Часть 11. Праздник и признание в любви
31 мая 2023 г., 10:53
Уильям сидел за столом и пил уже третью чашку кофе за утро. Казалось, у альфы вот-вот начнёт дёргаться глаз от волнения. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они навещали гномов. Им до сих пор никто так и не ответил насчёт договора и сотрудничества. Альфа думал, что он вот-вот просто сойдёт с ума от такого томительного ожидания хоть каких-то новостей из-под горы. Но король гномов не спешил его радовать или разочаровывать. Линдквист решил устроить своему партнеру изнуряющую пытку ожиданием своего ответа. Уильям прекрасно понимал, что если они сейчас ещё раз навестят гору, то всё точно может сорваться в тот же миг. Нельзя было показывать своё зависимое положение от решения гномов, пока они не перешли границы приемлемого разумного ожидания. Конечно, этикет вынуждал их несколько подумать, но всё же нельзя было это делать до бесконечности, пока все участники процесса не состарятся или не умрут от каких-то внешних факторов. Уильям не мог сказать, насколько долго надо было ждать до того момента, когда уже морально можно будет напомнить ушлым гномам. Хотя у него и так было слишком много дел, ведь они только и занимались тем, что проверяли документацию города вместе с Эйденом практически без остановки. Они практически не спали, ведь тут бардак был ещё похлеще, чем в столице. Тут даже особо для вида не запаривались с правильным ведением. Да и к тому же, всё это было неправильно разложено даже внутри папок.
Приходилось всё раскладывать ещё и по месяцам. Они начали проверку с самых последних и уже поняли, что тут огромный дефицит бюджета. Его надо было срочно восполнять. Именно поэтому вокруг особняков местной элиты уже несколько дней дежурили войска, которые с радостью перешли на сторону Уильяма. Альфа смог их убедить, что при нём им нормально начнут выплачивать зарплату и обеспечат всеми социальными льготами как государственным служащим. Первым он уже активно занимался, находя в последних документах долги по зарплате. Не все солдаты говорили честно сумму долга перед ними, дабы получить побольше. С одной стороны, альфа не мог их винить, ведь они месяцами не получали должного жалования и хотели потратить деньги на себя и семью, а с другой стороны, Уильям не понимал, как можно было обманывать того, кто пытался сделать лучше для всех. Да и не все солдаты точно собирались потратить эти деньги на нужды семьи и любимых. В городе было целых два борделя, пользующихся большой популярностью у местных жителей. Только эти два места приносили хоть какую-то стабильную прибыль в городе практически круглый год. Сам альфа ни разу не был в борделе, хоть они и в столице были. Уильям с грустью понимал, что из-за работы его единственный шанс устроить личную жизнь — это его помощник, находившийся рядом с ним каждый день минимум по восемь часов. Уильям не мог точно сказать, нравился ли он вообще Эйдену или нет, а спрашивать было невежливо от слова совсем. Словно он хотел использовать своё положении для склонения омеги к близости и отношениям.
С таким невесёлым настроением альфа откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь. Такие упаднические мысли появлялись у него в голове из-за тотального недосыпа и перманентного переутомления. Он отдыхал один день всего, да и то под страхом смерти от Эйдена. Омега прекрасно умел убеждать и в тот раз буквально заставил его отвлечься от работы, а сейчас нельзя было отвлекаться ни в коем случае. Альфа должен был работать и работать. Огромная кипа документов в его кабинете лежала тяжёлым грузом у него на совести. Он успел проверить лишь половину, до того момента как отрубился ночью прямо за столом. Его разбудили слуги уже под утро, когда заметили, что в его комнате горит свет в четыре часа утра во время восхода солнца. Один из слуг решился всё-таки зайти и разбудить своего господина. У альфы на тот момент хватило сил только чтобы добраться до постели и рухнуть туда прямо в уличной одежде, проспав так ещё несколько часов. Эйден ушёл спать гораздо раньше него, ведь устал. Да и их совместные посиделки выглядели несколько странно, словно они были тайными любовниками, а не работали по полночи. Уже утром Уильям услышал, что вернулся Топинамбур со своих переговоров в пьяном состоянии и сразу же пошёл спать. Альфа хотел к нему пойти и задать хорошую трёпку за алкоголизм вместо работы, но решил дать своему другу ещё немного пожить, пока тот не проспится. Только тогда альфа собирался прибить этого алкоголика. Он обещал вернуться быстро и трезвым, а вернулся через несколько дней и пьяным вдрызг. Такое положение дел никуда не шло, ведь он явно не договаривался, а просто бухал с местными. Теперь у альфа возник ещё один вопрос: как договориться с теми орками, которыми не смог договориться Топинамбур? Это было ещё одной проблемой для головы альфы. Уильям потёр переносицу, ещё раз качнувшись на стуле. Ещё одна головная боль в копилку.
Казалось, всё тут идёт наперекосяк в последние дни. Такое положение дел становилось буквально невыносимым для альфы. Да и к тому же, завтра открывался сбор жалоб от жителей, как это было в столице. Глашатаи уже зачитали это в городе перед всеми пришедшими, а завтра некоторые солдаты, умеющие писать, будут помогать заполнять бланки. Альфа решил не делать пока этого сам, но всё же отменять такую практику было бы глупо. Местность тут была другая и проблемы у эльфов сто процентов отличались от столичных. Теперь Эйдену и Уильяму придётся разбирать ещё и их. Альфа готов был просто утопиться в этом кофе, чтобы проснуться получше или вообще отказаться ото сна на следующие пару недель, дабы всё успеть сделать. Он не мог надолго оставлять столицу, и сроки тут поджимали, ведь оставаться тут на год или более он не мог. Да и к тому же, его ждал ещё один крупный город и решение проблем деревень поменьше, находившихся в его заболотной пустоши. Отвлекли альфу от мыслей тихие шаги по камню. Он точно мог понять, что шёл его помощник. За столько месяцев вместе он уже научился отличать его шаги от всех остальных. Эйден ходил всегда максимально тихо и плавно. Его шаги было трудно расслышать, но альфа в последнее время неплохо справлялся с этим.
Он всегда точно знал, когда его помощник собирался подойти к нему сзади, и действовал наперёд, обнимая и крепко прижимая его к себе с громким хохотом. Обычно Эйден начинал орать и брыкаться, но порой как-то подозрительно замирал и осторожно прижимался. Альфа всё никак не мог угадать, как это было связано с настроением омеги, ведь даже при отличном настрое омега мог начать бить своего начальника изо всех сил во имя освобождения. Сейчас он не смог бы, ведь вход находился на противоположной стороне, а ему было так лениво что-то подобное делать. Его мозги ещё недостаточно хорошо варили после вчерашней полубессоной ночи. Он просто остался ждать своего помощника на стуле. Скоро должен был придти камердинер и распорядиться о завтраке. Альфа пока не очень сильно хотел есть и поэтому заварил себе только кофе, страшно напугав этим слуг. Они не предполагали, что альфа его уровня может сам себе что-то спокойно готовить при желании. Альфе просто захотелось отвлечься ненадолго от всех дел и заварить себе кофе. В итоге он всех успокоил, что не собирается всех увольнять за то, что они не пришли до него на кухню и не начали готовить. Уильям смог успокоить, что не стал их увольнять за это, ведь он сам любил это делать. В итоге он просто наварил кофе на всех, просто раздав их своим сотрудникам. Так он начал трудный путь по завоеванию своих сотрудников. А теперь он пил этот свежесваренный кофе и радовался происходящему.
Эйден совершенно не ожидал его увидеть здесь в такую рань сегодня, ведь он уже слышал от слуг, что они застали альфу спящего над документами. Осторожно поправив выбивающиеся из причёски волосы, омега подошёл к столу и присел рядом с альфой. Эйден постарался выглядеть сегодня красиво, хотя в последнее время он старался всегда выглядеть красиво для альфы в новом городе. Раньше почему-то ему в голову не приходило, что можно таким образом привлечь внимание возлюбленного к себе. Омегу постепенно начинал подбешивать факт игнорирования всех его намёков в сторону своего начальника. Он даже порой специально поддавался ему в объятия, а альфа словно в упор не видел всех его чувств. А признаться омега сам не был в силах. Всю жизнь ему долбили, что это прерогатива альф — делать первый шаг. Эта установка очень сильно засела на подкорке, и Эйден не знал, как её переломить. Внутренняя борьба терзала его, заставляя сердце болезненно ныть при виде столь желанного человека. Омега втайне благодарил судьбу, что альфа ни с кем пока не связал свою жизнь, иначе бы он просто не выдержал такого удара судьбы.
