The shadow is like me

— Тут более сорока тысяч животных, — восторженно читает брошюрку Тэхён, оборачиваясь на Чонгука, сегодня довольно скупого на эмоции.       Накануне вечером они выбирали места, в которых не бывали ни разу в жизни, и сошлись на океанариуме. Тэхён предполагал, что их команда в день проведения спецоперации по поимке близнеца будет как на иголках, поэтому предложил сходить куда-нибудь вместе. Чимин отказался, толком не назвав причины, а Юнги сказал, что всё равно пойдёт в отдел, несмотря на запрет начальника.       Смерть четвёртой жертвы должна быть связана с водой, поэтому Чонгук поначалу не одобрил эту идею. Однако Тэхён решил убедить его в безопасности прогулки, заверив, что у него нет знакомых, работающих в этом заведении. Угрозы их жизням не было, поскольку не Раки же по знаку зодиака, и для стопроцентной уверенности они ещё позвонили в отдел ребятам, чтобы те узнали в спецотделе о предполагаемом месте убийства. По всему выходило, что это должна быть бывшая клиентка Тэхёна, Хва Ёнг, работающая в дельфинарии и обращавшаяся как-то к нему по поводу съёмки дельфинов.       Нехотя, но Чонгук согласился и выпросил себе выходной.       Выехали поздно, ближе к обеду, так как проспали и попали в пробку, поэтому приехали на час позже чем рассчитывали, уже успев проголодаться. Пообедали в ресторанчике неподалёку, что заняло ещё около часа, и потом всё-таки оставили машину на парковке океанариума, заплатив за стоянку. Территория была большая, экскурсия длилась около полутора часов или даже два. В целом в планах было ходить как можно дольше, чтобы скоротать время, иначе переживания замучили бы их обоих. — Это много. Тут и морские растения есть. Вайб National Geographic, — поддерживает разговор Чонгук.       Некоторые локации забавно декорированы в пиратской стилистике, под подводный мир, берег моря с декоративными пальмами и лианами, под обычные комнаты в доме, где вместо полок в шкафах расположены аквариумы или затемнённые зоны с подсветками для особо красочных фотографий. В наибольший восторг Чонгука приводит английская телефонная будка-аквариум, а Тэхёна — тоннель-аквариум. Он издает «Ва-а-а-у» и задирает голову вверх, когда проплывают скаты, а следом маленькие косяки рыб, разных размеров, окраса и с плавниками удивительных форм, это заставляет его сиять и улыбаться, словно ребёнка. На пояснительных табличках написаны научные названия: амфиприоны, белогрудые хирурги, рыбы-ангелы, желтохвостые кабубы, скалярии и ещё множество других, самых разнообразных. Чем дальше они идут, тем более интересными становятся виды: им попадаются на пути электрические угри, пираньи, акулы, ламантины, рыбы пираруку. Они попадают на игру водолазов с морскими котиками, кормёжку рыбок и, наконец, на шоу с русалками.       Как и многие другие посетители, останавливаются около аквариума, в котором четыре актрисы в костюмах русалок плавают в окружении цветастых тропических рыбок. Свет приглушается, чтобы было лучше видно шоу, детишки восторженно прыгают на месте и делятся впечатлениями. Тэхён прижимается ближе к Чонгуку, переплетает пальцы их рук и решает смутить ещё больше: кладёт подбородок на его плечо, не сводя пристального намекающего взгляда с губ. — Тэхён, не здесь. Это консервативное корейское общество, — шепчет Чонгук, занервничав. — В правилах посещения не сказано, что однополым парам нельзя тут целоваться. Всего разочек. Очень быстрый разочек. — У нас «разочек» не получается. Я же со стыда сгорю, если нас заметят, — смущённо буркает тот на поползновения в свою сторону. — Заметят и заметят, поебать, — и всё равно получает своё, нежно целуя манящие губы. Согласен, что не очень вовремя и не совсем к месту, но момент воспринимается очень по-особенному, и он не собирается сдерживать свои чувства. Если постоянно думать о других людях, можно разучиться думать о себе.       