Китайская шкатулка

Ещё совсем ребёнком Цзинь Лин привык убегать во внутренний двор, где был небольшой пруд с лотосами. Отчего-то кто бы за ним ни гнался из взрослых, сразу оставляли в покое, опускали глаза и отступали. Лотосы же Цзинь Лину нравились, они напоминали о втором дяде, который хоть и был часто занят, как первый, всё же относился к нему… как-то по-другому. Пусть Цзинь Гуанъяо всегда улыбался и одарял подарками и сладостями, а Цзян Чэн только и делал, что угрожал сломать ноги за ненадлежащее поведение, по-настоящему в безопасности Цзинь Лин ощущал себя именно с ним. …За лотосовым прудом ухаживали с особой заботой, хоть это и было странно для клана, символом которого являлся пион. Поначалу Цзинь Лин не совсем понимал, в чём же дело, только приходил в тот двор всё чаще и чаще, теперь спасаясь не только от взрослых, но и от сверстников, которые любили позадирать его, сироту, когда дяди не оказывалось в Башне Золотого карпа или он был слишком увлечён своими, несомненно, важными делами. Став ещё немногим старше, Цзинь Лин как-то неосторожно спросил у второго дяди, отчего он не любит смотреть на лотосовый пруд, и тогда узнал, что тот появился в Башне Золотого карпа как признание в любви. Его отца к его матери. Вот и стало ясно, отчего никто не следовал за ним, почему с лёгкостью оставляли его наедине. *** Теперь Цзинь Лин был главой клана, и убегать от проблем к лотосовому пруду было бы слишком по-детски. Но вечерами он всё-таки приходил к нему, чтобы набраться сил перед новым днём, полным хлопот и попыток отстоять своё мнение. На этот раз Совет кланов проводили в Башне Золотого карпа, и пусть официально он являлся хозяином, с ним по-прежнему не считались. Уйдя с пиршества, Цзинь Лин пробрался во внутренний двор и приблизился к пруду… и только тогда рассмотрел, что там кто-то есть. Белые одежды, ровная спина… Но стать юношеская. Это не был Ханьгуан-цзюнь, да и вряд ли бы он хоть на минуту оставил в пиршественном зале Вэй Усяня одного. Это Лань Сычжуй, приехавший со старшими, оказался здесь. Цзинь Лин собрался улизнуть, пока его не заметили, но тут же услышал: — Глава Цзинь?.. — Лань Сычжуй обернулся. — Я не хотел мешать вашему уединению… — Оставь эти церемонии старшим, — вздохнул Цзинь Лин. — И если уж кто кому помешал, так это я тебе. Лань Сычжуй чуть качнул головой. — Лотосы… Когда смотрю на них, всегда кажется, что могу вспомнить что-то важное. И не получается, никак. — Что же это может быть? — удивился Цзинь Лин. Лань Сычжуй вздохнул и не ответил, увёл разговор в сторону: — А ты часто сюда приходишь?.. — Едва ли не каждый день, — признался Цзинь Лин и осёкся, но Лань Сычжуй смотрел мягко, понимающе. — Я бы тоже приходил каждый день, — согласился он. Опускалась ночь, во внутреннем дворике стояла тишина, цвели лотосы.