— Доброе утро, — немного неловко сказал омега, посмотрев на своего альфу. — Как тебе спалось сегодня? Я слышал от слуг, что ты уснул за столом.
— Доброе, — зевнул во весь рот альфа. — Да, я слишком засиделся за проверкой документов после твоего ухода, вот и не заметил, как уснул.
— Нельзя так делать, — Эйден волновался за альфу и его состояние. — Ты так себе всё здоровье угробишь ведь. Ты уже падал в обморок и всех напугал до жути. Пожалуйста, не истязай себя так сильно. Даже я устал после вчерашнего, а ты ещё больше работал.
— Всё будет хорошо, я тебя уверяю, — альфа улыбнулся, потрепав омегу по голове. — У нас не так много времени, ведь и в столице у нас остались дела незавершённые. Хотелось бы как можно скорее вернуться.
— Я бы тоже хотел как можно скорее вернуться домой, но всё же здесь нельзя себя изводить, — омега просто растаял и потянулся за рукой. — Если ты тут умрёшь от переутомления, то некому будет исправлять бедственное положение нашего региона в будущем.
— Если ты так хочешь за мной следить, то давай жить вместе, — засмеялся альфа. — От этого одни плюсы: ты будешь следить за моим здоровьем, а я вовремя отдыхать. А ещё мы будем помогать друг другу с биологическими потребностями в постели. Мы с тобой молодые, и нам это пойдёт на пользу.
— Заткнись, я твой помощник, а не проститутка, — побагровел то ли от смущения, то ли от нахлынувшей ярости. — Может быть омеги в твоём мире и жили со своими начальниками, удовлетворяя их в постели, но здесь есть понятие чести. Ни за что в жизни я не стану твоей подстилкой. Я забочусь о тебе только потому, что ты мой начальник, а я боюсь потерять работу, если ты сдохнешь.
— Так-так, спокойно, — Уильям постарался унять своего помощника, готового его побить. — Я же пошутил. Не собираюсь я спать с тобой, пользуясь служебным положением. Я не настолько мерзкий.
— Ещё раз такое скажешь, яйца откушу, — серьёзно сказал Эйден. — Мы с тобой прекрасно общаемся и без таких сальных шуточек с твоей стороны. Я ценю тебя как друга, не посягающего на моё тело.
— Хорошо-хорошо, — альфа осторожно обнял своего помощника, неловко прижимая его к себе.
Омега просто растаял. Он не мог больше злиться на Уильяма в таком положении. Все негативные эмоции из него словно вышибли кувалдой, как только альфа его прижал к себе. Его обволакивал приятный и дурманящий запах молодого и соблазнительного альфы, сводящий с ума. Эйден не контролировал своё тело в такие моменты, ведь запах любимого и тепло его тела настолько поглощали его. Подобное было сладостной пыткой, которую омега терпел уже долгое время. При определённых условиях омега с радостью бы раздвинул ноги перед альфой, погружаясь в сладостный порок разврата. Но не так, как предложил сейчас Уильям, ведь Эйден хотел сделать всё по-настоящему: с признанием в любви и официальной просьбой стать его парой. Да и к тому же, омега хотел, чтобы его альфа признал их истинность. Пока его начальник не понимал всего этого, жить с ним омега не мог. Эйден был даже согласен пока не выходить за него замуж, ведь такое мероприятие очень хлопотно, а у них накопилось слишком много дел по работе .
Омега мечтал быть с ним рядом не только как помощник, который заботиться о нём, а как полноценный омега. Эйден пока что не собирался говорить альфе, что его сердце действительно болит за него. Ещё не пришло время раскрывать карты в подобном ключе. Через несколько минут омега отстранился и аккуратно поправил одежду на себе. Ему не хотелось, чтобы их кто-то заметил в таком компрометирующем положении, ведь репутация альфы могла пострадать из-за нелицеприятных слухов о них. Сейчас было важно создать хороший образ для альфы, ведь горожане относились к нему с большой осторожностью. Он пока не сделал ничего такого, чтобы заслужить их доверие, ведь они не знали о масштабном расследовании в отношении дворян, которое проводит альфа втихую. Никто не знал, почему напротив домов вельмож стояла стража и никого не впускала и не выпускала. Эйден лишь тихо улыбнулся своему начальнику, скрывая свою грусть. Так хотелось ему отомстить за такие слова и действительно поцеловать столь желанные губы, при этом оседлав бёдра альфы.
Омега немного нервно облизнулся и решил поизучать стены в этой огромной столовой. Тут всё было сделано просто отвратно: словно сюда хотели запихнуть всё самое дорогое, что было. Пусть они тут были не первый раз, но их двоих всё ещё коробило от такой роскоши. Альфа точно планировал сделать ремонт как можно скорее, чтобы просто не мозолило глаза от такого вот ужаса. Уильяму всё ещё хотелось плюнуть в лицо предыдущему владельцу, дабы показать своё отвращение. Но приглашений в столицу ещё не поступало, да и возможности поехать туда не было. Альфа всё же решил позвать камердинера, чтобы распорядится о завтраке. Есть хотелось, а время уже поджимало. Им пора было уже идти в ратушу, чтобы завершить хоть половину дел до обеда. Благо, альфа договорился, что им его приносят туда каждый день, и не надо было возвращаться домой. Они сами относили грязные тарелки домой и передавали их слугам. Для альфы и омеги это было нетрудно, ведь им было неловко есть при явно голодном слуге, который из-за них пропускал свой обед.
Альфа с омегой хотели позаботиться хоть о ком-то таким необычным способом. Эйден ещё больше стал уважать своего начальника после такого поступка. Омега и сам не знал, почему это так врезалось ему в голову, ведь подобные вещи альфа делал и ранее. Но именно это очень сильно запало ему в голову и не давало покоя. Омега постоянно думал, что альфа заботился обо всех вокруг, кроме себя. Эйден решил научить альфу заботиться о себе, если они всё же решат сойтись. А пока ему оставалось только смотреть на своего любимого издалека и просто пускать слюни.