Чонгук прав: одним чмоком дело не заканчивается. Тэхён срывает с его губ уже десятый неспешный поцелуй, что нежнее лепестков сакуры, у обоих по телу разливается приятное ощущение заботы и тепла. Атмосфера влюблённости разбивается внезапным плачем ребёнка, взволнованными перешёптываниями, а после и первым паническим криком женщины, что закрывает глаза своему ребёнку ладонью и впопыхах уводит его прочь. Чонгук и Тэхён испугано отрываются друг от друга, смотрят на других людей, чтобы понять причину общей суматохи.       Русалка.       Одна из актрис-русалок содрогается в конвульсиях, кашляя кровью и захлёбываясь водой. Дрожащими руками Тэхён достаёт телефон из кармана и показывает Чонгуку экран: 15:57. Примерное время убийства четвёртой жертвы. Чонгук так же, как и он, быстро складывает единички и оглядывается по сторонам в попытке зацепить взглядом в толпе хоть кого-нибудь подозрительного или хоть немного просто похожего на Тэхёна. Но замечает только, что дыхание у того стало глубже, а взгляд стекленеет. Хватает его за руку и, не теряя больше ни одной лишней секунды, бежит дальше по маршруту экскурсии — до выхода осталось гораздо меньше, чем они уже прошли. На ходу звонит Юнги, коротко и чётко обрисовывает ситуацию, поглядывает на указатели и на Тэхёна, словно в трансе периодически шепчущего «Он здесь», «Он рядом», «Мне страшно», и пытается сам не поддаться панике.       Юнги перезванивает, когда они уже бегут по парковке, сообщает, что полицейская группа выехала к ним, просит запереться в машине и ни в коем случае её не заводить и не трогаться с места, на случай, если подложили взрывчатку или что-то сделали с тормозами. — Всё хорошо, солнце. Мы почти добежали.       Чонгук торопливо усаживает Тэхёна на переднее пассажирское, сам обегает машину спереди и садится на водительское, блокируя двери. — Всё в порядке? Я уже позвонил Юнги. Дать воду? Блин, она закончилась, наверное. Посмотри в бардачке, на всякий случай. Или, может… — он оборачивается на задние сиденья в поисках бутылки воды, замирает, меняется в лице и кричит во всё горло, успев разблокировать двери: — Тэ, беги!       Тэхён подскакивает на месте, выходя из своего заторможенного состояния, и видит, как Чонгук ударяется головой об руль от внезапного удара, сильного, натренированного, поскольку явно перед глазами засверкали звёздочки, а кровь полилась тонкой струйкой почти сразу. Видит, как за волосы грубо дёргают назад, и тот вынужден прижаться к сиденью спиной, а шею захлёстывает гаррота.       Чонгук успевает перехватить шнур руками и повернуть голову вбок, чтобы ослабить давление. В тэхёновых глазах плещется животный страх, крик застывает в его горле, а сознание вскоре покидает его. Чонгук проклинает этот ёбаный мир, болезненно мычит от ожогов на ладонях, что оставляет гаррота, и чувствует, что уступает по силе. Выдыхается быстро, потому что непрерывно бежал по океанариуму до всей этой заварушки. Мыслей о том, как изменить ситуацию в свою пользу в голове ноль, внутри стремительно расползается чувство такого же непомерного страха, который был в глазах напротив.       Замечая, что Тэхён снова начинает приходить в себя, Чонгук из последних сил хрипит ему «Беги, блять, быстрее», а тот оглядывается с невозмутимым видом, оценивает обстановку и ухмыляется как безумец, смотря ему прямо в глаза. Эта ухмылка едва не разбивает Чонгуку сердце, словно они в каком-то ебучем триллере, ведь мысль в голову приходит пугающая: неужели его любовник в сговоре со своим близнецом-серийником и столько времени водил всех за нос?       