Часть 2
12 августа 2021 г., 17:20
Маяковский приходит домой уставший, но воодушевленный и только под взглядом той самой вновь скукоживается до маленького пригорка, каким уходил изначально. О этот страшный взгляд карих глаз, он выворачивает всю душу, не позволяет умолчать о сокровеннейшем. Очи смотрят вглубь души, губы изгибаются в горькой вымученной улыбке, словно несчётное количество времени только и делали, что безвольно вкушали раскаленную соль слезы. Может, нечаянно, она касается его рукава, но это было, кажется, страшно. Падает Володя на колени перед Лилей, обнимает её худенькие, поросшие тонкими, темными волосками ножки, припадает губами к выпирающим коленкам, в исступлении целует и боится поднять глаза вверх. Он ясно чувствует на макушке тяжёлый взгляд. Так на него никто смотреть не умеет. В голове рисуется картина, как, безмолвствуя, женщина наклоняет голову очень низко, смотрит своими круглыми большими глазами, и такой страх пробегает по позвоночнику Маяковского! Заставляет внутри всё похолодеть, стать мальчишкой и вымаливать сердечно прощения.
— Я же, милая, люблю тебя. Больше своей поганой жизни, Лилёночек. Ну откажи ты мне, что я делать буду без тебя, без твоей любви, взгляда, слова? Умру жешь, любимая. Прости, прости дурака! — причитает, целует ей рученьки.
— Не будем говорить о любви, Волосик, потому что ты до сих пор не знаешь, что это такое.
Холодно прерывает его, изумленного, Лиля, выпутываясь из хватки, но домой всё же пускает. Так же молча и презрительно, словно и не человек перед ней вовсе.
Жизнь затягивает Маяковского в ту самую рутинную бытность, от которой он так старательно бежал. С ума б сошёл, если б рядом не находилось товарищества с его партийными перипетиями да Осипа. Этот умудрённый опытом и порядком выдохшийся мужчина оживает только в определённые моменты своей жизни. Владимир не раз наблюдает, как его визави насвистывает что-то радостное, ставя капустный пирог в печь. Оживляется он и когда Маяковский зачитывает что-то из своего. Очень уж по душе приходится Осипу Максимовичу «О дряни», которая тут же занимает первую полосу Окон сатиры Роста, как что-то злободневное и великое.
Год за годом мужчины смиряются с существованием друг друга в такой непозволительной близи, пока совсем не осваиваются. Ласковые слова в письмах при разъездах всё те же, только отныне в них сквозит искренность, теплота чувств. Маяковский многое готов снести ради любви. Копится эта тяжба, удушая поэта не один год, пока не доходит до точки, когда он, не в силах сдержать слёз от бессилия, вновь оказывается запертым на кухне и снова слышит Лиличкины стоны.
***
После той мимолетной встречи на поэтической сцене, Есенин надолго пропадает от взглядов окружающих и моменталистов. Душа его тянет к приключениям, к чему-то новому, ранее неизведанному. Потому, не долго размышляя, Сергей Александрович берёт чемоданчик с бельём и бумагами, шляпу и покидает свой дом, город, даже страну. Спустя пару месяцев становится известно о помолвке великого поэта с Айседорой Дункан и скорейшем обосновании быта в Америке.
Счастливый, он пакует чемоданчики, машет рукой на прощание сотоварищам и делает первые широкие шаги в новую жизнь. Однако за рубежом его счастье не складывается. По возвращении на родину Сергей пускается во все тяжкие. Бесчисленные половые связи, литры алкоголя и помутнение рассудка. Без выпивки Есенин уже не представляет свой день. Доктору, не подумав, отвечает, что алкоголь для него подобие сна: «Выпьешь пару стаканов, и разум начинает засыпать, а все эти голоса и люди пропадают».
Долго один оставаться не может: нечто начинает поедать изнутри. Учащаются припадки, истерия, резкие перепады настроения. В один момент Сергей становится агрессивным, начинает паниковать, а через секунду плачет и жалеет весь мир, а главное — себя самого. И только алкоголь спасает от игр разума.
Все дни сливаются в один долгий, непроглядный мрак из кабаков, рук друзей, чьих-то грудей и какофонии стонов. Воспоминания о разных днях отрывочны, сливаются воедино, превращаются в цикличный ад. Он пьёт с кем-то, громко чокается, ударяется бокалом о бокал с такой силой, что стекло трескается на пинте и осколками падает в пиво. Не беда. Вытаскивает их, посмеивается пьяно, выпивает залпом. Заносит кулак кому-то в морду, но его опережают, и он ничком падает в женские руки. Голые плечи, груди, небольшой животик с растяжками и волосы, кажется, чёрные, как ночь.