****
Уильям и Эйден сидели за небольшим столом в своём рабочем кабинете наверху ратуши. Прошло уже несколько часов с тех пор, как они покинули замок с облегчением. Теперь им хотя бы не надо было созерцать ужасный и безвкусный интерьер перед собой, делая пока вид, что их всё устраивает. Топинамбур ещё не проснулся к тому моменту, поэтому они так не смогли с ним поговорить. Но альфа почему-то не расстроился по этому поводу. Разговоры с орком вечно сбивали с рабочего ритма и добавляли расслабленности. Альфе не хотелось получать подобное сейчас, а вот вечером он будет в состоянии поговорить с корнеплодом. Тогда можно будет спокойно обсудить всё произошедшее за последние несколько дней. По этому разговору будет решаться: отправится ли Топинамбур домой после такого загула или всё же ему придётся исправлять ситуацию самолично. Второй вариант предложил Эйден, посоветовавший не ссориться со своим другом, а для начала выслушать. Предложение было очень разумным, и Уильям решил послушать своего помощника. В этот раз именно омега стал генератором разумных идей, хотя раньше за это в основном отвечал альфа. Ему пришлось выдохнуть и признать, что порой он всё же может решать что-то сгоряча, а не только взвешенно и рационально. Эйден праздновал победу над альфой и втайне радовался, что оказался ещё более полезным. Сегодня они занимались немного не тем, чем раньше. Вчера сразу после ухода часть стражи передала секретарю описание дома одного из бывших местных чиновников, которое им удалось сделать за то время, пока они там были. Оказалось, премия тем, кто сможет описать хоть часть реальных домов, пока альфа с омегой не пришли туда с проверкой, показала свою эффективность. Также молоденький секретарь кое-что добавил от себя к этому описанию, пока его начальника тут не было. Он старался изо всех сил исправить свою репутацию, испорченную работой с такими вот людьми. Эта работа была нужна ему, чтобы прокормить больного отца-омегу, которому нужны были дорогие лекарства. Только поэтому альфа согласился оставить его на испытательный срок, а при успешном прохождении оплатить сразу полгода лекарств для его папы. Секретарь считал себя сейчас обязанным своему начальнику и так старался ему помочь, поэтому максимально напряг память. На самом деле он не участвовал ни в каких махинациях и просто старался делать жизнь горожан не такой плохой. Он ни разу в жизни не касался документов, но всё же один раз видел их издалека. Как раз пришёл по приглашению к одному из этих ворюг, ведь они хотели видеть и его в своих серых схемах, дабы он разворачивал всех посетителей и не пропускал никого, ведь омега порой жалел бедных людей. Его в тот раз практически смогли запугать и заставить помогать, но они не успели довести дело до конца, ведь приехал Уильям и стал наводить свои порядки. Секретарь был рад, что смог выдержать угрозы и спасти своего отца, ведь иначе он бы потерял и совесть, согласившись на такое преступление, и все деньги, ведь альфа приехал слишком скоро после этого предложения. Сейчас он максимально отрабатывал своё жалование. Такое отношение было на руку Уильяму и Эйдену, ведь у них как раз были «официальные» декларации этих вороватых чиновников. Это позволяло сравнить их с реальными доходами и вещами, принадлежащими им. Их мужья в жизни не подавали деклараций и официально как супруги чиновников находились на государственном пособии, а с его размером ни за что в жизни не накопить на такую роскошь. Да и зарплаты их мужей, хоть и были космическими для города, но не позволяли жить настолько на широкую ногу. Из-за этого в декларациях о доходах было написано совершенно другое. Благо, в этом городе хоть кто-то их писал, ведь они уже слышали о новых законах и пытались угодить новому начальству. Но просто выкопали себе могилу. Уильям просто поражался циничности в чёрных душах этих людей, тративших деньги общества на свои нужды, заставляя всех остальных жить в повальной нищете и без элементарных удобств. Ему казалось, родись он в подобном обществе — поступал бы также. В такой глуши это было в порядке вещей и никого не смущало. Но Уильям сам рос в бедности и прекрасно знал, что это такое. Благодаря этому знанию он представлял, как тяжело было этим людям сейчас. Воспоминания о детстве в трейлерном парке на западе Нью-Арка ещё болезненно отдавались в сердце и заставляли работать без устали. Альфа хотел помочь местным преодолеть бедность и наконец-то зажить нормально как люди. Альфа смотрел на описание таких богатств, сравнимых со столицей и потирал виски. Тут ему открылась просто золотая жила, позволявшая ему несколько лет обеспечивать город всем необходимым, если примерно такое же убранство будет в домах других чиновников этого города. Он пока их не выслал и внимательно следил за всех происходящим в их домах лишь с одной целью — дабы они раньше времени не донесли в столицу о происходящем здесь. Альфа не хотел проблем, ведь он уже выгнал ставленников из столицы региона, а сейчас и здесь полностью наводил свои порядки заново. Здесь это будет ещё более сложно, ведь тут практически не было грамотных людей, способных даже писать и читать. Тут последние несколько лет не работала ни одна школа, а весь город батрачил на развлечения богатеев. Тут было много работников постоялых дворов и талантливых поваров из народа, помогавших приехавшим с господами кулинарам. Но они все были безграмотны, ведь у них не было денег для отправки детей в школу, ведь дворяне нанимали репетиров для своих отпрысков. А единственная школа была просто в ужасном состоянии. Альфа уже думал, как будет и сюда привлекать по объявлению людей из столицы, чтобы хотя бы кого-то обучить. Программа повышения грамотности должна была заработать и тут в кратчайшие сроки. Уильям выдохнул и начал перелистывать страницу описания за страницей. Им словно не было конца. Порой закрадывалась шальная мысль о чуде, которое должно спасти его от всех этих проблем в одночасье. Не может всё быть так плохо, особенно после его оглушительного успеха в столице. Хотя и там не всё гладко начиналось. А в памяти постепенно стирались плохие моменты, но альфа ещё мог представить то, как его закидывали тухлым овощами. Уильям посмотрел на своего секретаря, который явно выглядел бледнее, чем несколько часов назад. На белом лице омеги уже были видны синяки после вчерашней ночи. Эйден подпирал голову рукой и минут пять пытался вникнуть в текст, написанный солдатом. Этот человек писал настолько сумбурно, что вычленить главную мысль было сродни подвигу. Омега взглянул на своего начальника и выразил всю свою боль глазами. Омега чувствовал себя безнадёжно тупым, ведь его начальник хоть и выглядел уставшим, но всё ещё мог работать. В комнате становилось невозможно душно, спёртый воздух ещё больше путал мысли и заставлял лишь медленнее работать. Альфа нехотя встал из-за стола и двинулся к единственному небольшому окошку. Нужно было впустить немного свежего воздуха с улицы. Обычно они открывали окно сразу, а сегодня как на зло забыли это сделать. Окно поддавалось тяжело, давно надо было смазать, а руки всё не доходили сделать это нормально. Что альфа, что омега были слишком заняты для подобных мелочей. Поэтому каждый раз окно приходилось открывать с усилием. Пока альфа наслаждался приятным воздухом, вдыхая его полной грудью, в дверь громко постучали. Эйден буквально подпрыгнул на стуле от неожиданности. До обеда было больше часа, да и они не ждали гостей из поместья в такое странное время. Только если что-то случилось с их домом или неожиданно решил заявиться Топинамбур проверить своего друга. Омега очень не хотел видеть сейчас орка в этом кабинете. Он нарушал их тихую рабочую идиллию в эти часы. Эйден спокойно мог назвать эту близость очень интимной. Он просто сходил с ума от случайных касаний альфы, который сидел рядом. Они служили дополнительным стимулом для работы. Настороженный омега внимательно наблюдал за тем, как спокойно альфа шёл от окна к двери. Уильям прекрасно знал, что за дверью стоит гном. Никто кроме него здесь не мог пользоваться такой сложной незаметной магией на глаза. Точнее, вся её суть была не в самой магии, а в её сокрытии. Альфа не давал даже повода подумать, что он сейчас может колдовать. Ему не хотелось вызвать подозрение у гостя, что он его исследует или как-то проверяет. Пусть гномы и слабо владели магией, но всё же этот обладал неплохим для его расы запасом маны и мог понять, что его пытаются исследовать. Альфа неспешно открыл дверь и посмотрел на нарядно одетого гнома. На нём была светлая рубаха и чёрные