Оплачено сполна

При всем своем строгом воспитании Лань Ванцзи не был настолько неучем, чтобы не понять, что происходило перед его глазами. То, что поначалу он посчитал актом сражения между двумя людьми, оказалось актом любви. При свете тлеющих углей в жаровне и слабой свечке у ложа из мехов, их тела были переплетены, а с губ срывались тихие стоны. От увиденного Ванцзи растерялся, а низ его живота предательски отозвался на увиденное. Он имел представление о совокуплении мужчины и женщины, но впервые воочию увидел, что это также возможно между двумя мужчинами. Что существовала… другая форма любви, и это стало для него настоящим откровением. Уже долгое время Лань Чжаню казалось, что с ним что-то не так, и он не мог правильно интерпретировать, что чувствовал к Вэй Ину, но теперь то, что не давало ему покоя, начало выстраиваться по маленьким кусочкам лоскутков в общую картину. Так может… дело было вовсе не в том, что с ним что-то не так? Так может… с ним всё в порядке? И были другие люди, другие мужчины, кто чувствовал влечение к своему же полу, и даже… те, кто давали волю своим чувствам. Не выдумка, а то, что происходило прямо на глазах. Со стороны послышался чей-то смешок, и Лань Ванцзи мгновенно отпрянул от входа в юрту. Было темно, и никто бы не обратил внимание на его покрасневшие уши, а лицо ему удалось сохранить невозмутимым. Тот, кто наблюдал за подглядыванием Ванцзи, оказался Мэн Яо. - Кто бы мог подумать, что тайное увлечение свергнутого принца Гусу – приверженца буддизма! – может оказаться… вуайеризм, – иронично произнес он. - Я… посчитал, что в лагерь проник шпион, – попытался оправдаться Лань Чжань. Мэн Яо покивал головой, а потом, слабо улыбаясь, поинтересовался: - Ты ведь никогда не участвовал в военных походах? Это обычное дело в армии. - Но это… неэтично, – неуверенно произнес Лань Ванцзи. - А убивать на войне – этично? – парировал Мэн Яо. Ванцзи промолчал. Ему казалось, что они говорят об абсолютно разных вещах, но Мэн Яо счел своим долгом продолжить пояснение: - Мужчины могут пропадать на службе месяцами или даже годами, повезет, если будут проходить через какой-то населенный пункт, где смогут найти себе женщину на ночь, а кто обогреет их в далеких степях? Только воин рядом. Многие предпочитают такой вид отношений, чтобы не изменять женам с другими женщинами, пока они служат. Хотя в основном это случается от отчаяния, потому что женщин попросту нет. Все хотят немного ласки, когда находятся вдали от дома. Лань Чжань продолжал молчать. Он просто не знал, как это комментировать. - И вы… это дозволяете? - Отчего ж нет? – пожал плечами Мэн Яо. – А вы в Гусу такие праведники, что до свадьбы ни-ни? Ни за что в это не поверю! Лань Ванцзи знал, что в народе часто мальчиков, достигших полового созревания, отцы водили в цветочные дома, чтобы куртизанки научили их премудростям плотских утех. По крайней мере, те отцы, которые могли позволить себе такое материально. Ванцзи не был монахом и при желании тоже мог попросить Цинхэн-цзюня об этом, но никогда не выказывал интереса. Он избрал для себя путь, что всё это будет правильно только после того, как найдет себе спутницу жизни, которая станет его родственной душой. Тогда казалось, что это может быть только женщина и никак иначе. Так он думал. До сегодняшнего момента.

