Эмоционально не скомпрометирован

Все прилично, все на месте, если гнет обида плечи, и о правде, и о чести в пустоту бормочешь речи. Все прекрасно, все как надо… Эти горести и беды – суть бесценнейшего клада, зерна будущей победы. Александр Дольский

Спок с отличием завершает учебу, получает звание коммандера, но остается в научном отделе Академии и берет дополнительный курс по этнографии народов, входящих в Федерацию. Штудирует регламенты звездолетов известных рас. Расширяет тему диссертации, дополняя стандарты формирования экипажа принципами, учитывающими культурные и физиологические особенности представителей каждой планеты. Маккой помогает ему, выискивая информацию в архивных отчетах медицинских служб звездолетов. В процессе моделирования выясняется, что: 1. Дельтан и ференгов нельзя назначать в одну смену на мостике или в отсеках, потому что размахивания руками, обязательно сопровождающие речь ференга, идентичны дельтанским жестам угрозы и вызывают конфликтную ситуацию. Хотя в разных сменах обе расы смогут достичь максимальных результатов. 2. Телларитов в экипаже должно быть не меньше трех, потому что совместное хоровое пение благотворно влияет на работоспособность этой расы, а их песни разложены на трехголосье. Плюс их каюты должны иметь повышенную изоляцию, поскольку вокальный диапазон телларитов колеблется от самых низких частот до ультразвука. 3. Орионки – прекрасные офицеры связи и инженеры – выделяют феромоны, что несколько повышает либидо мужской части экипажа. Большинство спокойно справляется с этой проблемой тем или иным способом, но у трилов феромоны вызывают резкий всплеск гормона тревоги, что может привести к гибели симбионта. Одновременное нахождение на корабле возможно в исключительных случаях, при этом их каюты и рабочие места обязательно должны располагаться на разных палубах. Дополнительно требуется еженедельная медикаментозная поддержка симбионтов. 4. Вулканцы без проблем для здоровья могут месяцами работать в две смены, но им необходима медитация, поэтому каюты для них должны быть оборудованы предназначенной для этого зоной. Список растет и множится, пока в нем не оказываются описаны все расы. – Как можно разобраться в этом хаосе? – интересуется Маккой, разглядывая визуализированную трехмерную схему со множеством внутренних связей, выделенных разными цветами для наглядности. – А где здесь медицинский персонал? – Это на уровне детской игры с ленточками, – рассеянно комментирует Спок, задавая последние параметры. – Следи за ярко-зелеными связями, это твои коллеги. – Хотелось бы посмотреть, сколько времени Ученый совет будет распутывать твой клубок. Ставлю на вулканских детей. – Компетентность членов Совета не подлежит сомнению, – укоризна в голосе вулканца едва заметна. – И ты можешь присутствовать, заседанию не присвоен статус секретности. – Не могу. Твоя груша для битья в третий раз будет проходить «Кобаяси Мару», как раз в мое дежурство. Бровь Спока вопросительно изгибается. – Вы уверены, что сознательное повторение ситуации, провоцирующей сильные отрицательные эмоции, может расцениваться как норма? Если допустим совет неспециалиста, я бы рекомендовал тест на диагностику психических отклонений, – осторожно произносит он. – Хочешь сказать, кадет – мазохист? – задумывается Маккой, прокручивая в голове имеющиеся данные. – Да непохоже. В первый раз он, конечно, был подавлен. Вылетел, ругаясь, как только закончилась симуляция. Но это нормальная реакция на стресс, хотя и выраженная в экспрессивной форме. Во второй раз он привел лично отобранную команду из новичков. Обычно условная смена мостика формируется рандомно, но это не оговорено регламентом. Поэтому на такое самоуправство закрыли глаза, пусть попробует. Пальцы Спока уже бегают по клавиатуре, разыскивая записи прохождения симуляции упомянутым кадетом. Он в ускоренном режиме просматривает обе, отмечая значимые моменты. Первое прохождение вполне стандартно: курсанты во главе с Кирком справляются со своими ролями кто лучше, кто хуже, часто бросают взгляды на главный экран, демонстрирующий корабли противника и отчеты с гибнущих палуб. Второе прохождение кардинально отличается: капитан раздает приказы направо и налево, забивая собой все пространство, не оставляя никому времени