кожаные штаны, а на поясе висел небольшой кинжал. Сделав несколько шагов внутрь комнаты, он осмотрелся с неким интересом, ведь помещение явно не соответствовало статусу альфы. На лице гнома отразилось некоторое удивление, но он вовремя смог сдержать его, придав себе исключительно нейтральное выражение. — Здравствуйте, дорогие господа Лэм и Флеминг, — гном обвёл их острым взглядом своих тёмных орлиных глаз. — Меня зовут Стен Монсон, и я прибыл по поручению нашего короля Линдквиста Ингермана с радостной новостью. — Очень рад вас видеть, — альфа максимально вежливо протянул невысокому и коренастому гному руку в приветствии. — Не ожидали вас увидеть в столь необычном месте. Да и к тому же, вы не предупреждали о своём визите. Иначе мы бы обязательно приняли вас в более формальной обстановке у нас в поместье. — Наш король загорелся идеей сделать вам сюрприз, — несколько сконфуженно ответил гном с некой напряжённостью в голосе. — Он согласился на ваши условия и послал меня в поместье пригласить вас в гору. Но слуги сказали, что вы сейчас работаете здесь, и мне пришлось разворачиваться и ехать сюда. По пути мы даже пару раз заблудились, ведь не все из нас были в последнее время в городе, а его несколько перестроили. — К этой перестройке я никак не причастен, могу вас уверить, — поспешил заверить Уильям, - Эйден, ты же со мной поедешь? — Да, конечно, — омега поспешил встать из-за стола, чуть не перевернув его от волнения. — Если, конечно, не ждут только моего начальника. — Разумеется, и вы приглашены как секретарь и наш дорогой гость, — поклонился и ему Стен. — Вы же присутствовали на переговорах и очень понравились старшему мужу нашего короля. Через сколько вы будете свободны, дабы поехать со мной? — Думаю, что основную часть работы мы уже сделали на сегодня и можем отвлечься на пару часов ради такого важного дела, — Уильям подумал несколько секунд, прикидывая общий фронт проделанных работ на сегодня. — Ты же не против прерваться, Эйден? — Разумеется, — кивнул омега, подходя к своему начальнику и становясь рядом. — Надеюсь, нам не придётся ехать туда на лошадях? — Конечно, нет, ведь для таких важных персон была выделена карета для вашего скорейшего передвижения по городу и вне, — поспешил пояснить гном. — Я уже поговорил с вашим секретарём, что украду вас до завтра. — Как быстро ты решил всё за нас, — издал нервный смешок Уильям. — Но, поскольку мы уже согласились, деваться нам некуда и придётся идти с вами. Стен вежливо поклонился, благодаря пару за сговорчивость и расторопность. Гном не понимал, как просидел бы несколько часов в тесном помещении на такой высоте. Он был горным жителем и не любил высоту, а здесь для него был слишком высокий этаж. Низкорослый альфа старался не подходить к окну и не смотреть вниз, до жути боясь упасть и свалиться головой прямо об землю. Да и к тому же, окно было слишком опасно открыто настежь. Альфа понимал, что гному просто не терпелось как можно скорее свалить с этой верхотуры, и он последовал сразу за ним без задержек, буквально потащив за собой омегу. Эйден сначала пытался что-то возразить и сказать по поводу уборки документов, но ничего не успел. В итоге они только наспех закрыли окно, чтобы все их труды не снесло ветром и не разнесло по всему городу. А то потом ищи свищи все эти бесконечные бумажки. Альфа отпустил руку омеги, как только они вышли на лестничный пролет. Пусть там и было узко, но его помощник уже приноровился ходить и уже не хватал панику от нахождения там. Да и к тому же, гном мог не так их понять, приняв за парочку, а не просто за коллег. Эйден был совершенно недоволен таким раскладом и даже несколько секунд пытался опять поймать столь вожделённую руку альфы, но ему это не удалось, Уильям шёл слишком быстро для него. Омега достаточно быстро остался позади, едва успевая за гномом и эльфом. Он не понимал, как Стен на таких маленьких ножках мог ходить так резво, поспевая за длинноногим эльфом. По сравнению с гномом альфа выглядел просто гигантом с своими метром восьмидесятью с чем-то. Омега, пусть и смотрелся высоким, но не настолько. Эйден буквально глотал слюни, смотря на своего начальника, казавшегося ему ещё более красивым этот момент. Хотелось поймать и крепко обнять, уткнувшись носом в широкую спину и вдыхая приятный запах. Здесь и сейчас нельзя было сделать, ведь это противоречило нормам этикета и морали. Оставалось только смотреть на красивого начальника и сходить с ума от желания прикосновения. Эйден слегка потряс головой, пытаясь сосредоточиться на работе. Сейчас был слишком важный момент для альфы, а омега лез к нему со своими никому не нужными чувствами. Он впервые почувствовал себя обузой для начальника и даже подумал отказаться от поездки, но было уже слишком поздно. Вся компания вышла из узкого коридора в хорошо освещённый холл, где душевные метания омеги все с лёгкостью бы заметили. Здесь как обычно никого не было, ведь приём людей был остановлен до завтра, когда сюда начнут приходить письма с жалобами. Уильям остановился на пару мгновений, чтобы поговорить с секретарём и объяснить ситуацию с обедом. Надо было предупредить рабочего с кухни, чтобы он даже не поднимался, а то ситуация получится некрасивая с ним. По-хорошему альфа вообще должен был отправить весточку в поместье, но у него не было ни средств, ни сил на это сейчас. Всю его душу занимал только договор с гномами. Теперь ничего его не остановит. Минус одна проблема на его голову. Вселенная явно услышала его запрос на ответ от его партнеров и решила преподнести ему такой подарок. Гном широким шагом вышел на улицу в сопровождении Эйдена, осматривавшегося по сторонам. Вокруг стоял совершенно обычный день в этом провинциальном городке: эльфы бегали туда-сюда по своим делам, лишь изредка останавливаясь поглазеть на золочённую карету, стоявшую напротив ратуши. Пусть она была и в неидеальном состоянии: кое-где виднелись потёртости и золотой блеск уже не так сиял, но всё же она выглядела слишком представительно для такого бедного места. Никто тут даже не мечтал о такой роскоши, поэтому она и вызывала такое благоговение у местных. Какие-то дети даже осторожно прикоснулись к золоту, явно видя его впервые в жизни. Стен хотел было остановить их, прикрикнув своим низким голосом, но его остановил подоспевший Уильям. Он не хотел лишать детей этой небольшой радости прикоснуться к чему-то величественному. Пока они не пытались отодрать что-то от стенки кареты и унести с собой, останавливать их было бессмысленно. Да и к тому же, заметив столь грозного гнома, дети максимально быстро растворились в толпе в ужасе. Стен отпугивал многих своим сварливым лицом. От переизбытка кислорода у него постепенно начинала кружиться голова, ведь он до этого практически не выходил на поверхность, и для него все было в новинку. Он считался очень молодым гномом, но всё же ему доверили такую важную миссию и он старался не опозориться. Уильяма немного смешило то, как гном старался держаться и пыжился от собственной важности в этот ответственный момент. Для альфы попытка скрыть все свои слабости и произвести хорошее впечатление была до боли знакома — раньше он был точно такой же. Когда он только попал в этот мир, он старался казаться полезным для всех, несмотря ни на что. Сейчас ему было плевать по большей части на мнение окружающих, но он продолжал делать всё для улучшения жизни других людей, но уже по зову сердца.****