* * *

Обучение евнухов на первый взгляд казалось не таким уж сложным, но Вэй Усяню постоянно делали замечания. Например, очень важным было научиться правильной походке: идти, чуть склонившись, постоянно смотреть в пол и семенить маленькими шажками, стараясь делать это беззвучно. Пока Усянь обучался на воина, ему удалось добиться потрясающей осанки, а теперь приходилось переучиваться и постоянно горбиться. Его также учили определенному количеству шагов и поклонов при нахождении в том или ином крыле дворца и посещении кого-то определенного ранга – от старших евнухов до членов царской семьи (даже, если за многие годы евнух не удосужится чести прислуживать им), как правильно наливать чай, как преподносить ту или инфу вещь, за какую часть запястья можно было поддержать, если кто-то из высшего ранга будет в этом нуждаться, а к каким частям тела ни в коем случае прикасаться было нельзя, иначе накажут. Когда Вэй Ин наконец сдал все нормативы успешно, его должны были распределить для работы и выдать соответствующую форму. Это решал евнух по фамилии Хо. Когда юноша посетил его кабинет, евнух с удивлением на него уставился. - Хмм, ты хорош собой, почему в твоем личном деле тебя пометили девятым рангом? Вэй Усянь пожал плечами. Самый низкий ранг обычно присваивали детям, которых рано оскопили и которые могли только обучаться и выполнять несложный труд. Для взрослых евнухов это означало выполнение какой-то черной, тяжелой и неприятной работы. - Вот что, я сегодня в хорошем расположении духа, могу замолвить за тебя словечко, – сказал евнух Хо и шепнул юноше: – Могу порекомендовать тебя в качестве наложника. Если вдруг угодишь и придешься по вкусу кому-то из царской семьи, потом сочтемся! Усянь приподнял одну бровь. Он буквально всеми силами пытался избежать становление чьим-то любовником, даже евнухом пришлось притвориться, и всё это ради того, чтобы услышать, что царская семья не гнушается даже с неполноценными мужчинами развлекаться?! - А можно мне просто заниматься физическим трудом, да и всё? – спросил юноша. Внезапно к ним зашел евнух Цинь, которого Вэй Ин уже знал, и что-то шепнул евнуху Хо. Тот слегка удивился, но потом выражение лица стало привычным. - Тогда всё понятно. Ладно, давай его хоть до восьмого ранга повысим? И пусть занимается уборкой. Приставь к нему кого-то из его соседей, пусть присматривает за ним. Евнух Цинь кивнул. Вэй Усянь не знал, что тот ему наговорил, но, по крайней мере, работу ему дали приемлемую, и, что немаловажно, выделили в помощь Оуян Цзычжэня, который теперь был не только соседом по койке, но стал и собственным куратором. За Усянем пока что не закрепили определенного крыла, он выполнял уборку и другие поручения по всему дворцовому комплексу. Это давало определенную свободу передвижений. Еще он поставил себе важную задачу: наблюдать и учиться на том, что увидит. Вэй Ин подмечал жеманность у многих евнухов. Они вели себя так… странно. Словно не мужчины, но при этом и не женщины. В один день он и Цзычжэнь расчищали от снега дорожки в одном из царских садов, и юноша решил осторожно поинтересоваться у соседа насчет поведения других слуг: - Все евнухи… такие? - Такие – какие? – уточнил Оуян Цзычжэнь. - Их повадки, их манера говорить и двигаться. Рядом с ними я чувствую себя неотесанным грубым мужланом, – объяснил Вэй Усянь. - А, это. Ну, в основном те, которых оскопили в раннем детстве и которые выросли во дворце. Они рано потеряли энергию ян, которую не могут ничем восполнить, баланс теряется, и в их телах начинает преобладать энергия инь. Ничего удивительного в этом нет, со временем многие сами не замечают, как их поведение начинает меняться. Усянь взял себе это на заметку. Нужно перестать вести себя слишком мужественно и научиться образу действий настоящих евнухов, чтобы в дальнейшем не вызвать подозрений. - Но несмотря на это, те, кому удается дослужиться до высокого