Tutto per te, signorina.

***

      Восемь утра. Девушка просыпается на коленях парня в том же положении, в каком и уснула, а шатен, откинувшись на спинку дивана спал, словно убитый. Чон очень устал и его организм требовал тщательного отдыха. Кто знает, смог ли он вообще нормально спать в таком положении? Возможно, ему было жутко неудобно, и ноги ныли, прося встать с них и принять другую позу. Но на свои блаженства ему было плевать. Главное — быть рядом с девушкой, в которую он влюбился без остатка весь. Он готов делиться своими эмоциями с ней. Готов доказывать свою любовь. Готов просыпаться рядом, переживать вместе, плакать, смеяться. И кажется, спасая Бохён от лап конченного урода, он много чего ей доказал. Чон мог бросить её на произвол судьбы, предоставив насильнику всю власть над бедным девичьим телом.       Лим, не издав не единого звука, поднялась с мужских ног. Она положила подушку и медленно опускала парня, чтобы тот принял лежачее положение, что ей удалось, даже не потревожив глубокий сон, а затем накрыла его тем самым пледом, под которым спала она. Парень громко сопел, приоткрывши рот. Это умиляло девушку. Организм больше не требовал сна, ибо она достаточно хорошо выспалась, так как легла рано по понятным причинам. Бохён устроилась на кресле напротив, захватив с собой роман с книжной полки. Но чего-то определённо не хватает. Она отправилась на кухню в поисках того, что бы хотела пить, удовлетворяя жажду в процессе чтения. Графин гранатового сока был как раз кстати. На вкус довольно специфический и распробовать его девушка смогла только спустя некоторое время. Сейчас же это один из самых излюбленных напитков для Лим. Вернувшись и расположившись так, как было задумано, стали слышится капли дождя, которые отбивались об отлив окна, через которое просачивался ветер сквозь щель, поднимая шторы. Так пробежал час. Девушка ушла в себя, пока читала недавно купленную книгу. В голове вырисовывались действия главных персонажей. Их романтические прогулки, беседы. Оторваться крайне трудно, когда хорошая работа поглощает тебя с головой. Хоть за уши оттаскивай, ничего не выйдет. На самом деле, хотелось того же. Этих банальных свиданий, первого поцелуя, произошедшего в неожиданной ситуации с любимым человеком, а когда такой имеется в твоём сердце, мечтать становится ещё приятнее. Непроизвольно улыбаешься, как дурочка от счастья. Бохён всегда казалось, что мечты дарили людям те минутки наслаждения и безмятежности. Как раз сейчас довольная улыбка расползлась по её лицу от её же фантазии. — Что заставляет тебя так улыбаться? — послышался сонный голос. — Да так, просто книга, — делая ещё один глоток гранатового сока, отмахивалась та. — Ну нет. Значит, она непростая. О чём? — принимая положение сидя, интересуется Чон. — О любви, — бросает девушка, понимая всю банальность её ответа. — А наша история любви только начинается, милая. Парень направляется навстречу Лим и нагнувшись для удобства, целует в макушку. — Ты так вкусно пахнешь… Готов вдыхать тебя бесконечно… — прикрыв глаза от удовольствия, на выдохе произносит он. Вновь это чувство разлившегося тепла по груди. Сидеть просто так уже не было никаких сил. Высокий, в свободной белой футболке и чёрных штанах парень, уходит в сторону ванной комнаты, но Бохён подрывается с места и заключает его в крепкие объятия, обвивая руками талию. — Малышка, ты чего? — немного смеётся Гук. — Стой молча, — приказывает она. — Я тоже тебя люблю, милая. Ощущая мужские руки, гладящие по волосам, девушка ещё крепче сжимает тело парня. — Слушай, дай мне, пожалуйста, сходить помыться, а затем я весь твой, договорились? — улыбаясь, умоляет тот. В ответ одобрительный кивок. — Спасибо, солнце. У тебя нет новой зубной щётки?.. В его словах можно услышать неловкость, ведь Чон не хочет лезть к даме не умывшись, совсем не понимая, что ей это не важно. — Ах, да… Идём, я покажу где, — тянет его за руку та. Отдав ему нужную вещь, шатен смотрит в растерянности на крючки, где полотенца отсутствуют, а затем переводит вопросительный взгляд на хозяйку дома. Намёк понят. Но порывшись в тумбочках в ванной совершенно ничего не находит. — Так, похоже, я оставила их у себя в комнате. Тебе же нужно большое раз ты хотел принять душ? — решила убедиться она, а Гук закрывает