Сердце стукает дважды

Ночной воздух освежал. В глазах приятно рябило от жёлтых огней, освещавших вечерний Лондон. Крыша обледенела и была слегка припорошена снегом. Холмс побоялся ступать на скользкую черепицу, поэтому просто остался стоять, на половину высунувшись из квадратного проёма, открывшегося в крыше. Голова шла кругом. От услышанного его раздирали самые противоречивые чувства, какие только можно себе вообразить. С одной стороны он всеми фибрами души ненавидел Лиама и Джона за их в нём сомнения, за их молчание, а с другой ощущал нежность и благодарность. Если честно, он бы и сейчас не смог поручиться, что не сошёл бы с ума, узнай он о болезни Лиама год назад. Нормально думать не получалось. Он никогда ещё не пребывал в таком смятении, как сейчас. Страх поминутно выскакивал на первый план, отвлекая его и всячески мешая. Он уже подумывал о разговоре с Майкрофтом, как вдруг послышались чьи-то шаги. Затем заскрипела лестница, и на чердаке показался Лиам. Холмса бросило в жар. Он краснел и решительно не понимал, от чего он так нервничает. Уильям тихо коснулся его руки, и сыщик сам не зная от чего зябко повёл плечами. — Дивный вечер. — сказал блондин, обращая взор к городу. — Зачемятельный… — пробормотал Холмс, вдруг ощущая какую-то странную немощь и ленность во всём теле. Ему вдруг нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю — только бы не видеть больше красных глаз, в которых теперь отражался месяц. — Не умеешь ты подслушивать, Шерли. — не смотря на него почти прошептал Мориарти. Шерлока это однако вовсе не удивило. Напротив — он, как будто, ждал этих слов. Ждал, но не знал почему. — Лиам… — как-то хрипло начал он, но Мориарти приложил палец к его губам, заставляя умолкнуть. — У меня есть две просьбы. Пообещай мне, что выполнишь их обе. Заметь, я пока их не озвучиваю. Ты можешь согласиться вслепую? — К-конечно, Лиам, всё что угодно! — Подумай, Шерли, ты сам не знаешь, на что соглашаешься. — Да плевал я на это! — он вдруг сгрёб Уильяма в охапку и прижал к себе. Ему хотелось держать Мориарти и не отпускать ни на минуту. И пусть Лиам ему хоть душу продать предложит — он согласится. Блондин мягко отстранился, но рук детектива не выпустил. — Ты согласен? — Согласен! Согласен! — Тогда первое: с этого момента ты прекращаешь думать о моей смерти. Ты забудешь о моём признании в спальне, забудешь о том, что слышал сегодня. Для тебя я умру внезапно. Сейчас всё в порядке, хорошо? Холмса словно окатили ледяной водой. Не думать? Просто не думать? Лиам что — издевается над ним? Хочет посмеяться или выставить его идиотом? Произошедшее никак не укладывалось в голове, оно всё больше напоминало кошмар, от которого никак не получается очнуться. Слова гулко отдавались в опустевшей голове. Ему снова стало очень страшно. Шерлок проклинал свою поспешность, но ничего поделать не мог, поэтому просто стоял — ошарашенный и потерянный. — Что ж, я предполагал, что ты так отреагируешь… — Мориарти обнял его и прошептал — но поверь, так будет лучше для всех. — При-дурок… — по слогам выговорил Холмс, не вполне понимая про кого он это говорит. Уильям пропустил это мимо ушей. — Второе: я хочу, чтобы после того, как я умру, ты забыл обо мне. Слышишь, Шерли! — Убей меня, Лиам… — каким-то не своим голосом вдруг попросил детектив. — убей меня или скажи, что всё это сон! Лиам! — сыщик перешёл на крик. — Шерли… — но он не закончил, Холмс со всей силы ударил его по щеке. Прямо как тогда в тёмной спальне. — Псих! Как ты можешь просить у меня подобное?! Бездушная тварь! Я же люблю тебя! Как я тебя забуду?! Как ты вообще можешь говорить такое? Да как ты смеешь думать об этом? По щекам Мориарти текли слёзы, но он улыбался и с нежностью смотрел на сыщика, поглаживая припухшую от удара щёку. — Я не ошибся в тебе, Шерли… — Да если ты так говоришь, то ты ещё тупее, чем кажешься! — проорал Холмс и снова обнял его. — И всё же, я очень хочу чтобы ты исполнил первую мою просьбу, а вторую… Я попросил это из малодушия, прости меня, Шерли… — Глупый, глупый Лиам… я постараюсь исполнить первое, но второе — никогда!