ранга, могут заиметь право обзавестись женой или усыновить детей, – добавил Цзычжэнь, продолжая при этом ритмично чистить снег. - Женой? – переспросил Вэй Ин. – Но как? Если они… - Это делается ради власти. Жена номинальная, но если из какого-то богатого клана, то выгоду могут получить обе стороны. Хотя ван Цишаня старается регулировать это. Ему не нравится, если какие-то евнухи становятся властными при дворе. Он неохотно повышает на высокие ранги и только, если кто-то действительно внесет какой-то важный вклад. Это может занять всю жизнь, поэтому на высоких чинах одни старики. - Тогда зачем вану столько евнухов во дворце? - Ну, он считает, что так безопаснее. Евнухи – неполноценные мужчины и не могут иметь детей. Значит, их род заканчивается на них. Если выдать замуж деву из какого-то благородного клана за евнуха, она тоже не сможет продолжить род. Если ван Цишаня посчитает, что это для него будет выгодно, например для того, чтобы держать кого-то в узде, он это сделает. Правда, усыновленные дети могут наследовать то, что останется от их благодетеля, но ван Цишаня не воспринимает такое родство всерьез. Он считает, что только чистота крови имеет значение. Вэй Усянь многозначительно покивал головой. Раньше ему казалось, что он о многом знает, но теперь думал о том, сколько еще неизведанных знаний ждет его впереди. - Хотел спросить, – снова обратился Усянь к Цзычжэню, – раз мы пока не прикреплены ни к какому конкретному крылу дворца, есть ли определенное место, в котором ты бы хотел здесь работать? - О, я очень хочу прислуживать членам царской семьи! – загорелся энтузиазмом сосед. – Лучше, конечно, в лекарском департаменте, и отвечать за царские экскременты. - За что-что отвечать?! – Вэй Усянь чуть не выронил метелку. - Спокойно, Вэй-сюн, – поспешил успокоить его Оуян Цзычжэнь, – ты разве не знаешь, что на этом можно очень хорошо заработать? В голове Вэй Усяня это точно никак не укладывалось! - Вообще, если быть достаточно хитроумным, то во дворце можно отлично подзаработать, не полагаясь только на царское жалование. Конечно же, ни о какой краже царской казны речи не идет. Многие научились извлекать пользу из своей работы. Лекарское крыло, именно придворных лекарей, очень богато. Как думаешь, почему? То, что люди называют отходами жизнедеятельности, они научились превращать в связки монет! Каким образом? Сушат, а потом продают аптекам Цишаня. Обычный люд считает, что из такого, хм, скажем, царского сырья, получаются отличные удобрения, а что-то аптекари даже используют для своих чудо-пилюль. Хотя, конечно, я такие подробности не изучал. Да и фекалии не самое страшное в знахарском деле. Мне такие жуткие истории рассказывали, что евнухи могут делать с младенцами и девственницами! Это стало настоящим откровением для Усяня, и он даже разинул рот от настолько изобретательной схемы. Даже при всей его хитрости, которой он научился во время жизни на рынке Цайи, уж до такого бы он точно не догадался! А потом его заинтересовало совсем другое в рассказе Цзычжэня: - Ты сказал, они продают аптекам? За пределами дворца? - Ага, евнухи могут покидать комплекс Безночного города по поручениям. За пределами царского двора тоже много работы, кто-то ведь закупает продовольствие, ткани, какие-то материалы для ремонта и прочее. Вэй Ин обмозговал это. Было бы неплохо, если бы он имел доступ к подобному роду заданий. - Как получить такую работу? - Нужно дослужиться до более высокого ранга, с твоим точно не прокатит. У евнуха Мо седьмой ранг, и у него есть пропуск для выхода из дворца. Оуян Цзычжэнь продолжил: - Во дворце существует множество форм работы. Есть евнухи, чья ежедневная рутина заключается в том, чтобы вечером зажигать свечи и факелы во дворце, а с наступлением рассвета – тушить их. И, конечно же, следить за тем, чтобы в течение ночи ничего не погасло – за первой группой евнухов это проверяет вторая группа. Подобная