Уильям и Эйден сидели в той же самой роскошной комнате, где они были в прошлый раз на встрече с королем гномов. Только в этот раз их встречи совсем по-другому: без подозрительности, с громкими звуками труб. Многие местные гномы пришли к воротам их встретить и поприветствовать. Оказывается, что карету они всё это время прятали в небольшой пещере в скале, тщательно закрываемой одним большим камнем. С расстояния было и не заметить, что это не просто часть одного горного массива, а целая скала. Уильям поражался их изобретательности, ведь в прошлый раз он даже не обратил на эту карету внимания. Если бы ему сейчас бы не показали, где она стоит, он бы в жизни не догадался посмотреть туда своим магическим зрением. Гномы были и правда мастерами на все руки, готовыми постоянно делать что-то новое или изобретать. У Уильяма созрел некий план подкупить их каким-нибудь современным изобретением, которое они могли бы воплотить у себя. Он слышал, что они были охотливы до всего нового и каждый раз были готовы делать нечто интересное своими руками, особенно если никто до них подобного не делал. Да и к тому же, каждая гора соревновалась с другой по поводу новых изобретений. Так альфа планировал ещё сильнее расположить к себе Линдквиста и полностью переманить его на свою сторону. Никто не знал, что случится завтра, и когда его белая полоса закончиться. Вдруг его судьба резко повернётся спиной, заставив всё пойти наперекосяк. Альфа очень этого боялся, но в то же время ждал, когда король уже прекратит ему благоволить, потребовав прекратить делать всё, что вздумается и прекратить этот балаган на его территории. Уильям до сих пор удивлялся, как ему удалось протащить все эти законы прямо под носом у короля так, что тот ничего не заметил. Король был либо совсем дурак, либо вовсе не интересовался им. Да и альфу больше интересовал король гномов, которого они сейчас ждали. Дорога в карете выдалась у них просто прекрасной: никто даже не устал, а у его помощника не болели ноги. Лошадей повели отдыхать не небольшое загороженное поле в другую сторону горы. Оказывается, во владении короля было целых пять лошадей, которых он постоянно навещал вместе с конюхами. Так Линдквист оставался в тонусе на поверхности и не страдал слишком сильно от переизбытка кислорода, когда поднимался, в отличии от большинства гномов. Альфа прекрасно понимал прагматичность этого шага, ведь и гном не знал, когда и зачем ему в следующий раз придётся посетить поверхность. Он держал свой организм во всеоружии для предотвращения беды. Он всё больше и больше нравился Уильяму, ведь эльф судил лишь по поступкам, но до окончательного формирования мнения было ещё очень далеко. Да и к тому же, сейчас король гномов несколько опаздывал на встречу, что не добавляло ему чести. Эйден же несколько нервничал и озирался по сторонам. Омеге по-прежнему не нравилось находиться внутри горы, в таком замкнутом пространстве и духоте. Он старался держаться во имя своего альфы, просто сидя рядом. Пока они шли по тёмным коридорам, он сжимал как можно сильнее руку своего начальника, а сейчас это было непозволительно. Как только они вошли в эту огромную залу, принадлежавшую королю, они принялись за свою работу и максимально собрались и сосредоточились на подписании. Пусть окончательный документ им ещё не принесли, но всё же надо было ждать. Время тянулось просто ужасно медленно: минуты шли как часы от волнительного ожидания того самого момента, ради которого они проделали такой долгий путь. Пусть они находились тут не более пятнадцати минут, но альфе и омеге казалось, что прошло больше часа. И как только альфа едва не встал, дабы начать нервно ходить, то противоположная дверь открылась и оттуда вышел Линдквист и его старший сын Аксель. Сегодня они были вдвоём без старшего мужа. На старшем альфе была свободная белая рубашка с вырезом и простые штаны, а вот подросток выглядел достаточно хорошо одетым — на нём была строгая белая рубашка, обтягивающие штаны, волосы были собраны в пучок, а на поясе висел небольшой кинжал. Подросток явно нервничал больше своего отца и постоянно озирался вокруг, словно ему хотелось как можно скорее отсюда уйти куда-то. В прошлый раз он был даже спокойнее, пусть и видел двух эльфов впервые в жизни. Уильям подумал, что теперь то до молодого наследника дошло, что он присутствует при историческом событии, но что-то подсказывало, что это не так. Им даже не намекнули, что будет за сюрприз. Альфа почему-то не нервничал совершенно по этому поводу и даже забыл о таких словах их сопровождающего. Да и к тому же, здесь совершенно нигде не было охраны, а этим небольшим ножичком молодой альфа ничего им не сделает. Да и обстановка была намного более расслабленной и спокойной, чем в прошлый раз. Сразу было видно по настрою короля, что он пришёл словно к старым друзьям, а не к эльфам, с которыми недавно ещё враждовал. А вот Эйден немного занервничал и заёрзал на диване, слегка придвигаясь к своему начальнику. Ему всё ещё было волнительно встречаться с царственными особами. Даже во время своей жизни в столице он не видел так близко короля, не положено было по статусу. А сейчас король гномов с довольным и ехидным выражением лица раскинулся напротив и мозолит их взглядом. Омеге хотелось уменьшиться до крохотных размеров и спрятаться куда-нибудь подальше, лишь бы не облажаться сейчас. Сказать лишнего было страшно для Эйдена. Он старательно прокручивал в голове все возможные ответы на придуманные им вопросы от короля гномов. Главное — не выпалить какую-нибудь глупость или не перепутать слова местами. В прошлый раз говорил в основном Уильям, а сейчас придётся и ему помогать, ведь им предстояло обсуждать мелкие условия договора. Хотя ни альфа, ни омега не видели и намёка на какие-то документы сейчас, создавалось некое неприятное ощущение, что они зря приехали в такую даль. — Рад вас видеть в своём доме, — лучезарно улыбнулся Линдквист, начиная разговор. — Мой молодой помощник уже доложил о том, зачем вас сюда позвали? — Да, разумеется, — ответил ему альфа, смотря в глаза. — Вы приняли положительное решение, как я понимаю? — Конечно, я не мог отказаться от столь щедрого предложения с вашей стороны, — сверкнул глазами гном. — Это было бы кощунством и глупостью с моей стороны — не дать народу возможность вернуть прежний уровень жизни. Да и поток денег в мою гору уже давно прекратился. Вы уже видели, что нам всем пришлось затянуть пояса. Даже моя семья уже начала раздавать часть богатств людям, чтобы помочь им прокормить свои семьи. Честно признаюсь, что вы стали нашим спасителем, ведь все остальные торговые пути слишком опасны и длинны, да и приносили сущие гроши из-за постоянных нападок разбойников. Когда мы станем с вами партнёрами, то вы сможете гарантировать безопасность наших караванов? — Безусловно, — ответил альфа. — Ведь теперь вы будете под нашей юрисдикцией как федеративная земля в составе нашего региона. — А мне нравится, как это звучит, да и я войду в историю не только как король, разорвавший отношения с эльфами, но как и восстановивший эти отношения король, — с гордостью сказал Линдквист. — Я всегда мечтал приносить пользу своему народу, ведь иначе нет смысла в нашей власти, основанной на тяжком труде во имя наших подданных. Пока мой сын это не поймёт, то не сможет взойти на престол после меня. — Мне очень нравятся ваши слова, — честно признался альфа. — Посмотрим, что будет на практике после таких громкий заявлений. Мне бы хотелось, чтобы всё сказанное вами оказалось правдой, и ваш народ действительно вернул себе старые славу и богатства. — Как раз для этого мы тут, — старался скрыть дрожь в голосе Эйден. — Мне и моему начальнику надо посмотреть на составленный вами договор и обсудить всякие мелкие детали. Надеюсь, вы успели его сделать к нашему приезду? — Пока что нет, — сказал без утайки гном. — Мы вас сюда по другому поводу вызвали. Мы бы хотели посвятить вас в одну старую традицию гномов. Для закрепления наших с вами намерений нам надо с вами выпить в каком-нибудь интересном месте. Поскольку вы были инициаторами — проходить это будет на вашей территории. Я бы хотел впервые показать своему старшему сыну ваш город как последствие неудачного управления, к тому же. Вы согласны на такую вот авантюру? У нас все важные договоры подписываются только после подобного ритуала братанья. — И куда бы вы хотели сходить на нашей «территории»? — задал уточняющий вопрос Уильям. — Вы же сами прекрасно представляете, в какой упадок пришёл наш город. Боюсь, что не найдётся заведения вашего уровня. Что я, что мой помощник не настолько притязательны, но боюсь, вы разочаруетесь. — Смысл не посетить достойное заведение по меркам короля и принца, а смысл в том, чтобы вместе прочувствовать беду, что упала на плечи наших народов, — возвышенно сказал Линдквист. — Да и к тому же, мой отпрыск очень захотел посмотреть на ваших славящихся красотой омег после встречи с господином Эйденом. — Не настолько уж я и красив, но всё равно спасибо, — слегка покраснел и прокашлялся омега. — Тогда подойдёт лишь одно заведение — бар около одного из борделей, где регулярно проводят красивые шоу для альф и омег. Надеюсь, что вас или ваших супругов не смутит место встречи. — Нисколько, ведь обычное созерцание красоты чужого тела на представлении не считается изменой, — пояснил гном. — Я не собираюсь пользоваться услугами проституток или переходить черту в этом месте, соглашаясь на развратные действия. А вот моему сыну не помешало бы учиться быть устойчивым к соблазнам жизни, ведь он тоже должен будет быть верен своим супругам до конца жизни. — Тогда отлично, — неожиданно оживился молчавший некоторое время Уильям. — Ни разу не был в подобных местах. После своего попадания в этот мир я сначала был на войне, потом только и делал, что работал. — Это очень грустно, ведь вокруг столько красивых омег, — покачал головой Линдквист. — Ведь даже ваш помощник очень красив. Хотя сегодня вы точно сможете провести прекрасное время с красивыми омегами, который помогут вам немного расслабиться. — Не думаю, что мне там есть что делать, ведь я омега, — немного напряжённо и сконфуженно сказал Эйден. — Мне кажется, что мне лучше вас оставить и поехать на работу. — Лучше останься, ведь зовут нас обоих, — Уильям слегка рассмеялся и приобнял омегу за плечи. — Всё будет отлично. Мне кажется, что в большинстве борделей есть и мужчины работники. Отдохнёшь, развлечёшься и проведёшь незабываемую ночь. Соглашайся, ты не пожалеешь. — Если ты настаиваешь, — ничего другого омеге не оставалось. — Я пойду, но только ради тебя.****
