Бойся своих желаний

В конце лета погода на Шили испортилась и семья Скайуокеров вынужденно вернулась на Корусант. Энакин почти совсем перестал появляться дома, его заказ на Шили плавно перешёл в какое-то собственное дело, связанное с расследованием. Он сказал Асоке, что нашёл какого-то негодяя из своего прошлого и теперь считает делом чести сдать его полиции. Это занимало все мысли старшего Скайуокера и на семью времени почти не было, теперь основной заработок шёл от Асоки, взявшей себе все заказы Энакина по ремонту различных механизмов и Люка, что взял себе больше занятий с отсталыми студентами. Хозяйство и приготовление пищи было поручено Флоре и проворная, смышленная девочка отлично со всем этим справлялась. Хотя, пища и стала в последнее время ещё более скудной. Мясное блюдо исключили совсем, ели чаще всего зерновую кашу, варёную картошку и пустые макароны, запивая дешёвым чаем. Асока просто измучилась, стараясь дотянуть до новой оплаты заказов, а их, как назло, было очень мало. На Энакина и вовсе было больно смотреть, он совсем исхудал, глаза провалились, а под ними навечно залегли чёрные тени, мужчина был вечно уставшим и разговаривал потому очень мало, не хотел понапрасну тратить слова, когда каждое могло иметь решающее значение. А редкие минуты отдыха ещё короче делали мысли о детях. Как тяжело им придётся, если столкновение с врагом закончится неудачно. Люк, такой ещё юный, а уже вынужден работать наравне со взрослыми. Флора, та вовсе ещё в золотом детстве, а как уже тяжело ей приходится и как трудно будет расти в таких условиях. Лея, вот за неё страшнее, чем за остальных. Легкомысленная, наивная, но при этом тщеславная и самолюбивая, тянется к тому, что её уничтожит. Вот какая она, его старшая дочь. Про Асоку и говорить нечего, какая ужасная жизнь ждёт её, если всё пойдёт не так. Совсем надорвется на двух работах, воспитывая троих детей, двое из которых и вовсе ей не родные. Эх, только бы всё прошло удачно. Только бы получилось...

***

Все оставшиеся недели лета пролетели для Леи как сплошной, бесконечный розовый сон. Мисс Робинсон не обманула девочку, обещая быть для неё максимально приятной и нужной. После той памятной встречи она ежедневно прилетала в соседнее поселение, либо на роскошном спидере, либо на маленьком, но изящном аэрокаре и забирала Лею на целый день, лишь поздно вечером возвращая обратно. Сперва, по просьбе девочки, они совершали полный облет родного селения Эльвиры, пролетая мимо усадеб канцлера и сенаторов. Мотмы, Органы, Фри Тао и прочих. Часто теперь можно было видеть счастливое лицо Леи, обрамленное блестящими тёмными волосами рядом с другим - приветливым и покрытом морщинами, принадлежащим мисс Робинсон. Лее невероятно радостно ощущать своё превосходство над всеми и потому она даже не трудится изображать вежливость при встречах с Мирой, демонстративно отворачивая от неё лицо, с остальными же Лея снисходительно здоровалась, кивая им, будто делая одолжение. Она была уверена в том, что все они ей завидуют и мечтают оказаться на её месте. После этой прогулки Лея отправляется на обед в дом мисс Робинсон, где, помимо изысканных блюд по рецептам с самых разных планет, её несказанно радуют льстивые комплименты прислуги, которые она принимает за чистую монету. И потому настоящим испытанием кажется ей после всего этого возвращение в родной дом. Ведь если у мисс Робинсон были вкусности, комплименты, радости, то дома лишь упрёки, косые взгляды и вечные требования принять участие в жизни семьи. На что Лея отвечала ленивыми отмазками и пряталась в своей комнате, держа в руках очередной голокрон. С чтением у неё проблем не было, Марлин щедро снадбила её этим добром перед отлетом Лет на Корусант. Вот тогда-то она и познала настоящее горе, ведь мисс Робинсон оставалась на Шили весь первый месяц осени и привычная ей уже богатая и привольная жизнь на время прервалась. И всё, о чём теперь мечтала Лея это о возвращении благодеятельницы на Корусант и возобновления былых радостей.