работа непыльная и не требует большего физического труда, кроме того, что приходится работать ночью, а днем отсыпаться. Кто-то, например просто носит зонтики над членами царской семьи или обмахивает их опахалами. Это, кстати, тоже не так сложно, просто в жару тяжеловато. Кстати, те евнухи, кому повезло дослужиться до руководящих должностей, могут иметь собственных евнухов в качестве слуг! У Вэй Усяня уже начала пухнуть голова от подобного количества информации, хотя она была безусловно очень полезной. Усянь поблагодарил небеса, что к нему приставили именно Оуян Цзычжэня. Если бы на его месте оказался какой-нибудь вредный евнух Мо, естественно, навряд ли бы он поделился чем-то ценным. - Ты так много знаешь, я весьма потрясен, – похвалил соседа Вэй Ин. – А есть ли что-то, чего должны опасаться евнухи? - Хмм, ну, из главного, это, конечно, не дать навлечь на себя гнев старших евнухов или – не дай милосердная Гуаньинь! – членов царской семьи, – поделился Цзычжэнь. – Однако низшим евнухам навряд ли удастся с ними вообще пересечься. Это я так, информирую на всякий случай. Младшие евнухи должны быть смиренными, выполнять всё четко без ошибок. За провинность могут наказать. - Наказать? Телесно? - Да, потом неделями или месяцами встать с постели не сможешь – я видел такое пару раз. Кстати, при мне даже смертная казнь евнуха была! - Что он такого совершил? - По правде, это даже была не совсем его вина… Скажем, обстоятельства сложились не в его пользу. Видишь ли, если кого-то оскопили в детстве, существует вероятность, что если его внутренняя ян достаточно сильна, у него может со временем вырасти снова… Ну, это самое, корень ян. Именно поэтому евнухи проходят проверки раз в пару лет. У того бедняги действительно вырос снова, его могли просто обрезать повторно, но видать кому-то этот слуга не нравился, и его обвинили в том, что он здоровый мужчина и притворяется евнухом, создает угрозу женщинам внутреннего дворца, и его следует казнить. Вот и вся история. Мораль такова: не переходи никому дорогу, чтобы от тебя при удобном случае не избавились. Этот рассказ заставил Вэй Усяня слегка напрячься. Если его поймают… С одной стороны, Усянь подумал о том, что Вэнь Чао так легко не допустит его разоблачения. С другой стороны, доверять тому было нельзя. Конечно же, он поставит перед выбором: либо ляжешь со мной в постель, либо сдохнешь. Оставалось только быть достаточно внимательным и гибким, чтобы сохранить свой секрет. - Хмм, а истории поддельных евнухов… были такие случаи? – спросил Вэй Ин. - Ой, раз в год точно происходит, – кивнул Оуян Цзычжэнь. – Некоторые на свой страх и риск подкупают старших евнухов и лекарей. Не все соглашаются, смотря какую сумму предложат. Это быстрый способ очутиться во дворце и попробовать попасть в милость к кому-то из мужчин царской семьи. Отдельно проходят отборы наложниц и наложников, но в них могут участвовать только отпрыски богатых семей. Смазливым евнухам иногда тоже везет, а некоторые не хотят распрощаться со своим достоинством, вот и рискуют, надеясь, что, если им окажут милость, то простят обман. Я не слышал, чтобы у таких историй был счастливый конец. Стоит только обнаружить поддельного евнуха – его ждет смерть. В общем, страсти кипят тут нешуточные! Кстати, некоторые евнухи в тайне пишут романы, основанные на событиях дворца, и тоже на этом зарабатывают! Еще одно потрясение для Вэй Усяня! - А ты не думал, что тебе тоже… могут оказать милость? – осторожно поинтересовался он. - Пфф! – фыркнул Цзычжэнь. – Так сложилось, что я пару раз натыкался случайно на сыновей Вэнь-вана, они на меня даже не посмотрели, лишь фыркнули, что я путаюсь под ногами. Ты не думай, что они настолько озабоченные. У них действительно много любовниц и даже есть любовники, но они очень разборчивы в своих предпочтениях. Я не подхожу под их вкусы! Так, с этими дорожками мы закончили, пошли к следующим.