Линдквист, Аксель, Уильям и Эйден сидели за барной стойкой в городе. Был уже поздний вечер, и в баре было не протолкнуться. Это место пользовалось бешеной популярностью у горожан, ведь относилось к борделю. Тут были не только развратные танцы красивых альф и омег на сцене, но и возможность снять кого-то из танцоров или официантов себе на вечер. В отдаленной части бара была небольшая дверь, которая вела к лестнице наверх, где располагались уже комнаты борделя. Пусть тут и было не особо дорого и презентабельно: пошарпанный пол, старые стулья с немного стёртой обивкой, самая простая барная стойка, но всё же тут было на удивление чисто и сухо. Уильям с удивлением заметил, что за этим местом ухаживали, пусть у хозяев и не было много денег. На полу были заплатки другого оттенка, сделанные добротно и качественно, хороший алкоголь за стеклом барной стойки, сцена, сделанная явно из самого хорошего дерева, что смогли найти владельцы, пара крепких шестов по большому залу. Это место отдалённо напоминало то, что они посещали несколько месяцев назад с Топинамбуром в столице, но тут явно всё было беднее. Да и все окна тут были занавешены противными бархатными бордовыми шторами, а красные лампы создавали антураж. Даже без танцев голых омег ничто не давало забыть о назначении этого места. Барная стойка, за которой расположились три альфы и один несчастный омега, насчитывала всего десять стульев. А всего круглых столов на крепких прямых ножках с такими же крепкими стульями с высокими спинками по всему помещению было около двадцати. Сейчас в баре было больше сотни людей, многим просто не хватило место, и они пили стоя. Благо вся компания пришла ещё пару часов назад, и гном успел уже осушить пару стаканов пива. Его сын не допил и одной большой чашки, да и то с трудом. Молодой гном не привык ещё к вкусу алкоголя, и поэтому морщился, пока его отец не видел этого. Уильям смеялся с такого вот поведения парня, но всё же решил не рассказывать королю гномов о том, что его отпрыску не нравится здешняя выпивка. Просто Линдквист уже и так был недоволен тем, что ни Уильям, ни Эйден не пили здесь. Они смогли отговорить его, ведь они оба формально были на работе, а при исполнении служебных обязанностей пить не пристало. Альфа бы рад выпить немного, но понимал, что за ним потянется и омега. Эйден чувствовал себя здесь не особо комфортно, ведь большинство посетителей были альфами, пожирающими его голодными взглядами. Омега был слишком красив и ухожен для местного контингента, привлекая к себе внимание. Здесь были и посетители омеги, но все они выглядели гораздо хуже, ведь не могли позволить себе дорогой уход, да и по большей части занимались физическим трудом наравне с мужчинами, да и детей воспитывали в придачу. На лицах нескольких пришедших омег читалась нескрываемая зависть к непотерявшему своей фигуры после родов, с мягкими руками без мозолей от тяжёлой работы, идеальными чертами лица и ухоженными волосами Эйдену. Уильям не так выделялся здесь, несмотря на свою красивую одежду. Он был всего лишь одним из альф, находившихся здесь. Он выглядел как сотрудник городской администрации на неплохом жаловании. Чемпионом по косым взглядам, разумеется, были два гнома, которые были с ними. Их едва уговорили переодеться перед выходом в одежду попроще, ведь в городе на них точно станут пялиться и точно распознают их положение. Если бы такое произошло, то весь план Линдквиста просто отдохнуть пошёл бы прахом. Именно поэтому король и его сын были в самых дешёвых и старых своих вещах, которые им удалось найти при помощи слуг. Их главный помощник даже одолжил королю одну из своих рубашек, чтобы тот выглядел проще. Тут не все были чисты на руку, поэтому кражи стали нормой в таких заведениях. Такая причина послужила ещё одним стимулом для двух гномов. Аксель не хотел терять ничего из своих вещей, ведь был к ним очень привязан. Тяжелее всего было отнять оружие у этих воинственных альф. Гномы, привыкшие к постоянному нахождению с холодным оружием на поясе, сначала чувствовали себя некомфортно. Их пришлось долго убеждать, что навыков колдовства Уильяма хватит для защиты всех. В этой горе мало кто вообще, оказывается, практиковал магию, и все полагались только на свою силу. Эльф с своим колдовством для них был невиданным зверем, способным на многие чудеса. Так они все и оказались здесь за барной стойкой. Между ними царила несколько напряжённая обстановка, ведь Эйден и Уильям совершенно не знали, чего ожидать от пьяного короля гномов, а Акселю было немного стыдно за своего отца, который потащил важный гостей в такое место, а сейчас ещё и единственный напивался до чёртиков. Пока Линдквист осушал очередную чашку с пойлом, и так тусклый свет практически погас. По всему помещению повисла кромешная темнота, хоть глаз выколи. Уильям не понимал, как официанты продолжали разносить напитки, но им хоть бы что. Обслуживание столиков продолжалось даже при таком освещении. Многие альфы радостно улюлюкали и свистели в сторону сцены, ожидая начала представления. Уильям отклонился назад, хватаясь за барную стойку и балансируя на стуле. Так ему было лучше видно за спинами других альф, что происходило на сцене. Эйден же, наоборот, максимально убрал взгляд, загородившись руками. Он не представлял, что человек, бывший в высшем обществе столицы, когда-то окажется в таком вот месте. Ему было дико стыдно за происходящее, да и к тому же, сердце бешено колотилось от ревности. Сейчас предмет его любви и восхищения будет смотреть на других красивых омег, которые к тому же в любом случае окажутся перед ним практически полностью голыми. Эйден себе такого позволить не мог, ведь его воспитание не давало права так развратно себя вести. Да и к тому же, он даже в любви признаться не решался своему любимому человеку, не то что подобное. Пока омега мучился от стыда перед всем происходящим, представление началось. Никому не было дела до того, что где-то в зале есть один такой вот моралист, все пришли получать наслаждение, а также получить возможность закадрить красивого омегу за скромную плату. На сцену вышли пять очень красивых омег невысокого роста в коротких платьях горничных, практически ничего не прикрывавших. Теперь единственный неожиданно зажёгшийся свет был направлен на них. Они все были похожи друг на друга, что по внешности: рыжие волосы до плеч, светлая кожа, зелёные глаза, красивые округлые задницы, приятные правильные черты лица, так и по росту и комплекции. Создавалось впечатление, что они все были родственниками, хотя на самом деле это было не так. Альфа словно завороженный смотрел на их красивые отточенные движения, буквально пуская слюни. Уильям понял, что ему действительно не хватало такого. Как он не пытался заглушить естественные порывы, но после обретения вторичного пола — потребность в сексе выросла в разы. Да и к тому же, он даже тут был девственником, как и в своём прошлом мире. Пусть он понимал, что проституция — это ужасно, но всё же с восхищением смотрел на этих красивых омег. Они двигались плавно словно девушки, каждый их шаг, каждое движение по небольшой сцене было выверено до миллиметра. Казалось, в какой-то момент развратного танца они вот-вот упадут на руки кому-то стоящему около сцены. Большинство альф повставало со своих мест и устремилось поближе, ведь эти развратные движения давали им надежду поймать хоть одного омегу в свои руки и унести его лично для себя. Уильям переводил взгляд с одного на другого, изучая их. Каждый из омег на сцене пусть и кружился в одинаковом танце, но всё же обладал своим характером и темпераментом. Альфе даже удалось определить кто совсем новенький — тот стоял в самом