Китайская шкатулка

Храм Гуаньинь в Юньпине становится для него путеводной звездой, маяком, к которому он обращается, будто сверяясь, верно ли выбрал направление. Пока трудятся рабочие, он посещает место строительства так часто, как может. Он следит за тем, как медленно камень превращается в статую с красивым лицом, так похожим на его собственное. Он носит новое имя с достоинством, но, замирая напротив величественной богини с ликом матери, помнит только то, что она была Мэн Ши, и сколько бы он ни прятался за именем отца, в нём куда больше от неё. Он улыбается этой мысли. *** Когда приходится принимать трудные решения, когда нужно рассчитать всё на много ходов вперёд, он уезжает в Юньпин тайком, переодевается простолюдином и приходит в храм, пряча лицо. Оставляя дары на столе для подношений, воскуривая благовония, он смотрит на прекрасное лицо, где застыла безмятежная улыбка, и мысли упорядочиваются, принимают стройность, рассчитываются шаги, становится ясно, как поступить. Он улыбается, а богиня и мать улыбаются в ответ. *** Удивительно ли, что когда всё идёт кувырком, когда воскресает тот, кто должен был рассыпаться прахом, когда он теряет контроль, первое место, куда он устремляется, — Юньпин?.. Он останавливается напротив статуи, смотрит ей в лицо, и ему кажется — черты дрожат в сумраке. На золотистой поверхности будто бы проступают капли. Он смотрит, смотрит и пытается успокоить себя — и в этот раз мать напомнит ему — он Мэн Яо, сын Мэн Ши, и его изворотливый разум должен одолеть и такую загадку. Кажется, он знает выход. Он почти уверен, что сумеет спастись. Он позволяет улыбке на миг осветить лицо. *** …Когда он возвращается в Башню Золотого карпа, его встречает Лань Сичэнь. — А-Яо, — говорит он, — А-Яо, неужели… И это значит, что старания его тщетны, путь, что он наметил, устремив взгляд на привычный маяк, больше не верный, не чёткий, не ведёт к избавлению от неприятностей. — Эр-гэ, — говорит он тихо, — сделаешь то, что я попрошу?.. Сичэнь никогда не сопротивлялся прежде, но на этот раз лицо его омрачается раздумьями, а потом он всё же медленно кивает: — Хорошо, А-Яо. — Запечатай свои меридианы, — улыбается он.