Время равных

      Они так и не поговорили. Янто просто вернулся к Джеку, и они стали жить вместе так, словно давно были в браке. С одним только исключением: в любви больше не признавался ни сам Янто, ни, тем более, Джек.       Капитан отправил Гвен рожать и вдвоём со своим... Подчинённым? Рабом? Верным псом? Кем он там считал Янто? Стал собирать новую команду. Торчвуд был нужен этому миру, пока Доктор путешествовал где-то ещё.       Янто улыбался, приветствовал новых коллег, варил кофе, выполнял все приказы, а в перерывах между беготнёй за пришельцами занимался сексом с Джеком так, будто после не отмывался в душе по несколько часов, тихо рыдая от того, что капитан стал ещё более жестоким и злился от того, что не мог оставить надолго ни одной метки.       Сам Джек замечал, что что-то было не так. В глазах своего прекрасного валлийского мальчика он иногда мог заметить боль и печаль, но всего на миг до того, как Янто скрывал всё за тёплой улыбкой. Рыдания он тоже слышал, но извиняться не смел: боялся, что не сможет сдержать обещания не причинять боль снова. Тем более порой слёзы катились по щекам Янто и от нежных поцелуев и осторожных, бережных прикосновений к нему.       Неужели было настолько больно оставаться с монстром, от которого не сбежать надолго даже в объятия смерти?       Ну, капитан бы не удивился. Он ненавидел себя и каждый день долго, с болью смотрел на Янто. Отпустить, разорвать отношения, только бы он стал счастливее без такого ужасного, бессердечного человека, как Джек. И ведь капитан собирался, правда.       Пока несколько новых членов Торчвуда не погибли во время очередной встречи с инопланетянами.       Людей стало не хватать, и наличие двух бессмертных в команде значительно упрощало дело. Хотя уже при следующей встрече с теми же противниками умер сам Янто.       Умер и долго не возвращался.       Джек сидел рядом с ним. Обнимал. Шептал что-то о том, что не могла вселенная так поступить с самым светлым и добрым человеком, который когда-либо существовал. Не могла сначала дать ему надежду на бессмертие, а потом так жестоко и неожиданно засосать обратно в темноту и пустоту.       Но тут Янто сделал болезненный первый вдох и вцепился в капитана. На его лице на мгновение отразилось счастье, но затем сменилось на печаль. Джек, ничего не сказав, помог ему подняться, и они вместе наконец-то нашли возможность победить.       Снова.       Уже глубокой ночью, после небольшого празднования победы, они по привычке уснули на одной постели. — Ты не заслужил такого подарка, Джек. — А как же мы, Джек? — Ты монстр, Джек. — Никто не может любить тебя, Джек. — Он рядом только потому, что ему некуда больше идти, Джек. — Нет, нет, заткнитесь, это всё неправда! Неправда! — капитан видел тех, кого успел потерять за жизнь. Перед ним был и Грей, и сотрудники Торчвуда, и его любимые люди, и все они до ужаса пугали издевательскими усмешками и холодными взглядами, направленными на него.       Страх, который Джек игнорировал так долго, вырвался из-под контроля и захватил его разум. — Вы не можете знать, что это неправда, сэр, — а это был голос уже самого Янто, слабый, тихий и пугающе ледяной. Он звучал откуда-то из-за спины, и Джек резко обернулся, оказываясь в той комнате, где встретился с 456. Янто лежал на полу, как когда умирал на руках капитана, и они оба ещё не знали, что смогут вернуться к жизни вместе. — Что ты такое говоришь, Янто? — Джек бросился к нему, обнимая.       Тогда в его глазах были боль и отчаяние. Сейчас их наполняли презрение и ненависть. — Я не люблю тебя. Никогда не любил. Ты убил меня, разрушил мою жизнь, не дал мне спасти Лизу! И я лучше останусь навечно в пустоте, чем вернусь к тебе, — прошипел Янто каким-то злым голом. В последний раз капитан слышал такой тон только... Только во время смерти Лизы. Неудивительно, это был первый и последний раз, когда он и злился на Джека искреннее, по-настоящему, так, как он заслужил.       