Китайская шкатулка

Башня Золотого карпа поначалу казалась Мо Сюаньюю дворцом небожителей. Можно ли было винить в том ребёнка? Он никогда прежде не видел столько роскоши, так много золотого блеска. Однако через некоторое время он понял, что первое впечатление обманчиво, что многие видят великолепный комплекс построек и пионовые сады иначе. Цинь Су, жена его недостижимого по талантам брата, Цзинь Гуанъяо, улыбающегося так, будто он действительно уже вознёсся, не раз потихоньку говорила Мо Сюаньюю, с которым они сдружились просто потому, что мало кто обращал на них внимание: — В Лаолин Цинь дышалось свободнее, — она изящно обводила пространство рукой, были они в комнатах или выходили во внутренний двор. — Здесь хоть и кажется, что пространство необъятно, да только это лишь золотая клетка! Мо Сюаньюй не перечил ей, но сам был не прочь оставаться пойманной в клетку птичкой. Там, где он жил прежде, было не в пример хуже. И одно лишь его тревожило — матушку так и не пригласили в золотой дворец. Юноша с веером, однажды разговорившийся с ним во время большого пира в честь Совета кланов, — лишь много позже Мо Сюаньюй узнал, что это Не Хуайсан, второй господин Не, — печально заметил, что за блеском золота не заметны пятна тлена. Мо Сюаньюй попросил растолковать — он был не силён в изящных метафорах, но Не Хуайсан лишь спрятал смех за веером. Позднее Мо Сюаньюй догадался, о чём велась речь. Он и сам стал чувствовать временами, что полная жизни Башня Золотого карпа больше напоминает труп, в котором копошатся насекомые. Однажды Мо Сюаньюю довелось поговорить и со своим братом. Тот стоял у пруда с лотосами и смотрел на цветение невидящим взглядом. Мо Сюаньюй застал его здесь врасплох, отчего глаза Цзинь Гуанъяо сначала показались ему двумя чёрными безднами, а улыбка опоздала на несколько мгновений. Мо Сюаньюй оробел, но вопрос был уже заготовлен, потому сорвался с губ сам собой. — Говорят, — почти прошептал он, — Башня Золотого карпа для всех выглядит по-разному. Какой же она кажется Ланьфан-цзуну?.. — Я вижу её насквозь, — уронил Цзинь Гуанъяо и странно улыбнулся. — Есть ли другое место, где пороки человеческие прячут в золоте и мягких тканях лучше, чем здесь?.. Потом он сощурился и внимательно оглядел Мо Сюаньюя с ног до головы. Этот взгляд показался предупреждением, окатил ледяной водой. Мо Сюаньюй поклонился и сбежал. Он поднялся в другой сад, спрятался там в самом дальнем павильоне, но было ясно — куда бы он ни пытался скрыться, а уже стал жертвой, уже превратился в добычу, и дни его жизни сочтены. …Когда Мо Сюаньюя столкнули с золотой лестницы по надуманному обвинению, он последний раз посмотрел на Башню Золотого карпа. Ему показалось, что теперь она выглядит зловеще. Но хуже того — он чувствовал, как связан с нею незримой нитью, оборвать которую может лишь смерть.