Время равных

      Наконец-то мир был спасён, и можно было расслабиться ровно до следующего появления инопланетян на Земле.       Однако сделать этого не получилось. Гвен сразу, как они выдохнули, сбежала к мужу, и Джек даже не подумал её остановить, чтобы отметить очередной успех. А Тошико и Оуэна рядом не было уже слишком давно, и, как бы это ни льстило, Янто был вынужден остаться с капитаном один на один.       Обычно это означало ужин в ресторане, поход в кино или ещё что-то такое, но на этот раз Джек устало посмотрел на Янто. — Ко мне, сэр? — он тут же скрыл все эмоции за маской спокойствия. Важен был только Джек, а сам Янто должен был избавиться от этого тупого жгучего чувства обиды на то, что капитан не признался ему в любви перед смертью. Даже умирающего не обманул, не подтвердил хотя бы на миг, что у них всё было серьёзно.       Джек устало кивнул, ничего не сказав в ответ, и вскоре они уже были в квартире у Янто. — Кофе, сэр? — он снял с капитана шинель, так отчаянно желая прижаться со спины, обнять, прошептать признание в любви, а потом повернуть Джека к себе лицом и долго-долго целовать.       Но разве Янто были позволены такие поступки?       Он удалился на кухню, а Джек прошёл в гостиную и упал на диван. Капитан устал, устал и физически, и душой, однако понимал, что это был не конец. Не для них двоих. Нужно было ещё выяснить, почему вдруг мертвец вернулся к жизни и, главное, зачем. Никто больше не был таким бессмертным, как сам капитан. Невозможно было и надеяться на то, что после переливания крови во время всей той беготни с Днём чуда Янто мог стать таким же.       Чтобы Джеку так повезло? И чтобы Янто был проклят так же, как он?       Нет, что-то во вселенной ненавидело капитана Джека Харкнесса, — правильно делало, кстати, — и это означало только то, что отдохнуть у него не выйдет до тех пор, пока он не разберётся с Янто. С самым близким ему человеком, который, кстати, почему-то слишком долго возился с приготовлением двух чашек кофе.       Янто просто-напросто порезался, пока делал им сэндвичи, чтобы перекусить перед сном после такого долгого дня.       Порезался и с удивлением пронаблюдал за тем, как кожа мгновенно зажила.       Кожа. Зажила. Почти. Мгновенно.       Он похолодел, подумав, что ему только показалось, а потому, прикусив губу, чтобы не застонать от боли, засучил рукав и оставил более глубокий порез на руке.       Тот тоже зажил меньше, чем через минуту. — Янто, где там твоё прекрасное валлийское лицо? — от голоса Джека, который казался расслабленным, но в тоне слышались нотки напряжения и подозрения, стало не по себе. Янто ещё и подозревали в чём-то... Конечно, капитан подозревал его, обычные люди после смерти к жизни не возвращались.       Взяв поднос, на котором стояли чашки кофе и тарелки с сэндвичами, Янто прихватил с собой ещё и нож. Их приключения во время Дня чуда, кажется, сделали из него бессмертного, только вот проверять это с помощью очередной смерти не хотелось. Оставалось надеяться, что хватит ещё одного пореза. — Сядешь? — Джек похлопал рядом с собой. Янто только кивнул и, поставив поднос на столик, сел рядом, стараясь даже не касаться капитана.       Вдруг ему было больше нельзя? Им было не до выяснения отношений, пока приходилось разбираться с 456, и Янто не был уверен, что Джек теперь хотел видеть его рядом. Может, он был только рад избавиться от него, чтобы наконец-то перестать хранить верность и найти себе новых парней, которых можно было связывать, пороть, заставлять их отсасывать прямо под рабочим столом или играть в прятки на раздевание.       И это было только малой частью из того, что они делали. — Джек... Тебя это не обрадует, но я... Кажется, после всего, что мы пережили, я стал бессмертным, — Янто старался говорить спокойно, так, словно в очередной раз выполнял свою работу. Незачем капитану было знать, что сердце бешено стучало от полнейшего неведения, что его ждало после подобного признания. — Это невозможно, Янто, — Джек нахмурился, взяв в руки чашку кофе.       Вместо ответа Янто схватил нож и в очередной раз порезал себе руку. — Теперь верите, сэр?       Капитан был так удивлён происходящим, что даже не успел остановить его, только в шоке смотрел на то, как знакомо на Янто заживал порез. — И это не всё, Джек, — Янто снял рубашку. Следы от ошейника, от наручников, многочисленные засосы... Ничего не было. Идеально чистая кожа. Даже синяков от падений, драк и случайных ударов не осталось.       