Однако эта мысль не успевает даже до конца оформиться: в следующую секунду Тэхён бьёт кулаком в лицо своему близнецу, перелезает к Чонгуку на колени и опускает его сиденье — изменение положения тела лишает возможности использовать термоудавку. — Не мешайся под ногами! — рявкает, уклоняясь от ответного удара и больно упираясь в живот коленом.       Лёжа на спине и не переставая кашлять, Чонгук дотягивается до ручки двери, чтобы самоустраниться с поля боя, пока не затоптали. Ужом вывернувшись из-под беснующегося Тэхёна, он вываливается из салона на асфальт, отползает ближе к капоту и, трясущимися руками кое-как выцарапав из кармана телефон, судорожно набирает Юнги, а тот, сука такая, не берёт трубку. Внутри машины, раскачивая её, близнецы дерутся, раздаются крики: «Ты бросил меня!», «Ненавижу!», «Сдохни!», «Я же скучал!» Дезориентированный происходящим, Чонгук чувствует себя слишком беззащитным, стресс повлиял таким образом, что ноги отказывают, и с места не сдвинуться.       А потом следом вываливаются и парни, катятся кубарем, пачкая асфальт кровью. И теперь уже Чонгук не может издать ни звука, находясь в состоянии глубочайшего потрясения, ведь мягкий, нежный, робкий, за исключением дел постельных, Тэхён сейчас является своим антонимичным воплощением, олицетворением слова «агрессия». Сейчас Тэхён, сидя сверху на своём близнеце, с животным рычанием превращает его лицо в мясо, нанося удар за ударом. А когда тот уже явно теряет сознание, сворачивает ему шею.       Сворачивает, мать его, шею.       Одним резким и быстрым движением, только хрустнуло коротко.       Убедившись в том, что Николас больше не поднимется, встаёт на ноги, тяжело дыша, садится на капот машины, шарит по карманам и достаёт пачку сигарет. Закуривает со словами: — Уёбские Camel. Как же он задолбал. И в кого такой вкус херовый? Ну, хотя бы на мужиков неплохой, — делает очередную глубокую затяжку, расслабленно выдыхая дым, обращается уже к Чонгуку: — Ты там жив?       А Чонгук в ахуе смотрит то на труп, то на Тэхёна, и не может понять абсолютно ничего.       Близнец близнецом, хер с ним, но почему Тэхён ведёт себя как не Тэхён? Манера, движения, речь, тембр голоса, мимика и жесты. Всё другое. Абсолютно. Плюс агрессивно-вызывающее поведение.       Тот, вытирая свою кровь на подбородке, ухмыляется прямо как в салоне несколькими минутами ранее, садится на корточки перед ним и корчит псевдосострадание: — Ути-пути, боишься меня? Как печально. Это разобьёт Тэхёну сердечко. — Тэхёну? — недоумевает Чонгук. — Ага. Милашка, включай свои мозги быстрее.       Полиция и спецназ приезжают минуты через две, укладывают на асфальт обоих, надевают наручники и везут в участок.       19:45 От Чонгука отстали около часа назад, оставив его наедине со своими мыслями, подозрениями, с затёкшей из-за слишком жёсткого стула задницей, уставшей от продолжительного сидения спиной и натёртыми наручниками запястьями. Он рассказал о событиях этого дня по порядку, начиная с утра, упоминал своё беспомощное состояние и говорил о самообороне, защищая Тэхёна. Попросил адвоката. Следы удушения на его шее и ожоги на ладонях от термоудавки сначала сфотографировали, а после пригласили доктора. Через пару часов его должны отправить на обследование в сопровождении полиции.       Чонгук знает, что следователи применяют специальные психологические приёмы, изучают слабые стороны допрашиваемых, вычисляют, где можно надавить, и единственное, что сейчас его сводит с ума — Тэхён. А точнее, возможный приступ ярости в отношении полицейских, которые, возможно, попробуют запугать или вывести на эмоции. Этого допустить нельзя — на Тэхёна могут повесить убийство, если сболтнёт чего лишнего. — Вечер в хату, часик в радость, — неожиданно вошедший Юнги вызывает приступ щенячьей радости. — Не смешно, — упрекает Чимин, идущий следом. — Мы не в тюрьме вообще-то, и очень надеюсь, что никто туда не попадёт.       