на осмысление ситуации. Курсанты-офицеры мостика трудятся над панелями, не поднимая взгляда. – Прямо деспот какой-то, – комментирует доктор, заглядывая через плечо вулканца. – Полнейший эгоцентризм. Что называется, дорвался до власти. Но Спок видит в таком эпатажном поведении продуманную стратегию: «капитан» сам становится дополнительным щитом, пропуская через себя всю информацию, дробя ее и выдавая подчиненным только ту часть, что поможет справиться с поставленной задачей. Фактически он заставляет экипаж стать компьютерами, решающими частные случаи, без понимания всей картины в целом. Вулканец в Споке ощущает глубокое удовлетворение: в ситуации реальной опасности такая стратегия управления принесла бы плоды. Преподаватель в нем, наоборот, протестует, потому что ведомые члены команды не получат «прививку отрицательными эмоциями», а значит и не выработают иммунитет. Зачем Кирку понадобилась третья попытка? Какую цель он преследует, проходя симуляцию снова и снова? Кстати, кто завтра будет в составе экипажа? Спок просматривает списки и видит в них имя Нийоты. Минуту колеблется, набрать ли ее код на коммуникаторе. Если она откажется проходить «Кобаяси Мару» под командованием Кирка, он попробует договориться о включении ее в другой экипаж. Но потом решает, что фаворитизм недопустим, и аппарат остается не задействованным. Однако Спок перестраивает завтрашний график так, чтобы наблюдать за симуляцией самолично. В случае харассмента он сделает все, чтобы рапорт лег на стол ректора безотлагательно.

***

Вулканские дети проигрывают с приличным отрывом: Ученый совет за 2,37 часа растаскивает модель успешного функционирования экипажа на кусочки, дискутирует по поводу достаточности и необходимости заданных Споком параметров и передает результаты для тщательной проработки в отдел технической документации. Будущие экипажи, в том числе строящегося звездолета «Энтерпрайз», начнут формироваться уже по новым регламентам. К началу симуляции Спок стоит на платформе наблюдателей. Через зеркало Гезелла он видит, как Маккой располагается в нише дежурного медика. Ухура занимает пост офицера связи и немного нервно проверяет работу оборудования. Незнакомый курсант с узкими глазами и широкими скулами, типичными для представителя одной из земных рас, садится в кресло рулевого, остальная команда располагается у своих станций. Звучит сигнал «Капитан на мостике!». Кирк появляется, беззаботно улыбаясь и подкидывая на ладони большое красное яблоко. Его взгляд, сопровождаемый легким кивком, фиксирует каждого члена команды, ни для кого не делая различий. Потом он вскидывает глаза к наклонному потолку, за темным стеклом которого стоят невидимые наблюдатели, и подмигивает им. Усаживается в кресло капитана и взмахивает рукой, как дирижерской палочкой: – Ииии… начали! Спок ловит себя на раздражении. Он подавляет эмоцию, но откладывает на потом анализ, почему легкомыслие Кирка задевает его. Ухура принимает сообщение и четко докладывает: – На звездолете «Кобаяси Мару» вышла из строя силовая установка. Командование приказало спасти их. – Командование приказало спасти их… капитан, – немного издевательски напоминает ей Кирк. Нийота дергает уголком рта. Она задета, понимает Спок, но не сочувствует. В данном случае вышестоящий офицер прав. – Капитан, два корабля клингонов вошли в зону обнаружения, – тревожно докладывает офицер по науке. – Отключить двигатель! Молчание на всех частотах! – быстро командует капитан. Мостик замирает. Минуты растягиваются хвостами комет. Заметно, как беззвучно шевелит губами вихрастый стрелок-навигатор, про себя отсчитывая мгновения. Его пальцы мелко дрожат, почти касаясь пульта управления орудиями. – Проскочили, – на едином выдохе шепотом сообщает офицер по науке, отслеживая, как две светящиеся точки покидают опасную зону. В ту же секунду на главном экране высвечиваются во всей красе три боевые птицы клингонов, сбросившие маскировку. Взвизгнувший навигатор судорожно давит на клавиши, посылая в противника залп из тяжелых фазеров, даже не удосужившись захватить цели. – Лейтенант Райли, покинуть пост! – резко требует капитан, не отрывая глаз от экрана. Навигатор недоуменно оглядывается, щеки его вспыхивают. Слезы бегут по лицу, когда он буквально сползает со