***

В тот роковой день Лея до полуночи читала занимательную историю про частного детектива времен Войн Клонов, который расследовал преступления сенаторов. Так и заснула она тогда, положив голову на голокрон, лежащий на вытянутой руке. И даже во сне продолжала девочка видеть захватывающие приключения отважного героя. Поэтому не сразу поняла, кто это трясёт её за плечо и настойчиво велит проснуться. - Лея! Вставай! Просыпайся сейчас же! - срывающимся голосом кричит Люк, продолжая трясти сестру. Лея открывает глаза и от неожиданности вскакивает, роняя на пол голокрон и даже не поднимая его. Тут она видит лицо брата, непривычно бледное, с дрожащими губами и глазами, покрасневшими будто от слез, почти спрятанными в покрасневших веках. - Что такое? Почему вставать? - не слишком умно спросила Лея, прогоняя остатки сна. - Пришёл вестник от папы, - дрожащим голосом пояснил Люк, было заметно, что говорить ему очень трудно, но он продолжал - Он сказал, что... Что наш папа сегодня умер... Погиб в бою... Нет больше папы... Его убили... И не в силах больше говорить, Люк внезапно склонил голову на плечо сестры и прижавшись к нему, залился горькими слезами. Это было скорее исключением у них, нежели правилом. Ведь, несмотря на то, что разница у них составляла всего пару минут, брат и сестра не дружили, существовали в одной комнате подобно соседям. Люк много раз пытался поговорить с Леей, заинтересовывая своей жизнью, работой, целями, но толку ноль. Образ честного труженника не тот идеал, к которому стремится Лея. Но сейчас, при виде слез прежде такого сильного и непоколебимого брата, что-то дрогнуло в её самовлюбленной душе. Что-то, продиктованное боязнью того, что его слова могли быть правдой. Ведь она на самом деле не хотела терять отца, которого, хотя и боялась, но всё равно любила. Нескольких минут хватает Лее, чтобы одеться и умыться, а после пойти в родительскую комнату, где собрались все. На диване там сидел незнакомый никому молодой мужчина в форме Корусантского гвардейца. Рядом с ним была Асока, неузнаваемо изменившаяся за несколько часов - осунувшаяся, почти серая от горя, а под глазами не высыхали дорожки от слез. Она сидела, прижав к груди какой-то серый свёрток. Флора устроилась возле них на полу и уткнувшись в ладони, отчаянно плакала. Как стало вскоре понятно Лее, то, чего так опасался отец, всё же случилось. Во время решающей встречи с врагом Энакин потерпел поражение и погиб во время взрыва, устроенного преступником. У него не было ни единого шанса, Скайуокер попал в самый эпицентр взрыва и потому от его тела ничего не осталось и даже нет возможности его похоронить. То, что осталось от него было в свертке, переданном гварцейцем - обгоревший чёрный плащ, расплавленная кожаная перчатка и сломанный, почти расплющенный световой меч. Всё это Асока никак не желала отложить в сторону и тем самым поверить, что любимого мужа и отца её семейства больше нет.

***

С этого дня жизнь словно замерла в маленькой квартире Скайукеров, а всё семейство надолго ушло во всеобщую скорбь. Свёрток с последними вещами покойного решено было сложить в гроб и предать огню, как было принято у джедаев. Асока почти не разговаривала, молча сидела на кровати и лишь изредка отвечала на вопросы детей. Лишь только когда в первую ночь, Лея, проснувшись среди неё, бросилась с криком в родительскую комнату, женщина вышла из молчаливого оцепенения. - Мне страшно, я не могу одна! - трясясь и заливаясь слезами кричала Лея, встав возле большой кровати родителей. И напрасно Асока, а потом и проснувшийся Люк уверяли её, что бояться нечего, Лея упорно продолжала трястись и плакать, пока Асока не разрешила ей остаться на эту ночь в её кровати. Только сейчас Лея поняла, что на самом деле значил для неё отец и как сильно пожалела она теперь, что так мало внимания она уделяла ему в последнее время. Даже ни разу не поговорила с ним откровенно, без споров и упрёков, а просто так, как дочь с отцом. И теперь этой возможности было не вернуть и это было самым ужасным. А через три дня состоялись похороны, на которые пришло неожиданно много народу. Здесь было много джедаев, которые отлично его помнили и служащих сената, которые объясняли Асоке что-то о пособии на детей по потере кормильца. Лея почти не слышала этих слов, молча шествуя вместе с траурной процессией. День выдался холодным и дождливым, словно сама природа скорбела над тем, что Сила так рано призвала к себе одного из лучших своих адептов. И это в сумме только усиливало тяжёлое настроение родных и друзей погибшего, которые вернулись домой лишь вечером, но всё равно их ещё ждал необычный визит.