Они садятся напротив, пиля взволнованными взглядами, и сообщают: — Спецотдел осматривает океанариум, забрали труп девушки и вашу машину. Ищут записи с камер. Нам разрешили побеседовать наедине. — Что он сказал на допросе? — спрашивает Чонгук. — Тэхён ничего не говорит, кроме трёх слов: «самооборона» и «адвоката, неучи».       Отлегло. — Чонгук, тебе есть что скрывать от нас? Если да, то мы можем помочь с поиском адвоката, чтобы они своего человека не подослали. — Всё было так, как я сказал. Но мне нужно поговорить с Тэхёном, чтобы кое в чём убедиться. — В чём? Это относится к делу? — Может, если интерпретировать в неправильном ключе. Но это, скорее, мне нужно собрать всю картинку. Следствию не помешает. — Чонгук, блять, говори как есть, — Чимин сжимает его плечо, пытаясь данным жестом успокоить и оказать моральную поддержку. — У нас мало времени. Нас не подслушивают. — Блять, моя голова сейчас взорвётся нахер… — Чонгук тяжело вздыхает, трёт лицо ладонями. — Когда меня начали душить, Тэхён потерял сознание, буквально через пару секунд снова пришёл в себя и был настолько агрессивным, что даже убил Николаса. Он не был таким никогда, а потом говорил о себе в третьем лице, и напоследок сказал мне «Милашка, включай свои мозги быстрее». Я включил, и сейчас моя догадка сводит меня с ума. — У него раздвоение личности? — Чимин высказывает мысль вслух и поражённо утыкается в стену невидящим взглядом. Словно в его мозге, как в щитке от чрезмерного напряжения, вырубились пробки.       Юнги высказывает своё мнение одним лишь коротким и ёмким «Пиздец», а после куда-то уходит. Чимин, сначала резко подскочивший, чтобы пойти следом, снова садится и интересуется: — Исходя из того, что ты видел или почувствовал, можешь ли ты сказать, что этот Тэхён представляет угрозу для тебя лично или для кого-нибудь из нас? Может ли он себя контролировать в приступе агрессии? Может ли адекватно рассуждать?       На этот раз уже Чонгук сжимает чиминово плечо, снова глубоко вздыхает и выпаливает свои предположения: — Могу лишь сказать, что он действует разумно. Это не просто «мини-защитник», который показался эпизодически и тут же ушёл, выполнив свою миссию. Это полноценная личность. У него свои манеры, характер, жесты, тембр голоса и предпочтения. — У одного шизофрения, у другого диссоциативное расстройство идентичности. Вот тебе, блять, и близнецы, разлучённые в детстве. Я не верю во всю эту мистику, судьбу и прочую хуету, но это чертовски пугает, — Чимин честен с ним в ответ. — Меня тоже. Мне нужно срочно с ним увидеться, чтобы подтвердить свои догадки.       Юнги возвращается в допросную спустя десять минут, и не один. Он усаживает Тэхёна, на котором тоже наручники, рядом с Чонгуком и смотрит на них взглядом «Просил — привёл. Общайтесь, хули». Всё же поясняет для особо непонятливых: — За это мне будет пиздец. У вас максимум десять минут.       Прикрывает дверь плотнее, поднимает Чимина со стула и отводит ближе к стене. Для безопасности. Мало ли. Чонгук понимает, что они если и не боятся, то опасаются как минимум. И ни в коем случае не осуждает. Сам поворачивается к Тэхёну, находящемуся меньше чем в метре от него, и начинает разговор первым: — Тут нет камер и нет прослушки, но у нас очень мало времени. Нам нужно убедиться кое в чём и понять, как вытащить наши с тобой задницы.       Тэхён ничего не отвечает, разглядывает всех находящихся в помещении внимательно и так пронзительно, словно пытается прожечь взглядом. — Ты знаешь нас? — спрашивает Чимин. — А вы быстро догадались. Интересненько, — и скалится пугающе на первый взгляд, ведь эта мимика так нетипична для Тэхёна. Распрямляет плечи, больше не сутулится, откидывается вальяжно на спинку стула, расставляя шире ноги. Выглядит так, словно во рту скрепка, наручники с её помощью сейчас будут сняты, на крышу полицейского участка уже садится личный вертолёт, и сам он как минимум глава мафии. А как максимум — пятый всадник апокалипсиса. — Юнги и Чимин, вы парочка, а ты, Чонгук, парень Тэхёна. Но чаще он зовёт тебя Гук-и, и когда тебя вылизывают, стонешь ты отменно.       