Неизбежная принадлежность

– Я не могу поверить, что наш маленький Ацуши уже на последнем году старшей школы, – Дазай закрывает лицо руками, притворяясь, что рыдает. Ода бросает на парня косой взгляд, прежде чем взять банку пива и криво улыбнуться Ацуши. – Обязательно усердно работай и наслаждайся последним годом в школе, – он буквально мгновение смотрит на парня, потом его взгляд перемещается на Акутагаву, – ты тоже, Акутагава. Несмотря на то, что это был обычный ужин, Акутагава сидит с таким лицом, как будто присутствует на похоронах. Ацуши был потрясен, обнаружив Акутагаву сидящим на их кухне, и замешательство было взаимным. Видимо, Дазай обманом заманил его к ним в гости, сказав, что заедут они всего лишь на минутку, и Ацуши реально переживал, что Акутагава выпрыгнет в ближайшее окно при виде Оды, готовящего ужин и игриво препирающегося с Дазаем. Ацуши понятна неприязнь Акутагавы к Оде. Ему потребовалось время, чтобы понять, что чувства Акутагавы к Дазаю были намного глубже, чем восхищение, которое младший брат питал к своему старшему брату, и что слова Дазая в лазарете определили раз и навсегда, что отношения между ними были немыслимы. Несмотря на то, что они не были кровными родственниками, несмотря на то, что Дазай отдалился от своей приемной семьи и больше не был так близок с Акутагавой, как раньше, Дазай продолжал видеть его тем, кем он всегда был для него, – его младший брат, которого он сам выбрал среди сотен других детей, потому что хотел быть чьим-то старшим братом. Ацуши однажды попытался затронуть эту тему, но Акутагава немедленно обрубил его. – Это не твое дело, Накаджима, – сказал он ледяным голосом. – Ты когда-нибудь жалел об этом? – спросил тогда Ацуши. Акутагава остановился, задержавшись на пороге на долю секунды, а затем продолжил идти. Одна часть Ацуши хотела думать, что Акутагава понятия не имел, о чем он спрашивает. На свете много вещей, о которых человек мог пожалеть. Вот он, например, мог бы вспомнить множество случаев, когда его мучили угрызения совести. Но часть его – назовите это инстинктом или шестым чувством – знала, что Акутагава понимал, о чём он спрашивает. Ты жалеешь, что спас меня? В каком-то смысле это сделал не Акутагава. Это Дазай, прекрасно знающий, как сильно Ода любил детей и какую питал слабость к сиротам. Услышав о каком-то несчастном, жалко выглядящем мальчике, которого Акутагава знал с детства, он, Дазай, должно быть, решил убить двух зайцев одним выстрелом. Обратить на себя внимание Оды, дав ему ребенка, о котором нужно заботиться. Сделать своего сводного младшего брата счастливым, вернув мальчика, в которого он был влюблен в детском саду. Нити их судеб так причудливо запутаны.. – Ты уже знаешь, чем хочешь заняться после школы? – интересуется Ода. Разговор между ними затих, как только все приступили к еде. Как всегда, Дазай попытался накормить Оду, который переносил все попытки с кривой улыбкой и негромкими напоминаниями, что он должен вести себя прилично в присутствии детей. Ацуши и Акутагава ели молча, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что происходит перед ними. – Я не уверен. Сначала мне нужно присмотреться к университетам.. Посмотрим, в какие из них я смогу попасть, – откровенно признаётся Ацуши. – О! Ацуши, а ты не планируешь продолжать играть в бейсбол? – Дазай наклоняется над столом, – у тебя так хорошо получается! Ты должен попытаться стать профессиональным спортсменом. – Я думаю, это хорошо, что ты планируешь получить не спортивное образование, – быстро говорит Ода, закашлявшись. Он морщится, прижимая руку к груди. – Ты хороший ученик, так что я уверен, что у тебя не будет никаких проблем с поступлением в хороший университет. – Но если ты станешь профессиональным спортсменом, Одасаку тоже не будет возражать! Верно? – Дазай толкает Оду локтем в бок, отчего тот нервно смеётся, закатывая глаза и одаривая Ацуши улыбкой, как бы говоря: «Не слушай его». Затем он поворачивается и внимательно смотрит на Акутагаву. – А что насчёт тебя, Акутагава? Есть какие-нибудь планы? Ацуши замечает, как крепко вдруг сжал палочки Акутагава, как плотно сомкнул губы, уставившись на плавающий в миске кусочек чикувы. – Акутагава, наверно, мог бы поступить куда угодно. Он лучший ученик в классе и президент школьного совета. Конечно, он будет поступать в хороший университет. Да? – Ацуши пытается улыбнуться как можно более искренне, но чувствует, что его улыбка выглядит вымученной. Игнорируя растерянное выражение лица Оды, он тянется, цепляет немного грибов из своей миски и кладёт их в рот. – Я уверен, что Мори тоже возлагает на тебя большие надежды. Я прям вижу: доктор Акутагава.. или, может быть, адвокат? – задумывается Дазай. Ацуши задаётся вопросом, делает ли он это специально – ведёт себя так, как будто они не были связаны друг с другом, как будто они не близкие люди и не знают о планах друг друга на будущее. Как же, наверно, это больно для Акутагавы!. – Лично я представляю его пилотом, – тихо шепчет Ацуши. Как будто он сам не думал и о докторе, и об адвокате всего несколько месяцев назад. – Пилотом.. – тянет Дазай и прищуривается, не сводя глаз с Акутагавы. – Он хорошо будет выглядеть в форме, – пожимает плечами Ацуши, – а ещё пилоты классные. Акутагава было открывает рот, но Ода опережает: – Он должен выбрать то, что ему будет по душе. У вас обоих еще более чем достаточно времени, чтобы определиться со своим будущим. – Эээ, Одасаку, – протестует Дазай, – уж не ты ли проел мне всю плешь в самом начале последнего года из-за того, что я не знал, чем хочу заниматься после выпускного? – Только потому, что ты – это ты, и ты никогда не строишь никаких долгосрочных планов, – вздыхает Ода, – я уверен, что эти двое будут более ответственными, чем ты. Губы Дазая изгибаются в дурашливо надутую гримасу. Он смотрит на двух мальчиков, сидящих напротив. – Это он сейчас так рассуждает, а через несколько месяцев, когда вы, ребята, уйдете из команды и школьного совета, он начнет придираться к вам, чтобы вы наконец определились с планами на будущее! – Дазай, – смеётся Ода нервно, – не слушайте его. Я искренне верю, что вы оба будете более ответственными, чем он. Учитывая, насколько легкомысленным был Дазай, быть более ответственным не составит труда.