Tutto per te, signorina.

***

      — Ну что? Пора прощаться, Дона? — широко улыбаясь, протягивает обе руки к малышке Чонгук. Тепло укутанная девочка смотрит на парня снизу вверх, понимая, что её забирают домой, будто после садика. Она всегда так печально смотрела на ребят, с кем ей хотелось остаться подольше и поиграть. Малышка сама маленькими шагами топает к Чону, не сводя больших карих глаз. Для наблюдающих подобное зрелище довольно трогательное, поэтому сдержать улыбку слишком трудно. Шатен присаживается на корточки, дабы быть примерно на одном уровне с ребенком. Наконец, Дона преодолевает далеко не малое расстояние для коротких детских ножек и тянется в объятия парня, которые были настолько тёплыми и нежными, что каждый человек был бы вовсе не прочь оказаться в подобных. — Я буду скучать, принцесса, — шепчет той на ушко Чонгук. — Не заставляй меня ждать тебя слишком долго. Приезжай поскорее, хорошо? — проводя широкой ладонью по маленькой спинке, просит он. Девочка отвечает кивком головы и ожидает, когда кареглазый выпустит ее из своих рук. Только вот, если бы Чон не поднял глаза на отца Доны и не увидел его жест, что им пора уезжать, то вряд ли бы нашел силы отпустить ближайшие пять минут. Заставив себя отстраниться от малышки, Гук последний раз дарит той улыбку и машет рукой на прощание. Что касается самой Бохен, то ей было также тяжело проводить племянницу, однако она понимала, что скоро устанет от роли «мамы», останься та подольше. Лучше ей дождаться следующего приезда маленькой спиногрызки.       — Ты мне очень помог, — убирая со стола всю грязную посуду, благодарила Лим, но ее печальное выражение лица всё-таки не ушло после того самого разговора с Юхён. Это сильно беспокоило парня ещё с момента совместного завтрака и желание поговорить возрастало. — Бохён, — раздается где-то позади девушки, а после мужская ладонь утраивается на левом плече. — Ты заметно поникла, стоило вам с сестрой поговорить о матери, — плавно подводил к разговору тот. — К сожалению, Юхён не до конца понимает моей обиды на мать, из-за чего каждый раз мы ругаемся друг с другом, — объясняет Лим. — Я не хочу поддерживать связь с человеком, который даже не вспоминает меня. На последней фразе её голос заметно дрогнул, будто бы она была готова расплакаться от той безысходности, в которой оказалась. В свою очередь парень представить не мог, как сильно она тосковала по маме. Хотя, скорее, по их теплым отношениям когда-то давным-давно в детстве. Ребёнок делает всё, что скажет мама, не имея права ослушаться, а та чувствует всю власть над действиями чада. Только стоит птенцу подрасти и стать менее зависимым от родительницы, проявляя свои цели в жизни, которые могут абсолютно не устроить мать, отношения заметно портятся. Так в своё время случилось у никем непонятой девочки. Не прошло и минуты, как по прохладной коже щёк покатились горячие слёзы, а голова инстинктивно опускалась вниз, чтобы скрыть всю горечь её переживаний. Чон заметил это лишь по дрожащим плечам и тихим всхлипам. Обеспокоенные глаза шатена пытались разглядеть лицо девушки, однако та прекрасно пряталась под своими волосами, что благополучно загораживали плачущую даму. Только вот тот не оставил своих попыток. Молодой человек заставил Лим развернуться лицом к нему с помощью рук, лежащих на девичьих плечах. Но она всё также не поднимала головы. Гук потянулся к лицу той, с целью медленно убрать мешающую его взору прядь волос за ухо, а после, увиденное заставило сжаться всё внутри ещё сильнее, чем прежде. Стоило ли ему что-либо говорить? Кареглазый решил, что лучше всего лишь обнять так крепко, дабы она почувствовала всю защиту и поддержку, которые он готов оказать в любую минуту. Через пару секунд тишина сменилась на громкий плач с частыми всхлипами. Ей так хотелось выплакать всё, что копилось неимоверно долго. Хотелось, чтобы ее поняли и поддержали, поэтому стоило Лим почувствовать эту опору, как эмоции дали о себе знать в полном их проявлении. Девушка не давала волю слезам долгие годы, понимая, что никому нет дела до её разбитого сердца Тогда какой смысл в рыданиях? А стоило ей поворошить прошлое в самых ярких красках, что ей предоставила мать, плакать вовсе и не хотелось. Была лишь боль внутри, которую никак не вырвать.       — Nessuno nota le tue lacrime, nessuno nota la tua tristezza, nessuno nota il tuo dolore ma tutti notano i tuoi errori. (Никто не замечает твоих слёз, никто не замечает твоей грусти, никто не замечает твоей боли, но все замечают твои ошибки), — проводя рукой по пушистым волосам, заговорил на иностранном Чон. То ли сама цитата, то ли обида, которая раскрывалась всё больше не могли дать ей успокоиться. Она продолжала плакать, а тот даже не смел её успокаивать, заставляя перестать. Чон готов стоять сколько требуется, лишь бы возлюбленной стало легче, лишь бы Лим наконец почувствовала, что не одна и вновь не закрыла в себе своё горе.       — Спасибо… — спустя довольно продолжительное время слышится парню голос любимой, что ещё дрожит. — Не смей благодарить за это, — тихо наказал тот, все ещё не выпуская её из рук. В ответ последовало молчание, а затем тяжёлый вздох, будто говорящий о заключении. Бохён аккуратно выбралась из его объятий, чтобы промочить горло после истерики. Чону не хотелось обсуждать всё то, что только закончилось. В целом, он итак всё прекрасно понял, когда пару минут назад в его руках от слёз дрожала возлюбленная. — Ты справишься? — аккуратно поинтересовался он. — Мне нужно отъехать по делам ненадолго, — вспоминая о работе, проинформировал тот. — Да, не волнуйся, — поставив уже пустой стакан на стол, ответила Бохён. На что Лим услышала тихий смешок, который вызвал у нее вопросительный взгляд в сторону молодого человека. — Я все равно буду это делать, медвежонок, — объяснился он. — Я просто хочу, чтобы ты знала о том, что я всегда буду рядом. Слышишь? — положив ладонь на ее нежную, заплаканную щёку, клялся тот. — Очень хочу в это верить. Сегодня ты уже сделал то, благодаря чему я начинаю это делать, — смотря на парня красными от рыданий глазами, произнесла она, накрыв сверху его руку своей ладонью. — Я сделаю всё, чтобы не предать твоё доверие, — спустя пару секунд молчания смело выдал он то, что вселяло в Лим надежду на долгие годы ее жизни рядом с ним.

***