Не такие, как все.

эти фильмы глупы, эти песни скучны и прилизаны мои мама и папа превратились давно в телевизоры я готова меняться не глядя с любым дозвонившимся посидим, поболтаем, покурим и, может быть, впишемся

Семнадцатое мая. Четверг. На часах 10:00. Через пару мгновений в аудиторию войдет ранее незнакомый преподаватель на первую пару по «Особенностям культуры Ренессанса». Лица у студентов мрачные то ли от хронического недосыпа, то ли от банального «достало». Бадриашвили же светится, будто изнутри. Спонтанный завтрак явно пошел девушке на пользу. Да и курс по выбору в этом семестре вызывает неподдельный интерес. Эпоха Возрождения. Поистине – Новое время. Антропоцентризм. В центре внимания – человек. Что может быть прекраснее? Сказочные мечты Киры об Италии пятнадцатого века прерывает до неприличия резко хлопнувшая дверь. На горизонте появляется высокий мужчина «под-50» спортивного телосложения. В его левой руке – кожаный черный чемодан, из которого выглядывают конспекты, равномерно испачканные ядовито-желтым хайлартером. Видимо, выделил в страницах текста основное. «Воду лить не будет» - мысленно отметила Бадриашвили. На новом учителе инфантильно-круглые очки, как у Гарри Поттера. Интересно, увлекается ли он творчеством Джоан Ролинг так же сильно, как половина двадцать первой группы? У него даже шрам на лице имеется. Правда, не на лбу и формы, далекой от молнии. Подрался, упал, порезался? Сразу и не определишь. Глаза у проводника в эпоху Ренессанса – серые. «Некрасивые, пустые, блеклые» - строго выделяет в голове Кира, привыкшая к нескончаемым комплиментам о собственных изумрудах-хамелеонах. К тому же, массивные стекла размывают зрачки преподавателя. Зрительный контакт с ним не установишь, это существенный минус. Обернувшись на задние парты, девушка понимает, что не она одна встречает гостя с осуждением. По мимике одногруппников предельно ясно, что их ждут очередные скучные лекции по предмету с, несоответствующим действительности, громким названием. Так, увы, всегда и бывает. Молчаливое негодование нарушил «а-ля случайный» кашель мужчины, вставшего ровно в центр комнаты. «По всем законам золотого сечения» - шутит, про себя, Бадриашвили. «Здравствуйте, товарищи-филологи!» - в «пока-незнакомце» четко ощущается вечный советский дух. «Был, наверняка, в юности каким-нибудь пионером-вожатым. Возглавлял выдуманную студенческую организацию, как и все тогда» - проносится в голове у сидящих в аудитории. «Меня зовут Александр Ринатович Покровский » - его голос стал ниже, приобрел по-школьному солидную строгость. Легким движением указательного пальца, он спускает очки на неестественно-ровную носовую перегородку. Сидящая на первом левом ряду Кира, не могла не воспользоваться возможностью «заглянуть в душу» Покровскому. Глаза, на удивление, молчат. Никакого огня, движения, динамики. Два безжизненных ассиметричных овала, почти вслух прозванные Бадриашвили «Мертвым морем». Такие же соленые, пустые и туманные. Девушка задается вопросом, может ли за непроглядным туманом скрываться загадка. Слишком рано делать какие-то выводы.

здравствуй небомореоблака

«Я - доктор искусствоведения.» -, бодро продолжил Александр Ринатович, - «В 1986-ом году окончил Санкт-Петербургский государственный университет и уехал в родину эпохи Возрождения, святая святых – Флоренцию». При упоминании культурной столицы Италии зал на мгновение перестал дышать. У любителей истории искусств с этим городом особая любовь. До трепета, проносящегося тонкой проволокой где-то внутри, меж ребер и потери дара речи. Люди творческие – люди странные. Так оно издавна повелось. «Прожил в Firenze пятнадцать лет, разгадал много тайн и принял решение пожертвовать остаток жизни на посвящение избранных фанатиков Ренессанса в эти секреты» - на лице мужчины проскользнула улыбка. Кира выделила еле-заметные ямочки на щеках. Однако, есть в Покровском и нечто отталкивающее. Бадриашвили никак не уловит, что именно. Инстинкт самосохранения шепчет, что этому человеку нельзя доверять. В нем слышатся нотки фальши, чрезмерного самолюбования, режущего слух пафоса. Александр Ринатович приторно-совершенный. И красный диплом СПбГУ, и больше половины Кириной жизни в сердце Италии, и ученая степень, и вполне приятная внешность. Да, глаза у него отвратительно-пустые и запоминающиеся, разве что неповторимой блеклостью. И Станиславский бы ему точно не поверил – явная неискренность ставит в конце каждой фразы учителя восклицательный знак. Но до «Кириной персональной нормы изъянов в человеке» Покровскому далеко. А значит - его надо изучить с ног до головы. Разгадать, как величайшую загадку Флоренции. Так Александр Ринатович, сам того не подозревая, стал кубиком Рубика в руках Бадриашвили. В планах девушки судорожно перебирать его квадраты до кристально-понятной картинки. Кира – сильный игрок, она выходит из каждой игры победителем.

я готова забыть и начать, разумеется, заново приготовьте, согласно условиям, синего самого небомореоблака