стула на пол. Маккой уже суетится рядом, загоняя в гипоспрей ампулу с успокаивающим. – Лейтенант Маккой, сменить навигатора! – звучит новая команда. Все головы поворачиваются в сторону капитанского кресла. Ухура дергает плечом, беззвучно выражая несогласие. – Я доктор, а не курсант! – возмущается Маккой, складывая препараты в переносную аптечку. – Вы боевой офицер. – В голосе недавно легкомысленного Кирка прорезаются стальные ноты. – Выполнять приказ! Выпучив глаза, Боунз с размаху опускается в кресло и шарит взглядом по пульту, освежая в памяти подзабытые со времен учебы навыки. Скрытый стеклом Спок одобрительно кивает. Для прохождения теста не требуется обязательной работы всех станций мостика, но в условиях реального сражения действия капитана были бы оправданы. Клингонские корабли одновременно открывают огонь. Мостик трясет, пульт инженера искрит, тот испуганно отдергивает руки. Остальные крепко вцепляются в поручни кресел, пока автоматические ремни безопасности не фиксируют их тела. – Нас подбили. Мощность щитов 60 процентов, – доклад рулевого четок, но по тому, как дергается кадык, заметно его волнение. – Так может, не знаю… дать залп? – Маккой разворачивается к креслу капитана. – Не страшно, ждем, – отмахивается Кирк, бросая взгляд на таймер. Мостик снова встряхивает, в коммуникаторах раздается вой, доносится запах горящего пластика. Гаснет свет, отключается все оборудование. Но уже через секунду электроснабжение восстанавливается. Слышится сочный хруст откусываемого яблока. Звук настолько громкий и мирный, почти домашний, что сознание непроизвольно фиксируется на нем, выталкивая другие раздражители к нижнему порогу восприятия. Кирк проверяет показания капитанского монитора. Хмыкает. – Сообщение по внутренней связи: «Медотсеку готовиться к приему экипажа поврежденного корабля», – обращается он к Ухуре. – И как вы собираетесь их вытаскивать, если нас окружили клингоны… капитан? – Нийота ухитряется выразить презрение, абсолютно не нарушая субординации. – Тревога медотсеку, – страшным шепотом напоминает ей Кирк. Ухура раздраженным ударом включает микрофон и передает сообщение. – Лейтенант Маккой, приготовить фотонные торпеды. Мистер Сулу, помогите с захватом целей, доктор давно не тренировался. – Есть, капитан! Невозмутимый рулевой протягивает руку и корректирует параметры, выставленные Боунзом. Тот хмурится, слегка краснеет и напоминает: – У них включены щиты, эээ… капитан. – Да неужели? – картинно изумляется Кирк. Маккой еще раз проверяет показания и недоуменно сообщает: – Нет… отключены. – Огонь по боевым птицам! По одной торпеде на корабль. Беречь боеприпасы. В полном шоке Боунз давит на гашетку. На главном экране видно, как каждый снаряд попадает в цель. Кирк развлекается, дополняя разгром противника выстрелом из пальца, одними губами произнося «ба-бах». Экран гаснет, отключаются рабочие станции, поскольку код программы не в состоянии обработать новые вводные. Капитан покидает кресло и подводит итоги, прохаживаясь между слегка подвисшими членами экипажа: – Итак, нам удалось уничтожить все вражеские корабли, никто не ранен, – он дружески ударяет Боунза по плечу, – и успешная эвакуация экипажа «Кобаяси Мару» началась. Кирк с вызовом смотрит в глаза невидимому Споку, нагло улыбаясь и положив руки на бедра. – Как это парень прошел твой тест? – озадаченно спрашивает дежурный наблюдатель у вулканца. – Даже не знаю… – задумчиво комментирует тот, скорее отвечая на собственные размышления, с чего начать раньше: с дотошного тестирования программы или с медитации, в которой отчаянно нуждается его сознание. Нужды большинства важнее нужд одного – принцип, внушаемый вулканцам еще в школе. Поэтому Спок отменяет очередное занятие с Ухурой, откладывает медитацию и разбирает на составляющие программу. Довольно быстро он находит внедренный код и даже отслеживает уязвимость, через которую тот был внедрен. Взлом проведен гениально, коммандер первый отдал бы должное его разработчику, не преследуй нарушитель столь низменную цель. Определить IP-адрес, с которого зашли в программу, и установить его местоположение занимает 6,75 секунд. Это нетрудно, как будто хакер специально оставил визитную карточку. Рапорт о дисциплинарном нарушении ложится на стол ректора.