* * *

Цзян Чэн впервые видел Ван Линцзяо. Она была дочерью сестры Вэнь Жоханя, которую выдали замуж в клан Ван. Девушка была одета в роскошный наряд, как и подобает племяннице вана, и казалась старше жениха. Наверное, примерно одного возраста с Вэнь Цин. Девы обычно развивались быстрее юношей, и Линцзяо была выше Цзян Чэна. Она обладала округлыми формами, хотя за многослойной одеждой нельзя была разглядеть ее ладную фигурку. На личико она тоже была довольно красива, но толстый слой косметики делал ее еще старше. - А-Чэн, чего молчишь? – вывел из ступора своего племянника Жохань. – Настолько понравилась, что ты дар речи потерял? - Эээ… – растерялся принц Юньмэна и не сразу вспомнил о манерах. – Цзян Ваньинь… приветствует свою невесту. - Ван Линцзяо приветствует своего жениха, – парировала девушка, и они поклонились друг другу. - Отлично, знакомство прошло успешно! – заключил ван Цишаня. – Теперь же давайте насладимся вкусными блюдами. Ван Линцзяо посадили не рядом, а напротив Цзян Чэна через весь зал и, естественно, они не могли познакомиться получше и перекинуться хотя бы парой фраз, только время от времени бросали друг на друга взгляды исподтишка чисто из любопытства. Цзян Чэн не знал, что испытывает. Вроде бы, всё казалось неплохим. Его невеста симпатична, но совсем чужая. Он пока ничего о ней не знал. Лучше бы, конечно, это оказалась Вэнь Цин. Ее, хотя бы, Цзян Чэн знал. Пожалуй, это всё, что он чувствовал, думая о женщинах вокруг него. А еще лучше бы… Из размышлений его вывел голос дяди, который всё это время что-то вещал: - …погостите пока в Безночном городе, познакомитесь получше, тут же устроим свадьбу, думаю, ближе к весне или даже чуть позже, зачем вам торопиться в Юньмэн, верно, А-Чэн? - К-конечно… – слегка рассеяно кивнул Цзян Чэн, толком не следя за ходом разговора и конечно же не зная, как госпожа Юй оказалась недовольна его ответом. Несмотря на то, что мероприятие проходило на позитивной ноте – в особенности настроение Вэнь Жоханя, – наследника клана Цзян всё это тяготило. Каждый раз, когда он пытался на чем-то сосредоточиться – о насущном и своих ощущениях, – мыслями постоянно возвращался к Вэй Усяню. Тот настолько проник в самые кости, что принца Юньмэна это даже отчасти пугало, но он никак не мог научиться контролировать свое изнывающее сердце. После празднества Цзян Чэну позволили ненадолго повидаться с матерью. Наконец-то не будет множества чиновников рядом, и они смогут побыть наедине, пусть даже в присутствии слуг! - Матушка! – обрадовался Цзян Чэн, когда его проводили в чайную комнату. Юй Цзыюань находилась при двух служанках, которые были с ней еще со времен Юньмэна – Цзиньчжу и Иньчжу. За стенами комнаты, конечно же, притаились слуги Цишаня. - Ваньинь, – официально обратилась она. - Когда мы наедине, ты можешь продолжать называть меня А-Чэном, – застенчиво сказал юноша. В присутствии матери он всегда чувствовал себя немного неловко и скованно, хотя всегда стремился к их редким встречам. - Тогда ты никогда не вырастишь, – покачала головой госпожа Юй. - Матушка, мы так давно не виделись… – попытался начать разговор Цзян Чэн, но мать перебила его: - У нас нет времени на сантименты. Нужно обсудить твою будущую женитьбу. Твоя невеста из рода Ван. Я думала, что твой дядя подсунет тебе свою родственницу из какого-то там колена, чтобы она происходила из Вэней, но он решил породнить тебя с другой веткой. Мне нужно уточнить, чем эти Ваны будут нам полезны. С одной