Сердце стукает дважды

После страшного разговора на крыше Мориарти моментально уснул в объятиях детектива и с помощью Джона был перенесён в спальню, где его и оставили. Ватсон быстро распрощался с Холмсом и поспешил уйти, ссылаясь на какое-то глупое обещание, данное не то Мери, не то Льюису. Проводив Джона, сыщик спустился в кухню, ставшую какой-то чужой после ухода доктора. Шерлок поставил чайник и достал чашку, настраиваясь на долгие и болезненные думы. Жизнь быстро скатывалась в абсурд, и Холмс плохо себе представлял, что будет дальше. Запрет Лиама он пытался осмыслить уже многие часы, но всё никак не мог. Это новое правило не оставляло абсолютно никаких лазеек. Зачем оно вообще было придумано, ему тоже было не ясно. Как будто Лиам верит, что если о смерти не думать и не говорить, она пройдёт как-то тихо по-домашнему, и никто особенно не опечалится. Тьфу! От этих мыслей Холмса даже передёрнуло. На плите жалобно зазвенел крышкой старенький чайник. Из носика повалил белый пар, и раздался немелодичный свист. Сыщик с каким-то отвращением снял его с плиты и поставил рядом. Пить чай ему вдруг совершенно расхотелось. Он холодно поглядел на голубенькую чашку, стоявшую перед ним на столе. На ней ещё можно было разобрать узор из цветков сирени, который неумолимо вымывался. Хорошая была чашка, правда последняя из большого сервиза, который кто-то когда-то подарил ему. Шерлока вдруг охватило какое-то слабое, но довольно безумное желание расколотить чашку ко всем чертям. Пить из неё он уже точно не собирался, а отвести душу будет очень даже полезно. С едким удовольствием он взял её со стола и изящно пустил в стену напротив. Раздался звон и голубые осколки разлетелись во все стороны. Холмс злорадно усмехнулся и полез в шкаф, где хранились тарелки. Он с мрачным наслаждением бил их одну за другой, бросая об пол и запуская в стены. Кухня была усеяна мелкими осколками, а детектив всё продолжал уничтожать посуду. В конце концов почти истерически взвизгнув, он схватил ещё не успевший остыть чайник и что было духу метнул его в стену. Но так как чайник был жестяной, он не разбился, а просто с тупым гулом отскочил от стены и залил пол кипятком. Шерлок, всё ещё чувствоваший себя прескверно, открыл шкаф, где Джон некогда хранил склянки с лекарствами. Теперь же там стояли несколько довольно пыльных бутылок, которые Шерлок намеревался уничтожить. Он наугад вытащил одну и уже собирался бросить её в приоткрытое окно, как вдруг на глаза ему попался каким-то чудом уцелевший в этом погроме стакан. Помявшись немного, но всё же решив, что добру лучше зря не пропадать, Холмс откупорил бутылку и налил янтарную жидкость в стакан. Он отпил немного, по телу разлилась странная истома и бить посуду ему совершенно расхотелось. «Молодец, ты опьянел от одного стакана», — подумал Шерлок, допивая коньяк и наливая себе ещё. Ему казалось, что для приличия надо бы допить всю бутылку, а лучше бы и весь шкаф… Пустевшие с замечательной скоростью бутылки он швырял об стену, выцветшие обои которой уже приобрели винный оттенок. Он пускал их по воздуху уже скорее по привычке, чем по собственному желанию. Обрывки мыслей путались, его начинало клонить в сон. И он вскоре уснул, стукнувшись головой о столешницу и уронив на пол восьмую бутылку. Она жалобно звякнула, но не разбилась, а просто дала трещину и обиженно откатилась куда-то под стол, с которого в порыве яростного желания уничтожать посуду несчастный сыщик сорвал скатерть.