***

Амфитеатр лекционной аудитории полон народу. Красное море курсантских кителей окружает черные архипелаги мундиров преподавателей, поддерживаемые рифами научников и медиков в синей униформе. Волны ведущихся вполголоса разговоров прокатываются от галерки до пока еще пустой кафедры и возвращаются обратно. Входит начальство, и в аудитории наступает штиль. Слово берет адмирал Ричард Барнет. – Сессия созвана для разрешения тревожной ситуации. Джеймс Т. Кирк, шаг вперед. Тот бросает взгляд на соседей, бледнеет, но спускается по ступенькам, чтобы встать перед кафедрой. В аудитории стоит мертвая тишина. – Кадет Кирк, у нас появились доказательства, подтверждающие нарушение вами этического кодекса поведения, а именно пункта 17.34 Устава Звездного Флота. Желаете что-нибудь сказать, прежде чем начнем? – Да. У меня есть право встретиться с моим обвинителем. – Голос его звучит отрывисто и дерзко. Спок одним движением поднимается с места и тщательно одергивает форму перед тем, как начать движение по ступенькам с абсолютно прямой спиной. Кирк не отрываясь смотрит ему в глаза. Вулканец чуть склоняет голову, отдавая дань силе воли противника. – Это коммандер Спок, один из наших самых блестящих выпускников, – делает представление Барнет. – Он создавал тест «Кобаяси Мару». Коммандер? – Кадет Кирк, вы инсталлировали подпрограмму в программный код, а затем запустили ее, изменив условия теста. Это обман, – бесстрастно произносит Спок, продолжая глядеть Кирку в глаза. Тот непокорно вскидывает голову. – А разве сам тест не обман? Вашу программу переиграть нельзя. – Он не защищается, а нападает. Прищуренные глаза так и брызжут эмоциями. – Вы так и не смогли постичь главную цель теста, – констатирует Спок. – Прошу, просветите. В голосе Кирка просыпается скепсис. Он уверен, что не услышит ничего нового, но коммандер все же пытается достучаться до него. – Познакомить будущего офицера со страхом смерти. Научить его сохранять контроль над собой и над экипажем даже в такой ситуации. Фактически вы выполнили условия теста еще во время второго прохождения. Но сейчас, взломав программу, вы не позволили экипажу мостика научиться действовать эффективно, даже осознав неотвратимость смерти. – Взломав программу, я дал возможность экипажу научиться доверять капитану. Капитан должен быть способен найти выход в любой, даже самой безвыходной ситуации. Слова звонко разносятся по всей аудитории. Адмиралы переглядываются. – Вы исключаете сценарии, в которых победа невозможна? – вздергивает бровь вулканец. – При любом сценарии победа возможна. – Реплика звучит уверенно, как личный девиз Кирка. – Именно это должен усвоить капитан. – В реальных условиях нельзя победить противника жульническим взломом программы, – раздается голос ректора. – Да неужели? – саркастично парирует Кирк. – Вы хотите сказать, что реальный противник настолько благороден, что воевать с ним необходимо по кодексу чести? В любой войне, начиная с истории с Троянским конем, жульничество называлось «военной хитростью» и приветствовалось. В борьбе с противником не может быть правил, это не спортивные состязания. Врага необходимо победить любым способом. – И какой бы способ применили вы в реальных условиях против трех клингонских птиц, превосходящих ваш корабль по мощности и вооружению? – насмешливо интересуется адмирал Барнет. – Я бы использовал телепортер, отправив на корабли противника инженеров. Если точно рассчитать точку телепортации, пока корабли занимают боевые позиции, можно успеть на короткое время обесточить щиты. Через три секунды мостик опомнится и вернет защиту, но этого времени хватит, чтобы дать залп по кораблям. Главное – согласовать действия всех участников. – Это рискованно, но могло бы сработать, – задумывается Пайк. – Кто вас надоумил использовать инженерную службу в качестве диверсантов? – Никто, сам только что выдумал, – в запальчивости признается Кирк. Спок понимает, что еще чуть-чуть – и слушание о дисциплинарном проступке превратится в мозговой штурм