стороны, я даже рада, что она не чистокровная Вэнь… Цзян Чэн оказался слегка ошеломлен. Ему хотелось поговорить о другом, по душам, о том, что его мучило, о том, какие страхи он испытывал, о чем-то более личном между ними, что могли обсудить только мать и сын, но уж точно ему не хотелось обсуждать свою свадьбу. - Мама. - Ваньинь, не перебивай, – строго произнесла госпожа Юй. – Ты меня вообще слушаешь? Твой дядя вот-вот передаст тебе престол Юньмэна! Мы должны к этому подготовиться. Знаешь, сколько лет я этого ждала? Зачем ты сказал, что погостишь в Безночном городе подольше? Я не хочу это слушать! - Ты даже не спросишь, как у меня дела?.. – спросил Цзян Чэн, не скрывая разочарования в голосе. - Ваньинь, что за лирику ты устраиваешь? – вздохнула Юй Цзыюань. – Ты здесь передо мной, живой и здоровый. Я очень рада, что с тобой всё хорошо. Теперь ты должен стать еще сильнее! Но чего мне стоило остаться живым? И человек, который спас мою жизнь… Я даже не знаю, что с ним и где он. - Ваньинь? – позвала госпожа Юй и нахмурилась. – Не витай в облаках, у нас выпал редкий шанс пообщаться наедине. Завтра твой дядя согласился взять меня с собой к монаху, чтобы узнать подходящую дату для свадебного торжества. Постараюсь ускорить этот процесс, чтобы мы смогли как можно быстрее вернуться в Юньмэн, пока твой дядя не передумал! У Цзян Чэна упало сердце. Встреча, которую он так долго ждал, совсем не принесла ему радости. - Делай, как считаешь нужным, мама, – выдохнул он.

* * *

Лань Сичэнь, умеющий сохранять спокойствие и ясность мыслей, слегка опешил, как только рослый мужчина встал и подошел к нему и Вэнь Сюю. Он был выше двух мужчин на полголовы и выглядел гораздо более мощным, словно одной рукой мог отбросить их обоих одновременно. Варвары действительно отличались от жителей трех царств и внушали устрашение. Вэнь Сюй, как оказалось, имел много масок и научился менять их в зависимости от ситуаций. Хоть он был гордым, но при этом умел быть гибким. Особенно, когда знал, что ему надо и как это получить. Даже, если его внутреннее высокомерие противилось подобной дипломатии. Именно поэтому в пустыню был отправлен именно он, а не его брат. Сичэнь был в шоке. Прямо на его глазах первого принца Цишаня назвали псом. В других обстоятельствах наследник клана Вэнь вынул бы меч и разрубил бы противника, но сейчас он находился на чужой территории и просто сделал вид, что не слышал этого обращения. - До меня доходили слухи, что глава Не давно искал уроженца Гусу, и мне удалось добыть для вас не просто какого-то плебея, а отпрыска царского рода! Примите же этот скромный дар от Цишань Вэнь, – сказал Вэнь Сюй и сложил руки в почтительном жесте. Глава Не выглядел грозно, он смерил презрительным взглядом первого принца Цишаня, потом перевел глаза на Лань Сичэня. Тот, хоть и выглядел измученно после длительного тяжелого путешествия, всё равно сохранил в себе присущее благородие. - Что тебе надо? – коротко спросил глава Не, вновь посмотрев на наследника клана Вэнь. - Мой отец всего лишь хотел выказать вам свое почтение, – ответил Вэнь Сюй. – Мы ведь почти соседи, а соседи должны находиться друг с другом в хороших отношениях, не так ли? Глава Не усмехнулся. - Три царства не относятся к Охровым пескам. У вас налажена торговля через водные пути. Зачем вам заводить связи с варварскими племенами? Хотите и сюда свои кровавые ручонки протянуть? Вэнь Сюй какое-то время помолчал. Глава Не видел замыслы Цишаня насквозь. Вэнь Жохань