На самом деле Джек заслужил гораздо больше ненависти, чем получил от него в тот день. — Тише... Тише, Джек, — шептал кто-то.       Капитан и заметить не успел, как проснулся. Сердце бешено стучало и грозило ему очередной смертью, и Джек не понимал, что происходило вокруг. Рядом с ним был Янто, сонный, обеспокоенный, но без тени ненависти. — Ты кричал во сне. Кошмар? Всё хорошо, я рядом, — Янто прижал его к себе, поглаживая по спине. Джек в ответ вцепился в футболку на его спине и спрятал лицо в изгибе его шеи, начиная рыдать. — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, мне так жаль. — Ч-что? — Янто замер и напрягся. Он ослышался? Джек? И признался в любви?       Нет, это просто на эмоциях. От страха. Мало ли, что ему снилось... — Я люблю тебя, — серьёзно повторил Джек и отстранился, смотря на него покрасневшими, заплаканными глазами. — Давно люблю. Но как ты... Меня? Я не заслуживаю тебя, Янто. Ни тебя, ни твоей любви. Ты не можешь любить монстра. — Мои слова для тебя шутка? — Янто невесело, немного нервно усмехнулся. — Ты не монстр, Джек. Ты единственный мужчина, которого я люблю. Которого я когда-либо любил. И которого я когда-либо буду любить. Не надо говорить мне таких слов только из-за того, что увидел кошмар. — Я сказал их не из-за кошмара... Мне давно следовало признаться, ещё до твоей смерти, но я... Искал подходящего момента. Думал, дождусь, как можно будет сделать тебе предложение, и расскажу тебе обо всём, что чувствую.       Джек поднялся и сходил куда-то в коридор. Он вернулся с маленькой коробочкой и помятой бумажкой. — Должен был забрать в день, когда нас взорвали. И признание написал, но забыл в магазине, — капитан сел на кровать и отдал всё Янто.       Тот молча забрал коробочку и увидел серебряное кольцо, явно обручальное, безумно красивое и дорогое, так как, кажется, оно было украшено драгоценными камнями, а затем стал читать то, что было написано на бумажке.       Мой Янто.       Это, наверное, те слова, которых ты ждал так долго, и подходящий момент, чтобы сказать их, наконец-то настал. Я люблю тебя. Люблю больше, чем непредсказуемость, приключения и адреналин в крови. День, когда я тебя потеряю, станет такой же трагедией, как потеря Грея. Нет, даже хуже. Тогда я не ожидал потери, а о дне твоей смерти думаю каждый день. Это может произойти сегодня или завтра, а может и через несколько лет, но я бы хотел, чтобы всё то время, что нам осталось провести вместе, ты знал, что я люблю тебя. Знал и был бы счастлив со мной.       Не знаю, смогу ли сделать тебя счастливым настолько... Я монстр, Янто, и я приношу только смерть и разрушения. Но с тобой я обещаю стараться. Потому что люблю.       Если ты готов к тому, чтобы остаться со мной... Скажи, станешь ли ты моим мужем? Знаю, знаю, этот закон ещё не вышел, но совсем скоро мы сможем сделать это, и я бы хотел, поэтому, прошу, ответь мне, есть ли у нас шанс стать настоящей семьёй?       Янто даже не заметил, как расплакался. На бумажке внизу стояла дата. Да и было видно, что текст написали довольно давно, всё-таки со времён Детей Земли прошла пара лет... Неужели это было правдой? Но как? Быть такого не могло... — То, что ты написал... Это утешение для того, кто вскоре бы умер? — тихо прошептал он, откладывая в сторону и коробочку с кольцом, и бумажку с признанием. — Что? Нет, Янто, нет! Я писал это искреннее! Я люблю тебя. Люблю. И теперь я... Я всю вечность буду доказывать тебе это, — Джек посмотрел на него с надеждой и осторожно взял за руки. — И я тебя люблю... — ответил Янто. Он боялся, что ему всё это только снилось. — И... Я стану твоим мужем, — совсем тихо прошептал он.       Вместо ответа Джек обнял Янто и поцеловал его так нежно, как только мог.