Джек медленно изучал Янто взглядом, после чего осторожно коснулся его кожи пальцами, поглаживая плечи, грудь, живот. — Ни следа нашей близости, — прошептал он, и в голосе послышалась надежда, которую он сам не осознавал. — Вот, значит, чем обернулась моя кровь в твоём теле. Янто, — Джек, отставив чашку, вдруг взял его лицо в руки и посмотрел прямо в глаза. — Ты уверен? Это же... Нет ничего хуже бессмертия, Янто. Мне жаль, что так вышло, — последнюю фразу капитан произнёс шёпотом, чуть ли не плача.       Янто поджал губы и убрал его руки.       Мне жаль, что так вышло.       Вместо того, чтобы обрадоваться, Джек его пожалел! Конечно, пожалел, Янто ведь больше не был ему нужен. Да и раньше не был, раз не заслужил небольшого обмана даже перед смертью. — Прости. Ты не обязан брать на себя ответственность за меня, и мы не должны проводить вечность вместе, — Янто попытался улыбнуться. Не вышло. Слёзы против воли покатились по щекам. — Что? — Джек тут же оживился, заметив, как остро отреагировал Янто. Он не мог понять, почему, ведь капитан хотел провести с ним вечность. Хотел, но ужасно боялся, ведь никто, ни одно существо не могло долго оставаться с таким монстром, как Джек. От него сбежал даже Доктор! Единственный, кто мог бы понять его, принять и остаться рядом навсегда. — Я сам хочу, чтобы мы были вместе всю вечность! С кем я бы ещё мог остаться? — У тебя есть вся вселенная на выбор, — тихо произнёс Янто, не переставая предательски заметно плакать. Вся его жизнь была шуткой над ним самим. Он так мечтал быть нужным Джеку, что даже умереть не смог. И что в ответ? Ни одного нежного слова. Вот и эти слова окажутся ложью, стоит только капитану найти кого-то, кто будет готов в постели на ещё более безбашенные поступки. Хотя куда уж ещё... — Вся вселенная однажды исчезнет, а мы останемся, Янто. Почему же ты плачешь? — Джек осторожно стёр слёзы, стараясь смотреть прямо в глаза. Он не понимал, почему реакция была такой. А все догадки слишком пугали, настолько, что думать о них не хотелось. — Ты никогда не останешься один. Я всегда буду рядом с тобой. Тебе не придётся переживать всю ту боль, что пережил я. Я же буду тебя защищать.       Янто только горько усмехнулся. Теперь он, кажется, стал нужен. Конечно, теперь-то они оба были бессмертными. — Я знаю, Джек, я знаю. — Я не понимаю... Ты не хочешь? Тогда дай мне помочь тебе освоиться, и я исчезну из твоей жизни, — вся надежда в голосе испарилась, будто её и не было. Джек помрачнел. С чего он вообще решил, что кто-то захочет оставаться рядом вечность? Люди одной-то жизни не могли провести вместе, а тут всё время и пространство. Слишком много, чтобы согласиться.       Слишком много даже для Янто, который всегда был исключением из всех правил. Который всегда принимал Джека целиком, независимо от того, какие ужасы совершал капитан порой на его глазах. — Нет. Я никогда не хотел и не захочу быть с кем-то кроме тебя, — слова давались с трудом. Каждое из них обжигало, и внутри что-то ломалось, превращаясь в пыль, почему-то давящую на сердце. Джек не мог вынести даже простого признания в любви, а такие слова... Зря Янто вообще осмелился их произнести. Слёзы полились с новой силой, и он уже сам старался вытереть их, чтобы не выглядеть чересчур жалким.       Джек смотрел на него, задержав дыхание, и не понимал, что ему делать. Он и предположить не мог, чем могла быть вызвана такая боль, ведь каждое предположение слишком пугало, из-за чего оставалось только беспомощно смотреть на Янто и не осмеливаться даже на объятия. — Но тебе плохо от этого желания. Я не понимаю, зачем тогда... — Потому что люблю, — Янто выдохнул это совсем тихо и вытер слёзы, надевая рубашку. — Сэр, я бы хотел переночевать у сестры. Я могу пойти? — он поднялся. — Янто, стой! — Джек во второй раз слышал признание от Янто. Он поднялся и отчаянно посмотрел в его глаза. Да как можно было любить такого, как капитан?! Он же был монстром, которого окружали только смерть и разрушение! С ним было хорошо, когда дело касалось постели, но не когда дело касалось чего-то по-настоящему серьёзного. — Ничего, — прошептал Джек и опустил голову, понимая, что не мог объяснить Янто, почему так желал и так боялся отношений, которые продлятся до тех пор, пока их время не выйдет. — Навести родных, пока ещё не поздно.       В глубине души Янто ещё надеялся на то, что вот сейчас-то он услышит ответное признание. Они поцелуются, как в каком-нибудь романтическом фильме, а после открыто поговорят, и Янто даже простит капитана за то, что стал нужным ему только тогда, когда обрёл бессмертие.       Но Джек не сделал этого.       Для Джека Янто никто. Так, парень, которому можно приказать убить себя, а тот с радостью побежит выполнять этот приказ и даже не спросит, зачем.       И теперь всё это между ними будет длиться вечность. — Спасибо, сэр, — совсем глухо проговорил он в ответ и как можно быстрее сбежал из собственного дома.