углу и двигался немного скованно, пусть этого никто и не замечал в пылу возбуждения, а с другого конца стоял самый опытный — его движения были точны и выверены, но в глазах не было уже такой страсти, как у всех остальных, только некоторая грусть. Уильям понимал, что это всё издержки его работы. Никому кроме него не было дела до таких мельчайших деталей, только Уильям был таким идиотом, изучавшим ещё и эмоции выступающих на сцене, а не только их красивые формы. Постепенно один из другим они снимали с друг друга костюмы, оставаясь только в эротичном нижнем белье. Гул толпы только усиливался, два альфы в толпе чуть не дрались за красивый наряд одного из омег. Тут уже Уильям почувствовал такой дискомфорт из-за звериного поведения его сородичей. Он не настолько озверел от желания обладать хоть частью этих прекрасных созданий. Да и к тому же, он изредка ловил на себе взгляд того самого опытного омеги, который явно понял, что его изучают. Уильям то и дело перекидывал с ним заинтересованными взглядами. Тот самый омега даже не скрывал того, что после завершения танца подойдёт к одному определённому эльфу во всей это толпе. Альфе даже стало не по себе, ведь рядом с ним сидел его помощник Эйден, который вообще не смотрел на подобный разврат. Уильям даже старался не оборачиваться в сторону омеги, ведь испытывал странный стыд по отношению к нему. Словно делал что-то неправильное или изменял Эйдену, пусть они и не были вместе. Такое непонятное состояние несколько напрягало, но не портила общего впечатления от происходящего. Уильям старался максимально заглушить это мерзкое ощущение и отдаться своему наслаждению и похоти. Ему впервые хотелось здесь переспать с кем-нибудь и просто забыть обо всех обязанностях и заботах вне этого места. Тут была словно магия, очаровавшая и заставлявшая оставаться в этом месте разврата во что бы то ни стало. Желание трахать и обладать чужим телом висело в воздухе. Альфа не задумывался и просто наслаждался выступлением, пока оно внезапно не кончилось. Казалось, оно завершилось чересчур быстро, промелькнуло как луч света. Помещение снова погрузилось в полутьму, а омеги быстро рассредоточились по залу, выбирая себе клиентов на вечер. Уильям выдохнул и ничуть не удивился, когда почувствовал нежную небольшую руку у себя на плече. Она ласково провела выше к его лицу, осторожно исследуя широкие плечи альфы словно заслуженный трофей, полученный после тяжёлой битвы. Уильям легко мог рассмотреть приятное лицо: миндалевидные зелёные глаза, множество веснушек, впалые щеки, припухлые губы, слегка вьющиеся огненные волосы и хитрая лисья улыбка смотревшего на него омеги. Только в этот раз у него в глазах играла заинтересованность с хитрецой, свойственной лисицам. Этот невероятный омега всем своим поведением напоминал лиса, который только что загнал добычу. Он наклонился и легонько чмокнул альфу в губы, опираясь на его плечо. Свободной рукой он перехватил руку альфы и положил себе промеж ног, давая Уильяму почувствовать чужой, горячий, слегка вставший член. Уильям в первые пару секунд буквально оторопел от такой наглости и наклонился назад, слегка отстраняясь. К его ужасу сзади никого не было, хотя альфа был уверен, что ещё пару минут назад здесь сидел его помощник. Пока альфа истерично думал, куда подевался его помощник, хитрый омега оседлал его бёдра. Уильяму оставалось только подыграть, жарко и мокро целуя омегу в губы. Это было то, чего стриптизёр так ждал с самого начала выступления. Немного странный альфа с задумчивым и загадочным взглядом сразу заинтересовал его, поэтому взрослый мужчина сразу решил, что этот молодой альфа будет точно его. А вот Уильям прекрасно держал себя в руках, несмотря на всю ситуцию. Армейская выдержка смогла помочь ему в такой момент. Он не собирался расслабляться, пока не найдёт своим магическим чутьём своего помощника. Если всё нормально, и он где-то тут, но можно будет продолжать. Его манна расползалась по бару как нити паутины, не оставляя ни одного человека опутанным. Это всё длилось буквально один вдох и страстный поцелуй, но казалось, что часы остановились. Эйдена в баре не было… Он просто исчез, и его след из манны вёл к выходу. Уильям понимал, что омега может быть не в лучшем состоянии, и явно что-то случилось, раз уж он так резко покинул его, ничего не сказав. Уильям не мог понять мотивов такого поступка. Сейчас надо было сделать самый сложный выбор в его жизни: пойти за своим помощником или остаться тут на ночь с красивым хитрым рыжим лисом. Сам не понимая почему, альфа выбрал первое и решительно оттолкнул рыжего парня от себя. Окутывавшего Уильяма дурман постепенно рассеивался и давал спокойно думать. Это точно была магия, которую творил кто-то из-за кулис всего этого шоу, дурманя посетителей с самого начала и заставляя предаваться разврату. Сейчас было плевать кто, как и зачем это делал, но тонкое чувство манны на все сто процентов давало альфе уверенность, что все находящиеся здесь попали под чары как только переступили порог. Попасться под такое примитивное заклинание было стыдно, но магия похоти всегда работала безотказно, да и тот, кто её наложил, явно был силён в своём деле. Уильям знал, что надо было выбираться отсюда и как можно скорее. Неизвестно, какие последствия этих чар были на Эйдене, не владевшем магией. Надо было найти его во что бы то ни стало и как можно скорее.****
Эйден сидел в своей комнате и плакал навзрыд. Ему было максимально плохо, что хотелось просто выйти из окна. Омега думал, что сможет пережить вид своего любимого человека, пялящегося на других. Оказалось — нет, для него это слишком. Сердце в груди болело, словно его действительно разбили о пол. Пусть головой омега и понимал, что альфа ничем ему был не обязан, ведь даже не догадывался о его настоящих чувствах. Было слишком больно осознавать свою вину в происходящем. Эйден думал, что его исчезновения даже никто и не заметил. Он ушёл в самом конце шоу, не в силах больше сдерживать свои чувства. Побудь он там хоть на секунду дольше, то точно бы разрыдался у всех на виду. Омега не мог справится со своей ревностью, переходящей в дикую боль внутри. Он завидовал тем омегам, на которых так пускал слюни его любимый. Он не был ни таким красивым, ни таким умелым любовником. Он даже детей не мог иметь, как все нормальные представители его пола. Он был недостоин даже части тех взглядов, что бросал Уильям на тех красавчиков. Эйден отклонился назад и прижался к двери, вдыхая жадно воздух. Он сейчас был один на всем этаже. Время настолько позднее, что уже и слуги легли спать, не дождавшись господ. Это успокаивало омегу — никто не должен был знать о рыданиях, сотрясающих его грудь. Эйден предпочёл пережить всю эту боль в полном одиночестве, не думая о том, чем сейчас занимался его начальник. От каждой такой мысли становилось только хуже. Желание просто умереть на месте только росло — не было смысла жить в такой нескончаемой боли. Хоть омега и клялся себе всё это время, что сможет держать свои чувства под контролем, но сейчас сердце взяло контроль над разумом, не давая нормально жить. Омега подтянул к себе ноги, ложась в позу эмбриона и тихо поскуливая. Сил не было даже дойти до кровати. Ноги и руки были ватными и отказывались слушаться. Эйдену просто хотелось перестать существовать, раствориться в небытие и не приносить никому неприятностей. Омега сжал свою рубашку в районе грудной клетки до звёздочек в глазах, царапая нежную кожу через ткань, в бесполезных попытках вырвать своё сердце. Оно принесло ему столько боли и неудобств. Гораздо легче просто ничего не чувствовать и быть чурбаном, только исполнявшим свои обязанности. Но взгляды альфы, его улыбки, прикосновения, забота и дружелюбные речи не давали омеге покоя. Эйден столько лет провёл в холодном одиночестве, что уже не помнил, чтобы кто-то относился к нему с подобной нежностью. Именно поэтому он так поплыл и растаял, впуская альфу в своё сердце и отдаваясь ему полностью. Омега понимал, что начальник сам того не осознавая влюблял его в себя: даже та встреча на крыше и просмотр звездопада можно было спокойно расценить как свидание. Только вот никто не сказал об этом Уильяму. Эйдену хотелось придушить себя за такую слабость, проявленную им. Нельзя было влюбляться, ни в коем случае нельзя. Такая роскошь была непозволительной в его ситуации — он не мог уехать, подставив своего начальника, ничего не объяснив. Он подведёт к тому же не только альфу, но многих людей, жизни которых зависели от их совместной работы. Он будет вынужден оставаться в одном