанию. Губы Чжаня накрывают блестящую от смазки головку, слизывая языком выступающую вязкую каплю и глубже забирая в рот член. Горячий, ловкий язык, змеёй оборачивается вокруг члена, обжигая, проходится вдоль всего ствола, замирая у основания и спускаясь на яйца, проходясь по ним и чередуясь с податливыми губами, обхватывающими каждое яичко, влажно причмокивая и обволакивая слюной. Ибо не может сдержать громкого стона, потому что то, что сейчас с его членом делал своим ртом Чжань, не поддавалось никаким словам. Конечно, Ибо периодически отсасывали, по-разному и пытаясь показать полный набор своих умений, но то, как отсасывал Чжань, совершенно сводило с ума, вышибая из головы все мысли. Любая вещь, которую делал Чжань, была для Ибо каким-то совершенно диким катализатором. Конечно, можно было бы всё списать на действующие на мозг и тело феромоны, но вот только беты почти не источают феромонов. Ибо было плевать на это, он уже давно понял, что Сяо Чжань для него — один сплошной крышесносный феромон, который не способна перебить ни одна омега. Удивительная реакция на одну-единственную бету, и Сяо Чжань, похоже, решил ещё больше доказать это, заглатывая член особенно глубоко и вырывая изо рта Ибо громкий стон. Когда вибрация проходится по всему телу, Сяо Чжань резко отстраняется, плавно поднимаясь и, достав из прикроватной тумбочки тюбик смазки, приближается к губам Ибо, требуя поцелуя и одновременно выдавливая себе на пальцы содержимое тюбика. И Ибо целует. Долго и глубоко, чувствуя собственный привкус на чужих губах и зарываясь одной ладонью в волосы Чжаня, а второй спуская с него домашние штаны, оглаживая округлые ягодицы и плавно надавливая на мокрое от смазки колечко входа. Как бы сильно Ибо сейчас ни сносило крышу от желания, он тормозит себя, аккуратно вводя первый палец и неспешно разрабатывая тугое колечко мышц. К тому времени, как в Чжаня свободно входят уже три пальца, он отстраняется от Ибо, настойчиво седлает чужие бёдра и, придерживая его член одной рукой, заменяет им пальцы внутри себя. Чжань плавно двигается, хлюпая смазкой и опускаясь на члене. Ибо нравится, когда Сяо Чжань стонет под ним, но ещё больше Ибо нравится, когда Сяо Чжань, совершенно пошло и не сдерживаясь, стонет на нём. Сначала плавные движения становятся всё резче, глубже и быстрее, издавая влажные шлепки тел и неконтролируемые, почти что рычащие, стоны. Член Ибо пульсирует, а Сяо Чжань насаживается особенно глубоко, позволяя кончить внутрь и вбирая в себя горячую сперму. Это ещё один плюс секса с бетами — нет сцепки. Конечно же, обоим плевать на это, потому что даже если бы была сцепка, ничего бы это не поменяло, и никто из них не был бы против пролежать так друг на друге, обнявшись, пару часов в сцепке. Да хоть всю жизнь, ну в самом-то деле. Ибо плавно выходит из податливого тела, обнимая обмякшего на нём Чжаня, запускает ладонь в его волосы и перебирает мягкие пряди пальцами. Взгляд невольно скользит по острому обнажённому плечу, на горячей коже которого застыли маленькие капельки испарины. Очень хотелось оставить на нём след, чтобы на бледной коже была его собственная, Ибо, метка. Чтобы все знали, что Сяо Чжань теперь с Ибо. — Чжань-гэ, — шепчет Ибо в макушку Сяо Чжаня, не переставая перебирать мягкие пряди волос. — М? — слышится куда-то в ключицу Ибо. — Будешь со мной? — Я и так с тобой, Бо-ди, — смеётся Сяо Чжань. — Нет, гэ, я имел в виду, будешь со мной встречаться? Сяо Чжань на секунду замирает, словно сейчас его настигло то неизбежное, от которого он пытался сбежать. — Ибо, я… — Чжань распрямляется, всё ещё сидя на бёдрах Ибо, но теперь уже смотря ему в лицо. — Ты же понимаешь,что это будут за отношения? Нам нельзя будет афишировать, что мы вместе, у нас у обоих загруженные графики, куча перелётов и других городов, это… это будут сложные отношения. — Но оно того стоит, гэ. — Ты правда не понимаешь? — взгляд Сяо Чжаня становится серьёзным. — Чего? — Ибо хмурит брови, действительно не понимая, к чему ведёт Чжань. — Это отношения без будущего. — По-твоему, лучше видеться пару раз в месяц, чтобы потрахаться и разойтись? Так для тебя будет проще? — Ибо выжидающе смотрит на Чжаня, который опускает взгляд, и сам поражается своей выдержке. Как он ещё не начал рычать на Чжаня от всей этой ситуации? — Так не будет ложных надежд. — Каких надежд? Чего ты боишься? — Ибо ловит поникший взгляд Чжаня. — Что мы попробуем, и у нас не получится или что тебе это всё быстро надоест? — Тебе надоест, — Сяо Чжань делает паузу, стараясь говорить аккуратно, обдумывая свои слова. — Ибо, отношения с бетой — это не то же самое, что отношения с омегой, — снова пауза. Оборванная долгая пауза, за которой явно должно следовать продолжение мысли. Но продолжения нет, хотя сказать Сяо Чжань хочет ещё много