по нестандартному использованию экипажа в условиях кризиса. Одно видно со всей прозрачностью: курсант Кирк не из тех, кто реагирует на ситуацию, он предпочитает действовать, моделируя ее. Вулканец ценит это редкое качество в своем оппоненте. Но считает, что действовать необходимо последовательно. Ричард Барнет демонстрирует, что недаром носит звание адмирала, возвращая всех к отправной точке. – Хочу напомнить, что мы сейчас находимся не на корабле и не в штабе Звездного флота, а в учебной аудитории. Курсант Кирк, если вы заметили «обман» в тесте «Кобаяси Мару», никто не мешал вам предложить свои разработки улучшенной версии Ученому совету или ректорату. Вы же предпочли нарушить Устав. Адмирал Арчер, не хотите что-нибудь добавить к сказанному? Ректор встает с места и внимательно осматривает ряды курсантов. – Доверие экипажа – высшая оценка, которую может заслужить капитан, – кажется, что он обращается не к Кирку, а рассуждает вслух. Его голос звучит негромко, с паузами, когда необходимо сформулировать мысль. – Но взаимосвязь между станциями мостика не есть жесткая иерархическая структура. Это сложная схема коммуникаций, которая должна работать в любых, самых экстремальных условиях. Да, капитан несет ответственность за действия подчиненных офицеров. Всегда. В том числе и за эффективность работы мостика в случае своей гибели. Идеальный расклад – когда каждый член экипажа способен действовать самостоятельно, но в рамках единой цели, которую формирует капитан. Пройдя тест обманным путем, вы закрыли путь к созданию такой команды. Лично вы выиграли, но заставили проиграть всех остальных, стоящих бок о бок на мостике с вами. Они даже не поняли, что произошло в симуляторе, ничему не научились. Ухура прожигает взглядом затылок Кирка. Доктор, который оказывается в симуляторе каждое дежурство, сочувствующе смотрит на нее и хмыкает. – Давайте подведем итоги, – продолжает Арчер. – Курсант Кирк, за нарушение пункта 17.34 Устава Звездного Флота на вас наложено дисциплинарное взыскание: отработка 120 часов на инженерной палубе строящегося звездолета. Вы поступаете в распоряжение мистера Монтгомери Скотта, отвечающего за наладку инженерного оборудования на «Энтерпрайз»: ему требуется еще один наладчик и тестировщик. Часы отработки не должны совпадать с часами основного курса обучения. Попутно изучите, насколько совпадают технические характеристики кораблей разных рас, для проверки вашей идеи о возможности использования членов инженерной службы нестандартным образом. Кирк выглядит озадаченным, но не угнетенным. Скорее, он даже взволнован возможностью покопаться во внутренностях самого современного звездолета из существующих на данный момент. Но потребность оставить за собой последнее слово превышает опасность получить дополнительное взыскание: – Благодарю за предоставленную возможность принять участие в оснащении моего будущего звездолета. Полностью согласен, что капитан должен самолично убедиться в работоспособности всех его систем, прежде чем занять место на мостике. – Ну, до капитанского кресла вам пока как до Дельта-квадранта, – спокойно замечает адмирал. – Но если заслужите расположение мистера Скотта, а он очень требовательный специалист, то после окончания учебы, возможно, будете зачислены в экипаж ЮСС «Энтерпрайз», на одну из инженерных должностей. – Коммандер Спок, вы назначаетесь надзирающим офицером. В ваши обязанности входит проверка составленного курсантом графика отработки по заданным условиям и факта отработки. Система и способы проверки – на ваше усмотрение. Спок коротко кивает и смотрит прямо на адмирала. Боковым зрением он замечает недовольно сморщившего нос Кирка, но полностью игнорирует его эмоцию. При выходе из аудитории абсолютный вулканский слух ловит обрывок разговора между адмиралами, спускающимися с кафедры: – Почему вы спустили Кирку высказывание о своем будущем капитанстве? Это было явное нарушение субординации. – Успокойтесь, Ричард, вспомните себя кадетом. Волчонок должен уметь кусаться.