тесном кабинете со столь вожделенным человеком. Самокопания омеги были резко прерваны знакомым звуком шагов по коридору. Так мог ходить только один эльф — Уильям. Он всегда ходил максимально тихо и осторожно. Только вот в тишине коридора его было просто превосходно слышно — омега на полу слышал каждый его шаг, каждое его движение. Эйден закрыл себе рот, в попытке сдержать рыдания и не выдать себя. Ему не хотелось встречаться в таком вот состоянии с альфой. Только вот от Уильяма ничего нельзя было скрыть — его магическое чутьё уже давно показалось омегу в его комнате, лежащего на полу. Эльф был рад, что пришёл вовремя. Его чутьё предсказывало беду, на душе скреблись кошки, а непонятное чувство в груди бесконечно грызло его, не давая покоя. Да и к тому же, он и так задержался в том баре, давая наставления Акселю, которому не давал уйти пьяный Линдквист. Король гномов сначала не хотел отпускать и самого Уильяма, но потом смирился. Поиск помощника был весомой причиной покинуть их. Наследный принц оказался очень ответственным и обещал присмотреть за отцом. Да и к тому же, всё равно за городом их ждала карета, а вот Уильяму надо было или идти пешком, или телепортироваться. Он выбрал первое, ведь не знал, насколько далеко ушёл омега. Альфа бесконечно корил себя за то, что упустил момент ухода Эйдена. Благо, его магия опутывала практически весь город, не давая ни одному случайному прохожему пройти незамеченным. В такое время большая часть города спала, и лишь случайные ночные гуляки попадались в поле обзора. Чем дальше продвигался Уильям, тем сильнее его охватывало беспокойство. Оно подгоняло его идти быстрее. Как назло бар находился на другом конце города, и идти пришлось достаточно долго. Сейчас нервозность альфы достигла своего апогея, ведь он не представлял, почему его помощник так лежит на полу. В голове мелькали самые худшие сценарии — как на омегу нападают около бара, или он падает сильно на улице и еле добирается сюда. Уильям старался изо всех сил сдерживаться и не выламывать дверь или не смотреть волшебным зрением на омегу. Крови на полу под дверью не было, а вот дыхание, пусть и прерывистое, как при истерике, всё же было. Альфа неуверенно постучал в дверь, привлекая внимание омеги. Всё желание Уильяма ворваться в комнату к Эйдену испарилось, словно он помешал чему-то очень личному и интимному сейчас, что не предназначалось для него. — Уйди, — тихо всхлипнул омега. — Чего ты вообще тут забыл? Оставался бы в своём баре и продолжал пялиться на красивых омег. — Почему ты так резко говоришь, ведь мы с тобой близки, — альфа присел около двери и положил руку на холодное дерево. — Пожалуйста, впусти меня. Я должен удостовериться, что с тобой всё в порядке. — Со мной всё хорошо, — резко ответил Эйден в попытке опять не разрыдаться от столь близкого и желанного голоса. — А теперь оставь меня в покое и иди веселись. Я не заслуживаю внимания и заботы. — Вообще-то, как раз ты и заслуживаешь, — ласково сказал Уильям. — Без тебя бы ничего этого не было. Не будь твоей помощи, я бы так не продвинулся вперёд… — Ну-ка заткнись, ты делаешь только больнее и хуже, — омега захлёбывался словами. — Не говори больше ничего. — Почему? — искренне недоумевал альфа. — Объясни наконец, что случилось в баре. Я не понимаю причину твоего такого состояния. Когда мы пришли, всё было хорошо, а сейчас ты лежишь около двери и рыдаешь, не пуская меня к себе. — Да потому что я давно влюблён в тебя, — Эйден рассерженно встал и толкнул дверь вперёд, сбивая альфу с ног. — Я без памяти влюблён в тебя, придурок. Но сам понимаю, что я недостоин тебя, и ты должен найти себе омегу получше. Но от этого не менее больно, ведь ты никогда не посмотришь на меня такими глазами, как смотрел на тех омег, никогда не поцелуешь меня или не захочешь близости. Я бракованный и даже не способен иметь детей. Поэтому просто уйди, сделай вид, что ничего не было, и оставь меня в покое. Не хочу тебя терять, хочу быть вечно рядом, а если ты меня отвергнешь, то больше быть рядом, хоть на работе несколько часов в день, не получится. — Теперь я точно не уйду, — сидящий на полу альфа сконфуженно смотрел на красное зарёванное лицо омеги, сжимающего и комкающего свою рубашку. — Знаешь, ты первый, кто признается мне в любви вообще. Что в этом мире, что в том я никогда не задумывался о том, чтобы кто-то мог искренне любить такого занудного и скучного человека как я. А вот сейчас твои слова не вызывают отторжения, наоборот, у меня теплеет в груди. Ни разу такого не испытывал ни к кому, кроме тебя. Может, всё это время я тоже любил тебя, но лишь бежал куда-то в пустоту или отмахивался от этих непонятных чувств? Как же всё сложно, аааа… — Не давай мне надежду, прошу тебя, — омега бессильно сел на колени своему альфе и взял в руки его лицо. — Я очень-очень хочу быть с тобой, но не могу. Я старше тебя, я был проклят церковью носить свой крест бесплодия, сослан в эту глушь родителями с позором, не из такого богатого рода, а сейчас вообще у меня за душой нет приданного, а ты герой всей страны, великий призванный, остановивший войну. Хочу, чтобы ты просто нашёл себе человека по статусу и был с ним счастлив, а я всю жизнь готов быть просто рядом и смотреть на тебя, любуясь и восхищаясь. Мне большего не надо.. — Всё будет хорошо, — альфа крепко обнял омегу, прижимая того к себе. — Мы же с тобой эльфы, не забыл? Ещё пара десятков лет, и на разницу в возрасте всем будет плевать, а детей можно и усыновить, когда всё станет хорошо. После этой ужасной войны столько сирот на свете. Да и мне по большей части плевать на церковь, никогда не был любителем религии. — Ты не понимаешь, — продолжал рыдать омега, уткнувшись носом в плечо альфы. — Я проклятый грешник. На мне стоит церковная метка внизу живота, блокирующая мою возможность рожать. Тебе никто не говорил, но в этом проклятом и ужасном мире в самых лучших церковных пансионах есть обряд посвящения во взрослую жизнь. На последнем году обучения в каждую школу приезжают делегации высокопоставленных священников, которые выбирают и используют омег, лишая их невинности и давая таким образом наставления на супружескую жизнь. Об этом обычно все молчат: омеги стыдятся такого, ведь их использовали и бросили, а учителя получают хорошие деньги и повышения в церковных званиях. А родители считают благом, если их чадо лишилось невинности с преисполненным мудростью священником. У некоторых это проходит хорошо, и они даже просто сидят всю ночь, а кому-то достаются мерзкие старые извращенцы. Я был в числе невезучих — помощник главного архиепископа положил на меня глаз ещё с самого поступления, но по сану не мог трогать. В эту ночь старикашка с противным пузом и маленьким вялым членом решил отыграться за все годы, что я не давал ему шанса. Я до сих пор помню его зловещий смех, его запах, его руки, противно скользящие по моему голому телу, то, как он пытался меня взять, несмотря на мои плач и сопротивление. А дальше всё было как в тумане, очнулся я уже утром. А к обеду меня отвезли в главную церковь — там состоялся суд за надругательство над священником. Не помня себя я оставил ему глубокие шрамы на лице и свечой прижёг и без того слабо работающий орган, совсем лишив его возможности им пользоваться. Лишь благодаря деньгам моих родителей эту историю не стали разглашать и освистывать меня с позором за такое. Они дали очень много этим противным извращенцам. А я остался один с меткой и осуждением родителей, не хотевших видеть меня в своём доме. Я до сих пор до дрожи боюсь близости, даже с тобой. Только в течку, когда совсем разум мутнеет от похоти, могу представить, как ты медленно и нежно берёшь меня. А в обычной жизни до ужаса страшно и стыдно. Каждый раз вспоминаю то желание содрать кожу после этих мерзких прикосновений. Да и моё уродливое тело мало кому понравится. — Я верю, что мы всё вместе преодолеем, я не спешу вести тебя в постель, — старательно успокаивал Эйдена Уильям. — Я буду ждать и помогать тебе, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом. Чтобы не испытывал отвращения от моих касаний, чтобы сам решил заняться со мной сексом, податливо расставив ноги. Я обещаю убить того священника за то, что он с тобой сделал, и найти способ снять эту метку, вернув тебе способность иметь детей. А в конце, если у нас всё получится, то я надену тебе кольцо на палец и ты станешь моим мужем. Согласен пройти этот тернистый путь со мной рука об руку, став только моим? — Согласен, — приподнял красные от слёз глаза омега. — Спасибо, что не отверг меня и мои чувства…