Чонгук вспыхивает китайским новогодним фонариком, но довольно быстро берёт себя в руки. Робко тянется к Тэхёну и берёт за руку: нельзя чтобы эта его личность расценивала их как угрозу. — Как тебя зовут? — Ви. — Твою ж мать, — выпаливает Чимин первым, концентрируя во фразе их общую очередную волну ахуевания.       Почти все ответы на загадки Николаса можно свести к одному человеку, самому Тэхёну: он близнец, что связывает его напрямую с третьим убийством и ответом «отражение» на загадку «что никогда не врёт?». Козерог, существо рогатое, напоминающее козла, а это можно связать со второй жертвой, фермером. И что самое очевидное, так это имя его альтера — Ви, которое можно написать коротко буквой «V». Именно ею были исписаны страницы подброшенного блокнота.       Чонгук отходит от шока первым. Глубоко вдыхает и медленно выдыхает, продолжая: — Твои показания и показания Тэхёна не могут быть полными по отдельности, так как первую их часть, про океанариум, помнит лишь Тэхён, а вторую, с самообороной, помнишь ты. Поэтому ты ничего не рассказал в допросной, я прав? — Частично я помню, но также прекрасно понимаю, что убил. С меня не слезут так просто, и пока чем меньше говоришь, тем лучше. — Адвоката предоставят надёжного. Нужно, чтобы наши с тобой показания совпадали. Мы все будем в шоколаде, если это самооборона. Тебя не посадят, а на меня не повесят укрывание преступника. Не упоминай про ДРИ, это всё усложнит, просто будь якобы Тэхёном. — Ребят, у нас пять минут, — напоминает Юнги. — Сколько ты можешь бодрствовать? Или как это там по-научному называется, — уточняет Чонгук. — Сколько захочу. Но раньше я не был ведущим так долго, поэтому не могу сказать точно, когда у меня сядут батарейки. Вы узнали, кто последняя жертва? — Ли Харин. Однокурсница Тэхёна. Она играла в театре и иногда, как оказалось, подрабатывала в океанариуме, — отвечает Чимин, по-прежнему стоящий рядом с Юнги. — Возможно, Тэхён и общался с ней, но я её не знаю, — сразу поясняет Ви. — Просто скажу, что мы не были близки, если спросят. — Сейчас я расскажу, как всё было до событий в машине, — Чонгук решает вкратце обрисовать ситуацию, пока ещё есть время. Ви придвигается ближе и склоняет голову, показывая, что готов внимательно слушать. — Мы все были на нервах и решили отвлечься от мыслей о проходящей сегодня спецоперации по поимке Николаса. Юнги с Чимином сослались на свои дела и идти куда-нибудь отказались, мы в итоге выбрали океанариум, поскольку оба там никогда не были. На всякий случай позвонили им, уточнили, что, скорее всего, будем в безопасности, поскольку спецоперация должна была пройти в другом месте. Я отпросился на работе, мы немного проспали, поэтому поехали уже почти в обед, и сначала заехали в кафе поесть. Потом пошли в океанариум, купили билеты, любовались рыбками. Тэхён захотел поцеловаться, и мы отвлеклись от шоу русалок. Внезапно начался переполох, одна из актрис начала захлёбываться кровью, находясь в воде. Что происходит, поняли сразу: время, место и способ убийства. Всё совпадало с тем, что предполагалось. Побежали из здания. Тэхёну стало плохо, он запаниковал, поэтому ты можешь так и говорить, что помнишь какие-то моменты очень смутно. Потом, когда уже были в машине, он увидел как меня душат, вырубился. Тут, как я понимаю, проснулся ты, а дальше сам знаешь. Можешь сказать что-нибудь про адреналин, про то, что люди мешки с песком в экстренных ситуациях одной рукой поднять могут и всякое такое. — Понял, — отвечает Ви. — Остальное обсудим в присутствии адвоката.