Сердце стукает дважды

Шерлок уснул только под утро. Кошмары его не мучали, но пробуждение было гадким. Одеяло сбилось и теперь укутывало детектива смирительной рубашкой, выбираться из которой оказалось делом долгим и неприятным. Тусклое зимнее солнце изредка выглядывало из-за свинцовых облаков, нависших над городом, но его редкие и по-зимнему слабые лучики не были детективу в радость. Наконец выбравшись из одеяла, он с упоением раскинулся на постели и… сразу же вспомнил всю минувшую ночь. С тяжёлым стоном он закрыл лицо руками, пытаясь изгнать из сознания навязчивый образ дряхлого священника, жалобно тянувшего что-то вроде: «И упокой, Господи, душу его…». Он вспомнил всё: мысленно прокрутил разговор с Лиамом и все последующие мысли, от чего-то так отчётливо отпечатавшиеся в его голове. Хотелось провалиться обратно в сон и не думать. Совсем не думать. Вдруг он с удивлением обнаружил, что находится в спальне один — Мориарти нигде не было. — Лиам! — недолго думая прокричал он в холодную пустоту квартиры. В ответ ни звука. Только какая-то очумевшая птица жалобно стукнулась головой в оконное стекло и со слабым вскаркиванием упала куда-то вниз. Холмс сел, спустил босые ноги с постели. Пол был холодный, и он быстро добежал до ковра, скрывавшего большую царапину на старом паркете. Схватив вчерашние вещи, сиротливо ночевавшие на спинке стула, он быстро оделся и спустился вниз. В первом этаже не было ни души. Записки не обнаружилось тоже. Шерлока вновь охватила тревога — в прихожей не хватало пары зимних чёрных ботинок на невысоком каблуке. На крючке одиноко, словно висельник, болталось пальто Холмса — только одно из двух, обычно там висевших. — Ушёл куда-то… — выдохнул Холмс, быстро хватая одежду и выбегая на улицу в декабрьский мороз. Вспугнув стаю серых ворон он бросился по улице, сталкиваясь с похожими и два раза чуть не угодив под кеб. Он не представлял куда бежит, изредка окликал прохожих, стараясь узнать не видел ли кто блондина в тёмном пальто, но каждый раз безрезультатно. В конце концов сообразив, что метаясь по улицам он ничего не найдёт, Шерлок вернулся к дому. Следы обнаружились моментально. От волнения он и не приметил их сразу. У небольшой изгороди около дома в глубоком снегу поперёк узкой тропинки снег был тронут чьим-то нерешительными шагами. Этот прохожий раз споткнулся, а после так и совсем упал, разбросав снег вокруг. Холмс кинулся по следам. Пять минут спустя он вошёл в небольшой заснеженный парк, где нерадивый дворник не потрудился расчистить снег. Деревья томно сгибались, в глубине аллеи темнел замёрзший фонтан. Надрываясь кричали птицы и поминутно дрались за какие-то замёрзший ягоды. Под большим тисом, изящно утопая в свежем снегу, стояла скамейка. Там же сидел человек, от которого тянулась цепочка следов. Красный шарф сбился на бок, шапки вовсе не было, в левой руке что-то похожее на зелёный веник. Холмс подбежал к человеку. Это оказался Уильям. Он полудремал на ледяной скамье, сжимая в руках букет из веточек остролиста. На спинке скамьи сидела одинокая малиновка. — Кыш! — Холмс безо всяких церемоний прогнал птицу и опустился рядом с Уильямом. Тот не сразу заметил его. Он снова пребывал в каком-то полузабытьи, а потому взглянул на Холмса только после того, как тот нерешительность тронул его за плечо. Удивительно, но выбегая из дома детектив был готов тащить Лиама обратно хоть в мешке, а теперь ему было сложно даже заговорить с ним. О чём с ним вообще можно было говорить? О парке? О той малиновке? Тьфу! Даже глупо и очень противно. — Давно ты здесь? — как-то вяло поинтересовался Шерлок. — Здесь? — не понял Уилл. — Ты пришёл давно? — Давно, — на лице Мориарти нельзя было прочитать ровно никаких эмоций. Он говорил каким-то странным тонким голосом и очень односложно. Шерлок снова начинал тревожится. — Что это у тебя? Остролист? — Остролист… — Лиам… — Холмсу от чего-то стало очень гадко на душе. — что с тобой? — С тобой… — ещё тоньше ответил Мориарти и вдруг беззвучно заплакал. Слёзы мгновенно замерзали, превращаясь в голубые ледяные дорожки на бледном и усталом лице. Ресницы покрылись серебристым инеем. — Господи! Да ты бредишь! — Холмс только сейчас понял, что Уильям лишь повторял окончания его предложений, и с ужасом вскочил со скамьи. Недолго думая, он взял Лиама на руки и побежал сломя голову на Бейкер стрит.