глаза, давая понять, что «именно так и хотел». Долго в комнате рыться не пришлось, чистые сложенные в стопку полотенца лежали на краю большой кровати. Захватив одно из них, направляется к парню, чтобы передать. Но кто бы мог подумать, что он уже успел снять футболку? — Ой… Я ничего не видела! — протянув махровую ткань, пытается убедить шатенка. Да ага, конечно. Всё она прекрасно видела. Оголённый мужской торс с превосходным рельефным прессом. А Чон довольно улыбался, забирая вещь. — Ну что ты? Можешь остаться со мной, — с твёрдой уверенностью, предложил он. — Договоришься, правда останусь и посмотрю не только на верх, — без капли стеснения, пригрозила та. — Так значит, всё-таки увидела? — игриво, интересуется парень. А вот здесь уже не отмазаться, лишь принять поражение. Тяжело выдохнув, Бохён покидает ванную комнату, прикрывая за собой дверь. Капля воспитанности в ней ещё живёт несмотря на то, что повестись на завлекаловки очень хотелось. Но телефонный звонок прерывает все мечтания. — Да? — Бохён, прости ради Бога, что не приехала позже. Пришлось слишком долго разбираться в полиции, но эту тварь посадили далеко и надолго, — объяснялась подруга. — Но как тебе удалось это сделать без моего присутствия? — Я никому не говорила, но в той комнате стояли скрытые камеры. Как ты поняла всё записалось и было прекрасно видно. В ответ была тишина. Лим с огромным страхом и слезами на глазах вспоминала произошедшее. — Бохён, когда я смотрела эту запись, я не могла представить, что ты чувствовала… Настолько было страшно наблюдать за всеми действиями. Господи, я готова просить прощения тысячу раз! Всё случилось по моей вине. Если бы… — Стой! Успокойся, Хёмин. Ничьей вины в этом нет, кроме него. Не смей даже в голову брать, что это из-за тебя, поняла?! — на серьёзном тоне, перебила девушку. На другом конце провода послышалось всхлипывание, указывающее лишь на одно. — Не плачь, ты чего? Ты так много для меня сделала. Если бы не ты, то скорее всего эта мразь гуляла бы, как ни в чём не бывало. — Я должна была это сделать. А быть честной, Чонгук — твой герой. Если бы не он, случилось бы непоправимое. — Ты тоже мой герой, Хёмин. Спасибо тебе огромное. Заедешь вечером? — Нет проблем. Распрощавшись с перенервничавшей подругой, девушка заметила, что вода стихла, а значит, Чон закончил с процедурами. Щелчок щеколды, и вот, выходит парень с полотенцем на бёдрах, которое прикрывало только мужское достоинство. Он вальяжно направлялся в сторону кухни и не был ничем смущён. — Тебе сделать кофе? — поступил вопрос. — Да, — уставившись на широкую спину, согласилась Лим. — Сколько сахара? Молоко добавлять? — засыпал последующими расспросами тот, но всё внимание девушки было на прекрасном теле, поэтому ничего толком не услышала. — А?.. — переспросила она. — Если ты думаешь, что я не чувствую твой сверлящий взгляд, ты ошибаешься, милая, — снова этот игривый тон. — А нечего в таком виде расхаживать по дому! — теперь в своих высказываниях шатенка была крайне не уверена. — Se sei dispettoso, mi toglierò quel maledetto asciugamano. (Если будешь вредничать, я сниму это проклятое полотенце), — пригрозил на иностранном тот. Неожиданно для самой Бохён даже вопросы вспомнились, словно она их и не прослушала. — Ложку сахара и чуть меньше половины молока, — делала вид, что ей не горячо не холодно от его угроз. Послышалось довольное хмыканье и что-то похожее на «ben fatto» — молодец, слетает с его уст. И вот, через несколько минут пока Гук хозяйничал, почувствовался запах кофе. — Il tuo caffè, signorina. (Ваш кофе, синьорина), — ставит кружку, с ароматным напитком. Сам усаживается за стол и указывает взглядом, чтобы девушка повторила его действия. — Grazie. (Благодарю). Идеально, как она любит. Всё это время Чон наблюдал за наслаждающейся напитком Лим, попивая свой крепкий кофе. Закончил первым он. Встал, вымыл за собой запачкавшуюся посуду и скрылся за спиной Бохён. Как вдруг, руки сзади начали медленно убирать мягкие волосы на другую сторону, открывая вид на шею. Сердце замерло в ожидании не пойми чего, а глотки больше никакого значения не имели. — Что ты делаешь?.. — тихо, требовала ответа она. — Я больше не могу. Я очень хочу доставить тебе удовольствие, если ты позволишь…— низким тоном проговорил он.

***