мог позариться на три царства, но ему никогда не удалось бы подчинить варваров –пришлось бы понести колоссальные потери, жертва которых могла бы не оправдаться, а любой итог был бы сомнителен – стоило ли оно того? - Это правда, что через Юньмэн проложены торговые пути, – не стал спорить Вэнь Сюй, – но они никогда не смогут соперничать по масштабам торговли через Охровые пески. Мы всего лишь просим о небольшом… дозволении. Просим? Цишань Вэнь просит? Лань Сичэнь подумал, что после изнурительного похода его слух начал подводить его. Неужели в этом мире существовало что-то, что превышало могущественность Жохань-вана? - Ваша жадность не знает границ… – произнес глава Не, потом снова перевел взгляд на Сичэня. – Вы даже подмяли под себя земли Гусу? Ваш король или как его там… хочет встать во главе всех трех царств? - Ах, это… Вам не стоит об этом беспокоиться. Дела трех царств – это заботы центральной равнины. С Охровыми песками мы просто хотим наладить торговлю. В наших интересах поддерживать с вами дружеские отношения. Мы не ищем кровопролития, – заверил Вэнь Сюй. На последнем предложении Лань Сичэнь едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Тем временем глава Не на какое-то время замолчал, чтобы что-то обдумать. Его взгляд умел словно проникать насквозь, Сичэнь не выдержал этого напора и опустил глаза. - Если этот раб не подойдет мне, что будет делать Цишань? – наконец обратился глава Не к Вэнь Сюю. – Добудете мне еще одного принца? Сколько их там вообще? Первый наследник клана Вэнь заметно напрягся, но постарался вести себя также дипломатично: - С этим рабом вы можете делать что угодно, если он вам наскучит или провинится, мы всегда сможем привезти достойную замену, только скажите, кого вы желаете – мы объедем всю Поднебесную, но найдем подходящий экземпляр. На лице главы Не расплылась издёвка. - Вот если бы все псы из Цишаня были настолько послушны… Что ж, я подумаю. Оставляй его. Вэнь Сюй контролировал лицо, однако сжал кулаки, так сильно, что побелели костяшки пальцев, и заставил себя улыбнуться. Это не укрылось от внимательного взгляда Сичэня, который тонко умел считывать людские эмоции. - Я передам вану Цишаня, что вы принял наш скромный дар, – сказал Вэнь Сюй, чуть поклонившись для прощания. – Я навещу вас позднее. Надеюсь услышать благие вести. Глава Не кивнул своим слугам, которые появились из ниоткуда, чтобы выпроводить первого наследника клана Вэнь. - Итак, ты – принц Гусу? – вновь обратил внимание рослый мужчина на свое новое приобретение, как только они остались в помещении без Вэнь Сюя. - Я – двоюродный брат наследного принца, – ответил Лань Сичэнь, на этот раз храбро встретившись глазами с главарем варваров. - На базар Охровых песков как-то попадали музыкальные инструменты из Гусу. Я слышал, что именно ваше царство славится самыми искусными поделками – это так? Сичэню показался этот вопрос немного странным, но он утвердительно кивнул. - Глава Не прав. - А ты? Учат ли царских отпрысков играть на них? - Меня обучали игре на флейте. Отчего-то глава Не рассмеялся, а Лань Сичэнь из-за этого растерялся. Он разве сказал что-то смешное? Не менее странным казалось то, что такой грозный мужчина, как глава варваров, в принципе был способен отреагировать на что-то подобным образом. - На флейте, говоришь, – повторил глава Не, затем хлопнул в ладоши, и на звук мгновенно прибежали слуги. – Приведите этого раба в порядок, отмойте от дорожной пыли, выдайте новую одежду, накормите и проверьте, не болен ли он. После этого приведите его в мои покои. – Затем он снова окинул взглядом с усмешкой Сичэня. – Посмотрим, как ты играешь на флейте…