— Влюблен, — шепчет пьяно Есенин, не разглядев лица.
— Доплачивать будете? — Грубо одергивают его тёмные волосы, и он рьяно вскидывается.
— Буду! — снова падает на кровать, и сознание отключается.
Вспоминается Сергей в одном из его излюблённых мест — кабаке. Не помнит даты, не знает время — серебряные часы он потерял недавно, — но десятки голосов и взглядов не дают ему печалиться. Со спины его прижимают к голым грудям прелестные ручки, пока вторая танцовщица подливает алкоголь. Блаженное место, чтобы потратить на него время и деньги.
Есенин читает стихи, его просят снова и снова, аплодируют, хохочут, целуют руки и снимают рубаху. Тонкие пальцы мягко зарываются в белокурые волосы, на что получают довольный вздох.
— Сергей, может быть, вам хватит вина? — ласково спрашивает танцовщица, медленно отстраняя початую бутылку в сторону.
— Пусть вино льётся рекой, покуда прекрасные ручки его разливают в бокалы, — поэтично отвечает Сергей, протягивая опустевший бокал.
Девушка рдеет, выпрямляет спину и подливает ещё.
Бутылка, вторая, третья, и Есенин самостоятельно на ногах не стоит. В голове приятная пустота, она освежает, словно морской бриз. Сергей откидывается на диванные подушки, закрывает глаза от усталости, не чувствуя, как из кармана пропадает третий за месяц бумажник.
Однако одна из танцовщиц, не желая просто так отпускать звезду всех газетных заголовков, тянет кучерявую головку к себе поближе. По закрытии ранним утром заведения, помогает встать на ноги. Придерживает под локоть, делает парочку не самых уверенных шагов, медленно выводит Есенина из кабака. В ее планы не входит вот так провести утро с великим поэтом, но это лучше, чем ничего. Вот, уложит она его спать, накормит свежим завтраком, как тот отоспится, даст выпить немного рассолу от похмелья, может тогда и удастся покорить это гулячье сердце.
Каменная дорожка тянется бесконечно. На ней в столь поздний час присутствует лишь моргающий свет фонаря и пара бродяг, спешащих укрыться от холода рассвета в своих пристанищах. Сергей запинается о каждый камень на пути, тихо сквернословит и старается вырваться из плена непонятной женщины, пока та, не жалея зимней шубки, что трещала по швам под весом пьянчуги, продвигается к своему дому. Есенин успевает позабыть, с кем проводил свой день и вечер. Сейчас он видит только незнакомую бабу, которая его куда-то утягивает. Резко останавливается недалеко от моста, вырывает свою руку и отшатывается от женщины, как от чумной.
— Какого вообще?.. — бормочет невразумительно, отпихивает от себя девушку. — А ну, пшла отсюда, сука! Денег моих хочешь? А вот! — он оглядывается пьяно, показывая кулак. — Хер тебе царский, поняла?! — пошатывается, едва хватается за фонарный столб, чтобы окончательно не упасть на землю. Ноги скользят по мостовой, Сергей замахивается и, не удержавшись о заледеневший столб, с глухим ударом валится на землю. Спутница тянется к нему, дабы помочь подняться на ноги и все же довести до дома, но Есенин своенравно отталкивает ту в сторону. Со стороны галантного молодого человека, что совсем недавно читал прелестные стихи и ластился подобно коту, слышится сплошной мат. Сотрясая воздух бесполезной бранью, Есенин пытается отделаться от девушки. Прекрасно понимает, что его ведёт незнакомый человек и ведёт неизвестно куда. Она думает, что Сергей совсем дурак и не понимает, что что-то тут не чисто? Нет, он прекрасно понимает, что не просто так его пытаются настойчиво куда-то затащить. Голова начинает трещать, в очередной раз он толкает подходящую к нему девушку, говорит ей убираться прочь. Терпение её видно лопается и, отвесив затрещину по заросшей щеке, она горделиво покидает есенинское общество.
Сергей пьяно выдыхает, чувствует, как из-под ног уходит земля, а буйная голова наоборот встречается с ней. Увы, но небольшая оградка набережной не в силах удержать светило имажинизма. Есенин летит через неё на немощёную набережную. А ведь он просто пытался самостоятельно подняться.
— Ну и пошло оно всё.
Руками зарывается в мокрую траву на берегу реки, утопает ботинками в грязи, тихо вздыхает. Вставать не собирается, как и вообще двигаться в данный момент. Горячее жжение содрогает ладони, пробегает слабой болью по рукам. Сергей мельком обращает взор на них. Легкими, крупными каплями по пальцам бежит алая кровь. Грязно-красная, она теплом проистекает вниз по рукам, пачкает белоснежную ткань рваной рубашки.