чего. Он не сможет дать Ибо полноценной семьи в будущем. — Если ты имеешь в виду все эти феромоны и счастливую семейную жизнь с детишками, то я понимаю это, — Ибо словно читает мысли Чжаня, понимая ход его размышлений и накрывая его ладонь своей, переплетая их пальцы и чувствуя, как по телу проходится рой мурашек. — Я понимаю, что мне придётся обуздывать свою природу каждый раз, когда рядом будет течный омега или когда будет начинаться гон, и что ты никогда не сможешь забеременеть — я понимаю всё это. Это осознанный выбор, Чжань-гэ. Посмотри на меня, — Ибо аккуратно приподнимает пальцами подбородок Чжаня, вынуждая того молча посмотреть ему в лицо. — Я не знаю, какие феромоны источают беты и источают ли их вообще, но от тебя у меня сносит крышу сильнее, чем от любой течной омеги. Я не могу это объяснить, но когда я с тобой, мне кажется, что это единственный правильный вариант в жизни. Ощущение, что всё на своих местах, и по-другому просто не должно быть, понимаешь? Я смотрю на твою улыбку, и вокруг перестаёт существовать весь остальной мир — это разве похоже на шутку, Чжань-гэ? Неважно, альфа ты, бета или омега, но если появляется это чёртово чувство правильности происходящего, когда вы рядом, то, значит, так и должно быть. Мне абсолютно пофиг на других бет и омег, но, гэ, мне абсолютно не пофиг на тебя. Если ты думаешь, что всё происходит слишком быстро, то я готов подождать, сколько потребуется. Давай не будем торопиться с громкими словами, а просто будем рядом друг с другом. Просто попробуем быть немного ближе, чем мы есть. Хорошо? Сяо Чжань молчит несколько долгих секунд, смотря на Ибо, и по его взгляду невозможно прочитать, о чём он думает. Никогда в жизни Ибо ещё не хотел уметь читать чужие мысли, потому что от этого чёртова молчания можно ожидать чего угодно. — Пожалуйста, Чжань-гэ, — Ибо сжимает в своей ладони пальцы Чжаня, а в глазах появляется болезненный блик надежды. — С момента нашей первой встречи я выбрал тебя и с тех пор выбираю только тебя, — Ибо всматривается в тёмные глаза напротив и готов поклясться, что в них бликуют такие же проблески болезненной надежды и… страх? Где-то глубоко, на дне чёрных зрачков плескался призрачный страх. — Просто дай мне шанс показать тебе, что я чувствую, позволь мне выбирать тебя каждый новый день снова и снова, — Ибо почти шепчет это, видя колеблющийся взгляд напротив. Сяо Чжань сжимает губы в тонкую полоску, а внутри него что-то сдаётся, словно рушится какая-то невидимая стена, и Ибо видит это в его взгляде. — Хорошо… давай попробуем, — наконец говорит Чжань, и губы Ибо растягиваются в широкой неконтролируемой улыбке, потому что он понимает: Сяо Чжань решает ему довериться. И это доверие очень дорого стоит. Они долго целуются, зарываясь в одеяло и нежась от прикосновений друг друга, которые теперь приобрели новый статус «давай попробуем». Нет, это не значит, что они официально теперь вместе, это значит, что Сяо Чжань согласился попытаться быть вместе, согласился принять чувства Ибо и довериться ему, и одно понимание этой мысли делает Ибо самым счастливым. За это утро они ещё дважды занимаются любовью, растворяясь друг в друге, и выбираясь из постели только к обеду. Выражения «потрахаться» или «заняться сексом» больше не для них, потому что это совсем не описывало всех тех чувств, что они испытывают друг к другу. «Занимались любовью» — вот новый статус их секса. Они захлёбывались в своих чувствах и ощущениях, неспешно растягивали время наедине и смаковали всё происходящее до тянущей неги внутри. Когда настенные часы показывают три часа дня, они, растрёпанные и совершенно счастливые, выбираются из постели и вместе идут на кухню, где Сяо Чжань готовит им поздний обед, а Ибо возится с Орешек, которая довольно быстро приловчилась выпрашивать у него еду, пока Чжань этого не видел. А потом они обедают, и Ибо с удовольствием съедает всё, что готовит Сяо Чжань, потому что он готов поклясться, что это самая вкусная еда, которую он вообще до этого ел, а после помогает Чжаню с посудой. Ну чем не семейная идиллия? Абсолютная идиллия, которая продолжается и вечером, когда они, сидя на диване в гостиной, смотрят телевизор, попадая на один из выпусков «Уличных танцев Китая», где Ибо был одним из капитанов-наставников. Сяо Чжань до этого никогда не смотрел дорамы или шоу с участием Ибо, вообще довольно редко включая телевизор. Теперь же он обещает себе делать это чаще и даже пытается вникнуть в суть идущего по телевизору шоу. Спать они ложатся только поздней ночью, вымотанные после очередных постельных баталий и резко вспомнившие, что, вообще-то, обоим завтра нужно улетать: Ван Ибо в Гуанчжоу, а Сяо Чжаню в Париж. Конечно же, вещи они себе обещают собрать завтра, зарываясь в одеяло и почти мгновенно засыпая в объятиях друг друга.