* * *

Между тем Сяо Синчэня бросили в клетку с другими рабами. Условия невольничьего рынка в Охровых песках были не самыми лучшими: за рабами, конечно, кое-как присматривали, чтоб не сдохли, но никто не стал бы нянчиться, случись что с одним из множества. Слабый раб – плохой раб. Для Синчэня всё омрачалось тем, что во время путешествия то ли через песок, то ли еще как-то он получил какую-то инфекцию, и ему постепенно становилось хуже – особенно стало больно открывать глаза. По-хорошему ему требовался осмотр лекаря, но конечно же никто не стал бы для него что-то делать. Вокруг все говорили на иноземных языках и диалектах, иногда можно было уловить знакомые слова центральной равнины. Из-за того, что Сяо Синчэнь начал плохо видеть, пару раз он лишался положенной ему еды. Не потому, что стал совсем беспомощным, но его недугом решили воспользоваться более выносливые рабы, чтобы поживиться дополнительной пищей. Едой это не ограничилось. Из-за недоедания, издевательств и развивающейся болезни Синчэнь слабел с каждым днем. Как-то раз в полудреме он услышал обрывки разговоров торговцев людьми с сильным акцентом, но всё равно понял, что речь шла о нем: - Что нам с ним делать? Прошло уже некоторое время, его до сих пор не купили. - Никто не хочет себе больного раба, несмотря на то что выглядит он довольно симпатично. Дохлики не пользуются спросом! - То есть мы потратили на его выкуп деньги и ничего не получим за продажу?! - Что ты предлагаешь? Убить его за ненадобностью как полудохлую корову? - Ну, раз его никто не покупает, может, хоть попользуемся, пока не сдохнет? - Он больной, ты хочешь себе проблем? Я – нет. Давай снизим на него цену, всё равно толку от него немного. Поначалу Сяо Синчэнь злился на себя самого, хотя обстоятельства сложились от него независящие. Потом он настолько ослаб, что ему стало уже всё равно, что с ним будет. Единственное, что еще морально поддерживало его – мысли о Гусу, о его принце и, конечно же, о Сун Лане. Как жаль, что он не сможет выполнить обещание… Синчэнь уже потерял счет времени, и однажды в полузабытье до него донесся очередной разговор. Он перестал обращать внимания на чужеземные языки, но тут услышал знакомый диалект: - Эй, хозяин, почему этот раб лежит отдельно? - Не видишь, что ли? Он болен и скоро сдохнет. - А откуда он? - С центральных равнин из Гусу. У нас было еще несколько рабов оттуда, но всех крепких давно разобрали. Остался только этот задохлик. Если хочешь кого-то более здорового, посмотри на следующие клетки. - А этого со скидкой продашь? - Зачем тебе такой слабый раб? Ты на него больше потратишь, чем он тебе пользы принесет! - Всё это время ты тратил деньги на его содержание, а его так и не купили. Так кому он до сих пор меньше пользы принес? Это стало сильным аргументом для торговца, и он не сразу придумал, что ответить. Между тем предполагаемый покупатель продолжил: - Так продашь со скидкой или нет? - Ой, да забирай! – махнул рукой торговец. – Если он у тебя помрет через пару дней, приходи за новым, но уже скидку не сделаю! Так Сяо Синчэня выкупили, но он находился в таком запущенном состоянии, что почти не соображал, что происходит. Всё происходило как в каком-то мутном сне, и избавление от мирской суеты ему казалось лучшим вариантом, чем продолжать жить в этом человеческом аду.