Китайская шкатулка

Лань Чжань спускается горной тропой и выходит на берег быстрой реки. Здесь поток мчится меж крупных осколков горной породы, журчит и плещется, сияя на солнце. У берега образуются небольшие заводи, в которых деловито снуёт рыба. Остановившись у самой воды, Лань Чжань смотрит на поток, на блики солнца на волнах, и едва заметно улыбается. Мало кто способен угадать эту его улыбку, рассмотреть её, поймать. Пожалуй, таких только трое — брат, приёмный сын и… — Лань Чжань, — раздаётся радостный голос. Вэй Ин появляется из-за скалы в нательной рубашке и штанах, вымокших насквозь. Только в этот момент Лань Чжань замечает на камнях небрежно сброшенные верхнее и нижнее ханьфу. Более лёгкую алую ткань явно старался утащить ветер, и потому теперь край одеяния касается воды. — Вэй Ин, — говорит Лань Чжань. Голос его переполнен теплом и любовью, Вэй Ин словно расцветает, услышав его. — На ужин будет рыба, — обещает он тут же. — Она как раз запекается. Ой! — и тут же отпрыгивает назад за скалу. Ветер поворачивает, и Лань Чжань чувствует ароматный запах. Он подходит и поднимает с камней одежды супруга, затем медленно добирается и до костра. Вэй Ин сосредоточенно поворачивает нанизанную на прутья рыбу. — Мне нужно высохнуть, — бросает он в сторону. — Не хочу одеваться прежде, чем… Лань Чжань не дослушивает его, приближается и, изящно перехватывая рукав, помогает поворачивать прутья. Несколько рыбин готовы, он снимает их и укладывает на заготовленные на ближайшем камне крупные листья. — Слишком много, — замечает он. — А-Юань обещал прийти, — поднимает голову Вэй Ин. — А ещё я слышал, что сегодня приедет глава клана Цзинь, — и смеётся. — Скорее всего, они придут вдвоём, так ведь? — Мгм, — соглашается Лань Чжань и снова оглядывается на поток, на реку, чей неумолчный голос звенит и поёт. …Он ещё помнит те дни, когда приходил сюда и смотрел на поток, чтобы вспомнить. Как больно билось сердце в груди, как наваливалась тоска и безысходность. Теперь всё это далеко, отступило, осталось в прошлом. Вэй Ин выпрямляется, последняя рыба перенесена на листья и остывает, золотясь на солнце. Лань Чжань тут же ловит Вэй Ина в объятия, прижимает к себе крепко, хоть верхнее белое ханьфу тут же пропитывается влагой, целует. — Вэй Ин замёрз, — говорит в мгновенно краснеющее ухо. — Нужно согреть. Вэй Ину нельзя подхватить простуду. — Лань Чжань, — сбивается Вэй Ин, льнёт ближе, позволяет стащить с себя нательную рубашку и штаны. Лань Чжань сбрасывает собственное верхнее одеяние, чтобы уложить его на лёгкую ткань и ласкать, ласкать, пока стоны не начнут мешаться с журчанием воды… *** Небо золотится, солнце начинает клониться к западу, когда Лань Чжань и Вэй Ин возвращаются в цзинши и укладывают на стол ароматную жареную рыбу. Вэй Ин напевает себе под нос, а Лань Чжань следит за ним с мягкостью во взгляде.